Глава 7
Дженни:
За те шесть часов, которые самолёт летел до Амстердама, я почти не сомкнула глаз.
Волнение за Лису сменялось страхом быть пойманной. Сестра была уверена, что Чон не станет расценивать ее поступок как предательство, но что, если она ошибалась?
Господи, что я натворила? Не нужно было втягивать ее в это, мне не стоило даже говорить ей о своем намерении сбежать!
Когда наконец я вышла из самолета и благополучно преодолела пограничный контроль, то нырнула в дверь первого же попавшегося туалета и заперлась в одной из небольших кабинок. Парик с длинными светлыми волосами, который дала мне Лиса, покоился на дне сумке.
Того, кто окажется вблизи, обмануть этим не удастся, но пока я не перекрашу волосы, другого выхода нет.
Страх сдавил мне горло, когда я выходила в зону прилёта, ожидая увидеть людей из Нью-Йорка или Синдиката, которые бы уже подкарауливали меня, но это было невозможно.
Даже если Тэхён отследил мое местоположение, я была уверена, что у «Коза ностра» нет тесных связей с какими-либо преступными синдикатами в Нидерландах, а мафиози с Сицилии, чтобы добраться до Амстердама, потребуется какое-то время.
Пока я в безопасности. По крайней мере до тех пор, пока следующий самолёт с Восточного побережья не приземлится в Схипхоле, и случится это через несколько часов.
Забрав свой чемодан, я быстро покинула здание аэропорта, немного ошалев от множества голосов людей, говорящих на непонятных мне языках. На голландском я знала лишь пару слов, но учить язык не собиралась: Нидерланды были всего лишь промежуточной остановкой.
Я поймала такси, которое отвезло меня в город, в невзрачный отель среднего класса, где я забронировала самый дешевый номер. Несмотря на усталость из-за разницы во времени и долгого перелета, в номер я зашла лишь для того, чтобы оставить свой чемодан, перед тем как вновь отважилась выйти наружу и купить несколько необходимых мне вещей.
Через два часа я вернулась в свой маленький гостиничный номер со светло-каштановой краской для волос, ножницами и новой одеждой, благодаря которой я сольюсь с толпой лучше, чем в моей сверх-дорогой дизайнерской. Ещё я купила одноразовый мобильник и небольшой ноутбук.
Подключив к беспроводному интернету отеля, создала блог, о котором договорились мы с Лисой, и написала короткий пост, в котором сообщала о начале нового путешествия и о своем благополучном прибытии на место.
Со стороны это смотрелось немного непонятно, и, вероятнее всего, кроме Лисы, мой блог никто не будет читать. Я поборола стремление написать что-то более личное или того хуже — воспользоваться своим новым мобильником, чтобы позвонить сестре. Я хотела услышать ее голос, узнать, всё ли с ней в порядке, но рисковать не могла.
Даже этот блог был большим риском. Вместо этого я скрылась в ванной комнате и занялась сменой имиджа.
Пару часов спустя я разглядывала в зеркале новую себя. Мои волосы стали светло-каштановыми с оттенком карамели, и я отрезала их, сделав каре длиной до подбородка.
Конечно, это не помешает людям отца узнать меня, если они окажутся рядом, но если уж я не могла и не собиралась платить пластическому хирургу, чтобы он перекроил мое лицо, новой стрижки пока было достаточно. Я просто буду переезжать из города в город, пока не пойму, что Тэхён нашел себе другую мишень, и пока не буду уверена в своей безопасности.
На это, конечно, потребуется время. Тэхён неоднократно твердил, что ни за что не откажется от меня, и у меня было предчувствие, что он говорил это серьезно.
Я не дам ему возможности себя поймать.
Завтра я покидаю Амстердам и отправляюсь в Париж. Кто знает, где я окажусь на следующий день? Ведь это начало нового пути с бесчисленным выбором дорог.
~
Я лежала, уставившись на белый потолок своей комнаты в хостеле. За последние три месяца я сменила больше двадцати различных мест проживания, стараясь нигде не останавливаться больше чем на неделю.
Иногда, просыпаясь по утрам, я не могла понять, где нахожусь, и даже казалось, что я вернулась в Чикаго.
Все чаще я ловила себя на мысли, что очень тоскую по семье. Не по своему отцу и правилам нашего мира, а по Фаби, Лили и Лисе, иногда даже по матери.
Застонав, я села в кровати и, перед тем как встать, по укоренившейся в последнее время привычке, напомнила себе свой нынешний псевдоним и всё, связанное с ним.
На часах было около полудня. У меня всё ещё не было никакого режима. Большую часть времени в очередном городе я постоянно оглядывалась и сканировала окрестности. Смогу ли я когда-нибудь избавиться от страха преследования? Я очень сомневалась.
Едва завидев мужчин в темных костюмах, я начинала паниковать. Я уже сбилась со счета, сколько раз мне казалось, что краем глаза вижу Тэхёна.
Я еще не завела настоящих друзей, что и неудивительно: никогда и нигде мне не приходилось задерживаться достаточно долго, чтобы успеть наладить отношения. И это к лучшему. Пока я не могла рискнуть с кем-то сблизиться, а возможно, и никогда не смогу. Это не значит, что я оставалась в одиночестве.
Куда бы я ни приезжала всегда останавливалась в молодежных хостелах, где встречала людей со всего мира.
Конечно, ничего рассказать о себе я им не могла — даже открыть свое настоящее имя. В данный момент я представлялась Лиз (сокращённо от Элизабет) и якобы целый год путешествовала по Европе перед поступлением в колледж.
Куда бы я ни приезжала, это было моим прикрытием, менялось только имя.
Постоянная ложь сделала невозможной любую дружбу.
Открыв ноутбук, я проверила свой блог, который по-прежнему обновляла почти каждый день, несмотря на то, что в течение нескольких недель не получала комментариев от Лисы. Тридцать один день, если быть точной.
Я бросила взгляд на тумбочку, где лежал мой мобильник. В последнее время меня все чаще посещало непреодолимое желание позвонить и выяснить, что мешает ей зайти в мой блог. Я чувствовала, что это ради моей безопасности.
В своем последнем комментарии она предупредила меня: «Не теряй время, оставаясь на одном месте, потому что в Европе очень много интересных объектов для изучения».
Я поняла это как намек на то, что Техён, возможно, идёт за мной по пятам, и потому последние несколько недель я моталась из города в город, нигде не останавливаясь больше чем на один-два дня.
Но меня уже утомили постоянные переезды. Я похудела, и почти вся одежда болталась на мне, словно была с чужого плеча. Мне хотелось уже осесть, найти жильё, которое я могла бы назвать своим. Переодевшись, я засунула одежду в свой рюкзак.
От чемодана мне пришлось избавиться на четвертой неделе моего путешествия, так как неудобно и тяжело было таскаться с ним везде.
Все равно большая часть старых вещей мне не понадобится. Мне когда-нибудь доведется поносить вечерние платья и «Лабутены» на шпильках? Этой жизни пришел конец.
Я оглядела свой потрёпанный рюкзак, дешевые кеды и простенькие джинсы, и на мгновение меня захлестнула тоска по чему-то такому, чего я никак не ожидала в себе.
Принимая решение сбежать от мафии, я понимала, что буду ужасно скучать по брату и сестрам, и до сих пор не прошло ни единого дня, чтобы я не предавалась мечтам вернуться в Чикаго, чтобы снова повидаться с ними, вновь поговорить с Лисой, опять обрести стабильную жизнь.
Но прежде мне не приходилось скучать по той роскоши, которая была в моей прошлой жизни. Так почему же я вдруг затосковала по тому, что всегда презирала?
Все, что у меня когда-либо было, оплачено кровавыми деньгами, и даже билет на самолет сюда мне достался именно так. Но деньги у меня уже почти закончились, и в следующем городе мне придется найти работу, а это значит, что я вынуждена буду задержаться на одном месте дольше нескольких дней.
Хотя я могла бы попробовать свои силы в карманных кражах, что, конечно, ничем не лучше мафиозного бизнеса, за исключением того, что никому не придется умирать.
Закинув рюкзак на плечо, я вышла из маленькой комнаты хостела. Через пятнадцать минут выписалась и написала в тетрадке на ресепшен свое альтер-эго «Лиз, сокращённо от Элизабет». Для следующего пункта назначения я возьму новое имя.
Возможно, Меган.
За окном стоял август, но небо над Веной затянули тяжёлые тучи, когда я направилась к железнодорожной станции. Мне нравились королевские дворцы, но пришло время уезжать из Австрии.
Почти две недели я прожила в одной стране и уже чувствовала себя как на иголках. После посадки в поезд до Берлина я проверила свой телефон. Глупая привычка, от которой мне всё еще не удалось избавиться.
Сообщений не было, но мое внимание привлекла дата — пятнадцатое августа. День, когда я должна была выйти замуж за Тэхёна.
Непроизвольно я вспомнила наш поцелуй, и по моему телу пробежали мурашки. За время, проведенное в Европе, я успела поцеловаться с тремя парнями.
Это были довольно симпатичные иностранцы, которых, как и меня, не интересовали какие бы то ни было серьезные отношения, но ни один из тех поцелуев даже близко не был похож на то, что я испытала, когда целовалась с Тэхёном. Может, потому что у него было гораздо больше практики, чем у любого другого парня.
Тэхён, без сомнения, тот ещё кобель.
Но больше всего меня волновало то, что каждого встреченного парня я сравнивала с Тэхеном, и они всегда проигрывали. Они были не так привлекательны, не так интересны, у них не было шести кубиков пресса, и, самое главное, нахождение в непосредственной близости от них не вызывало во мне острых ощущений.
Меня до чёртиков бесило, что, даже пребывая за тысячу миль от меня, Тэхёна все еще имел над мной какую-то власть. Мне бы хотелось, чтобы нашего поцелуя никогда не случилось, тогда бы у меня не было никаких проблем.
Мне всего лишь нужно найти хорошего парня, который мог бы заставить меня забыть вместе с этой его раздражающей, сексуальной и нахальной ухмылкой. Возможно, мой следующий пункт назначения — Берлин — в этом поможет.
~
В Берлине я задержалась лишь на четыре недели, до того как решила ехать дальше.
Что-то не давало мне покоя, а может, я отвыкла долго оставаться на одном месте. Зато последние три недели я подрабатывала официанткой, и мне удалось заработать кое-какие деньги. Немного, но достаточно, чтобы купить билет на поезд до Мюнхена и продукты на ближайшие несколько дней. Однако на номер в гостинице у меня уже не было ни гроша, так что это стало моей главной проблемой.
Слишком много истратив в самом начале, экономить я так и не научилась. В семье мы в деньгах никогда не нуждались. В чем женщинам мафии никогда не отказывали, так это в деньгах. Я была избалованной девчонкой, и сейчас до меня это наконец дошло.
Приехав в Мюнхен, я поняла, что, возможно, могу здесь остаться. Город мне понравился, однако у меня не было денег на оплату хостела. Ночевать на улице я не могла, поскольку это было небезопасно.
Побродив по центру города, я наткнулась на компанию из нескольких человек, которые пели и играли на музыкальных инструментах, и они, похоже, на этом неплохо зарабатывали. В шляпах, лежащих перед ними на асфальте, всегда было много монет.
Я могла бы играть на пианино. Отец заставлял нас с Лисой и Лили брать уроки с того момента, как мы начали разговаривать, однако у меня не было ни пианино, ни синтезатора.
Я неплохо пела (конечно, ничего выдающегося, но, по крайней мере, мое пение не вынуждало слушателей закрывать уши). Может, стоило попробовать?
На ближайшем углу три девушки с разноцветными волосами пели и играли на гитаре, и я направилась к ним. Дождавшись, когда они наконец сделают перерыв, я шагнула поближе. Я очень надеялась, что они говорят по-английски. Они выглядели моими ровесницами.
— Привет. Я хотела спросить, вы случайно не знаете местечка, где я так же, как вы, могла бы петь на публике? Я на мели, и для меня это единственный шанс оплатить гостиницу на сегодняшнюю ночь.
Девушки переглянулись, и я была почти уверена, что они не поняли меня, когда девушка с короткими волосами синего цвета ответила с незнакомым мне акцентом:
— Тебе необходимо получить разрешение. В Мюнхене довольно строгие законы. Тебя могут оштрафовать, если ты будешь петь или заниматься ещё чем-нибудь на улицах без разрешения властей.
— Черт. Как получить разрешение? Легко?
— Нет, — покачала головой девушка с розовыми волосами. — Они выдают только несколько разрешений и должны убедиться, что ты умеешь петь и играть на музыкальных инструментах, прежде чем позволить тебе выступать здесь.
Я вздохнула и, привалившись спиной к стене здания, сползла по ней вниз. Девушки снова переглянулись и зашептались на незнакомом мне языке, который определенно не был немецким, а потом обернулись ко мне.
— Мы вместе снимаем небольшую квартирку. Если хочешь, спи на диване в гостиной, пока не найдешь работу и не сможешь позволить себе собственное жилье.
— Вы серьезно? — От удивления я широко распахнула глаза. Девушка с синими волосами, улыбаясь, кивнула.
— Ты же бэкпекер*, да?
— Ага. Путешествую по Европе перед колледжем.
— Мы все из Хорватии, но последние несколько месяцев живем в Мюнхене. Тебе должно здесь понравиться. — Розоволосая девушка поднялась. —Так как тебя зовут?
На мгновение я замешкалась, раздумывая, кем хочу быть на этот раз.
— Гвен.
Возможно, Мюнхен наконец-то станет местом, где я могла бы остаться надолго и решить, чем хочу заниматься по жизни.
Несколько дней превратились в два месяца. Я так и жила в маленькой квартирке с тремя сумасшедшими девчонками из Хорватии. Мы подружились, и я платила, хоть и немного, часть аренды за свое место на диване.
Конечно, моя жизнь состояла целиком изо лжи — как кирпичики, они накладывались один на другой, но временами мне почти удавалось забыть, что я не та, за кого себя выдаю.
Я даже нашла работу — официанткой в кафе, которое обслуживало в основном туристов, и мой немецкий заметно улучшился.
Теперь, наконец-то обнаружив то место, где мне хотелось бы остаться, я решила походить на свидания. Когда подруги познакомили меня с Сидом, своим коллегой-музыкантом из Канады, носившим длинные волосы, заплетённые в дреды, я поняла, что он из тех, к кому я могла бы привыкнуть, и, возможно, с ним я даже забуду тот дурацкий поцелуй с Тэхёном.
Сид был полной противоположностью Тэхена. Он был совершенно не похож на мужчин того мира, в котором росла я, Вегетарианец, пацифист-идеалист, он рьяно убеждал других следовать своим идеалам, мог часами рассказывать об ужасах молочных ферм и о вреде, который наносит NRA*. Иногда я задавалась вопросом, что он скажет, если узнает, кто я.
Я поняла, что этот образ идеалиста-спасителя мира был его маской. Наверное, каждый из нас носит какую-то маску. То, что поначалу казалось в новинку и очаровало меня, в скором времени стало бесить. Однако просто взять и расстаться с Сидом я не могла, потому что это означало бы для меня окончательный провал. Если уж кто-то вроде Сида не мог вытеснить из моей головы мысли о Тэхёне, тогда кто сможет?
Сид залез рукой мне под рубашку и расстегнул лифчик. Я протестующе замычала. Мы занимались этим в гостиной, так что если одна из моих соседок по квартире внезапно вернется, получится настоящее шоу.
Кончики его пальцев были шероховатыми от постоянной игры на гитаре. Парень подталкивал меня все ниже, пока я не оказалась лежащей на спине, а он навалился на меня сверху. Казалось, что его язык занял слишком много места у меня во рту, и на вкус он был как сигаретный дым. Почему я считала, что курящий парень горяч?
Возможно, лишь теоретически, но меня совсем не возбуждал этот отвратительный вкус и вонь. Он полез расстегивать на мне джинсы, продолжая тереться о мое бедро своим стояком, как похотливый кобель.
— Я хочу тебя, Гвен, — прохрипел Сид, пытаясь стянуть с меня джинсы. Гвен. Я уже почти свыклась с этим именем и воспринимала его почти как родное.
Жаль, но у меня возникло такое ощущение, что больше оно мне не пригодится. В Мюнхене я слишком расслабилась, а Сида было просто чересчур много. Он становился чрезвычайно настойчив.
— Не сейчас, — процедила я сквозь зубы, пытаясь скрыть скуку и раздражение.
Не его вина, что я не могла продвинуться дальше поцелуев. Мы встречались уже около четырех недель, так что ничего удивительного, что он хотел переспать со мной. И даже не знаю, что, черт возьми, меня останавливало.
Сид в общем был неплохим парнем. С ним даже могло быть весело после того, как он выпьет пару банок пива или сделает несколько затяжек марихуаны, к тому же он очень неплохо играл на гитаре и пел.
И все же мне не хотелось полностью посвящать себя этим отношениям, и я не собиралась делать следующий шаг. Планируя сбежать из дома, я предполагала, что, едва освободившись от опеки телохранителей, буду запрыгивать в койку к каждому встречному — в первую очередь чтобы досадить Тэхёну и моему отцу, так что же мне мешало?
— Ну давай, Гвен. Я доставлю тебе удовольствие, — бормотал он, пытаясь запихнуть руку мне в трусы.
Я сдвинула ноги и оттолкнула его руку. Мне не хотелось, чтобы он прикасался ко мне там. Почему-то мысль о том, что он станет моим первым, вызвала у меня тошноту.
— Я правда не в том настроении. К тому же у меня начались месячные, — ответила я, только чтобы он перестал наконец ныть. Это была грёбаная ложь. Из-за стресса в последние несколько месяцев месячных у меня не было вообще.
Но он этого знать не мог. Мне просто хотелось, чтобы это тисканье поскорее закончилось, чтобы я могла открыть свой ноутбук и решить, куда бежать дальше. Сид быстро найдет себе другую.
Его забавный канадский акцент, спокойный нрав и дреды пользовались большой популярностью среди немецких девушек.
Он даже не потрудился скрыть свое раздражение, что, в свою очередь, взбесило меня. Захотелось его выгнать и сказать, что все кончено.
— У тебя никогда нет настроения, - проворчал
Сид. — Ну подрочи мне хотя бы.
От таких запросов я закипела от злости. Не дождавшись от меня какой-либо реакции, парень схватил меня за руку и прижал ее к стояку в своих штанах. Куда только подевался тот пацифист-идеалист?
Дверь с оглушительным грохотом распахнулась.
Прежде чем мы с Сидом успели дернуться, в квартиру вошли трое мужчин. Одним из них был Тэхён.
О, хрень собачья!
~~~~~~~~~~~~~~~~~
1) Бэкпокер (англ. Backpacker, от англ. backpack — «рюкзак») — путешественник, совершающий самостоятельные путешествия за небольшие деньги.
2) National Registration Authority for Agricultural and Veterinary Chemicals — Австралийская управление по пестицидам и ветеринарным препаратам.