Глава 11
Алекс
Подъехав к лечебнице для душевнобольных, мы направились к стойке дежурного врача.
- Здравствуйте, мы пришли к Дилан Мартинас, я её дочь, а это мой муж.
Крис кинул мне самую сексуальную улыбку и обхватил мою талию со словами:
- Котёнок, а я думал, ты стесняешься меня?
Медсестра хихикнула, облизав нижнюю губу. Было видно ее похотливый взгляд и желание быть на моем месте. Приспустив руку на ложбинку между ее грудей, она окинула его взглядом вожделения.
Лёгким жестом я шлёпнула по его затылку и улыбнулась.
- Успокойся, родной! Я тебя не стесняюсь.
Выдохнув, я рассмотрела стены лечебницы, всё такие же оливковые стены и белые потолки. Ужасное место, но врачи здесь действительно достойные, но без денег никуда.
- Кх, кх, кх. Можно ваш паспорт?
Медсестра смотрела на Криса, но обращаясь ко мне. Отдав паспорт, я поманила пальцем Криса и сказала на ухо:
- Бедная Марисса, сколько юбок уже не пропустил?
Боже, как вообще этот парень может сочетать в себе хорошего друга и бабника.
- Зай, ты обо мне очень плохого мнения!
- Ну да, ага.
Хмыкнув, я переключилась к медсестре. Не удивительно, что у нас ничего не сложилось. Крис бабник и ещё какой, я его сильно любила, но когда появилась Марисса, всё изменилось. У нас были свободные отношения, но всё же я поняла, что наши чувства стынут, осталась только привязанность и инстинкт защиты друг друга. Марисса ничего не знает про нас, она считает меня своей подругой, не подозревая ни о чём. Я не хочу разрушать нашу дружбу, тем более я сама его кинула в её объятья и не стала бороться за него.
— Иногда чувствую себя дрянью.
Встряхнув головой, отбрасывая мысли о прошлом, я забрала паспорт у медсестры, и мы с Крисом прошли к палате 172. Там было тихо, как в склепе, лишь издалека слышались: стуки плоти о стены, крики, смех, плач.
Санитар открыл нам дверь со словами:
— Пятнадцать минут, не больше, сегодня вновь было обострение, и усугублять не хотелось бы.
— Хорошо, поняла.
Отвернувшись от санитара, мы прошли в палату. Мама сидела, поджав колени к груди, на кресле-качалке, которую мы подарили ей на рождество со Стивом.
- Мама, привет.
Я подошла к ней и обняла, поцеловав её в щёку.
Подтянув руки ко мне, она заплакала.
- Салли, зайка, ты так выросла.
- Да, мамочка, я скучала.
- Вы поминали Александру? Только не говорите, что нет!
Как больно осознавать, что я как дочь для нее мертва. Сознание и воспоминания мамы уже никогда не вернутся.
- Поминали, всё хорошо.
Я слабо улыбнулась, взяв ее исхудавшую руку, слёзы так и рвались из моих глаз, каждый раз, когда я сюда приезжаю.
Крис стоял и был просто в шоке от всего, что происходило, но не решился тут задавать какие-либо вопросы и просто стоял и наблюдал.
Посмотрев мне за спину, она воскликнула:
- Кристофер, милый, подойди.
Натянув свою милую улыбку, он медленно подошёл к ней. Она обхватила руками его лицо.
- Ты так вырос, возмужал. Как ты? Как жизнь? Мне так жаль, что все так произошло...
Сжав руки Криса и приклонив лоб к ним, она тихо начала всхлипывать.
- Всё хорошо.
- У него родился сын.
Мама засветилась от счастья.
- Боже, да хранит вас бог! Как я рада, привези его, я хочу его увидеть!
Крис посмотрел на меня, в ответ я кивнула.
- Конечно.
- Ох, я буду ждать.
Я знала, что она забудет про то, что мы сейчас обсуждаем, так было всегда, но мне приятно видеть ее улыбку.
Присев перед мамой на корточки и взяв маму за колени, я задала вопрос.
- Мам, можно узнать, где отец хранит бумаги? Он мне ничего не говорит, а мне нужен паспорт, я хочу на концерт, а там 18+.
- Милая, а папа позволил?
Взглянув на меня так, словно я ребенок, который нарушает закон и украл карандаш из супермаркета.
- Да, но на условиях, что я найду бумаги сама.
Крис вообще был в шоке, что его нижняя челюсть отвисла. Она думает, что папа жив. Как же печально, что она так потерялась в жизни.
- Нагнись ко мне.
Мама шепнула мне на ухо, словно отец стоял за её спиной.
- Сейф в стене за шкафом, код 3719.
Я притворно запрыгала от счастья, показывая весь свой забытый давно детский восторг.
- Мамочка, спасибо, спасибо!
Прыгнув на нее с объятиями и поцеловав её в щёку, восторженно повторяла я. Буквально через минуты три, как по таймеру, зашёл санитар и скомандовал нам уходить. На последок я обняла маму, и мы вышли.
Быстро выбравшись из лечебницы и при выходе остановившись, я подняла голову вверх.
Единственные слова крутились у меня это «За что это мне?», слёзы предательски подступали к моим глазам. Схватив меня за плечи, Крис прижал меня к себе.
— Успокойся, я рядом.
Обхватив его руки, которые были на моей груди, я сказала:
— Как раньше.
Не описать, как сильно я благодарна ему, чтобы ни происходило, он всегда со мной, готовый придти в любую минуту.
— Я буду с тобой, чтобы ни случилось.
Я успокоилась, у Криса теперь семья, мне не хочется ее разрушить из-за непонимания со стороны Марисы и не хочу причинить ему боль от потери близких.
Улыбнувшись и ударив его в грудь спиной.
- Ещё заплачь.
Боль съедала меня, я словно актриса немого кино, который заканчивается самым печальным образом. Побежав вперёд, выдавив свою самую дружелюбную улыбку, я повернулась к Крису.
- Что встал как истукан? За руль и домой меня!
- Есть, моя Королева!
Он хмыкнул, и мы сели в машину и тронулись с места. Через немного мы были у моего дома, а ощущение, словно мне не хватит воздуха, если рядом со мной сейчас не будет Криса.
- Спасибо, Крис.
Какая же я эгоистка, аж противно от самой себя.
- Я рад, что ты вернулась.
- Спасибо тебе еще раз, я не знаю, что бы без тебя делала.
Обнявшись и посмотрев в глаза друг другу, Крис поцеловал меня в макушку, и мы разошлись.
Зайдя домой, я закрыла входную дверь и сползла по ней. Слёзы хлынули как водопад, проплакав со словами «За что?», «Почему?», я поднялась в ванную и пролежала в ней около часа. Как только я хотела выйти из ванной комнаты, послышались шаги, которые медленно приближались ко мне.
Схватив пистолет, который был приклеен к низу одной из тумбочек, я прижалась к стене. Перевернув его тыльной стороной, я тихо спряталась у двери рядом с косяком. Когда дверь распахнулась, резким движением ударила в голову противника рукоятью пистолета.
- Ты сдурела!?
Когда я подняла глаза, оказалось, что это был Арон! Моему возвращению не было предела, а если бы я не рассчитала бы силу!?
- Это ты придурок, кто пробирается в дом к чужим людям?!
- Дверь учись закрывать для разнообразия, дура!
- А что, надо заходить в дом, когда дверь открыта?!
Когда Арон убрал руку от места удара, там была кровь.
- Ох, у тебя кровь.
Грозно посмотрев, Арон сказал:
- Конечно, дикая Шапокляк.
- Пойдём, я обработаю бровь.
Из его брови сочилась кровь, на ней появилась припухлость, и она начала синеть. Да уж, но тут он сам виноват.
Посадив его на кровать, я направилась за аптечкой, чтобы обработать и нанести мазь.
- Сиди и не моршись!
Протягивая к его брови вату с перекисью, я начала аккуратно, дуя на рану, обрабатывать её.
- Хорошо-хорошо, мышонок, только не кусайся!
Промолчав, я выловила мазь из тюбика, чтобы нанести ее на бровь, пока еще есть возможность минимизировать вероятность огромного синяка на его недовольном лице.
- Что ты хотел?
Он остановил мою руку и, посмотрев мне в глаза, сказал:
- Я хотел поблагодарить тебя.
- За что?
- Не заставляй меня говорить.
По его лицу было понятно, что эти благодарности не в его стиле, и говорить ему ничего не хотелось. Знаю, как ему плохо, и я решила, что лучше просто принять его попытки благодарности.
- Принимается, тем более мы квиты.
Окончив все манипуляции и наклеив пластырь, я отодвинулась, на что он притронулся к пластырю и широко улыбнулся.
- Хах, это точно.
- Может, чаю или кофе?
- Глинтвейн.
- Хорошо.
Он всегда знал, что это мой любимый напиток, независимо от того, алкогольный он или нет.
Налив нам по кружке глинтвейна, мы сидели на моей кровати.
- Что с лицом?
Отпив, он посмотрел на меня с долей скептицизма.
- В ванной перележала.
- Ясно.
По нему было видно, что он понимал, как я пытаюсь всё держу в себе. Он старался не разбалтывать меня, за что я безмерно благодарна.
- Как ты?
Помедлив, он сказал:
- Сейчас становится легче, но осадок есть.
Я понимала его как никто другой.
- А как твой муж?
После этого он сделал ещё глоток.
Забираю свои слова обратно, больно всё же сделал. Разве он не слышал, о чем мы говорили с Крисом?
— Всё хорошо.
И слабо улыбнулась, понимая, что ничего хорошего уже не было очень давно.
— А из-за чего тебя преследуют?
— Я кое-что знаю.
— Это я слышал. Как к потере ребёнка отнесся Стив?
Боже, какие колкие вопросы, как же больно об этом говорить, лучше бы продолжил молча пить.
— Давай сменим тему.
После этих слов я зевнула.
— Ложись спать, я всё уберу и уйду.
Он положил мою голову себе на колени и начал гладить меня по макушке.
Как же давно я не чувствовала этого тепла. Два года боли и страха, которые не заканчиваются. Моя жизнь — сплошной ад, без лучика света.
Из размышлений я очень быстро начала проваливаться в сон.
Весь мой мир погрузился в ещё большую темноту.