Отражение. Алекс Джиллиан

– Тебе, правда, все нравится?

– Я не верю, что это наша старая квартира, – Анжелика быстро перемещалась из комнаты в комнату, в кухню, в ванну и снова по кругу. Макс неподвижно стоял в небольшом светлом коридоре, с улыбкой наблюдая за ее перемещениями, и взлетающим подолом легкого летнего сарафанчика. Белый хлопок в мелкий черный кружок. Но, черт возьми, в нем она выглядела куда сексуальнее, чем высушенные блондинки в Прадо.

– Когда-то я тоже жил здесь, – зачем-то вспомнил он, и тут же поспешил сменить тему. Запах краски щекотал ноздри. Но он тоже был доволен, тем, как потрудились ремонтники и дизайнеры. – Цвет стен и мебель хорошо контрастируют. Мне кажется, что здесь стало просторнее, чем раньше.

Лика, наконец, остановилась. Посреди гостиной залы. Волосы разметались по плечам, светлые серебряные глаза горят. Она абсолютно счастлива.

– Я в восторге, Макс! Не верю, что на все это..., – девушка развела руками, не находя слов. – Всего за неделю. И как ты успел?

– Ну, я не только валялся в постели, – усмехнулся Эванс. Ее щеки порозовели. Забавно, после всего, что между ними было за последние семь дней, она продолжает смущаться. Мило. Макс почувствовал возбуждение. Снова. А ведь утром они занимались любовью. И ночью, и прошлым вечером, и еще позавчера целый день, и все предыдущие дни. Навязчивое, не проходящее чувство. Словно одержимый подросток.

– А, по-моему, мы оба не вылезали из постели, – улыбнулась Лика, наклонив голову набок, – И по глазам вижу, что ты снова не против.

Ее смех, нежные мурлыкающе звуки и шаловливая улыбка добили Эванса.

– Не обновить ли нам диван? – приподняв бровь, спросил он, надвигаясь на девушку.

– Обязательно, иначе развалится.

Теперь захохотал Макс. Он схватил Анжелику за тонкую талию, привлекая к себе, и смеялся, спрятав лицо у нее в волосах.

– Он быстрее развалится, если мы не сможем вовремя остановиться.

Лика фыркнула, пожав плечами. Ее ладони скользнули под футболку Макса, снимая ненужный элемент одежды.

– А когда мы могли? – спросила она, глядя на него своими фантастическими серебряными глазами.

***

Вечером они гуляли по городу, держась за руки. Приятная привычка. Теперь прикосновения друг к другу стали жизненной необходимость, а еще недавно Лика боялась их, боялась Макса. Хотя нет. Неправда. Она не боялась Макса, никогда. Страх вызывали чувства, которые он пробуждал в ней. Что-то изменилось, неуловимо, кардинально. Сложно объяснить словами, как развеялись прежние опасения, растаяли принципы. Она всегда любила его, но теперь не нужно было скрывать, не нужно искать себе оправданий, не нужно прятаться на чердаке и до боли кусать губы, встречая утром очередную блондинку. Вот она – свобода! Анжелика почувствовала себя свободной, открывшись, отдавшись ему во всех мыслимых и немыслимых смыслах этого слова. Он бился в ее сердце. Темный ангел, которого она придумала и полюбила четыре года назад.

– Нам придется вернуться в Лондон, – вспомнив о реальном мире, печально произнесла Лика. – И погода испортилась.

– У нас есть четыре дня в запасе, – Макс обнял девушку за плечи, согревая теплом своего тела, – Отец меня расстреляет. Я уже устал объяснять, почему до сих пор не наладил деловые связи. Вместо того чтобы продвигать семейный бизнес, я больше недели двигаюсь только в одном месте. – Он ласково чмокнул девушку в макушку, – но, признаться, это лучшие переговоры в моей жизни.

– А тот ужасный тип? Ты с ним не договорился? – спросила Анжелика. Она заглянула в лицо Максима, и сразу заметила, как он напрягся.

– Он все еще обдумывает наше предложение, – хмуро ответил Макс, – Кстати, он приглашает нас завтра к себе домой на семейный ужин.

– Это же замечательно! – воскликнула Лика, – Нам нужно обязательно пойти. Если ужин семейный, то мне точно ничего не грозит. Отличный шанс для тебя.

Макс задумчиво смотрел под ноги. Он не разделял восторга спутницы.

– Я ему не доверяю. И меня смущает его настойчивый интерес ко мне и к тебе.

– Может, он просто вежлив.

– Как его сын? – Макс взглянул Анжелике в глаза. Холодок прошелся по спине девушки. Он впервые вспомнил об эпизоде в клубе. И она была уверена, что причиной его странного поведения в тот злополучный вечер, стал именно сын Старостова, точнее, недолгий разговор Лики с парнем.

– А причем тут его сын? – как можно равнодушнее спросила Анжелика. Макс отвел глаза в сторону.

– Мне показалось, что он тебе понравился. Или ты была просто вежлива?

– Да, я была вежлива, и нет, он мне не понравился. Я была с тобой, Макс. Разве этого недостаточно? Я сейчас с тобой. Неужели ты думаешь, что мне нужен кто-то еще? Что у меня хватит сил на кого-то еще? – Лика нежно улыбнулась спутнику и тоже обняла его, – Неужели ты ревнивец, Макс Эванс?

– Нет, – качнул головой он, но взгляд его не потеплел, – Я собственник, а это другое.

– Никогда за тобой не замечала, – хмуро отозвалась Лика. Ее настроение тоже испортилось.

Он ничего не ответил. До гостиницы они шли в напряженном молчании. А ночью сняли напряжение единственным безотказным и проверенным способом. Заснули, обессиленные, прилипнув друг к другу.

Утром Макс снова стал внимательным, нежным и улыбчивым. А Анжелике оставалось только гадать, что за демоны время от времени мучают ее бедного, неотразимого, сумасшедшего любовника.

Но этот день стал первым за весь отпуск, когда они провели врозь почти восемь часов. Максимилиан уехал утром на встречу, потом в обед позвонил и извинился, сообщив, что успеет вернуться только к ужину.

Лика не сердилась. Разве счастливый человек умеет сердиться? Судить людей, сплетничать, строить козни, смеяться за спиной? Разве счастливый человек адекватен и пристрастен? Разве счастливый человек способен поверить, что в мире есть несчастливые и злые люди? И в Раю случались тучи, но после грозы всегда выглядывало солнце. Ледяной замок растаял, и девушка искренне, всей своей юной душой и горячим сердцем верила, что наступила весна. Она не могла усидеть на месте, и сдалась стихии, бушевавшей внутри. Бегала по магазинам, посетила салон красоты, пообедала в летнем кафе на берегу реки, позвонила Миле, наврав ей в три короба. Лика улыбалась людям, машинам, витринам магазинов, пыльным улицам и бродячим собакам. Не чувствовала усталости в ногах, счастье несло ее вперед, качало на своих розовых крыльях, усыпляло бдительность. Первая любовь, как первый наркотик. Самое чистое, искренне удовольствие, без примеси привыкания и жадности. И она пила это счастье большими глотками, не боясь захлебнуться, не ища темных пятен в отражении на безмятежной глади райского озера.

И сотни смс сообщений и смешных смайликов напоминали Анжелике, что она не одинока в своем слепом безумии. Их двое.

В тот день она написала в своем блокноте несколько сумбурных слов, которые снова и снова жгли ей сердце.

«Смеяться вместе, растворяться в поцелуе, петь, кричать, бить посуду, выкинуть телефоны, угнать машину, сбежать на край света, рисовать на стенах портреты наших детей, завести десять собак, поджечь дома наших врагов, взорвать Америку и умереть в один день, как в сказке».

Случайные мысли в хаосе бьющей через край энергии. Лика спешила. Она уже рвалась в это завтра, которое придумала вчера, потому что верила, что там никогда не проснуться призраки.

***

Лика начала готовиться к вечеру заранее.  Благо гардероб позволял проявить воображение. Нельзя было не отметить, неоспоримый вкус Макса Эванса в выборе красивых вещей.  Талантливый мужчина. Анжелика улыбнулась, вспоминая, насколько многогранные его таланты.  Возможно, он испорчен и избалован, но есть мужчины, которым подобные качества только придают шарма.

Перебирая вешалки с платьями и блузами, Лика не уставала удивляться и восхищаться, то цветом и моделью, то тканью.  Ее взгляд остановился на изящном оригинальном бледно-голубом.  Легкий шифон с вышитым золотым орнаментом на груди, и тоненьким ремешком на талии.  Спереди в меру открыты стройные ножки, сзади – удлиненный шлейф.  Как раз подойдет для официального ужина или вечерней прогулки. Туфельки на шпильке дополнили образ. Анжелика не надела украшения, но позволила себе немного косметики. Волосы решила оставить распущенными, завив их в крупные локоны. Взглянув на свое отражение в зеркале, девушка осталась довольная результатом. Она выглядела элегантно и в то же время чувственно. Макс с ума сойдет, когда увидит! В предвкушении его реакции Лика поспешила спуститься в гостиную. Эванс должен приехать с минуты на минуту. Взглянув на часы, Анжелика невольно нахмурилась. Почти восемь. Неужели Макс решил опоздать? Стоило ей подумать об этом, как зазвонил ее сотовый.

– Макс, ты куда пропал? Мы опаздываем! – взволнованно проговорила Лика.

– Я внизу, в такси. Спускайся, – быстро проговорил Эванс и отключился.

Через пару минут Анжелика уже была в салоне. И хоть ее появление перед придирчивым взором Макса было стремительным, она не могла не заметить напряжения на его лице. Девушка упала духом. Неужели ему не понравился ее внешний вид? Она так старалась. Что опять не так?

– Платье просвечивает, – не глядя на нее, нервно касаясь указательным пальцем своих губ, небрежно произнес Макс. И снова обида вспыхнула в сердце девушки.

– Тебе показалось, – тихо сказала Лика, – я смотрелась в зеркало. Платье тонкое, но оно не просвечивает.

– На свету просвечивает. Не спорь, – раздраженно пробормотал Макс, наконец, взглянув на нее. Лика поежилась, ожидая новых упреков. Синие безжалостные глаза прошлись по лицу девушки, отметив каждый взмах кисточки, – Ты для кого накрасилась? Да еще так ярко!

– И совсем не ярко. Давай, спросим у нашего водителя? Ты не в настроении? Я в чем-то провинилась? – Лика в полном недоумении смотрела на Макса, пытаясь понять, что за бес в него вселился. Он был зол, она ощущала это физически, – Макс... – девушка дотронулась до его плеча, – что случилось? Я просто хотела соответствовать тебе.

Несколько секунд неловкого молчания заставили Макса смягчиться. Он протянул руку и нежно переплел ее пальцы со своими. Улыбка тронула напряженные губы.

– Извини. Я просто устал. А ты... Ты невероятно хороша. Мне немного обидно, что для меня ты так не старалась, – произнес он смиренным тоном.

– Но я для тебя.... Неужели ты мог подумать, что я хочу покрасоваться перед твоим партнером? Ты с ума сошел?

– Я уже извинился, – отстраненно напомнил Макс, откидываясь назад, – Такой длинный день, – прошептал он, прикрывая глаза.

– Это потому что мы провели его не вместе, – ответила Лика.

– Наверно. Ты скучала? Чем занималась?

– Скучала, конечно. А еще гуляла по городу.

– Одна?

– Нет, со своей тенью. И мыслями о тебе, – с придыханием призналась Лика. Макс открыл глаза, пристально взглянул на нее.

– Опасно гулять одной по Москве, – сказал он сдержанно.

– Опасно жить.

– Это точно, – вздохнул Макс.

Такси остановилось у красивого особняка в престижном районе. На крыльце гостей встретил дворецкий и через огромный холл провел в просторную светлую гостиную. Вопреки ожиданиям Анжелики обстановка в доме жуткого Игоря Владимировича Старостова была выполнена в строгом классическом стиле и светлых, приятных глазу тонах. Дизайнер или бригада дизайнеров потрудились на славу. Лика могла с уверенностью сказать, что их лондонский особняк явно проигрывает этому изысканному дому.

Ужин еще не подали, семья Старостовых явно решила дождаться гостей. Лика прошлась взглядом по сервированному на шесть персон столу, а потом вскользь по хозяевам гостеприимного дома. Старостов-старший приветствовал гостей первым. Он выглядел так же, как запомнила его Лика. Опасный, лицемерный неприятный человек неопределенного возраста. Его жена, в противоположность мужу, немного рассеянная кареглазая шатенка и приятными полноватыми формами, и пустым взглядом. Дочь... Высокомерная, шикарная, лощенная, сексапильная блондинка. Юная, но не страдающая целомудрием. Сразу положила глаз на Макса. Ну, и Константин. Зеленые глаза со смешинками, лукавая улыбка соблазнителя. Павший белокурый ангел. Да, именно. Лика улыбнулась, подобрав правильно сравнение. Как странно, и сын и дочь не взяли ничего от матери. И ничего от отца. Высокие, стройные, светловолосые, красивые.

Обменявшись приветствиями и любезностями, все расселись по местам. Лику посадили напротив Константина, Макса напротив Джулии. Так ласково называл Старостов свою дочь Юлию. Конечно, Джулия—Юлия не удостоила Анжелику ни одним взглядом, в отличие от своего брата. Лика не раз замечала то ободряющую улыбку, то мальчишеское подмигивание. Ну, а Джулия—Юлия улыбалась исключительно Максу.

Разговор вели в основном мужчины. Погода, политика, экономика, новости спорта. Скучно, банально, неинтересно. Жена хозяина дома не проронила ни одной фразы, а ее дочь только глупо хихикала, зазывно поглядывая на Макса. Лику это раздражало, но что она могла поделать? По легенде – они с Максом брат и сестра. Какая глупость...

– Джулия собирается этой осенью ехать учится в Лондон, – неожиданно отойдя от обыденных тем, произнес Старостов—старший, – Макс, твоя сестра тоже учится. Может быть, им стоит познакомиться ближе, чтобы Джулия не чувствовала себя одинокой в незнакомом городе.

– Брось, папа. Юлька, везде найдет себе компанию, а вот Анжелике лучше поостеречься от подобных знакомств, – усмехнулся Константин, пригубив глоток виски. И, поморщившись, добавил, – к тому же она едет учиться, а не друзей заводить.

– А ты бы помолчал, – злобно зашипела на брата Джулия. Парень рассмеялся, повернувшись к ней.

– Хватит, Костя и Джулия, – вмешался отец семейства, – вы уже не дети. Берите пример с наших гостей.

Макс и Лика переглянулись, сдержанно улыбнувшись.

– Я не буду сидеть за одним столом с этим клоуном, – фыркнула Юлия Старостова, и к всеобщему удивлению быстро покинула гостиную, ни с кем не попрощавшись. Мать последовала за дочерью, извинившись перед гостями.

– Не обращайте внимания, Юля просто перепила вчера, и сегодня не в духе, – заявил Константин. Отец не вступился за дочь, но взглянул на сына довольно сурово.

– Может, ты покажешь нашей скромной очаровательной гостье сад? – произнес Игорь Владимирович, – А мне есть, что обсудить с Максом.

– С удовольствием, – Обрадовался Константин, поспешно вскакивая на ноги. Лика испуганно взглянула в лицо Макса. Мрачнее тучи. И никакая маска не могла скрыть, как сильно не по душе ему пришлось предложение хозяина дома.

– Иди, – чуть слышно, сквозь зубы проговорил Макс.

Костя протянул Анжелике руку, улыбаясь, как сатир. Они ушли, даже не догадываясь, каким тяжелым взглядом их проводил Максимилиан Эванс.

– Не волнуйся, Макс. Ничего с твоей девочкой не случится, – Старостов изучающе смотрел на собеседника, – Расскажешь, зачем ты меня обманул?

– О чем вы? – умело изобразил удивление Макс.

– Твоей сестре, разумеется. У тебя нет, и не было никакой сестры. Девочку удочерила твоя мать, когда вышла замуж за ее отца. Вот и все. Ты просто приютил сиротку, когда все ее родственники скончались.

– Неужели я так вас заинтересовал, что вы провели целое расследование? – саркастически усмехнулся Эванс.

– Да. Очень. Представить не можешь, как, – в бледных глазах мелькнули искры. Лицо оживилось, – я пригласил вас на вечеринку, ожидая, что ты сделаешь правильный выбор. Ты тоже навел справки, и знаешь о наших тайных забавах. Я бы хотел видеть вас среди моих друзей.

– Этого не будет. В том смысле, который имеете вы. Я из другого теста, Игорь Владимирович. Но ничего не имею против вас и ваших друзей, – сухо ответил Эванс.

– Должен напомнить, что я далеко не всем делаю подобное предложение. И если бы я понял, что ты из другого теста, Макс, ты не попал бы на вечеринку.

– Внешность обманчива. Вы ошиблись, – пожал плечами Макс.

– О, нет, – слащавая улыбка растянула губы мужчины, – Я никогда не ошибаюсь. Скажи честно, Макс, когда ты начал спать со своей маленькой сироткой? Ей было четырнадцать, я знаю. Чудесный возраст. И я понимаю тебя. Такое чудное кроткое создание, полностью в твоей власти. Это возбуждает, не так ли? Ты такой сильный и могущественный, когда рядом маленькая хрупкая мышка.

– Вы рассказываете свою версию. К нам она не имеет никакого отношения, – Резко ответил Макс, едва сдерживая закипающий гнев.

– Тебе нечего стыдится. Мы все не без греха. Поверь, я знаю, как сложно устоять перед соблазном. А она соблазняла тебя. Я уверен. Это видно. Как она смотрит на тебя, говорит, держит за руку. Я просто осязаю ее чувственность. Наверняка она хороша. И весь ее юный пыл, и страсть принадлежат тебе. Я завидую тебе, мальчик. Я слишком стар, чтобы вызвать подобные чувства в юном сердце. Но мне нравится пить чувства других, наблюдать.... Анжелика, такая невинная снаружи и пылкая внутри, не сложно понять, почему ты хочешь спрятать ее от других. Она меня околдовала. Ты молод и самонадеян, но должен предупредить тебя, Макс. Они уходят, всегда уходят. Им становится скучно, однообразие и постоянство начинает утомлять и появляются другие мужчины. Более юные и сильные. Ничто не удержит. Ни деньги, ни узы брака. Я пробовал. Это прекрасно быть первой любовью женщины, но за первой любовью всегда следует вторая. Неприятно, когда тебя бросают или используют. Не нужно доводить до этого. Не нужно отдавать им все. Только забирать. Властвовать. Ставить на колени. Они любят это, больше, чем ласку и нежность.

– Я не собираюсь дальше слушать этот бред, – резко оборвал собеседника Макс. Он встал из-за стола, явно собираясь уйти.

– Правда всегда режет глаза. Ты ничем не отличаешь от меня, – Старостов тоже вскочил на ноги, – без ремней и веревок, но ты держишь свою жертву. Ты такой же доминант, как и остальные. Я хочу увидеть, как твои губы заменяет плеть. Ей понравится, можешь не сомневаться. Твоему бизнесу нужны мои деньги и влиятельные люди, с которыми я могу тебя свести. Сделай мне одолжение, и мы союзники и партнеры.

Макс побледнел, ледяным взглядом смерил Старостова с головы до ног. Презрение исказило красивые черты лица Эванса.

– Пошел ты, – яростно бросил он и, резко развернувшись, вышел из фальшиво-приличного дома.

***

Оставалось только найти Анжелику и прочь, прочь из пристанища больного на голову миллиардера. Красивый буйно цветущий сад разместился на заднем дворе. Приятный аромат щекотал ноздри. Кто сказал, что в аду полыхает пламя и горят грешники? Нет, там цветут розы и гуляют красивые люди в Прадо и бриллиантах.

Черт. Не так-то просто отыскать отпрыска Старостова и Лику среди разросшихся яблонь и вишен на трех-четырех сотнях квадратных метров. Макс шел аккуратно выложенными плиткой дорожками, петляя между деревьями. Настоящий лабиринт. Заблудиться не составит труда. Вечернее солнце бросало длинные розоватые тени, постепенно скрываясь за горизонтом. Макс нервно стиснул челюсти, стараясь сохранить контроль. Старостов вывел его и себя, и он потерял свое хваленое душевное равновесие и невозмутимость. Подобное мало кому удавалось. Теперь еще Анжелика куда-то запропастилась. Но больше всего бесило, что с ней этот слащавый блондинчик. Макс слабо верил, что сыночек сильно отличается от отца, и не мог не волноваться о безопасности девушки. Не нужно было позволять им уходить вместе. Не нужно было ехать в этот чертов бордель, тем более что с самого начала идея сотрудничества со Старостовым казалась ему шаткой и сомнительной. Чрезмерная самоуверенность и вера в собственное всесилие на этот раз подвела Макса Эванса. Он ненавидел, когда люди поступали не так, как он ожидал. Ненавидел играть по чужим правилам, что делал в исключительных, крайних случаях.

Совсем близко раздался заливистый смех. Эванс замер, вздрогнув от неожиданности. Смеялась Анжелика. Другой голос, приглушенный, что-то говорил, и она снова взрывалась от приступа веселья. Хохочут, значит. Развлекаются. Весело им. Пока он все ноги истоптал, пытаясь найти эту маленькую.... Макс осекся, осознав, что хотел назвать Анжелику очень некрасивым словом. Черт подери, ее наивность и доверчивость когда-нибудь им обоим выйдет боком.

Макс завернул за угол и очутился на небольшой аккуратно подстриженной лужайке. Лика и ее спутник сидели к нему спиной на скамейке с резными ножками перед переливающимся разными цветами радуги фонтаном со статуей стройной девушки в центре, и не могли увидеть, как он появился. Слишком близко. Парень наклонился к плечу девушки и тихо нашептывал очередную байку, а она и не думала уклоняться, благосклонно улыбаясь и без смущения глядя ему в лицо. На коленях Анжелики покоилась желтая роза, которую ей подарил ее весельчак—кавалер. Какая идиллия! Макса передернуло. И было отчего!

До него донеслись отголоски их разговора. Не стоило скрываться, как ревнивому подростку, но Эванс ничего не мог с собой поделать. В нем бились противоречивые чувства и эмоции. Раздражение, гнев и усталость. Адский коктейль. Захотелось выпить и выкурить сигарету. А еще уйти, оставив их здесь.

– Ты врешь, я не верю, – весело щебетала Лика, шутливо ударив Константина розой по руке, – И куда я его дену? А, если он меня съест?

– Не съест. Я много ему о тебе рассказывал. И малыш просто мечтает познакомиться с тобой.

– Мы видимся второй раз. Когда ты успел много обо мне рассказать. И, вообще, с животными не разговаривают.

– Не правда. Ты же разговариваешь со мной, – Старостов-младший снова наклонился в девушке и взял ее руку. Лика рассмеялась, но руки не убрала.

– Прекрати меня смешить, – почти с мольбой проговорила девушка, – Твоя сестра права, ты настоящий клоун.

– Я люблю, когда люди улыбаются. Но отца и сестру я раздражаю, – Почти с грустью сказал парень. Конечно, Лика поверила ему.

– Просто они тебя переросли. Я не считаю, что твои шутки могут обидеть кого-то. Всему свое время и место.

– Да. Но мне не шестнадцать, а двадцать два.

– Мужчины взрослеют медленнее. Так, что там с ягуаром? – лика улыбнулась, толкнув его плечом, словно они давние приятели.

– Я его тебе не отдам. Но обязательно познакомлю вас в следующий раз.

– Я же говорила, что ты врун, – Фыркнула Лика, – Значит, никакого ягуара нет.

– Есть. Приходи завтра, и сама убедишься.

– Не уверена, что это удобно.....

Макс заметил, что Энжи отпустила голову, плечи ее напряглись. Неужели от мысли о нем?

– Почему нет? Брат не отпустит?

– Нет, дело не в этом, – Лика посмотрела парню в глаза. Улыбка ее была грустной.

– А в чем? – Константин снова взял ее за руку и придвинулся ближе. Куда еще ближе? Этого Эванс вынести не мог. В два шага мужчина оказался перед воркующей парочкой, сверкая ледяными глазами. Но, не смотря на бурю внутри, внешне Макс выглядел собранно и спокойно.

– Дело в том, что я ей не брат. И ты это знаешь, – произнес уверенным голосом Эванс. Лика побледнела, резко встала, шагнула навстречу к Максимилиану. Розу она оставила на скамейке. Отвратительно признавать, но Анжелика и Константин Старостов отлично смотрятся вместе. Молодые и красивые. Явно симпатизирующие друг другу. Это больно... впервые ощутить себя лишним. Хотя, нет, не впервые. Он уже видел ее такой, светящейся.... Рядом с другим.

– Нам пора? – тихо спросила она, растерянно и виновато глядя на него.

– Вижу, тебе нравится компания. Можешь не спешить, – Макс криво усмехнулся, и Лика стала еще белее.

– Мы просто разговаривали, – она начала оправдываться. Лучше бы просто промолчала.

– Пошли. Такси уже ждет, – коротко приказал он, и, круто развернувшись, пошел прочь, не попрощавшись с Константином, даже не удостоив его взглядом. Лика поплелась за ним, тайком послав Косте извиняющуюся улыбку. Он помахал ей рукой, всем видом показывая, что не обиделся ни на нее, ни на поведение Эванса.

– Подожди, я не успеваю, – Анжелика окликнула Макса почти у ворот. Она заметно отстала. Каблуки застревали между плиток, и она девушка несколько раз чуть не упала. Однако ее просьба не была услышана. Эванс обошел черный автомобиль и сел на переднее сиденье рядом с шофером. А это значит, что по дороге в отель поговорить им не удастся, и Лика не выяснит, что так взбесило Макса. Он, в свою очередь, ближайшие час-два будет копить злость, вместо того, чтобы спокойно поговорить.

Приуныв и расстроившись, девушка села назад, настроившись на безрадостный вечер. Неужели Макс так ведет себя из-за того, что она была вежлива с Костей, который, кстати, оказался веселым и приятным собеседником? Ревность? Лика знала Макса много лет, но не верила, что он способен ревновать. Однако история с Ником говорила сама за себя. Эванс убрал с дороги Кравченко. Причем грубыми и нечестными действиями. Он причинил боль ей – Анжелике, лелея свою самоуверенность, чувствуя себя царем. Они никогда не возвращались к теме Никиты и его присутствия в жизни Лики, но вопросов у девушки меньше не стало. Макса сложно понять, а объяснить его поведение и поступки невозможно. Может, дело в разнице лет. И Лика просто пока не способна мыслить по-взрослому, или действительно его логика недосягаема для других.

Она надеялась, что, вернувшись в номер, Макс немного расслабится, успокоиться и подобреет. Но, по всей видимости, он не собирался идти на контакт и откровенно игнорировал ее присутствие. Лика переоделась и умыла лицо, пока он курил на балконе. На барной стойке стояла открытая бутылка виски. Горькая усмешка тронула ее губы. Как это похоже на прежнего Макса. Раздраженного, высокомерного и грубого. Она наивно полагала, что они перешли на новый уровень отношений.

– Что я сделала не так? – поработав над собой и нервами, спокойно спросила Лика, когда Эванс вернулся в номер и сел на высокий стул возле стойки, рука его потянулась за бокалом, и чуть заметно дрогнула, когда Лика задала вопрос. Он сделал глоток, потом все же посмотрел на девушку. Пустые, ничего не выражающие глаза. Невероятно-красивые. Синие, как незабудки. Чужие.... Сердечко болезненно трепыхнулось. Нельзя так откровенно радоваться жизни, она непременно накажет.

– С чего ты решила, что дело в тебе? Я могу быть не в настроении? Побыть наедине с собой? Или я обязан развлекать тебя? Извини, но я не гожусь на роль клоуна. Ты уж определись, что ты хочешь от меня.

– Я ничего не хочу... – голос девушки задрожал. Ее оглушил его ледяной тон, пренебрежение в каждом слове. Она поежилась, как от холода. В небе над Москвой загорались звезды. Одна за другой. Утром, в том же порядке они начнут угасать, пока не исчезнут вовсе. Лика предвидела, она боялась, что в один прекрасный момент все изменится. И новый Макс угаснет, исчезнет, словно его и не было, в очередной раз, разыграв одну из своих жестоких игр.

– Неужели? Совсем ничего? – прищурив глаза, Эванс широко улыбнулся. Ядовитая змея приятнее, чем его улыбка, – А утром ты хотела и ночью. И всю прошлую неделю. Знаешь, а мне кажется, что ты все время хочешь, и неважно кого.

– Что ты несешь! – потрясенно выдохнула Лика. Она не знала, как реагировать, как вести себя, и что говорить в ответ. Наверно, он уже опьянел, а градусы и раньше делали его грубым и неуправляемым.

– В отличие от тебя, я имею кое-какой опыт, – иронично улыбнулся Макс, наполняя стакан. Снова. Лика испуганно закусила губу. Если он напьется, станет только хуже. Кто-то испортил ему настроение, и Макс ищет козла отпущения, а раз никого под рукой нет, то отдуваться придется ей.

– Знаю я твой опыт. Видела. Каждое утро новый опыт. И все с одинаковым цветом волос и размером интеллекта, – взяв себя в руки, запальчиво ответила Анжелика. Краснеть и дрожать перед ним не стоит. Хватит уже с нее этой карусели. Добрый Макс, злой Макс. Надоело.

Макс грубо расхохотался, с грохотом поставив стакан на стойку.

– Надо же! Изменил себе. Цвет волос другой, а сущность та же. Или сучность, а? Как правильнее сказать?

– Ты хочешь меня оскорбить? – в лоб спросила девушка. Макс насмешливо прошелся по ней взглядом. Короткий шелковый халатик, который раньше чему так нравился, сегодня, видимо, пришелся не по вкусу.

– А для Кравченко ты бы одела такой же халатик на голое тело? Уверен, что да, если бы я не вмешался. И для смазливого мажора Старостова тоже. Ты же хотела навестить его завтра, не отрицай. Это было видно. Ты просто источала флюиды. Но злой и противный Макс опередил всех, и теперь тебе приходится выслушивать его бредни. Какой ужас. Ты, наверно, в трансе.

– Ты напился или сошел с ума? – краска ударила в лицо Анжелики. Неужели Макс верит в то, что говорит? – Я не давала ни одного повода для ревности. Я не заигрывала со Старостовым, чтобы ты себе ни напридумывал. Он шутил, а я смеялась. Больше ничего.

– Может быть, ты просто смеялась, а он просто так хватал тебя за руки. И за его предложением прийти в гости не было ни единого интимного намека, которого ты не уловила. Ты же у нас святая Анжелика. Невинная девочка, наивная, как ребенок. Но, как только дело доходит до секса, куда девается вся скромность и невинность. Ты готова круглые сутки и никогда не отказываешься. Ни разу не сказала «нет». Ты делала то, на что не соглашались многие блондинки, так часто тобой упоминаемые. Сначала это заводит, не спорю, а потом начинает наводить на мысли.

– Замолчи, что ты творишь, Макс, – хрипло прошептала девушка. Лика покачала головой, обхватила себя руками. Ее била мелкая дрожь. За что он так с ней? Зачем? Слезы заволокли глаза. Она не верила, что все происходит в реальности, что это не страшный кошмар.

– Я не слепой. Я вижу, что ты из себя представляешь. Может, ты и сама еще не знаешь, но поверь моему опыту. Я разбираюсь в женщинах. И могу отличить скромницу от шлюхи.
Она ударила его. Не успев осознать и прочувствовать момент. Ладонь обожгла боль, но еще сильнее ныло в груди. Даже не унижение. Хуже. Он втоптал ее в грязь. Лика ничего не понимала. В голове растекался туман. Она смотрела в эти холодные злые глаза, и все еще не верила.... Макс мотнул головой. Ни тени удивления на усмехающемся лице. Он был доволен собой. Лика закрыла дрожащие губы поврежденной ладонью. На его щеке остался след от удара. Завтра ничего не останется. Да, завтра ничего не останется от ее сердца.

– Я поверила тебе, – сквозь слезы, прошептала девушка, пятясь назад, – Поверила, понимая, что так не бывает. Люди не меняются в одночасье. Я виновата в том, что я хотела поверить. Виновата в том, что люблю тебя, и, что хотела, чтобы и ты полюбил меня. Я не знала, как это сделать. Я пыталась угодить тебе. Только и всего. Не выглядеть неумелой, не наскучить, доставить тебе удовольствие. Если ты называешь меня шлюхой за то, что я хочу принадлежать мужчине, которого люблю, то, наверно, ты прав, я такая.

– Это так жалко звучит. Ты слышала себя?

Последняя капля. Больше не выдержал бы и святой.

Лика убежала и закрылась в ванной, не желая, чтобы он стал свидетелем ее рыданий. Но она успела увидеть реакцию на свои последние слова. Макс Эванс смеялся. Он смеялся над ней и ее откровениями. Кошмар наяву. Она говорит, что любит его, а он смеется в ответ. Словно капризный ребенок, которому всегда мало. «Еще, еще, хочу новую игрушку». А ему уже тридцать лет. Машинки давно сломаны, куклы живые.

Лика плакала, тихо, беззвучно, пряча лицо в махровом полотенце. Оно еще пахло им, пеной для бритья, лосьоном. Хуже всего беспомощность. Они оба знают, что ей некуда деться. Пара наручников между звеньями батареи. Только если сбежать по-детски. Как маленькая, спрятаться от проблем, заставить искать. Гребаные прятки, но они не подростки. Спонтанные решения рождаются спонтанно. Она вышла из ванной комнаты – пристанища для разбитых сердец, где все дышало ее болью. Уже знала, что делать. Номер был пуст. Слезы подсохли. Лика спешила не передумать. Впопыхах кидала вещи в сумку. Только те, которые брала сама. Бросила на пол халат.

Никакого шелка.

Никогда!

Никаких мужчин.

Завтра. Уйдет в монастырь, сменит ориентацию, улетит на Марс. Лишь бы не видеть никогда. Смех до сих пор в ушах. Въедливый, как соль на свежей царапине. Арлекин, Гамлет, Хитклив. Десятки лиц и ни одного истинного. Лика была уверена, что до сих пор не знакома с Максимилианом Эвансом.

Анжелика натянула простую белую майку с желтым смайликом на груди. «Я люблю солнце», на английском внизу. Голубые джинсы, кроссовки красные. Она знала, чтобы сказал Макс. Безвкусно. Глупо. По-детски. Пусть. Ей плевать. Много чести, обращать внимание на его слова. Пошел он со своими смокингами, белыми воротничками и грязными мыслями. «Я хочу жить сама. Мне восемнадцать».

Хватило спортивной сумки. Лика искала паспорт, кусая губы. Не могла найти. Выпотрошила сумку. Раскидала косметику по всему полу. Нашла. Прибираться не стала. Слишком мало времени. Она боялась, что он вернется, заставит ее передумать, выставит дурой, притворившись повелителем мира.

Из средств только карточка. На билет до Лондона хватит, и, еще чуть-чуть останется. Несколько дней в гостинице, чтобы остыть, принять решение. Представить, что такое решение для нее есть. Спустилась по лестнице, слишком нетерпеливая, на взводе, чтобы ждать лифт. Пешком по лестницам, запинаясь, глотая слёзы. Пробегая мимо бара в холле, внезапно остановилась, уловив боковым зрением знакомую картину.... Там, в полумраке столиков, под звуки вульгарной музыки. Споткнулась на ровном месте. Хотелось завыть в голос, словно он мало сделал. Недостаточно. Ошибка исправлена. Макс Эванс за дальним столиком с блондинкой, той самой, с рессепшна. Сегодня выходной, не ее смена. Можно и развлечься с постояльцем. Прилипла, не оторвать.

Он не заметил ее. Слава Богу, нет. Лику затошнило, еле успела выбежать на воздух, и вырвало в урну, прямо у входа в отель. Хорошо, что не внутри. Люди смотрели с неприязнью, отворачивались, морщились брезгливо. Не понимали, что ее рвало осколками разбитого сердца.

Она поймала такси. Не заплакала. Затерялась в аэропорту в стеклянных коридорах. Самолет только утром.