9.не надо меня ждать
Я устала скрываться ото всех быстрее, чем он. Л. все устраивало в наших тайных отношениях. И когда я заговаривала о том, чтобы рассказать, что мы встречаемся, хотя бы его брату, он хмурился и смотрел на меня так, словно я все хочу испортить. Я не понимала, почему он так оберегает наши встречи. Оттого, что я была младше и он стыдился меня перед друзьями, или в попытке пощадить чувства Б.? Мысли, что он стыдится, не давали мне покоя. И тогда я раскрыла всем наш секрет. Конечно, Л. не знал, кто стоял за обнародованием наших отношений. Я заплатила ребенку, незнакомому мальчишке, чтобы он нас сфоткал, когда мы целуемся на улице. А после, забрав фотку, закинула ее на сайт нашей школы. Я думала, Л. просто подтвердит, что мы встречаемся, и все мои мучительные размышления о тайне наших отношений сойдут на нет. Но вышло иначе. На следующий день, семнадцатого апреля, ко мне на перемене подошел Б. Он без объяснений взял меня за руку и куда-то повел, на мой вопрос:
- А мы куда? Он ответил:
- Увидишь.
Мы пришли на крышу. Я догадывалась, что речь пойдет о нашей с Л. фотографии, но не представляла, что последует потом.
- Мы давно общаемся, - начал он, продолжая удерживать меня за руку, точно боялся, что я сбегу. - И я думал, что нравлюсь тебе.
- Конечно, нравишься, - заверила я. Но он покачал головой.
- Я думал, ты со мной, а не с ним, понимаешь?
- Сейчас ты лукавишь. Ты всегда знал...
- Я люблю тебя, - перебил он, крепче сжимая мою руку, - и хочу, чтобы ты была со мной! Мой брат поступил подло! Его бросила девушка, и он от скуки прилепился к нам, прекрасно понимая, что мы на стадии симпатии к друг другу, которая должна перерасти... Моя переросла, а твою - перехватил мой брат.
Я молчала. Непросто объяснить, что Л. не бросала девушка и что я использовала Б., пусть это использование и переросло в дружбу.
- Дай мне шанс? - попросил он.
- Нет никаких шансов, для меня всегда существовал только твой брат, - сказала я.
- Я не верю тебе, - прошептал он и, сократив между нами расстояние, впился поцелуем в мои губы. Я попыталась его оттолкнуть, но он, продолжая меня целовать, прижал меня к чердачной стене.
- Отпусти ее! - раздался крик. К нам бежал Л. Он оттолкнул брата от меня, но тот ударил его по руке, промолвив:
- Это не тебе решать. Л. дернул меня за руку и, заслонив собой, сказал:
- Она со мной.
- Как давно?
- Достаточно давно.
Б. перевел взгляд с брата на меня, и я кивнула, подтверждая слова Л.
- Если у вас все так давно и серьезно, почему никто не знал?
Я хотела это знать не меньше Б. Но Л. молчал. И тогда брат сказал за него:
- Девчонка младше, и ты, чтобы никто не потешался над тобой, придумал скрывать ваши отношения, да? Это я пригласил ее в бассейн, я каждый раз оказывался рядом с ней, а ты... Ты просто трус! Л. посмотрел на меня и выдохнул:
- Уйди.
Я попыталась схватить его за локоть, но он вырвался и яростно толкнул брата в грудь.
- Трус, говоришь? Но разбить тебе нос смелости хватит!
- Ну попробуй!
Они сцепились, точно два пса, передвигаясь по крыше прыжками и нанося друг другу удары. Я поздно поняла, что они подошли слишком близко к краю крыши. Л. ударил брата прямым ударом в лицо, тот прикрыл губы, а затем яростно оттолкнул Л. Тот попятился, теряя равновесие, взмахнул руками и, зацепившись пяткой кроссовка за стык, упал с крыши. Мой отчаянный крик разорвал тишину. Я бросилась к краю крыши. Четвертый этаж. Л. неподвижно лежал внизу на газоне. Б. схватил меня за край кофты, как будто боялся, что я прыгну следом. А я стояла, не в силах шелохнуться, и мне было нечем дышать. Не знаю, как пережила бы минуты и часы неизвестности, если бы не потеряла сознание. Перед глазами сперва все поплыло, стало разноцветным, а затем разом почернело. Я пришла в себя на кушетке в медпункте, куда меня, видимо, принес Б. Но его нигде не было. Я никогда прежде не падала в обморок.
- Что с ним? - спросила я, когда надо мной возникла медсестра.
- С кем? С тем пареньком, который с крыши упал?
Я кивнула.
- В больницу увезли, жив, а это главное!
Я заплакала. Медсестра присела рядом и гладила меня по голове.
- Ну-ну, миленькая, все с ним будет хорошо. Вот увидишь!
Но когда я приехала вечером в больницу, я поняла, что ничего уже не будет хорошо. Л. получил множество ушибов, у него были сломаны рука, ребра и ноги. Он спал, и его родители не пустили меня к нему. Я приехала на следующий день и узнала от его отца, что Л. увезут лечиться в Германию. Я успела увидеть его лишь на минуту и взять за правую руку, ту, что без гипса. Мы смотрели друг на друга и молчали. Я так любила его, что у меня щемило сердце.
- Я буду тебя ждать, - сказала я.
- Как долго? - Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла горькой и кривой.
- Очень долго, - заверила я, легко сжимая его холодные пальцы. Он ничего не ответил, но я видела по его глазам, что он счастлив. Л. всем сказал, что упал сам, что это несчастный случай. Но в школе после этого у меня появились враги, считавшие, что в трагедии виновата я. Мне было все равно, кто и что обо мне думает, мне было не до этого. От матери Л. я знала, что Л. получит аттестат в любом случае вместе со всеми. Оно и понятно - родство с директором гимназии. Л. уехал, и только тогда я узнала от Б., что брат не пожелал его видеть, уехал в Германию, так и не попрощавшись. Но я не нашла в своем сердце жалости, чтобы найти в нем прощения для Б. Мы стояли в школьном коридоре на перемене, и я сказала ему:
- Не подходи ко мне больше никогда.
Я видела, что ему больно от моих слов, но он тихо сказал:
- Ладно.
И я ушла. Забыла о нем. Я ждала Л. Я писала ему каждый день, как скучаю, как люблю его и как он нужен мне. Первые месяцы он охотно отвечал, а однажды просто замолк. Я писала, я звонила, но в ответ была тишина. Тогда я связалась с его мамой, она сухо сказала, что лечение продвигается не слишком хорошо и сын расстроен. После я продолжала писать Л., подбадривать его. Я отправила ему с тех пор, наверно, тысячу писем, а он мне ни одного. Через шесть месяцев он вернулся в Питер. Я была первой, кто примчался к нему со своей глупой любовью. Л. сидел в своей комнате на инвалидном кресле и, когда я вошла, ворвалась в комнату, даже не посмотрел в мою сторону.
- К тебе гостья, - сказала его мама, виновато посмотрела на меня и ушла. Я вся дрожала от волнения, шаг за шагом приближаясь к нему. Присела на корточки и, заглянув в равнодушные глаза, прошептала:
- Вот я и дождалась! Привет!
Он отвернулся. Я погладила его по руке, но он откинул мою ладонь. И после долгой паузы сказал:
- Я останусь калекой.
- Главное, что ты жив, я люблю тебя и...
- А я тебя нет. - Он взглянул на меня и прерывисто рассмеялся. - Уходи. Не надо меня ждать, не надо мне писать, не надо мне звонить... и любить меня не стоит!
- Но я не могу, - растерянно прошептала я.
- Придется.
Я стояла перед ним на коленях и просила позволить мне быть рядом. Но достучаться до него у меня не получилось. Он закрылся и захлопнул двери перед всеми, кого раньше знал. Около недели после встречи с Л. я не ходила в школу, я постоянно плакала, и родители серьезно опасались за мое психическое состояние. Под угрозами отца отвезти меня к психиатру я вернулась в школу. И первым, кого я разыскала перед занятиями, был брат Л. Он понимающе кивнул, когда я подошла, и сказал:
- Он не хочет меня видеть.
- Как и меня, - еле слышно ответила я.
Я дочитала дневник и удивленно принялась перелистывать пустые страницы, не веря, что это все. Но, поняв, что на этом действительно все, закрыла его и отложила. Я испытывала двоякие чувства: жалость и злость. Конечно, эти двое многое пережили. Но сейчас эти лицемеры, запросто играющие чужими чувствами, вместе. Л. выздоровел и теперь преподает в школьном бассейне, а королева Кира правит в школе. У них все прекрасно, а у меня... Было девять вечера, уже второй раз в дверь постучал Андрей и вкрадчиво спросил:
- Может, выйдешь и расскажешь, что случилось? В холодильнике есть торт. Я не хотела ничего слышать про торт. Я ненавидела этот торт! Но подошла к двери и, подперев ее собой, чтобы отец не вошел, сказала:
- Нечего рассказывать. Я просто глупая и наивная.
- С парнем поссорилась?
Я вздохнула.
- Мы не ссорились. Просто он меня обманывал.
Андрей тихо простонал.
- Думаю, это было несложно.
- Да! Ты верно думаешь! Я не привыкла к тому, чтобы мне врали, меня использовали, чтобы мне говорили гадости с улыбкой, подставляли меня, били в туалете, шпыняли...
- Так, может, пора что-то менять?
- Что? Твою чертову квартиру мне сменить на гроб?
- Ну не так кардинально... - возразил Андрей. Я медленно съехала спиной по двери и села на пол. После недолгих размышлений я сказала:
- Понимаешь, пока я сюда не приехала, я была не хуже других, у меня все получалось, меня любили... и не придумывай, будто это было неискренне и все меня на самом деле жалели, потому что я безвкусная, толстая и тупая, как ты думаешь!
- Я так не думаю.
- Ну конечно! Я ведь видела твою презрительную мину, когда ты увидел нас с мамой на лестнице. Ты сказал, что я даже не похожа на тебя!
- Я не собираюсь извиняться за свое удивление, - сказал Андрей. - Ты свалилась мне на голову, как снег в летнюю ночь, но потом я узнал тебя лучше и...
- Не надо! - перебила я. - Ты просто жалеешь меня.
- Нет, Теф, я не жалею, ты хорошая девочка, и мама правильно тебя воспитала. Возможно, твоя подруга права, надо дать одноклассникам время лучше тебя узнать?
- Ты сам в это веришь?
Он промолчал, не верил, я усмехнулась: - Вот и я.
- Ну хочешь заберем документы? В конце концов, в Петербурге полно школ. И везде одинаково плохо быть не может. Я не отвечала, а он продолжил: - Или хочешь, напиши мне список имен ребят, которые тебя обижают, и я разберусь с ними! Тебя больше пальцем никто не тронет!
Я против воли улыбнулась. Эти его слова мне были так приятны.
- Спасибо. Я подумаю.
- Подумай. И если что, в холодильнике торт...
- Я знаю.
Он ушел, а я вернулась на диван, задумчиво взяла черный дневник и погладила обложку.
- Ты сама напросилась, - тихо сказала я дневнику.
Когда я бросила Кире перед каникулами, что она меня возненавидит, я не представляла, как этого добьюсь, но теперь я, кажется, знала.