Глава 8
....и всё сложилось легко, как пасьянс; как пишут в романах: они были созданы друг для друга, потом мы начали укладываться спать, застревали в пледе, свисали с краёв; потом мне захотелось пить, потом ему в туалет; короче, заснули мы под утро, а в куполе медленно появлялось небо, космос; и я подумала на прощание с явью: «почему его оставили родители, такого нежного, надменного, слабого;
он ведь так и не вырос...»
Ники Кален. «Арена»
– Я слышу, как ты думаешь, – бросил Макс, легким движением снимая галстук, потом пиджак. Лика наблюдала, как он аккуратно вешает вещи во встроенный гардероб.
– Фраза из дешевого романа, – отозвалась девушка. Он разгладил невидимые складки на пиджаке, хлопнул дверцей шкафа. Улыбнулся мягко, терпеливо, не глядя на нее.
– Никогда не читал романы, тем более, дешевые. И ты тоже. Тебе нужно остыть, Энжи. Ты слишком напряжена и расстроена. Уверен, что горячий душ тебе поможет. А потом мы продолжим.
Последняя капля. Зубы девушки заскрежетали, перед глазами поплыли белые мухи. Может, обморок спасет?
– Иди ты знаешь куда!? Со своей гребаной заботой. Ты ненормальный, Макс. Абсолютно свихнувшийся! – закричала она.
Эванс медленно расстегивал пуговицы на рубашке, всем видом демонстрируя полнейшее равнодушие к ее словам.
– Ты ведешь себя некрасиво, Энжи. Кричишь, оскорбляешь меня.
– И это говоришь ты? После всего, что вывез мне в машине? Ты спятил, Макс Эванс. С чего ты взял, что я мечтаю о тебе? И, вообще, почему ты думаешь, что у меня до сих пор не было парней? Опоздал, мачо недоделанный, – девушка уперла руки в боки, и требовательно посмотрела в синие умиротворенные глаза. Макс снял рубашку. Зараза... черт бы побрал его божественный торс. Лика закусила губу от досады. Но не могла не смотреть. Конечно, он делал это намеренно. Шоу для одного зрителя, точнее, одной... идиотки.
– Первый вопрос – глупый. Даже отвечать лень. Начнем со второго, – Макс широко улыбнулся, блеснув зубами и ямочками на щеках. Ее взгляд запутался в его длинных ресницах. Дыхание перехватило, – Я знаком с твоим гинекологом.
– Что? – потрясенно выдохнула Лика, но привыкнув, ни чему уже не удивляться, быстро взяла себя в руки/ – Я не была у нее полгода.
– Полгода ты лила слезы по неверной подружке, – напомнил Макс.
– Благодаря тебе.
– Ты склонна заблуждаться, а я нет. Прекрати, это глупо. Мы уже все решили. Ты не сказала «нет», хотя я довольно давно тебя внимательно слушаю, – мужчина взялся за ремень на брюках. Лика шумно выдохнула, попятившись назад.
– Ты что это делаешь? – голос стих от напряжения. Эванс рассмеялся.
– Видела бы ты свое лицо, Энжи. Не пугайся ты так. Я же не маньяк, чтобы так сходу наброситься на невинную девушку.
– Я могу отказаться? – спросила она, стараясь не смотреть, как Эванс вытаскивает ремень из брюк. Он догола решил раздеться?
– Можешь, но не хочешь. Просто иди в душ, Энжи. Смой с себя кладбищенскую пыль и ненужную нам обоим скромность.
– Макс, это же шутка? Розыгрыш..., – в последней отчаянной надежде погасли непролитые слезы. – Я не в твоем вкусе. Я не блондинка. Я не такая, как они. И ты прав, все это глупо, и нелепо. Черт, ты даже не хочешь меня. Я же не слепая, Макс.
– Мне снять брюки, чтобы ты убедилась в обратном? – иронично поинтересовался Эванс. Жаркая краска обожгла щеки Анжелики, спустилась на шею. Она тряхнула головой, на ватных ногах ступив на свою «половину» номера. Почти вслепую нашарила в чемодане летний легкий шелковый халатик и чистую смену белья. Макс все это время спокойно наблюдал за ее неловкими манипуляциями и смущенным лицом. Он казался безучастным и собранным, словно ничего необычного не происходило. Словно все шло по плану. Еще одному извращенному плану Максимилиана Эванса. Он играл в знатока душ. Похолодев, девушка внезапно поняла, что все эти годы Макс знал правду. Разве не об этом говорили его слова и поступки....
Боже, какая дуреха! Наивная глупая гусыня. Мила сразу почувствовала неладное в поведении Макса, и только Лика продолжала строить песочные замки. Дождалась прилива! Идиотка.
Она закрылась в ванной комнате, включив душ. Прислонилась к холодной кафельной стене. Страх ушел, как ни странно. Да, и боялась ли она на самом деле? Холодная дрожь – не что иное, как волнение. Макс прав. Она не сказала «нет». Словно ждала чего-то подобного. В глубине души. И что теперь? Просто позволить ему сломать себя так же, как десятки других? А что потом?
– Энжи! – в дверь ванной комнаты постучали. Лика прижала к груди банное полотенце, глядя огромными испуганными глазами на собственное отражение в зеркале. Он же не войдет? Не посмеет?
– Энжи, мне нужно уйти. Срочное дело. Я недолго, – голос Макса звучал раздраженно. Его планы кто-то осмелился нарушить. Отсрочка. Лика выдохнула, выпрямилась в полный рост, встала под теплые струи душа.
– Но мы ничего не отменяем, малыш, – снова постучав, тихо добавил Эванс.
Девушка слышала, как хлопнула дверь номера. У нее появился шанс уйти по-английски. Доказать, что она не так предсказуема, как он думает. Макс не имеет права поступать с ней, как хочется. Она – не забавная игрушка, не материал для опытов. А человек, со своими мыслями, желаниями и чувствами. Человек, у которого есть воля и характер. Сила духа, уверенность. Гордость, в конце концов!
Плевать на последствия. Сначала – бежать прочь из этого номера. А потом можно позвонить Эдварду, и попросить у него защиты. Анжелика не сомневалась, что Эдвард Эванс встанет на ее сторону, но вот ссорить отца и сына ей не хотелось. Их отношения и так нельзя назвать близкими и родственными. Скованность в общении отца и сына ощущалась на физическом уровне. Еще одна тайна. Мать бросила Макса, отец – холоден с ним. Наверно, должны быть причины. И есть. Лика не хотела становиться еще одним камнем преткновения. Только другого выхода все равно нет. Или добровольно пойти в любовницы Макса, или спрятаться под крылом Эдварда. Больше ей обратиться не к кому.
Она знала, чем грозит один единственный звонок Эдварду Эвансу. Окончательный разрыв. Макс исчезнет из ее жизни. Навсегда. Так и не поделившись болью своей души, не подняв забрало. Мальчик, поймавший осколки заколдованного зеркала. Мужчина, в жизни которого были лишь снежные королевы.
Он обречен. Лика знала, что это так. Слишком долго ледяной замок был его домом. И все-таки... грози ему смертельная опасность, она жизнь бы отдала за него. Вот такая глупая преданность. Почему именно он в тот злосчастный день взял ее на руки? Единственный проявил человечность? Одна капля тепла сделала ее его должницей. Навсегда.
Но она уйдет от него, не задумываясь, потому что это не та жертва, которую Лика готова отдать, не та цена.
Уверенность пребывала с девушкой, пока она наспех собирала вещи в свою сумку. Уже на выходе, она бросила один взгляд, только один... на постель. Белоснежные простыни и красивая желтая роза посередине поверх небольшого клочка бумаги.
Нужно было уйти, поступить так, как решила. Захлопнуть дверь и вычеркнуть сумасшедшего Эванса из своей жизни.
Непослушные ноги привели девушку к краю кровати. Дрожащими пальцами она вытащила листок.
«Анжелика, дождись меня".
Три чертовых слова и одна единственная роза.
Как мало иногда нужно, чтобы совершить глупость, которая перевернет всю твою жизнь.
***
– Чего тебе нужно? Неужели нельзя было подождать до завтра. Поздновато для визита вежливости.
Пожилая женщина с седыми волосами, спрятанными под цветастый платок в ярко-красном атласном халате, безмятежно улыбнулась, поставив перед гостем кружку с чаем. Мужчина даже не взглянул на предложенный напиток. Он сверлил взглядом худосочную старушку в нелепом одеянии, лишь иногда, как бы вскользь замечая окружающую их убогую обстановку.
– Визит вежливости, Максим, это когда ты меня приглашаешь в гости. А тут наоборот. Не брюзжи, надолго я тебя не задержу, – присаживаясь на скрипучий табурет, улыбнулась женщина.
– Как ты узнала, что я в Москве? – задал Эванс вопрос, который не давал ему покоя весь путь от центра в пригород.
– Случайно. Зашла проверить могилку дочери, а там прибрано, цветы, свежие. Я и подумала, что никак внучок приехал. Ты пей чай, не стесняйся.
– Марта, – Макс взглянул в мутные голубые глаза. – Мне казалось, что мы поняли друг друга много лет назад. Отец оплатил твое лечение, перечисляет ежемесячное пособие. И до сих пор тебя устраивали наши взаимоотношения.
– Отец настроил тебя против старой одинокой женщины. А я твоя бабушка, между прочим.
– Я узнал об этом, когда мне исполнилось восемь. И почти сразу ты снова исчезла. Мне не нужны проблемы. Если хочешь денег, я дам. Ты выглядишь неплохо, и, возможно, болезнь отступила, но я не намерен проверять на себе.
– Я здорова. И мне не нужны деньги, Максим. Я просто хотела увидеть, каким ты вырос, – в глазах мелькнули слезы.
– Они все ошибались, – женщина ласково улыбалась. – Ты не унаследовал ни мои гены, ни мое безумие.
– Марта, мне нужно идти. Я рад, что ты в порядке. И мне искренне жаль, что ты одинока. Я здесь проездом, ненадолго. Слишком поздно для возобновления семейных уз. Поздно и ненужно. Ни тебе, ни мне, – Макс Эванс встал. Взгляд его был холоден и неприступен, – Не нужно искать меня и звонить. Ничего личного. Извини.
– Подожди, а та девочка, которую удочерила Соня.... С ней все хорошо?
– Ее судьба тебя тоже не касается. До свидания, Марта.
Женщина поднялась, чтобы проводить гостя до дверей.
– Когда-то я была похожа на тебя. Гордая и неприступная. Думала, что справлюсь в одиночку. Решила не быть обузой, бросила всех, кого могла. И что теперь, Максим? Посмотри на меня. Нравится тебе такое отражение?
– Ты безумна, Марта, – Макс криво усмехнулся, протянул руку и пожал костлявую ладонь своей бабушки. – Мне очень жаль. Жаль, что ты не узнала об этом раньше. Нам нельзя иметь семью.
– Но моя дочь была здорова... – с болью в голосе произнесла Марта. На морщинистом лице отразилось глубокое страдание.
– Она просто оказалась носителем больных генов. Прошу, Марта, если тебе не безразличен я и ради памяти Софии, не напоминай мне о том, что я такое. И почему.
– Но ты не обречен, – воскликнула старуха. Глаза ее болезненно заблестели.
– Я – бомба замедленного действия, Марта. И все, что я могу сделать – это оказаться, как можно дальше от близких мне людей, до того, как рванет.
– Мальчик мой, прости..., – женщина вцепилась в руку Макса, но он с силой освободился от ее пальцев и выбежал из квартиры.
Машина с личным водителем ждала у подъезда, но Максимилиан Эванс решил пройти несколько улиц пешком. Ему нужно остыть, привести мысли в порядок. Успокоиться. Встреча с Мартой напомнила ему о том, от чего бежала семья Эвансов в другую страну. Как пощечина из прошлого. И именно сейчас, когда он почти перестал ждать.
Глупо! Глупо! Как глупо! Самонадеянно! Нельзя спрятаться от реальности. Укрыться на другом конце мира и начать с белого листа. И все же эти годы... он почти поверил, что беда прошла мимо, врачи ошиблись. И чудовище никогда не проснется.
Но оно жило. Господи, оно жило внутри и сейчас там, царапает сердце и душу ржавыми когтями, кричит глухим голосом. Рвется наружу. Макс резко остановился у одной из московских неоновых витрин. Поймал взглядом свое отражение. В памяти всплыло лицо Марты, и еще одно... детское, невинное, красивое и такое безжалостное.
«Давай поиграем, Макс? Готов побегать от смерти?»
Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение.
– Эй, босс, дождь начинается, – притормозив, окрикнул Макса водитель наемной машины, – может, ну его. Вы и так в прекрасной форме.
Эванс глянул на него так, словно впервые за вечер увидел по-настоящему.
– Да, Саш. Поехали.
***
Анжелика спала. Уснула. Кто бы мог подумать.... Ироничная улыбка скользнула по губам Макса. Не сбежала. Он знал, что она останется. Нашел взглядом стеклянный стакан с розой. Все женщины предсказуемы, а эта больше других. Наивная, романтичная. Кто он в ее глазах? И почему она готова принять его любым? Какая странная привязанность! И все же он не хочет отпустить ее, хотя должен. Обязан дать девушке свободу. Позволить быть счастливой и любимой. А с ним ее ждет только боль. Она не заслужила.
Макс стиснул зубы. Он тоже не заслужил.
Бог не спрашивает, кого карать, а кого нет. Почему он должен?
– Если меня ждет ад, я возьму тебя с собой, – тихо произнес Эванс, присаживаясь на краешек тахты. Конечно, Энжи не легла в его постель. Это было бы слишком для нее.
Он осторожно отбросил в сторону одеяло и, взяв девушку на руки, понес на свою половину номера. Энжи не проснулась. Сказался тяжелый день и сумасшедший вечер. Макс усмехнулся, вспомнив, как она растерялась в машине. Господи, какие огромные глаза у нее были, когда дурочка поняла, что ее время пришло. Но разве Энжи не об этом мечтала? У каждой девчонки есть свой кумир. Он не напрашивался. И в мыслях не было. Лика сама выбрала. Не заметить было невозможно. Макс и сам не мог поверить, что однажды что-то почувствует к угловатому подростку, и про себя посмеивался над ее влюбленностью. И она раздражала его безмерно. Щенячья преданность и робкие взгляды исподлобья. Он всегда ощущал неловкость, когда они были наедине. Все дело в ее глазах, которые, как зеркало отражали ее мысли. Он не говорил отцу, а тот не догадывался.
А потом Анжелика стала взрослеть. И уже не взгляд девочки-подростка, но женщины преследовал его. И ничего не меняло ее привязанности. Ни другие женщины, ни равнодушное отношение, ни откровенное пренебрежение. И эта игра затянула его. Он начал ждать. Она становилась старше. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать.... Он находил причины, чтобы отсрочить, оттянуть момент. Безумие. Никто бы не понял его тяги к совсем юной девчонке. Даже, если ей исполнится двадцать пять, в глазах общества Макс Эванс останется ее опекуном. Но, когда Максу было дело до мнения общества?
Он положил ее на прохладные простыни. Она потянулась, повернулась на бок, поджав колени. Короткая шелковая сорочка обнажила длинные ноги до самых бедер. Темные волосы разметались по подушке. Макс сел рядом, изучающее скользнул по спящей девушке внимательным взглядом. Ее тело не было для него загадкой. Они жили в одном доме, купались в одном бассейне. Но одно дело смотреть, совсем другое – касаться. В самолете Энжи испугалась, отпрянула. И сейчас он не хотел тревожить ее умиротворенный сон. Пусть поспит. У них впереди много времени. Он долго ждал. Несколько часов ничего уже не изменят.
Макс разделся и лег рядом с девушкой, накрыв их обоих одеялом. Спустя минуту он уже спал.
Лика не сразу поняла, что ее наглым образом переместили, воспользовавшись крепким сном. Она мирно спала, вытянувшись на шелковых простынях, руки покоились под подушкой, одеяло, сбившись в комок, между ног. Ощущение источника тепла где-то совсем рядом, пробудило девушку. Она сонно моргнула, оглядываясь по сторонам. В темноте трудно было разобрать обстановку, тем более что в незнакомом месте. Лика хотела повернуться на другой бок и совершила роковую ошибку, потому что наткнулась на тот самый источник тепла, который ее смутил во сне. Не просто наткнулась, а прижалась спиной к безмятежно вздымающейся груди Макса Эванса. Никого другого, разумеется, в ее кровати, быть не могло. Хотя... Глаза привыкли к темноте, и теперь девушка разглядела, что находится в огромной постели Макса. Вздрогнув, как от ожога, девушка попыталась отпрянуть, но в этот самый момент на ее талию властно легла тяжелая рука мужчины, крепче прижимая к сильному горячему телу. Девушку бросило в жар, она лихорадочно пыталась придумать, как выйти из ситуации с минимальными потерями, но в тоже время тело ее наполнила предательская нега. Не хотелось ничего предпринимать. И какой смысл? Она уже дала свой ответ, оставшись здесь. Расслабиться, укутаться его теплом, плыть навстречу новым ощущениям. В темноте ее смущение останется незамеченным, но Лика чувствовала, как горит ее лицо. Тело покрылось испариной, от напряжения запульсировала кровь в висках. Она боялась дышать, боялась разбудить его и выдать свое бодрствование. Ладонь Макса лениво скользнула по ее животу, и вверх, накрыла грудь. Он прижался к ее бедрам, и девушка с ужасом поняла, что на нем совсем нет одежды. И одна часть его тела точно не спит. Точнее, две. Рука Макса мягко поглаживала грудь девушки сквозь тонкий шелк ночной рубашки. Лика лежала не шелохнувшись, оцепенев и почти ничего не чувствуя от испуга. Теплое равномерное дыхание Максимилиана шевелило волоски на затылке девушки. Спиной и ягодицами она ощущала всю мощь его сильного тела. Струйка пота стекла между лопаток. Слишком близко. Она дернулась, попыталась освободиться из крепких объятий. ... Макс удержал ее. Губы прошлись по хрупкой девичьей шее.
– Куда собралась? – хрипло шепнул он ей в ухо, обдав горячим дыханием. Лика вздрогнула, напряглась, прикусила губу. Макс сжал пальцами ее сосок, губы поцеловали чувствительное местечко за ушком, – Расслабься, я тебя не съем. Будь послушной девочкой, и тебе все понравится. Договорились?
Лика не нашла храбрости для ответа и просто кивнула.
– Умница. Я знал, что мы договоримся. И не нужно меня стесняться, малыш. Мы оба знаем, что меня трудно удивить, – добавил Эванс. Его пальцы продолжали поглаживать ее сосок, сначала один, потом другой, губы нежно касались затылка и плеч девушки, свободно гуляли по линии шеи. Она все еще не видела его лица, и выражения глаз, но степень возрастающего интереса Макса выдавала определенная часть тела, прижимающая к ее попке все активнее. Грудь под умелыми ласками Эванса налилась, соски предательски затвердели, низ живота стянуло пульсирующей сладкой болью. Она сжала колени, но ощущения только усилились. Макс взял ее лицо за подбородок и, развернув к себе, впервые поцеловал. Глубокий горячий поцелуй, чувственный, страстный, проникновенный. Нежный, непристойно-интимный. Словно качели, возбуждение и адреналин, холодок под ложечкой. Лика ответила ему с не меньшим пылом, и почувствовала его улыбку на своих губах. Сердце затрепыхалось, как крошечная бабочка.
– Вот так, не прячься от меня, Энжи, – шепнул он. И Лика утонула в его глазах. Неужели раньше она считала их пустыми? Темные глубокие озера, полные огня и пламени. В них можно было сгореть дотла. Девушка коснулась его лица кончиками пальцев. Какой же он красивый, плакало ее сердце, а тело пело и расцветало, пробуждаясь от долгой спячки. Макс развернул ее и уложил на спину. Он снова поцеловал девушку, сорвав с ее губ хриплый стон, зародившийся в горле. А потом опытные искушенные мужские губы с новой силой принялись изучать девичье тело, и каждое влажное прикосновение губ и языка к пламенеющей чувствительной коже вызвало новый приступ лихорадочного желания. Она не заметила, как Макс ловко и осторожно стянул сорочку с ее плеч, попутно осыпая каждый обнажающийся участок кожи поцелуями. Он добрался до груди, поочередно лаская соски языком, заставив девушку задрожать еще сильнее. Анжелика вцепилась пальцами в простыню, комкая ее, царапая ногтями матрац. Несмотря на сумасшедший жар, охвативший все ее тело, она все еще не осмеливалась прикоснуться к нему, заняв пассивную позицию. Но ее глаза ласкали и обожали каждый дюйм его совершенного тела. Могла ли она представать, что так будет? Даже в самых потаенных фантазиях, в которых не признавалась даже себе.... Снежинка на кончике языка, вот, как она себя чувствовала. Макс опустился ниже, оставив соски девушки в покое, растревоженные, чувствительные и до боли напряженные. Наглый язык скользнул во впадинку пупка, Лика дрогнула, вжимаясь в матрац. Тихонько всхлипнула, инстинктивно сжимая колени. Жар, разлившийся между ног, становился невыносимым, тягучим, пульсирующим.
– Нет. Не закрывайся, – выдохнул Эванс. Сильные руки уверенно легли на ее бедра, – Расслабь ноги, – властно приказал Макс. Лика прикусила губы, отрицательно качая головой. Он посмотрел в светлые глаза девушки, улыбнулся коварной улыбкой. Губы прижались к напряженному животу, скользнул языком вдоль линии кружевных трусиков, оставляя влажную дорожку. Она аж подскочила, испуганная собственной реакцией.
– Макс... – отчаянно вырвалось у девушки. Она вцепилась в его волосы. Не сильно, но ощутимо. Пытаясь остановить. Лика не понимала, что он делает, зачем это нужно. Это же не кино. Зачем им такие долгие прелюдии, от смущения хочется плакать, а пожар внутри угрожает испепелить еще до того, как все закончится.
– Просто закончи все, как обычно, – смущенно пробормотала она. И Макс действительно замер, приподнялся на локтях, изумленно глядя в ее глаза. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
– Как обычно? Это как? – пряча улыбку, спросил он.
– Ну, ты же знаешь, – тихо ответила Лика, – Я не могу.
– Ты обещала быть послушной, Энжи. Я не делаю ничего необычного. Поверь мне, и все будет хорошо. Не нужно думать и бояться, – он ласково поцеловал ее в обнаженное бедро. Растопыренная пятерня легла на впалый живот девушки, откидывая ее назад. Он снова сжал ладонями ее упругие груди, играя пальцами с напряженными вершинками, прислушиваясь к ее хаотичному дыханию. Тихий стон, чуть выгнувшаяся спина. Она снова расслабилась. Алчные мужские губы потянулись к резинке трусиков. Захватив тонкую ткань зубами, он потянул вниз. Лика снова встревожено задрожала, но на этот раз ей не справиться с ним. Макс крепко держал ее бедра, не позволяя вырваться.
– Тише, малыш. Тише, – Прошептал он с волнующей хрипотцой, – Все хорошо. Здесь темно. Я совсем ничего не вижу.
Теперь он откровенно улыбался. Но Анжелике было не до смеха. Макс развел ее бедра и зафиксировал так, что она не могла пошевелиться. Горячая волна стыда заставила ее задыхаться. Что же он творит! Позорище. Как в кресле у гинеколога. Хуже. В сто раз хуже.... Этого не может быть.... Лика всхлипнула, когда его язык дотронулся до самой чувствительной точки ее тела. Словно сотни раскаленных стрел пронзили ее живот. Она не могла свести колени, не могла остановить его. Розовый туман опустился на глаза, ложбинка между грудей и спина покрылись испариной. Тело дрожало и пульсировало на кончике его языка, так точно знающего все ее секреты и желания. Девушка закрыла ладонями лицо, словно закрываясь от волны смущения. Стыд и болезненная потребность в продолжении. Она точно представляла свой первый опыт иначе.
– Боже, хватит, – простонала она, чувствуя, как что-то надвигается. Невозможно было лежать спокойно, бедра невольно подавались навстречу изощренной ласке, в то время как разум пребывал в хаосе. Ее мольба не была услышана. К губам и языку присоединились пальцы, и девушка поняла, что сейчас умрет.
– Прекрати это, – закричала она, и в этот самый момент на нее накатила мощная лавина удовольствия, перехватив дыхание, охватив низ живота и лоно, и ниже до кончиков пальцев на ногах, заставив все тело содрогаться. Крик перешел в хрип и погас в тяжелом шумном дыхании. Чуть слышный стон напоследок, пальцы Макса все еще были в ней. Она чувствовала их стенками сокращающегося лона. Утихающие удовольствие разливалось по каждой клеточке тела, когда Макс крепко сжал ее одной рукой за талию, чтобы удержать, пальцы во влажном и расслабленном лоне пришли в движение, но на этот раз, проникнув глубже. Она ощутила, как внутри нее напряглись мышцы, и тянущую тупую боль, которая сигнализировала о том, что последний рубеж пройден. Большим пальцем Макс нажал на припухший клитор, снова вызывая чувственное удовольствие, которое послужило наркозом для дискомфорта внизу живота. Несомненно, этот мужчина знал, что делает.
Анжелика в очередной раз поблагодарила темноту, скрывающую ее лицо, когда, опустив глаза, встретила горящий и такой странный взгляд Макса. Слова застряли в горле. Что сказать? Что ей сказать ему сейчас? После всего, что уже поведало ее тело. Боль ушла окончательно, убаюканная ласковыми поглаживаниями. Макс извлек пальцы из ее тела, и принялся водить ими по животу девушки. Сумрак номера не помешал Анжелике разглядеть темные полосы, остающиеся на ее бледной коже. Это же кровь. Ее кровь.
– Что ты делаешь? – тихо спросила она.
– Пишу свое имя, – спокойно сообщил он, чуть отстранившись, чтобы разглядеть произведение собственных рук.
– Ты ненормальный, Эванс, – вырвалось в нее. Он чуть заметно улыбнулся. Пожал плечами.
– Может быть. Зато ты никогда не забудешь меня, – произнес он слова, от которых ее сердце снова болезненно сжалось. Разве она могла забыть его? Ни в одной из Вселенных. Его невозможно забыть. Просто потому, что он есть. Такой вот. Сумасшедший.
– Это все? – робко спросила Лика. Макс рассмеялся, вытягиваясь рядом.
– Тебе мало?
– Ты понял, о чем я, – нахмурилась девушка.
– Конечно, не все. Потом я дам тебе два дня на отдых и восстановление. Но сегодня нужно еще потрудиться, – спокойно сообщил Макс, прижимаясь лбом к ее лбу. – Ничего не болит? Как себя чувствуешь?
– Странно, – тихо ответила Лика. Он нежно коснулся ее губ.
– Это нормально. Ты привыкнешь. Мы поладим. В тебе чувствуется потенциал, – он улыбнулся ей в губы. Этот странный незнакомый Макс. Нежный, ласковый и внимательный. Улыбающийся ей Макс, – Обними меня, – Неожиданно попросил он. Лика удивленно посмотрела в темные омуты глаз, послушно обвила руками его плечи. Макс склонился над ней, опираясь локтями по обе стороны от ее головы. И снова этот поцелуй, как иссушающий ураган в пустыне. Жаркий и глубокий. Еще один вид наркоза. Тело откликнулось на призыв его губ, соски набухли, прижатые к сильной и рельефной мужской груди, между ног снова сладко заныло. Он целовал ее, пока хватало дыхания, отрывался и начинал снова, не пропуская ни одного укромного местечка. Ее шея, щеки и ключицы. Грудь, которая стала еще чувствительнее после предыдущих ласк. Лика опять погрузилась в эротический транс, чувствуя, как совсем рядом бешено бьется его сердце, слушая тяжелое хриплое дыхание, ощущая нетерпеливые руки на своем теле. Повсюду. И больше не хотела его останавливать. Даже, когда он раздвинул коленом ее ноги, девушка не запаниковала, не зажалась. Ее пальцы блуждали по спине мужчины, обнимая, лаская, отдавая всю себя. Он поцеловал ее в губы. Просунув руку между их телами, Макс провел по влажным лепесткам, раздвигая их. Указательным пальцем приласкал клитор, заставив девушку судорожно выгнуться. Он вошел в нее без предупреждения. Одним точным и уверенным толчком. До упора. Ноготочки Лики вцепились в спину Макса. Глаза распахнулись. Сквозь туман пульсирующей боли она услышала его глухой стон над ухом.
– Сейчас пройдет, – прошептал он. Лика кивнула, едва сдерживая слезы. Макс не двигался, и только его пальцы мягко ласкали чувствительный бугорок, пытаясь вернуть удовольствие. Девушка прислушалась к ощущениям. Боль действительно уменьшалась, оставалась только пульсация и ощущение наполненности. Он, словно становился все больше внутри нее. Их губы нашли друг друга, пальцы переплелись в изголовье кровати. И когда Макс, наконец, начал двигаться снова, она изумленно взглянула в его глаза. От боли не осталось и следа. И мышцы расслабились и привыкли к размерам его члена. Лика ахнула, когда со следующим толчком пришло удовольствие, и с каждым новым проникновением усиливалось и нарастало.
– Не так плохо, как ты думала? – опалив ее губы горячим дыханием, спросил Макс. Лика обняла его за шею, пряча свое лицо. И тогда он ускорил темп. Девушка едва поспевала за ним, ощущая острую потребность в его толчках, его стонах, его прикосновениях и поцелуях. Она закончила первой, удивив их обоих. Макс хрипло зарычал, почувствовав, как сжимают его пульсирующий орган сокращающиеся стенки ее лона, и, задрожав всем телом, присоединился к своей любовнице.
Потом они лежали лицом к лицу, словно впервые изучая черты друг друга. Улыбались легко, радостно и нежно. Макс трогал ее волосы, она искала пальцами морщинки на его лице и не находила. Анжелика не видела Макса таким раньше... никогда. Совершенно другой человек. Живой, настоящий. Ее сердце сжималось от мысли, что, возможно, его блондинки тоже видели его утреннюю улыбку, открытую и свободную. Поэтом они все влюблялись в него, звонили по ночам, поджидали возле дома. Он мог быть жестоким, грубым, непристойным, раздражительным и злым, мог быть до отвращения вульгарным, несдержанным и легкомысленным, равнодушным и пустым, но никто, никто не мог с ним сравниться в многогранности его личности. Да, порой от глупой самовлюбленности Макса хотелось кричать, но от его нежности... хотелось плакать и быть с ним всегда. Узнавать его каждый день. Нового. Невозможного. Безумного.
– Тебе нужно в душ, – произнес он, проведя ее губам указательным пальцем. – Я наберу ванну. С пузырьками. Ты не против?
Лика смотрела на него иначе, без былого смущения.
– Надеюсь, что я приму ее одна? – пряча улыбку, спросила она. И сама удивилась, услышав кокетство в своем голосе. Прижала ладони к щекам, и рассмеялась.
– Что такое? – нахмурился Макс, – Смеешься надо мной? Почему одна? Я тебе надоел?
– Нет, конечно, нет, – Лика взяла его за руку. Переплела пальцы, – У меня все тело болит. Меня как будто били полночи.
– Я обещал тебе два дня, – Макс лукаво улыбнулся. – Если ты не захочешь раньше.
– И, если раньше не ты найдешь для подобных целей кого-то еще, – Быстро вставила девушка, и прикусила язык. Зачем она это спросила?
Макс обхватил ладонью ее лицо и притянул к себе, внимательно глядя в глаза.
– Хочешь поговорить о будущем? – спросил он, почти касаясь ее губ, – Я не могу ничего обещать. Я не знаю, что будет завтра. Но одной ночью мы не ограничимся. Я буду полным дураком, если откажусь от тебя, не раскрыв до конца твою чувственность.
– Ты считаешь меня чувственной? – удивилась Анжелика. И теперь Макс рассмеялся, легко поцеловав ее в губы.
– Ты испытала два оргазма в свой первый раз. Или ты имитировала?
– Ну, моих заслуг тут мало.
– Я тебя всему научу.
– А потом?
– А потом ты решишь, как жить дальше.
– И все-таки, Макс. .... Последний вопрос. Зачем я тебе? Что во мне особенного?
– У тебя в темноте глаза светятся, как у кошки. И ты меня любишь. И я хочу тебя. И у меня давно не было такого оргазма, чтобы искры из глаз. Извини, если снова все опошлил. Но секс для меня имеет значение. По-моему, причин достаточно.
Лика нахмурилась, чуть отстранившись.
– Я тебя что...? Да с чего ты взял?
– Брось. Я знаю об этом давно. Признайся, что ты меня боготворишь. Я – твой герой. Принц из снов и так далее, – Макс мягко улыбнулся и приподнялся вслед за вскочившей девушкой. Успел поймать ее за руку, прежде чем она спрыгнула с кровати.
– Да, ты... Ты, вообще! Ну, надо же такое придумать! – возмущенно лепетала Лика. Щеки пылали, губы дрожали. Макс рассмеялся, повалив ее на себя, целуя в шею.
– Я прав. Вот видишь, я прав. Ты никогда ничего не скроешь от меня. Это же хорошо, что я знаю. Иначе, кем бы ты мне казалась? Переспала, понимаешь ли, с мужичком, которого на дух не переносишь. С этим отвратительным типом, который четыре года тебя мучил.
– А зачем ты меня мучил? – поймала его на слове Анжелика.
– Хотел, чтобы ты остыла, но потом сам захотел, и это уже была своего рода самозащита. Сложно объяснить.
– Теперь все изменится?
– Несомненно, – Кивнул Эванс, игриво подув на торчащий розовый сосок Энжи, – Больше никакого чердака, ты спишь со мной.
– Больше никаких блондинок? – напряженно спросила девушка. Ее пальцы вцепились в его плечи, когда твердая вершинка полностью погрузилась в его горячий рот, – Макс.... Я больше не могу.
– Я знаю, – Он нехотя оторвался. И лишь, когда Эванс нес ее на руках в наполненную ванну, в голове мелькнула мимолетная мысль о том, что Макс так и не ответил насчет блондинок.
Вопреки просьбе Лики, он забрался в ванну вместе с ней, но держал слово и больше не приставал. Заботливые и нежные руки тщательно и аккуратно вымыли ее тело, обернули полотенцем, промокнув всю влагу. Макс вызвал горничную, чтобы та сменила постельное белье, и такого позора Энжи выдержать не могла. Пока в номере прибирались, она пряталась в ванной. И почти уснула, прислонившись головой к кафельной стене, когда Макс снова появился и взял ее на руки, чтобы отнести в постель.
– Хм... так сухо и чисто, – прошептала она, доверчиво прижимаясь к нему обнаженным телом, когда они оба скользнули под одеяло.
– Спи уже, – Мягко ответил Эванс, поцеловав ее в кончик носа, и обнимая за талию, уютно устраивая свою голову в промежутке между шеей девушки и плечом.
***
Утром Максу снова удалось покорить Лику своей заботой и внимательностью. Когда она проснулась, ее уже ждал завтрак в постели и еще одна желтая роза. Макс был в душе. Энжи слышала шум воды в ванной комнате. А потом он вышел.... В полотенце, с мокрыми волосами.... Капли воды стекали по его рельефным плечам и прессу, как у мужчин-моделей из рекламы трусов. Синие глаза безмятежно улыбались ей, особенно яркие после принятия водных процедур. Кусок бекона застрял в горле. Лика закашлялась и выпила воды, в смущении отводя взгляд. Она все это видела раньше. И тело, и глаза, и подтянутую задницу, но теперь ее реакция изменилась. Девушка вспомнила, что он делал с ней своим божественным телом этой ночью, и испытала мощный прилив сексуального желания. «Я схожу с ума, превращаюсь в одну из его озабоченных девиц» – испуганно пронеслась в голове шальная мысль, а, может, и не настолько шальная.
– Привет... – пробормотала Лика себе под нос. Макс сел рядом, сорвал виноградинку с ветки на подносе и бросил себе в рот. Подмигнул порозовевшей девушке.
– Привет. Два дня, – он лукаво улыбнулся.
– Зачем ты мне это говоришь? – нахмурилась Анжелика. Сделала еще глоток воды и поставила стакан на поднос. Завтрак был вкусным и сытным. Теперь снова захотелось спать.
– Тебя всегда выдают глаза и щеки, – Макс потянулся к ней, взял за подбородок и поцеловал в губы. Лика с ужасом услышала собственный стон, когда его язык проник в ее рот, – Вот теперь, привет, – Оторвавшись, сказал он. Лика с удовлетворением отметила, его неровное дыхание и потемневшие глаза. Поцелуй не оставил Макса равнодушным.
– Какие планы? – спросила она, надевая протянутый Максом шелковый халат.
– Поедем в город. Я отвезу тебя к врачу. Потом мы погуляем. Пообедаем. А вечером нам придется пойти на вечеринку. Мы оба приглашены. Отказаться я не мог. Очень важный клиент. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда марш в душ, собираться и краситься. На все у тебя полчаса.
– Подожди, что за врач? – не поняла Анжелика.
– Хороший женский врач, – пояснил Макс, – Посмотрит тебя, проверит, все ли хорошо. Выпишет таблетки. Кстати, вот. Выпей. Сейчас одну и через двенадцать часов еще одну, – Он взял из шкафчика блистер на две таблетки и протянул девушке. Она хмуро смотрела на него, но таблетки взяла, – Нам же не нужны проблемы. Правда?
– Конечно, – смущенно кивнула Лика и скрылась в ванной.
День прошел чудесно, если не считать визита к гинекологу, но и там, в принципе, все было не так плохо. Выписали противозачаточные таблетки, и Макс сразу выкупил на полгода вперед. Строго-настрого предупредил, чтобы Лика не забывала про них. Возможно, ей стоило поблагодарить его за подобное проявление участия к ее здоровью, но все равно на душе как-то кошки скребли.
А потом они гуляли по Москве. Чистые пруды. Красная площадь. Лика не узнавала родной город, и радостно вдыхала его далеко нечистый, но такой знакомый запах. Все-таки у нее были здесь счастливые моменты. Особенно, когда появилась София. Анжелике было девять, когда они увидели друг друга первый раз. Невозможно забыть этот момент. Как и другой.... Когда Лика увидела сына Софии. В день похорон своей матери. Анжелика считала ее настоящей матерью, потому что свою почти не помнила. София вернула в семью девочки радость, уют и тепло. Отец совсем бросил пить, взялся за ум, и все должно было длиться бесконечно. Но смерть не дает отсрочек. Сначала умер отец, потом болезнь съела Софию очень быстро. Какие-то полгода, и от прежнего семейного гнездышка остались только руины. Странно, что в такой солнечный и радостный день на Анжелику накатили столь печальные воспоминания. Макс держал ее за руку, небо голубело, теплый ветер гулял в волосах, но в душе таилась грусть. Девушка знала цену счастливым моментам. И знала, как неумолима судьба. Как один день, час, минута, могут изменить все, перевернуть мир с ног на голову, оставив пепел и дым. Макс заметил задумчивое меланхоличное состояние спутницы, но не лез к ней с вопросами, и Лика задавалась вопросом, когда он стал таким мудрым. Или всегда был таким. Для других.... Однако, странное объяснение собственного поведения, было предоставлено ей утром. Лика слабо верила, что Макс сам понимал, что двигало им раньше. Или она преувеличивает? И не было никаких издевок и придирок, а банальная забота и тревога? Какое это имеет значение теперь?
Они кормили крошками голубей на площади и ели гамбургеры с уличного лотка. Мимо шли люди, ехали машины, а Лика и Макс никуда не спешили. И девушке казалось, что она попала в сказочный мир. На один день. Тягучий, безмятежный, чарующе-теплый день.
– Я не хочу, чтобы ты менялся, – неожиданно серьезно произнесла Анжелика, когда Эванс аккуратно стер с ее губ капли соуса влажной салфеткой.
– Поверь, малыш. Я тоже этого не хочу, – не менее серьезно ответил Максимилиан. Он отвернулся, глядя на спокойную гладь Москвы-реки у них за спиной. – Нам пора возвращаться. В восемь нужно быть на вечеринке.
И они пошли, взявшись за руки. Лика улыбалась, прижимаясь щекой к его плечу. Все женщины Москвы сейчас завидовали ей.
***
– Что ты делаешь? – с любопытством спросила Анжелика, наблюдая, как Эванс сосредоточенно роется в ее шкафу. Девушка восседала на своей тахте, поджав под себя ноги, в махровом халате и с влажными волосами. Она пыталась сделать себе маникюр. В номере резко пахло химией.
– Ищу для тебя платье. Я точно помню, что покупал что-то подходящее, – Он хмуро глянул на нее, потом на лак для ногтей в ее руках, сморщил нос.
– Я взяла то, красное, – вспомнила девушка. Ответом ей был еще один убийственный взгляд.
– Только через мой труп, – озвучил свой модный приговор Эванс. Энжи беспечно рассмеялась.
– А что? По-моему, я выглядела эффектно.
– Для спальни – да. Ты можешь надеть это платье, но только для меня, – Плутоватая улыбка тронула его идеально вылепленные губы. Лика снова ощутила прилив желания, чувствительные соски натянули шероховатую ткань халата. Интересно так теперь всегда будет? Стоит ему посмотреть своим особенным взглядом, или намекнуть или просто быть безумно красивым, как сейчас?
– Вот, – воскликнул он, доставая из шкафа вешалку с золотистым вечерним платьем в пол. Еще одна потрясающе-дорогая вещица.
– Примерь, – попросил Макс.
– Я ногти накрасила.
– Они уже высохли. Примерь.
– Потом.
– Сейчас. Или тебе не нравится? – спросил Эванс, пристально глядя ей в глаза. Лика посмотрела на легкое шуршащее новое платье, представляя, как тонкая прохладная ткань будет облегать ее тело, скользить по нему и спускаться к ногам невесомыми складками. Конечно, ей нравилось платье. Но Макс снова решал за нее.
Эванс наклонился, и поддев подбородок девушки властно прижался к губам в умопомрачительном поцелуе. Она чуть дышать не разучилась.
– Надень, пожалуйста. Для меня, – вкрадчиво произнес он. И Лика сдалась с туманной, пьяной улыбкой.
Макс помог ей надеть платье, сделать прическу и даже выбрал тон помады, но потом категорически запретил любую косметику, кроме теней для век и туши для ресниц. Лика хохотала над его попытками превратить ее в принцессу Лебедь. Хотя роль стилиста и визажиста ему очень подходила. Этакий дамский угодник.
А потом он облачился в свой костюм, черный, дорогой, с металлическим отливом, узкими брюками и ... она окончательно разомлела. Макс стоял у зеркала, укладывая свой черные волнистые волосы назад с помощью пенки для волос, но при этом выглядел невероятно мужественно.
– Ты потрясающе-красивый, – прошептала Анжелика, стоя у него за спиной. Макс поймал в зеркале ее взгляд. Ни тени улыбки не дрогнуло на его губах. Он смотрел серьезно, внимательно. Закрыл тюбик с пенкой, вытер руки салфеткой.
– Никогда не говори мужчине, что он красивый, – произнес он тихо странным незнакомым голосом. – Красота мгновенна. Если бы я мог, то выбрал бы нечто иное. Я ненавижу свою внешность.
– Почему? – удивленно спросила девушка, положив подбородок на его плечо. Их взгляды замерли в зеркале, как в тот первый раз....
– Когда-нибудь ты поймешь, а еще лучше, если не поймешь никогда.
– Весь такой загадочный, – нежно прошептала она с улыбкой, погладив его по щеке, – Но я не возьму назад своих слов. Ты очень хорош. Без единого изъяна. Хотя.... Я забыла, что у тебя чудовищный характер. Ты не любишь людей, плюешь на чужое мнение, несправедлив к тем, кто слабее.
– Ну, вот, ничего идеального не существует, – удовлетворенно кивнул Макс, разворачиваясь, и заключая девушку в объятия. Мужские властные руки скользнули по спине и обнаженным плечам. – Все-таки оно слишком откровенное, – Задумчиво покачал голов Эванс. Улыбка замерла на губах девушки, когда она наткнулась на его горящий взгляд. С глухим стоном он прижался к ее губам, глубоко проникая языком. Его ладони обхватили ягодицы девушки, в безумном порыве прижали к возбужденному мужскому телу. Макс усадил ее на туалетный столик, наматывая на кулак подол потрясающего, дорогого, хрупкого, нового платья, раздвигая коленом ноги девушки. Тюбики и косметика с грохотом повалились на пол.
– Ты с ума сошел, Макс. Мне же нельзя, – пробормотала Анжелика, затуманенным взглядом наблюдая, как он подбородком стягивает вниз лиф платья, освобождая грудь.
– Ничего с тобой не случиться, – хрипло хохотнул Макс, обхватывая губами сосок. Девушка вцепилась в его волосы, испуганная и возбужденная подобным напором мужской страсти. Отставив в покое грудь, Эванс опустился на колени, крепко держа ноги Анжелики. Когда до девушки дошло, что он задумал, было уже поздно. Макс сдвинул в сторону кружево трусиков, и его губы заставили ее закричать....