План «Аморе россо» | Charles Leclerc

Шум самолета стал уже привычным спустя несколько часов полета. Застывшая за бортом картинка голубого неба уже не вызывала восхищения, а лишь вгоняла в скуку. Женевьева расположилась в хвостовой части самолета, удобно устроившись в просторном кожаном кресле под пледом, любезно предложенным стюардессой. Остальные члены команды Феррари скрылись за шторкой, откуда доносился смех и разговоры. Путь до Маранелло нельзя было назвать долгим, особенно если учесть преимущества частного самолета, но часовой поездки на машине от аэропорта Болоньи было не избежать. В штаб-квартире Феррари было необходимо решить рабочие вопросы, а также отчитаться о статистических показателях и проделанной работе команды маркетинга.

Волнение копилось внутри Женевьевы от предстоящего прилета в Италию. Она не была там с того момента как уехала учиться в Монако. Девушка часто спрашивала себя о том, почему она не может вновь прилететь в родную страну, но ответа никогда не находилось. Что-то вечно останавливало её от покупки билетов.

Страх опять столкнуться с пережитой болью?

Чтобы отвлечь себя от всепоглощающих мыслей Женевьева взяла телефон и открыла чат с Ландо. В ту ночь, после судьбоносного сообщения, команды Макларен уже не было в клубе, а уже утром её ждал рейс в Италию, поэтому поговорить с Норрисом так и не довелось.

GB: Привет!

LN: Привет, вы уже улетели?

GB: Да, прямо сейчас в небе.

LN: Понятно, я наверное задержусь здесь ещё на пару дней, а потом в путь.

Немного подождав, Женевьева всё таки решила спросить.

GB: Ты знал?

Ответа долго не было, Ландо то начинал печатать, то снова прекращал, будто не зная что сказать, либо не желая это делать.

LN: Нет, сам был в шоке. Прости, что ушёл не попрощавшись.

GB: То есть ты сам не знаешь кто это?

LN: Никто его ещё не видел, а имя не разглашается. Мы общаемся с ним через его помощника. Странно доверять человеку, когда ты не знаешь его в лицо, а он настаивает на коренной смене стратегии.

Ландо не стал раскрывать подробности происходящего сейчас в команде, а Женевьева не настаивала. Ей лишь оставалось догадываться  о том, что в Макларен началась самая настоящая неразбериха после смены руководства.

GB: Мы теперь увидимся только в Джидде?

LN: Ну если ты вдруг собираешься в Лондон...

GB: Нееет, туда меня дороги точно не заведут в ближайшее время.

Пасмурный Лондон - не то место куда бы хотела девушка прямо сейчас, ей хватило этого города за время сотрудничества с модным журналом, ведь ей приходилось бывать там частенько.

Женевьева улыбалась глядя в экран, когда бокал шампанского неожиданно приземлился напротив неё. Она подняла взгляд. Шарль аккуратно придерживал ножку бокала, предлагая ей. Женевьева приняла напиток, пригубив. Содержимое приятным покалыванием растеклось по горлу. Она отложила телефон на лакированный стол экраном вниз, что не осталось незамеченным Леклером, но тот никак не отреагировал. Парень сел в соседнее кресло. 

— Чёрт, так хочется уже сбежать в Монте-Карло, а не вся эта работа, - изнеможенно сказал парень, прячась в капюшоне своей серой толстовки и растекаясь в кресле. Женевьева рассмеялась от попытки Шарля скрыться от мира.

— День-два и ты уже будешь там, - ответила она, заглядывая под капюшон парня, где её встретила хитрая ухмылка.

— Ну а ты... Куда ты собираешься после Италии? - спросил Шарль.

— Вообще планировала домой.

Леклер молчал, и девушка поняла, что он ждёт подробностей.

— Да, да я тоже живу Монако, -  сказала она, на что парень удивлено вскинул бровь. — Ну как живу.. Пока училась, а потом начала путешествовать, но время от времени возвращаясь сюда.

За всё время проведённое в Монако, девушка действительно стала считать это место домом - местом, где она чувствовала себя в безопасности. Женевьева сомневалась, что по прибытию в Италию, она бы испытала те же чувства. Здесь у неё была лишь скорбь, которую Беркли избегала все эти годы, но с которой должна была столкнуться уже в ближайшие часы.

— Так значит мы земляки! - радостно воскликнул Шарль, девушка смущенно улыбнулась. — В таком случае, мы  должны сходить в...

— ... Терраззино! Там безумно вкусно,- продолжила за него Женевьева.

— Да, я полностью согласен с тобой! Особенно их паста с мидиями.

— А ещё запечённое яблоко с карамелью и мороженым. Я готова есть его без остановки.

Ментальная связь вызвала у друзей смех.

Они обсудили кажется каждую улочку страны. Шарль выведывал у Женевьевы в каких странах ей довелось ещё побывать, и где она училась, а та в свою очередь расспросила Леклера о теннисе, который как оказалось очень любил монегаск. Совместные часы полёта пролетели незаметно за приятной беседой, друзья также успели вместе пообедать принесенной бортпроводником едой. На подлёте к Болонье девушка уснула, подогнув ноги и свернувшись калачиком на кресле. Шарль пристегнул себя и Женевьеву, перед этим накинув на нее кашемировый плед, чтобы девушка не замерзла в прохладном салоне самолета. Он остался рядом, в ожидании скорого снижения, изредка поглядывая на мирно спящую Женевьеву, прислушиваясь к её размеренному дыханию. Сейчас она была беззащитна перед ним, смотря на неё, так и не скажешь, что в этой хрупкой девушки спрятана дерзость и напористость. Шарль улыбнулся, надевая наушники.

Да здравствует Италия!

***

Болонья встретила их прекрасной погодой. Жар аэродрома обдал прибывших, как только они вышли из самолета. По дороге в Маранелло Женевьева не сводила глаз с родных ландшафтов страны, которые она видела всё детство. Ностальгия овладела ею.

Припарковавшись возле штаб-квартиры Феррари, Беркли затаила дыхание от красоты архитектуры здания: огромный гарцующий жеребец и красные полосы во весь фасад. Внутри офис восхитил девушку ещё больше. По мимо рабочего и производственного пространства он таил в себе помещение с легендарными и знаковыми болидами команды. Фредерик провёл небольшую экскурсию, в крации рассказав о происходящем вокруг. Их путь закончился в кабинете руководителя Феррари. Сев за стол переговоров, к ним присоединились уже присутствующие здесь ранее члены команды. Вассёр встал во главе, поприветствовав всех официально.

— Здравствуйте, уважаемые коллеги. Я понимаю, что никто не хочет задерживаться здесь надолго, после вашей плодотворной работы во время уикенда, - все положительно закивали в ответ.

После череды технических тем, включающий различные варианты обновлений, очередь дошла до маркетинга и мерчандайзинга. Женевьева подробно рассказала о статистике и тенденции развития социальных сетей, стоя у экрана. Внимание Феррари получили в этом месяце как никогда много. Также девушка огласила список предстоящих кампейнов.

— В марте намечается съемка Vogue, но всё пока в подвешенном состоянии, так как в данный момент мы ведем переговоры с Ириной Шейк. Детали я объявлю чуть позже, - завершила девушка блок рекламы.

— Женевьева, у меня есть несколько задач по мерчу, - начал Фредерик, - я бы хотел, чтобы ты с дизайнерами, - он указал на рядом сидящих ребят, они помахали руками, - начали разработку новой ливреи шлема для Шарля к гран при Японии, а также коллекции одежды к Майами.

Дизайнеры и Женевьева коротко кивнули головой, как бы говоря: «Будет сделано, босс»

Беркли перевела взгляд на Шарля - некогда весёлый парень, перешептывающийся с напарником, потух, став более серьезным и каким-то задумчивым. Женевьеве стало интересно, что вызвало такую резкую смену настроение у молодого человека. Девушка присела на своё место, начав потихоньку наблюдать за Леклером, в то время пока Фредерик что-то говорил. Она поняла, что совершенно не слушает его. Все её мысли занял напротив сидящий монегаск. Женевьева не хотела признаваться, что испытывала некое беспокойство и трепет по отношению к нему.

В скором времени команда была отпущена, и все разошлись по своим рабочим местам, а кто-то вовсе покинул пределы офиса. Уходя из кабинета, Женевьева видела, что Шарль остался отстранено сидеть за столом, но вместо того, чтобы подойти, она отправилась вслед за дизайнерами.

Она пробыла здесь пол дня, сидя за компьютером, периодически прерываясь на бумажные наброски будущих проектов, которые им сказали воплотить. Джеймс и Лили - так звали главных дизайнеров Феррари, подавали отличные идеи и в тоже время прислушивались к Женевьеве. Из них получилась неплохая команда.

— Я знаю, что это рискованно в какой-то степени, но предлагаю сделать коллекцию голубой. Думаю, это вызовет большой ажиотаж среди фанатов и будет отличным инфоповодом, - сказала Женевьева на что Джеймс и Лили озадачено переглянулись.

— Но концепция Феррари - красный цвет, - сконфужено ответила Лили.

— Я понимаю, но это можно приурочить к символике флага США и... - Женевьева затихла обдумывая дальнейшие слова, - это прозвучит наверное смешно, но это будет классная параллель с мультфильмом «Тачки», когда МакКуин переходит в Динако...

Ребята молчали.

— Только не говорите, что вы не смотрели, - Женевьева закатила глаза.

— Хорошо, мы подготовим макеты и вынесем их на обсуждение, - согласился Джеймс, переглянулись с Лили,- тем более это можно считать данью памяти прошлому Феррари.

Повращавшись, Женевьева вышла из кабинета, поручая остальную работу дизайнерам. На этом, частично, её обязанности были завершены.

В Маранелло наступал вечер, отчего солнце уже не пекло, а приятно согревало в свете своих лучей. Девушка села на рядом стоящую лавочку, пытаясь вызвать такси. Совесть съела бы её изнутри, прилети она сюда и не навести могилу родителей. Весь день она пыталась не думать об этом, но теперь, когда рабочий день закончен, пути назад не было. Женевьева понимала, что должна пересилить свой страх и хоть раз за столько лет прийти к ним.

Беркли закрыла глаза, унимая дрожащие руки и собираясь с чувствами.

«Один раз. Я просто приеду и не долго побуду», - подбадривала она саму себя.

Девушка ещё раз посмотрела в экран телефона, проверяя точность внесенного адреса, когда к ней обратился незаметно подошедший Шарль.

— Какие планы? - спросил монегаск, Женевьева сразу оправилась.

— У меня ещё кое-какие дела, а ты уже улетаешь? - как не в чем не бывало ответила она.

— Тебе далеко? Давай я тебя подвезу, - предложил Леклер, подхватывая её небольшой чемодан и направляясь к машине.

— Спасибо, не стоит, - попыталась отказаться Женевьева, на что парень лишь обернулся, наклоняя голову в бок, как бы говоря: «не придумывай»

Женевьеве ничего не оставалось, как просто проследовать за ним. Шарль открыл багажник машины, положив внутрь чемодан, его вещи уже давно были там.

Они выехали с парковки. Совместная езда по Бахрейну приковывала внимание Женевьевы к окружающей инфраструктуре, но на этот раз девушка не сводила глаз с рядом сидящего водителя, с того как Шарль легко и непринужденно чувствовал себя в машине, плавно поворачивая одной рукой руль на поворотах.

— Ну что, куда едем? - спросил Леклер.

— Ты можешь высадить меня у какого-нибудь цветочного магазина в Болонье?

Шарль лишь коротко кивнул. Поездка проходила спокойно, Женевьева отстраненно наблюдала за пролетающими в окне полями и деревьями. Между ними повисло напряженное молчание, которое никто не решался приврать. На фоне тихо играла музыка, но и она плохо помогала. Пейзажи были однотипны и не вызвали такие эмоции, как по пути в Маранелло. Когда навязчивые мысли о прошлом окончательно стали атаковывать Женевьеву, она решила развеять обстановку.

— Мы сделали 3D макет твоего будущего шлема в Японии, он такой красивый, на нём сакура и... А может у тебя есть какие-то пожелания насчёт него? - спросила девушка.

Шарль обдумывал ответ.

— Знаешь, я бы сделал его совсем другим, - он на секунду замолк, тяжело вздохнув, - я бы посвятил его одному человеку, - Леклер посмотрел на девушку. В его глазах читалась тяжесть воспоминаний. — Жюль Бьянки был не просто моим крёстным, но ещё и другом. Но из-за дурацкого решения стюардов его не стало. Сузука стала местом его смерти. Каждый раз для меня большое испытание быть там.

Именно сейчас Женевьева понимала его как никогда, она сама находилась в таком же положении, когда должна столкнуться с призраками прошлого...

— Я обязательно что-нибудь придумаю, Шарль, - она сжала его свободную руку в знак поддержки. Парень улыбнулся в ответ, благодаря её.

Город встретил друзей пробкой, но уже после первого перекрестка трафик немного рассеялся и движение пошло быстрее. Шарль посмотрел на навигаторе ближайший цветочный салон, и перестроился на другую полосу. В скором времени они прибыли в пункт назначения. Это был небольшой магазинчик, больший похожий на придорожный шатёр.

— Спасибо, - поблагодарила его Женевьева, собирая свои вещи, - до встречи.

Она потянулась к ручки двери, чтобы открыть машину, но остановилась не коснувшись её. Обернувшись, девушка заключила Шарля в объятия. Аромат его парфюма стал уже таким привычным, кажется он окружал её каждый день, а тепло исходившее от него согревало изнутри. Шарль уткнулся в шею Женевьевы наслаждаясь моментом близости.

— Я подожду тебя, - ответил парень, - а потом можем вместе отправиться в Монако. Если ты не против.

— У меня уже куплены билеты на завтра и отель тоже забронирован.

— Зачем такие сложности, если можно улететь сегодня?

— Правда не стоит, ты не обязан...

—Женевьева.

Отстранившись, девушка закрыла глаза, ей казалось, что она поступает неправильно, подпуская так близко Шарля к своей жизни, чувство неловкости заставило её покраснеть.

— Дело в том, что я хотела перед тем как улететь навестить родителей на кладбище, я не могу просить отвезти меня туда, мне не удобно.

— Я жду тебя, иди, - коротко ответил парень, он был серьезен.

Выскочив из машины, девушка быстро зашла в магазин, попросив флориста собрать два небольших букета алых роз. В них было нечетное количество цветов, ведь глубоко в душе, она никогда не признает смерть родителей. Пускай это звучит по-детски, но это было правдой.

«Что я делаю», - думала она.

Большая часть поездки прошла в тишине. Мысли Женевьевы метались от неминуемой встречи с могилой родителей до невероятной доброты и внимания Шарля. Женевьева начала путаться в своих чувствах и непонимание его намерений.

Телефон завибрировал, девушка нехотя разблокировала экран, просматривая уведомление от неизвестного номера.

«Привет, солнышко»

Холодный пот обдал Женевьеву, она почувствовала, как внутри всё рушится. Рушатся её ментальные стены отгораживающие её от этого человека. Ей захотелось выкинуть телефон, перемотать время назад, не видеть сообщение. В голове крутился лишь один вопрос: «Зачем он написал?». Шарль обеспокоенно посмотрел на девушку, на обдавшую её бледность.

— Всё хорошо? - спросил он.

— Да, - всё что смогла выдавить из себя Женевьева. Шарль явно не поверил ей, но давить не стал. — Просто хочу уже в Монте - Карло, - добавила она.

Женевьева оставила сообщение непрочитанным в надежде, что это вовсе не Джузеппе, но на самом деле она знала, что это не так.

— Скоро, - ответил он, искренне улыбаясь и не подозревая, что творится в душе Женевьевы.

Шарль припарковал машину, оставаясь внутри салона, в то время, как Беркли покинула его и в одиночестве направилась к родителя. Она думала, что давно позабыла дорогу к могиле, но ноги несли её сами. Девушка была здесь только в день похорон. Местность была устелена травой, на которой стояли каменные плиты, таившие в себе имена усопших. Практически всё как она помнила, за исключением того, что плит стало больше. Насколько же коварно время... Найдя нужный ряд, она прошлась по нему, находя фамилию Беркли.

Что она чувствовала? Пустоту. Пустоту, которая пугала. Она годами пыталась избежать этого визита, и вот Женевьева стоит здесь, смотрит на надгробные плиты родителей. Нет, она не плачет - все слёзы покинули её в те мучительные месяцы после автокатастрофы.

Возле надгробия в вазе стояли две одинокие розы. Они были свежие. Видимо, он приходил сюда незадолго до Женевьевы. Мысль о крёстном заставила её передернуться. Девушка поставила принесенные цветы, и могила уже не казалась такой забытой.

— Простите, - тихо прошептала она, обращаясь в никуда. — У меня всё хорошо, мам, пап. Я стала сильной... Может даже чуточку счастливей, - после длительной паузы добавила она, вспоминая о людях, с которыми её познакомила Формула-1.

Ответа конечно же не последовало. Лишь окружающее чириканье птиц добавляло светлости происходящему. Женевьева тяжело вздохнула. Время как будто остановилось, может быть она стояла пять минут, а может быть и пол часа, Женевьева не знала. И лишь назойливое вибрирование телефона нарушило её идиллию.

«Ты же сейчас в Италии?»

У Женевьевы перехватило дыхание. Вопрос, который веял утверждением. Она села на лавочку уперевшись локтями в колени, и склонила голову.

«Это просто Джузеппе, ты его знаешь тысячу лет» - твердила Женевьева, решаясь открыть чат.

GB: Нет.

Немногословный ответ, состоящий из лжи, без приветствий - всё что заслужил человек бросивший её.

...: Я хотел встретиться.

GB: Я в Монако.

Жалкая попытка улизнуть от встреч и распоров о её жизни и успехах.

...: Отлично! Я тоже здесь.

— Нет, нет, нет, - начала хныкать Женевьева, периодически мотая головой. Это совершенно не то чего она хотела. Девушка закрыла лицо руками. Теперь правила приличия не позволят ей отказать человеку, которому несмотря на предательство, она была многим обязана в жизни. Женевьева почувствовала, как на телефон пришло ещё несколько сообщений, но их уже девушка не читала. Сегодня она приехала к родителям.

Почувствовав чьё то присутствие, она вздрогнула и обернулась. Шарль медленно брёл в её сторону, трава проминалась под его шагами. Женевьева облегченно выдохнула.

— Прости, что так долго, я уже всё, - начала оправдываться она, поднимаясь.

— Стой стой, не торопись, - он сел рядом с ней. — Я знаю, как это важно, - Шарль перевёл взгляд на серые плиты.

Женевьева нервно рассмеялась, это был смех отчаяния, защитная реакция. Шарль непонимающе посмотрел на неё.

— Я ужасная дочь...

— Почему ты так говоришь? - попытался возразить парень.

— А разве хорошие дочери категорически отказываются приходить к родителям на протяжение шести лет?

— Женевьева, это нормально, что ты не могла решиться прийти.

— Но я ничего не чувствую, Шарль.

— Просто, твоё подсознание защищает тебя от негативных эмоций, у меня было также, - парень заботливо посмотрел на Женевьеву.

— Тогда почему ты можешь с таким теплом отзываешься о своих близких, а я так не могу. В голове лишь это проклятая автокатастрофа, - она указала рукой на могилы, - и больше ничего, кроме того как я каждый день в депрессии собственноручно убивала себя, - её голос сорвался, чего девушка сама от себя не ожидала. Впервые за столько времени она позволила себя какое-то проявление эмоций. — Я чувствую себя бесчувственным монстром.

— Женевьева, - он коснулся её щеки, убирая одиноко скатившуюся слезу, - ты не бесчувственная, и уж тем более не монстр. Не обязательно постоянно быть в трауре, чтобы чтить им память. Даже если ты не думаешь о них постоянно, это не значит, что ты их забыла, просто на подсознательном уровне знаешь, что воспоминание о них никуда не исчезнут, - Шарль взял руку Женевьевы, унимая её дрожь. Нежное прикосновение пропитанное заботой и... любовью? Их пальцы переплелись, крепче сжимая руки друг друга, будто в страхе, что кто-то исчезнет. Они просидели так ещё несколько минут, прежде чем Женевьева прервала повисшее молчание, на этот раз не неловкое, а успокаивающее.

— Пора лететь домой.

***

Самолёт выруливал на взлётную полосу, когда Женевьева поняла, что сейчас чувствовала себя как никогда спокойно. В душе не было беспокойства, всё плохое в момент улетучилось, существовали только они вдвоем. Несмотря на простор самолета, Шарль сел рядом с Женевьевой. Парень вновь сплел их пальцы между собой, не отпуская девушку до самого набора высоты. Чувство тепла прокатилось по всему телу Женевьевы. Прямо сейчас, она ощущала рядом с собой родственную душу. Человека, способного понять её горести, услышать и поддержать.

«Всё таки я действительно становлюсь счастливой», - пронеслось в голове у девушки обращение к родителя, от чего улыбка слегка осела на её губах.

И снова, небо встречало их в своих объятиях, погружая в темноту прореженную далекими звездами. И пусть весь мир подождет...