Пролог
Дженни:
Мое отражение в зеркале сейчас очень подходило для сцены в ужастике: подбородок был залит кровью, из разбитой нижней губы на блузку стекали крупные кровавые капли.
Губа у меня здорово опухла, но я была счастлива, что глаза оставались сухими — ни одной слезинки.
За спиной появился Тэхён. Он внимательно осмотрел моё лицо. Слава богу, у него не было этой дурацкой акульей ухмылки, поэтому он выглядел вполне терпимо.
— Ты не чувствуешь, когда нужно сдержаться, правда? — Он наконец с усмешкой растянул губы, но улыбка вышла неестественной. Его взгляд заставлял нервничать. Я уже видела такое выражение лица, когда Тэхён расправлялся в подвале с захваченными в плен русскими.
— Как и ты, — парировала я, морщась от боли, которая при этих словах пронзила губу.
— Это правда, — странным тоном произнес он.
Я не успела даже ойкнуть, как Тэхён схватил меня за бедра, развернул и посадил на столешницу раковины.
— Вот почему мы идеально подходим друг другу. Нагло улыбнувшись, этот подонок втиснулся у меня между ног.
— Ты что творишь? — прошипела я, толкнув его в грудь, и отодвинулась на самый край, чтобы увеличить дистанцию между нами.
Тэхён даже не шелохнулся — он был гораздо сильнее меня. Лишь улыбка стала шире. Он взял меня за подбородок и приподнял лицо.
— Дай посмотрю на твою губу.
— Теперь я в твоей помощи не нуждаюсь. Нужно было с самого начала остановить моего отца.
— Да. Ты права, — хмуро кивнул он и осторожно коснулся большим пальцем ранки, когда приоткрывал мне губы.
— Если бы Чонгук мне не помешал, я бы всадил нож в твоего грёбаного папашу, и плевать на последствия. Может, ещё успею. С превеликим удовольствием!
Тэхён приподнял полу пиджака, вытащил из ножен длинный изогнутый клинок и прищурившись, крутанул его в руке. Затем перевел взгляд на меня.
— Хочешь, чтобы я его убил?
Боже, да! Я вздрогнула, услышав слова Тэхёна.
Я понимала, что так нельзя, но после того, что сотворил сегодня отец, хотела увидеть, как он молит о пощаде.
Тэхён может любого человека поставить на колени, и это меня ужасно заводило. Именно поэтому я хотела вырваться из нашей среды. Я была способна на жестокость, и образ жизни моей семьи способствовал этому.
— Но это будет означать войну между Чикаго и Нью-Йорком, — только и смогла проговорить я.
— Зрелище того, как твой отец истекает кровью подле моих ног, стоило бы риска. Ты этого стоишь.