Глава 17
Двадцать четвёртое декабря. Никто ещё не оправился от смерти ГДР. Всё больше назревали ссоры. Мы каждую встречу ругались друг с другом. Отцу становилось совсем плохо. Но в этот вечер случилось ужасное...
Мы вроде помирились после очередной ссоры. Поднимаем бокалы. Мы чокнулись, отец отпивает из бокала и падает вместе со стулом. Я быстро подбегаю к нему. Он задыхается.
- Папа, всё хорошо???
- Видимо... Пришло моё время... Живите дружно... Прошу вас. И не забывайте... Прощайте. И отец перестаёт дышать.
- Неееееееет!!!!!! Папа прошу тебя, не умирай!!!!! Нет!!!!! Папа....
Из глаз льются слезы. Голова разрывается на части. Я снова рву на себе волосы. Две утраты за такой маленький срок. Квартира наполнилась отчаяньем и болью.
- Росс, тут папина шапка что то лежит. Беларусь указывает на комод. Я подхожу. К шапке ушанке приложен конверт. Я его вскрываю. Текст письма:
- Если ты читаешь это, то значит, меня уже нет в живых. Но я всегда рядом, в твоём сердце Росс. Ночи эту шапку, как память. Может, ещё и свидимся.. Я люблю тебя, сынок..
Слезы льются с новой силой.
- Польша! Я только сейчас замечаю его отсутствие. Я выбегаю на улицу, Польша стоит с разорванной бумажной в руках.
- Польша! Крикнул я. - Что...
- Отойди от меня...... Кричит Польша в ответ. - Я вспомнил, вспомнил второй силуэт.
- В смысле?
- Ну помнишь я тебе рассказывал, как умерли мои настоящие родители. Там были два силуэта..... Один - Третий Рейх, а второй я никак не мог вспомнить. Я вспомнил. По всем приметам, это твой отец! Кричит Польша.
- Что? Нет этого не может бы.... Папа не мог!!!!
- Может! Представь себе может! Я считал его чуть ли не родным отцом, а он..... На глазах Польши выступают слезы. Он смахивает их, выкидывает ту бумажку, которую держал в руках и уходит. Я поднимаю бумажку с земли и проливаю слезы с новой силой. Это была наша общая фотография, она была разорвана, что для меня означало полный распад нашей некогда дружной семьи.......
Кончилось детство, безвозвратно, окончательно кончилось...