Глава 5
Они смотрели на меня глубоким взглядом, отчего мне становилось нехорошо. Я поверхностно оглядел обеденный стол, роскошно накрытый специально для меня, и поправил шинель, от которой торс мой уже начинал потеть. Те говорливые, словно голубки, девушки все также изучали меня и постоянно о чем-то шептались. Недолго думая я все же решил рассмотреть своих итальянцев и столовую, где проведу остаток вечера. Правящий род выглядел именно так, как я и представлял... Бархат одежды, пышные женские платья, сюртуки на представителях мужского пола, перья... В общем, любители внимания, как и все итальянцы! Только одно не выходило из моей головы: внешнее убранство той самой капризной Виктории. О нет, я не в мечтаньях! Я лишь к тому, что ее наряды немало отличаются от нарядов этих персон. Теперь-то ясно мне стало, что эта сеньора вовсе не по Италии живет, а по Москве.
Потолок столовой казался мне бесконечно высоким. Рисунки купидонов на нем выглядели еще более реалистичными, и вправду порхающими где-то там, в высоте, нацеливая свои золотые стрелы прямо в сердца судьбоносных девушек и юношей.
И тут встретили меня те колонны, вытянувшиеся до самого потолка. Мне хотелось прикоснуться к ним, но выглядел бы я, как настоящий больной.
- Дамы и господа! Сир Константинов мною приглашен в наш особняк. Ах да, любезные, вы же сами меня и просили. Мои вы любезные!... – закурлыкал Педро, громко посмеиваясь. Я тут же перевел взгляд на участников трапезы. Как я и думал, на тех тут же не стало лица от слов Андреановского. Явно он слукавил мне. Тут с бархатного высокого стула привстала полная женщина, поправив свое платье, которое вполне могло мешать ей даже подняться.
- Мы так рады приветствовать Вас тут, - заговорила она своим басовым голосом. – Меня зовут Антоньетта. Сын мой Педро Вас уже познакомил с особняком, насколько мне известно...
Хотел было я раскрыть рот, дабы выразить благодарность сеньоре, как перебил меня какой-то немолодой человек, сидящий прямо по правое плечо громоздкой дамы.
- К слову, в переводе означает «цветок»..
- Ах, Марио! И откуда же тебе все это известно?!... – томным голосом спросила совсем молодая, лет на вид пятнадцати, девушка. Фразу свою она дополнила легким дуновением на свои длинные пальцы. – Меня, кстати, Кармела зовут и, если уж на то пошло... Переводится оно как «песня, мелодия», сир.
Глаза ее, налитые вроде детским, но одновременно по-взрослому ярким взглядом, стрельнули прямо в меня, от чего я не мог не вспотеть. Сразу вспомнил про свою жаркую шинель и неторопливо принялся стягивать ее с себя.
- Ах! Подождите! – суетливо сказал Педро и начал осматривать помещение столовой. – Где эта Кира?! Черт ее побери!
На возгласы сеньора из комнатки (видимо, кухни) выбежала неуклюжая женщина, вытирая влажные руки об фартук.
- Сир-с должен ждать, когда ему снимут шинель?! Что за дерзость! – не прекращал Педро, угрюмо указывая на Киру толстым пальцем. Такая пустая агрессия Андреановского вызвала во мне недопонимание.
- Сеньор, успокойтесь и сядьте уже за стол, пожалуйста, - сказал я и чуть кивнул головой.
- Но...
- Я не инвалид третьей степени, Педро. Руки, спасибо боже, рабочие. Стянуть шинель в состоянии. Можете заниматься своими делами, Кира. Мне не требуется дополнительная помощь.
Тут я обратил внимание на взгляды итальянцев, которые целились за мою спину. Я развернулся. Прямо перед входом в столовую стояла Виктория. Ее бежевое платье обтягивало талию, освобожденную от противного корсета, а бабочка элегантно выделяла тонкую шею. На голове Виктории красовалась волнистой формы шляпка, края которой она то и дело поправляла стройными пальцами. Огромные пышные, украшенные ажуром рукава, так и манили поцеловать ее худую ручку и сопроводить к столу. Но я продолжал стоять у своего стула и молча питать взглядом силуэт этой девушки. Я услышал суровые шаги, а потом появился и их хозяин. За спиной сеньоры оказался мужчина, одетый в военную форму. На вид ему было лет тридцать. Он грубо ухватил Викторию под руку, от чего та пошатнулась и изобразила гримасу, полную отвращения и злобы, и прошел вместе с ней до стола. Уступив место девушке, мужчина сел рядом с ней и засучил рукава. Виктория сжала свои бледные ручки на коленях и смотрела в пустую тарелку. Я тоже сел на свой стул, не отрывая взгляда то от этого странного типа, то от самой девушки.
- Какая нежность! – изумилась Антоньетта, ахнув в конце. – Маркэль, Вы так милы с моей Катериной, что сердце мое так приятно обливается солнечным светом!
Тот кивнул головой и, взяв свою спутницу за дрожащую ручку, прислонил ее к своим губам. Я сразу же поспешил обратить внимание на саму сеньору. Но та совсем не была рада касаться Маркэля. Она что-то тихо сказала ему, из чего я разобрал только просьбу отпустить руку.
- Я сам рад, что чистейшая Катерина проводит время рядом со мной, - любезно ответил мужчина и посмотрел на меня. – Константинов? Как радушно. Нам проо Вас вели речи.
Сам не знаю почему я сразу же отказал себе принимать его. Этот грубоватый тип кажется мне настоящим тираном.
- Это хорошо. Очень приятно, - ответил я. Виктория все также смотрела в тарелку, лишь иногда переводя взгляд на весь стол. Она казалась мне смелой и шустрой красавицей, но сейчас я видел ее потерянным ягненком. На лице ее не отражалось ни капли довольствования вечером в компании семьи. Она лишь отдергивала от Маркэля ручку, периодически отчаянно вздыхая, а тот так и лез к ее лицу.
Я еще раз осмотрел стол и глянул на Кармелу. Она как раз упорно смотрела на меня, и даже после того, как я обратил взор на нее, не поспешила сменить объект своего рассматривания и все также изучала меня. Не вызывала эта лапочка никакой серьезности.
Тут я почувствовал легкий жар и желание умыться холодной водой. По лбу потекли первые капли пота, которые я смахнул рукавом рубахи.
- Я отойду, если позволите, - вежливо оповестил я итальянцев и встал из-за стола, отряхнув штанину. Кармела все также смотрела за мной, только неясно зачем.
- Вы больны? – тихим голосом спросила меня Виктория, подняв глаза в первый раз за вечер. Ресницы ее часто-часто захлопали, словно крылья орлицы. Я поймал на девушке открыто рассерженный взгляд Маркэля. На секунду мне даже показалось, что сейчас он хлопнет ей по личику, и готовился предпринимать меры. Но юноша этого не сделал. Он лишь грубо мял кулаки и изредка пыхтел через рот.
- Нет, сеньора, с чего Вы это взяли?
Я отодвинул свой стул.
- Да особо ни с чего... Просто Вы, словно не Вы, и...
Я задорно засмеялся, напоследок усмехнувшись, и, не дожидаясь ответа Виктории, сказал:
- Да что ж известно Вам обо мне? Ровным счетом ничего, милая! Я не я... Ха-ха-ха! Вы «меня не меня» еще не видели.
Щеки девушки надулись, глаза заблестели, а носик ее нахмурился.
- Благодарю! Все же я удалюсь.
Завершив диалог, я затопал по всей столовой и удалился. Кто-то кричал мне вслед, знаю ли я ванную комнату, но я уже уходил.
***
- Луиза, подождите, пожалуйста, - окликнул я домохозяйку, которая проходила мимо меня. – У меня к Вам вопрос.
Та затряслась, словно хвост трясогуски, и подошла ко мне. В руках она жала тряпку, которой, видимо, мыла окна.
- Успокойтесь, не тряситесь, мне это вообще не нравится. Я же не зверь какой-то, - пытался я расположить к себе Луизу. – Будьте добры, проводите меня до ванной комнаты.
Девушка кивнула и чуть улыбнулась.
- Пойдемте за мной, сэр.
***
Ледяная вода хлестнула по моему уставшему лицу. Я смотрел в зеркало на свое отражение и думал, долго ли я тут пробуду. Думал о том, что семья Андреановских не кажется мне слишком хорошей. До сих пор не до конца сложился у меня в голове тот факт, что именно они вызвались предоставить мне место для временного пребывания в городе. Также я думал и о Виктории, и о ее странном спутнике, который вообще не вызывал у меня доверия. Что-то подсказывало мне, что Маркэль силой удерживает возле себя леди. Низко. Если мужчина насильно держит около себя женщину, он ничего не сделал, чтобы она сидела возле него. И о чем это говорит? Конечно же о глупости мужчины и о нелюбви к себе женщины.
Я снял свою белую легкую рубашку и слегка протер ею лицо, положив подле себя. Рана на правой части груди иногда напоминала о себе острой болью, которую я, к счастью, пока что мог контролировать.
- Извините, - сказалкто-то позади меня, прямо у входа в ванную комнату. Тут до ума моего дошло, чтоя забыл закрыть за собой дверь, и теперь мне пришлось пребывать в неловкомположении. Но я не решился показывать стеснение и просто обернулся на голос. Это была Кармела. В руках она держала влажный платок серого цвета, который, по-видимому, планировала передать мне. Рот ее растянулся в неширокой улыбке, а глаза смотрели строго в мои глаза.
- Чего Вам? – спросил я и неторопливо накинул рубашку.
- Э...Мы беспокоимся. Вы так неожиданно ушли...- запела та, все быстрее перебирая в ладошках платок. – Может, Вам стоит вернуться?
- Я бы не уходил просто так, Кармелия. Если у Вас на этом все, можете быть свободны.
- Не будьте грубы! – сказала она, заулыбавшись. – Что Вы! А этот платок Вам. Передали, вдруг что-то случилось.
Кармела протянула мне тряпку, я взял ее и положил на плечо.
- Кто передал? – спросил я и развернулся обратно к зеркалу. Девушка молчала. – Не молчи, не раздражай меня. Говори и уходи. Не пялься здесь на дядьку, мала еще.
- Сеньора Катерина передала.
Кармела развернулась и оставила меня, наконец, одного. Я смотрел на платок, который покорно висел на моем плече. Мимолетное желание выкинуть его пулей проскочило в моей голове, но почему-то испарилось. Я смочил тряпкой рану, из-за чего она вновь заныла. Поток воды бился о мраморную раковину, и я еще долго наблюдал за этим. В моей голове также крутилась мысль о скором начале работы, о скором командовании армейцами. Все это наступит ровно через неделю.
Я защелкнул серебристый замочек двери. Уже я точно один. Золотая рамка зеркала также отражала мой силуэт, и создавалось впечатление, что я не один. Несколько моих отражений глядели на меня. Забавно, но и одновременно мрачно. Мой взгляд пал на прямоугольное окошко, расположенное на сантиметров двадцать выше меня. Я смог разглядеть только серый небесный купол. Дождь не думал прекращаться и все также изрядно бил по крыше. Мою думу резко прервал шумный топот за дверью. Я подошел ближе к стене, затаив дыхание, и услышал голоса.
- Ты хоть иногда думаешь своей головой, женщина?! Пошла, пошла, чего встала?!
Толчок. Еще толчок.
- Да когда же ты уже поумнеешь?! Иди, иди, я сказал. Наверх. Бегом наверх!
Я резким движением освободил дверь от замка, открыв ее.