Тайна тёмной пещеры
Темнота. За всю свою жизнь я привыкла к темноте. Но эта - совершенно другая. Не такая кромешная, какой я её помню. Будто где-то вдали горит маленькая свечка. Тусклый, едва ощутимый, свет от неё волнами расходится по всей пещере... Стоп! Пещера?
Слышу, как эхом отскакивает от стен моё взволнованное дыхание. Будто к носу приставили микрофон, а большие динамики, размером с прикроватную тумбочку, развешали по всему периметру. Отчётливо слышу и сердечную мышцу, которая беспощадно колотит мои ребра, с каждым ударом набирая ритм. Руки начинают неметь, как и кожа вокруг рта. Резко бросает в пот, уровень тревожности зашкаливает. Из-за гиперветниляции лёгких чувствую лёгкое головокружение и слабость по всему телу. Похоже, у меня начинается очередной приступ панической атаки.
"Феназипам... Мне срочно нужен феназипам!" - стонал мой мозг, пока руки нещадно драли горло. Вот только, где взять эти треклятые транквилизаторы посреди пещеры?
Принялась судорожно ощупывать свою одежду, в поисках заветного пузырька с пилюлями, но, естественно, ничего не нахожу. Отмечаю только, что из вещей на мне непонятный балахон до пола, пошитый из грубой мешковины. Ни тебе нижнего белья, ни любимых джинс с заниженной талией...
А между тем, дышать становится всё тяжелее. Хрипы вырываются из глубины рта, отголоском отскакивают от каменистой поверхности пещеры, наводя ужас на моё, и без того, больное сознание. Нижние конечности вышли из под контроля, ранняя моё худощавое тело на отломы и суглинок с гравием. Боли совсем не чувствую, потому что мозг полностью поглащен паникой.
"Надо прекратить это! - молю своё сознание, опрокидывая голову на влажную стену. - Успокоится... Начать дышать."
В подтверждение своим мольбам, начинаю, насколько могу, глубоко и медленно дышать. Тревога неспешно сдаёт позиции, отступает. Чувствую, как кровь поступает в мозг, насыщая его кислородом. Голова проясняется, конечности зудят и покалывают. Состояние разбитое и опустошенное. Будто побывала под валом тяжеловесного котка.
Посидела ещё какое-то время на каменистом полу. Странно, но холода и сырости совсем не чувствую. Напротив, мне тепло и уютно. Как если бы находилась вовсе не в тёмной пещере, а в подвале собственного дома. То место, где я провела большую часть детства.
Пока сверстники боялись темноты и всё, что она скрывала от глаз, для меня тьма стала единственным соратников в борьбе против монстра... Монстра, который избивал мою мать под воздействием тяжёлых наркотиков, а в её отсутствие главным объектом экзекуций становилась я. Что только мне не приходилось испытывать от рук этого социального урода. Кажется, ему нравилось наблюдать за тем, как извивалось от боли моё истощенное детское тельце. Нравилось оставлять на моём теле отметины, как фермер ставит клеймо на коже своего скота.
Мой детский организм сотни раз задавался вопросом: "Зачем мы всё это терпит?!" Но ответов, точнее понимания самой ситуации для меня было не доступно.
Вспышка яркого света на мгновение освещает периметр. Мозг успел запечатлеть и сталактиты, свисающие с потолка, словно огромные сосульки, и сталагмиты, величаво растущие из земной поверхности. Отметила и странные рисунки на стенах, вот только не успела разглядеть, что именно было изображено на них. Пещера не кажется устрашающей, но сам факт того, что я оказалась в подобном месте и ничего об этом не помню, заставляет напрячься все органы чувств.
Решила больше не сидеть на месте. Встала и пошла в ту сторону, откуда был виден тусклый огонёк. Чтобы заглушить пронзительный звон тишины в ушах, тихонько напеваю стихи, так полюбившиеся мне в детстве:
"Оранжевый блик свечи,
Осколок слепого дня,
Мерцает внутри меня
И флейтой ночной звучит
Мелодия тешины, играя мотив простой,
Пропитана пустотой расплаты, моей вины, перед тобой..."
(О. Байрак)
Отвлечься удаётся лишь на секунды. Меня не покидает странное чувство, что кто-то наблюдает за мной. Порой даже кажется, что блик свечи ни что иное, как ловушка. А я подобно мотыльку лечу на встречу своей гибели.
Но даже если и так... Что я теряю? Я так устала бороться... Устала бояться... Устала выживать вместо того, чтобы жить... Тринадцать долгих лет я терпела и тайно мечтала сбежать. Сдерживала только мать, вернее, мысли о ней. Не смотря на то, что она никогда не предпринимала даже жалких попыток заступиться за меня, я все равно верю, что мать любила меня по своему. Просто боялась... Боялась расправы отчима. Боялась остаться одной. Боялась начинать всё сначала. Боялась остаться без финансовой поддержки старшего Монстра...
Да, мой отчим есть никто иной, как сын великого и могучего. Человека, которого страшаться и уважают, к мнению которого прислушиваются. И этим человеком является Феликс Эдуардо Аллерано - главарь преступного синдиката на северо-западе Мексики.
Власть, которой он был наделен, могла вскружить голову. Возможно, именно поэтому мать держалась за мнимое родство с ним. Не хотела влачить жалкое существование. Хотела быть кем-то или чем-то важным... Но мечтам её не суждено было сбыться.
***
Шаг за шагом я приближаюсь к чему-то неизведанному, загадочному. Что ждёт меня там впереди не сильно волнует. Наверное, потому что прошлое накрыло с головой. А между тем, свет становится все ярче, растворяя темноту. На каменистой породе виднеются рисунки. Да так, что я, без труда, могу их разглядеть.
Я поражена. На стенах изображено рождение Иисуса. Я бы даже назвала эти рисунки хронологией его жизни: детство, отрочество, юность. Иду вдоль стен, разглядывая каждый шедевр до мелочей. Но нога соскальзывает в пропасть, отвлекая мой взор от прекрасного. Смотрю под ноги и вижу богряные ступени, ведущие к свету. Тому свету, что притягивал к себе сквозь тьму.
Аккуратно ступая на каменные плиты, спускаюсь к дверям, обличенным в бронзу и заключенным в мраморный портал. Над головой висит небольшой флакон с фетилём и подожённым маслом - лампада, освещает резьбу по камню.
Скрип дверей возвращает моё внимание ко входу. Створки плавно раскрываются передо мной, будто приглашают войти. И я вхожу... Твёрдой поступью, без страха и тревоги, оставляя весь негатив позади себя. И что я вижу перед собой? Светлый мрамор на полу плавно переходящий на стены, точнее, малую их часть. Все остальное скрыто под яркими габиленами и расписной мозаикой на церковный лад. Отдельные участки задрапированны тканью, поверх которых висят иконы. Под потолком разместились на равном расстоянии друг от друга тридцать две лампады, которые изрядно закоптили сам потолок.
Зрелище одновременно и пугает, и завораживает. Я будто оказалась в Божьем Храме. Но как такое возможно? И как я очутилась здесь? Нет ни мыслей, ни идей... Последнее, что помню, как выплеснула весь накопившийся гнев из себя. Убила того, кого ненавидела всем сердцем. Того, кого я искренне презирала. Того, от рук которого погибла моя мать...
Внезапный порыв ветра погасил свет в периметре и я вновь осталась в темноте. Но тьма сгущалась лишь какие-то доли секунды, поскольку тут же передо мной появилось большое панорамное окно. Оно вещало мне о том, как я пробралась в комнату отчима и с твёрдо вытянутой рукой, зажатым пистолетом, стояла над обмякшим телом. Дело было сделано и я отчётливо помню, что чувствовала в тот момент. Облегчение, как будто сбросила с плеч не посильную ношу. Чувство отмщения, будто отпустила все его грехи. И, наконец, свобода - то чувство, о котором я мечтала вечность.
Но всё это я ощущала тогда. А что сейчас? Неловкость, стыд, смущение. Как будто подглядываю за кем-то через окно, рискуя быть обнаруженной в любую минуту. Но больше всего испытываю страх. Не потому что обнаружат. Нет! Сам факт того, что я стою здесь и вижу себя со стороны. Все это похоже на шутку. Чью-то неудачную и злую шутку.
Картинка сменилась за стеклом. Я снова вижу себя, идущую куда-то в темноте ночи. По лицу видно, что я напугана. И будто в подтверждение моих замечаний, другая я, что за окном, оборачивается, выискивая в кромешной тьме переулка кого-то. Шаг срывается на бег.
Я помню... Помню, как паника сковала мои движения. Как лёгкие сбивались, жгли изнутри, мешали дышать. Как нейроны напряглись в коре головного мозга, порождая сотни... Нет, тысячи мыслей. Сказать, что я была в ужасе, значит, не сказать ничего!
И тут, вдруг, резко всё оборвалось. Мои попытки к бегству были остановлены. Какой-то тяжеловес, схватив меня в охапку своих медвежьих рук, потащил в сторону припаркованного на обочине седана. Мужчина грубо бросил меня в багажник автомобиля, а дальше я слышала лишь рев мотора.
И снова резкий переход. Передо мной, имею в виду ту, что за стеклом, стоит тот, чьим именем пугают непослушных детей перед сном по всему району Тихуана. Босс всех боссов, великий и ужасный - Феликс Эдуардо.
Он что-то говорит, но я не слышу что. Стою в полнейшей тишине и полумраке пещеры. Сама я помню лишь отрывки слов... Угрозы мести, страданий и расплаты. И та, что за стеклом, стоит едва дыша. Цвет кожи на лице белее мела.
И вновь вступает в игру уже знакомый амбал. Схватив меня за волосы, тащит к широкой воронке, в форме колодца. И, видимо, чтобы я не всплыла, вокруг ног обвязывает толстую цепь с гирями на свободном конце. Я не молю о помощи или пощаде. Лишь с презрением смотрю по очереди на всех собравшихся. А в голове сплошная пустота. Ни мыслей, ни страха, ни боли...
***
Что ж, теперь я помню всё. Осталось только понять: "Как я выжила? Кто меня переодел? И куда я все-таки попала?" Пока размышляла над главным, панорама исчезла, уступая место двери. Из-за неё слышны какие-то голоса, порой даже крики. Женский измученный, молящий крик. Потом я слышу её стоны... Любопытство берет вверх и я резким движением руки распахиваю перед собой дверь. Яркий свет режет глаза, а потом появляется чувство, будто он поглощает меня. Ещё минута и я полностью растворюсь в пространстве. И в голове лишь одна мысль успевает промелькнуть: "Неужели я попала в Рай?!"
***
Лёгкий хлоп'ок и детский плачь раздается по всей родильной комнате.
- Поздравляю! - радостно сказал акушер, снимая защитную маску с лица. - У вас девочка!
Мать с облегчением выдохнула и всплакнула, принимая из рук медсестры младенца.
- Добро пожаловать в наш мир... - тихо поприветствовала счастливая мать своего ребёнка.