Стеклянные воспоминания

Я чувствую запах моря, по ощущениям, будто я лежу на чем-то теплом. Как же мне сейчас хорошо, как давно я это не чувствовал. Передо мной раскинулось настоящее море, а я сижу на тёплом песке, песок будто мука, сотни песчинок нежно ласкают мои ноги. Я всё ярко ощущаю.

В воздухе витает запах свободы, солёного моря, запах забытых дней - счастливых, беззаботных. Ясное небо, без единого облачка, а прямо на меня смотрит яркое, обжигающее пятно - бело-золотое солнце с еле заметными лучами. Я и забыл, какое оно красивое!

Я осматриваюсь. Меня окружают зелёные скалы, вода кристально чистая. Я словно в раю, но в то же время, я понимаю, что это всего лишь сон, и мне страшно просыпаться. Не хочу возвращаться в реальность, где меня никто не ждёт. Меня не ждёт Она. Никто больше не смеётся над моими шутками, не даёт мне заплести ей волосы на ночь, не скупает книги, словно обезумевшая, забыв, что у неё уже есть такая книжка.

Больше никто со мной не танцует, и мы больше не устраиваем концерты - я, как несостоявшийся пианист, и она - прекрасная скрипачка.

А самое главное, никто больше не рисует странные каракули.

Как же она плохо рисовала! Но я до сих пор храню все её... как она называла "открыточки", которые рисовала мне. Но я не хотел её расстраивать, и поэтому рисунки висят у нас в комнате.

Идя по коридору, можно заметить картину, которая резонирует с общим интерьером.

Помню, как она решила, что гимнастка, и решила встать на мостик. К слову, она действительно была гибкой - но её спина нет.

И она такая умная, решила, что справится без подготовки...

Сейчас я стою в своей комнате, вижу себя и Еву. Она так же чудесна, даже в моём сне.

- А я тебе говорю, не надо! - тогда я сильно переживал, но она была упрямая. Я вижу себя со стороны и завидую самому себе - это ведь было, мы были вместе.

- А я хочу! - Еву невозможно было остановить. Она уже стояла у стены, расправив ноги по ширине плеч, наклонившись назад, ползла руками по стене. Тогда я решил, что лучше её остановить. Прошлый я подошёл к ней, положил руки на её талию и аккуратно, медленно поднял. Она, похоже, была недовольна - я видел это по её нахмуренным бровям.

Длинные, освещённые мягким светом волосы струились золотистым водопадом, лёгкие локоны создавали живую текстуру, играя с тенью и светом, словно каждая прядь была одета в солнечное сияние. Каждое движение волос излучало тепло и мягкость, но, в данный момент, они были растрёпаны - и это было прекрасно.

Я был словно призрак, стоя в стороне, в собственных воспоминаниях. Но из них меня вырвал сон, и я снова оказался на пляже. Но зелёных скал уже не наблюдалось; они исчезли, волны, поднимаясь, почти доходили до моих ног.

Я попытался встать, но что-то мешало мне это сделать. Всё погружалось в мрак, темная тень поглощала пространство. Она надвигалась с моря.Стало не по себе, мой первый хороший сон стал превращаться в кошмар.

Этот мрак поглотил и меня.

Темно. Я уже не понимаю, где нахожусь, но под ногами вода. Я иду по темноте, оглядываюсь, но безуспешно. Из темноты доносится её голос - голос моей Евы. Я не могу разобрать, о чем речь, но по тону понятно, что она недовольна. Её голос отдаётся эхом в этом месте, где, кажется, нет стен, а может быть, они просто не видны.

Из раздумий меня вырвало моё имя. Она вдруг позвала меня, упорно, с нежностью и страхом в голосе.

Я побежал, не видя куда, но на голос, моё сердце стучало как бешеное. Она нуждалась во мне. Возможно, ей больно?Вода под ногами шумела от каждого моего движения, выдавая мое присутствие.

Чем дальше я бегу, тем звук становится громче. Я дезориентирован, остаётся лишь одно - кричать:

-Ева?

И тут же послышался ответ: "Обернись." Я последовал этому приказу. Передо мной она. Или нет... Она выглядит по-другому, на её лице нет эмоций, только безразличие, словно я для неё никто. Её волосы, раньше доходившие до таза, теперь были по плечи. Они грязные, как и она. На ней была та же одежда, что и когда она пропала. блузка с объемными рукавами и рюшами, выполненную в светлом оттенке с мелким рисунком, но уже рваная и грязная. Была та же юбка из плотной ткани, а на талии ремень.

Моё сердце от такого вида бьётся сильнее, не то от любви к ней, не то от ужаса увиденного. У меня трясутся руки, так хочется прикоснуться к ней,обнять- она вот, передо мной, пусть и в таком виде.

- кто это с тобой сделал? - произношу я, и мои слова звучат с яростью, потрясённой любовью. Нежно касаюсь её лица, большой палец скользит по её выразительным скулам. Мне больно на это смотреть. Её кожа такая же мягкая, как когда-то, и у меня замирает дыхание. Наконец-то я могу прикоснуться к ней.

- Ты - слышу я грубый ответ. Но не понимаю, что значит "ты"? На моём лице замешательство.

- Что?

- Это ты виноват, ты виноват, ты! - Она оскалила зубы, смотрела на меня с ненавистью. Нет... как же так! Она же меня любит, я это знаю... И я не виноват...

- Нет... Совушка.. ты что-то путаешь, - пытаюсь переубедить её. Мне больно слышать такие обвинения. Я не виноват! Но она будто не слышит меня, оттолкнула с такой силой, какой, казалось бы, в ней не было никогда. Я чуть не упал, но сумел удержаться на ногах.

- Ты виноват, виноват, виноват! - снова слышу я её слова, и её голос, казалось, изменился - стал грубее. Это не она, не моя Ева.

Её обвинения били по ушам, её слова эхом разносились по помещению, повторяясь всё громче и громче: "виноват, ты виноват". Не хочу в это верить. Был слышен лишь её голос, а сама пропала. Но казалось, что она везде.

Я попытался закрыть уши, но это не помогало. Я был готов рвать на себе волосы, лишь бы больше не слушать этот бред. Мне страшно, я теперь не могу открыть глаза, и поднять голову,такое ощущение, что я...

Резко открыв глаза,я не сразу понял где нахожусь. Кажется, что кошмар сейчас продолжится, но ничего не происходит. Я смотрю на потолок, моя грудная клетка поднимается тревожно быстро, пытаясь отдышаться. Кажется, что я еще нахожусь в незнакомом месте.

Кошмары мне снились часто, но такие-никогда. Наверное этому поспособствовало то, что я плохо сплю, накручиваю себя, вот мой мозг и воплотил мой страх.

Рукой я провел по месту,где обычно лежала кошка, но рядом ее не оказалось. Привстав на локти, я заметил Долорес, казалось, меня она не замечала. В ушах до сих пор звучали слова из сна. Но это ведь был сон, значит, не правда..

- Что вы делаете? - недоумевая, спрашиваю я, нахмурив тёмные брови. Пока я говорю в уважительном тоне, но вскоре это изменится.

- Я решила убрать вещи Госпожи, ведь её с нами уже нет. Чего вещам пылиться? Можно отдать их кому-то, - Долорес дернулась, услышав мой голос, она заметно занервничала; видимо, она надеялась убрать вещи без моего ведома.

- Куда вы собрались относить вещи? - едва придя в себя после кошмара, спрашиваю я, чувствуя, как наш разговор отрезвляет мой разум.

В углу комнаты тускло мерцала лампа с абажуром, прокрадываясь в пространство росчерками света, и я ощущал, как тонкая грань между уютом и тревогой начинает размываться. За окном сгущались угрюмые облака, как будто собирались рассказать о чем-то гнетущем, и мы молчали, обменивались напряжёнными взглядами. У Миссис Уильямс слова словно застревали в горле.

- Я спросил, куда ты хочешь отнести вещи Евы?- резко спрашиваю я, чувствуя, как мой прежний тон уважения сменяется гневом. Голос дрожит под тяжестью эмоционального напряжения. В этот миг, словно в ответ на мои слова, раздаётся глухой гром. Он пронзает нависшую атмосферу, заставляя нас обоих вздрогнуть. Стёкла дрожат под его мощным напором, а в воздухе уже чувствуется предвкушение скорой непогоды. Первые капли дождя бьют по стеклу.

- Господин Теодор... успокойтесь, я просто решила, что для вас так будет лучше... - Женщина подошла ближе ко мне, присела на край кровати, её уже возрастные руки мягко легли на моё предплечье. - Я не хотела заводить эту тему, но придётся. Вы же понимаете, что Евы больше нет, правда? Она не вернётся,- её голос звучит тихо, почти шёпотом, словно боится, что я услышу. В это время за окном разрываются облака, и дождь начинает литься, ставя под сомнение каждое сказанное слово.

- Уходи, живо! - вырывается у меня. Я не хотел больше слушать Долорес, не мог выносить её слова о ней. Я вырвал у неё из рук платье Евы, полное воспоминаний о нашей любви, и был охвачен яростью.

- Я никуда не уйду, пока мы не поговорим. Слушайте, я думаю, Ева уже давно умерла. Вы не можете продолжать её поиски в связи со своим состоянием... Да и, может, и не нужно? Вы понимаете, что в пропаже Госпожи ваша вина, в том, что Ева больше не с нами, виноваты вы и никто другой - Миссис Уильямс говорила быстро, смотря мне в глаза. Я был готов задушить её, ощутив прилив злости. Вцепившись в её руку, мои глаза налились кровью, а лицо исказилось от мучений.

- Рот закрой! Я разве в чём-то виноват? Я же всё... всё для неё... - я держался, но слёзы ярости уже текли по лицу, придавая мне дополнительную ненависть.

- Вы не понимаете? Теодор, о вашем союзе знал весь город. Знаете же, что светлым и тёмным магам быть вместе запрещено! А вы что? без стыда рассказывали о вашей любви с Евой, а о ней вы подумали? Она же и пострадала... Она пропала из-за вашего длинного языка, и, вероятно, её убили. Вы обрёкли её на вечные страдания. Веками она будет в вечных мучениях. - Долорес, кажется, поняла, что переборщила, но осознала это лишь в тот миг, когда я уже рвал горло на неё, когда мои глаза стали безумными. Я стоял прямо перед ней, и разница в росте ощущалась остро - она склонилась под моим могуществом, хотя я сам потерял прежнюю форму.

Я не заметил, как схватил её за челюсть; боль в её глазах была явна, но я уже не понимал, что творю.

Никогда бы не ударил женщину, никогда, но передо мной не женщина, а дура. Как она смела оскорблять свою Госпожу? Она должна была каждый день кланяться ей в ноги, должна целовать портреты с ее изображением.

Ева в порядке, я знаю, хотя сегодняшний сон заставил меня хотя бы немного задуматься. Моя хватка ослабла и Миссис Уильямс успела удрать оставляя дверь распахнутой. На на пороге уже столпились младшие служанки. Как же они раздражают! Наверняка, когда уходят обратно домой, разносят по городу слухи обо мне. Я уволю всех, а может, и убью. Потом выйду в город и там всех поубиваю.

-Вон- почти рявкнул я, но получилось очень устало. Служанки сразу же убежали, когда услышали меня, оставляя меня одного.

Я так устал. На полу всё валяется; в гневе даже не заметил, как разбил раму с картиной, когда швырял её в Долорес. В комнате царил полный хаос; вероятно, сегодня придётся спать в другой комнате.

Моё тело, обессиленное, упало на кровать. Мне хотелось утешения, чтобы кто-нибудь сказал, что я не виноват, что Ева жива. Хотелось спать, но я боялся, что мне снова приснится кошмар. Я хочу хоть немного успокоиться. Лежа на кровати, я чувствовал себя пустым, выпустив весь свой гнев, обиду и всю боль на Дол. За окном снова гремел гром, перемешанный с дождём. А ведь Ева боялась грозы...

- Господин, - раздался знакомый голос позади меня.

- Селия, уйди, пожалуйста, - произнёс я, стараясь сдержать раздражение. Она не заслуживала моего гнева, которое я испытывал внутри. Не хотел сорваться и на нее.

- Господин Теодор, я дала обещание брату, когда пошла работать к вам, что призабочусь о вас!

- Не уследила ты, Селия. Видишь, в каком я состоянии? - пока я говорил, она уже закрыла дверь, подошла ближе ко мне и легла рядом. Возможно я не оттолкнул ее, потому что нет сил или я был не против ее компании. Мы смотрели друг на друга, молчали, но вскоре я произнёс:

- Дай мои сигареты. - уже знакомая просьба Селие. Она единственная знала, где я их прятал. Ни Миссис Уильямс, ни Ева не любили запах сигарет, и если на Долорес мне было всё равно, то к Еве я относился с пониманием её неприязни.

Селия залезла под кровать и достала сигареты, протянув мне их. Я положил отраву в карман.

Она осталась стоять и смотрела на мои полуопущенные глаза, будто собираясь сказать что-то важное.

- Знаете... не злитесь на Миссис Уильямс, она хотела как лучше...-Начала она, улыбнувшись- А давайте вы мне расскажете, что вас тревожит, а я вас успокою. - Темноволосая девчонка, убирая волосы за ухо, обнажала свои эльфийские ушки, которые были схожи с ушами её брата.

Я заметил в ней тот же оптимизм, что и у него. Я сел на край кровати и взглянул в её зелёные глаза, в которых отразилась свежая листва. Я увидел, что она искренне хочет мне помочь, и это мне нравилось.

- Подождите, прежде чем вы что-то скажете, давайте мы с вами пойдём в покои Госпожи. Здесь я позже уберусь... да и у Госпожи вам будет спокойнее.

Покои Евы? Точно, ведь я сделал ей личную комнату. Иногда, когда она хотела побыть одна или когда от меня пахло сигаретами, она укрывалась там. Интерьер был полностью в её вкусе. После её исчезновения я запретил большинству слуг заходить туда. Лишь Селия могла иногда протирать пыль, но и она не трогала вещи - всё должно оставаться так, как было, с теми же одеждами и книгами, как в день, когда Ева пропала.

Я не мог туда зайти, даже не мог смотреть в сторону двери. Мне было мучительно больно. Нет, я не смогу туда войти. И, как будто прочитав мои мысли, Селия продолжила.

- Я буду с вами, мы вместе преодолеем страхи. Давайте представим, что Госпожа уехала... М-м-м... С моим братом в город, и до её возвращения вы обязаны измениться: заняться спортом, начать правильно питаться. А позже - отправиться на поиски Госпожи. - Она пыталась меня замотивировать, и, как ни странно, у неё это получалось.Я почувствовал прилив надежды.

Мы уже стояли перед деревянной дверью. Селия держалась за ручку и улыбалась.

- Готовы? - не дожидаясь моего ответа, она провернула ручку двери. Но я не был готов, не сейчас. Моя ладонь легла на её.

- Подожди, я не могу.

- Тогда закройте глаза.

Это показалось мне странным, но я послушно закрыл их. Послышался скрип двери, и я ощутил знакомый аромат, сладковатый и нежный - запах лилий. Я почти почувствовал притяжение самой Евы, как будто она была рядом со мной. Я сделал шаг вперёд, и дверь закрылась за мной.

Когда я открыл глаза, передо мной раскрылась прекрасная комната в романтическом и уютном стиле, как любила Ева. Все цвета были мягкими и теплыми, а детали изящными.

Тёплый свет освещал пространство: Селия уже включила освещение и стояла поодаль, зажигая свечи. Стены обитали светлыми обоями с изящным, бледно-розовым оттенком, которые Ева выбирала так долго.

Селия подошла ко мне и указала на большую двуспальную кровать с пушистыми рюшками и мягкими подушками разных форм, аккуратно застеленной светлым покрывалом. На прикроватном столике располагались светильники и свечи в дорогих подсвечниках, а рядом стояли искусственные цветы - кремово-розовые пионы.

Мой взгляд упал на большое зеркало в белом каркасе с изысканными отделками, он был совмещён с туалетным столиком, украшенным искусственными букетами и различными мелочами: от косметики до украшений, которых у Евы было в избытке. Я старался одаривать её как можно больше.

Напротив кровати стоял большой комод белого цвета, с изящными линиями и элементами в стиле шебби-шик. На поверхности комода, помимо ваз, тихо расположились фарфоровые куклы, словно охраняющие воспоминания счастливых днях Хозяйки. Они ждали ее уже четыре года. Для них это целая вечность, но для нас- бессмертных магов и других существ это не более, чем миг. Однако для меня каждая секунда без Евы, превращается в невыносимую муку.

Здесь, в этой комнате, меня будто обняла сама Ева, и хотя её не было рядом, я чувствовал её присутствие в каждом углу.