борись - или перестань существовать
- что ты делаешь? - голос мой прозвучал тихо, словно сдавленный невидимой рукой. я отвернулась, уставившись в стену, где тени от занавесок колыхались, как призраки.
- ничего такого. просто смотрю на тебя, -ответил он, и его голос был абсурдно спокойным.
- обязательно это делать... нависая сверху?
шёпот мой рассыпался в воздухе, дрожа, как лист на ветру.
он лениво, почти снисходительно провёл пальцем по моей щеке, заставляя меня вздрогнуть.
- если тебе не нравится - скажи.
сказать что? что его близость парализует - не потому, что страшно, а потому, что...
страшно признать, как сильно я этого хочу.
я молчала, а он усмехнулся.
- я тебя понял.
его пальцы охватили мой подбородок, развернув лицо к нему.
расстояние между нами таяло - медленно, неумолимо, как песок в часах.
вдруг страшные воспоминания ударили в голову.
грязные руки, прокуренный голос, хрипящий на ухо: «не дёргайся».
боль и унижение.
я зажмурилась, словно могла стереть картинку, вспыхнувшую перед глазами.
- не надо.
голос сорвался в шёпот, почти в стон, а ладони судорожно упёрлись в его грудь, отталкивая.
тело вспыхнуло - жаром, потом ледяным потом. внутри всё дрожало, как будто кто-то трясёт мои кости.
я не видела его лица.
только осколки прошлого - обрывки, обжигающие, как раскалённые угли.
- прости. виноват.
его руки обняли меня, но теперь - осторожно, как будто я стеклянная. одна ладонь лёгкими кругами водила по спине, будто зашивая трещины во мне невидимыми нитями.
- я не причиню тебе вред, Мирай, - он говорил тихо, чётко, как будто каждое слово было клятвой. - успокойся. вдохни поглубже.
мы просидели так, казалось, целую вечность. его руки продолжали осторожно гладить мои волосы, как будто боялись, что я рассыплюсь от резкого движения. постепенно дыхание выровнялось, а пальцы перестали дрожать.
все в прошлом. я в порядке. меня никто не обидит. я в безопасности. Том защитит меня. повторяла я про себя, как мантру, чувствуя, как слова постепенно становятся правдой.
резкий звонок в дверь заставил нас обоих вздрогнуть.
- наверное, Билл пришел, - сказала я, быстро вставая с кровати и вытирая ладонью предательски влажные щеки.
- очень вовремя, - сквозь зубы процедил Том так тихо, что я едва разобрала слова.
на кухне я умышленно села спиной к свету - так следы слез будут менее заметны. пальцы нервно перебирали край стола, пока я заставляла лицо принять обычное, ничего не выражающее выражение.
из прихожей донесся голос Билла:
- Том, сделай лицо попроще. будто не брата встречаешь, а коллекторов, - его шутка прозвучала привычно легкомысленно, но я уловила в голосе натянутую ноту. он что-то почувствовал.
- Мура! привет еще раз и еще раз прости, - Билл буквально влетел на кухню, размахивая руками. его взгляд на мгновение задержался на мне. - столько дел, и я совсем забыл об этом дипломе.
- все хорошо, не переживай, - моя улыбка оказалась настолько искусственной, что, казалось, вот-вот треснет по краям. я видела, как Том в дверном проеме скрестил руки на груди - молчаливый страж.
- идем ко мне в комнату, а то тут много лишних ушей, - Билл театрально подмигнул, кивнув в сторону брата.
Том лишь хмыкнул в ответ и скрылся в своей берлоге.
- извини за беспорядок, - Билл поспешно сгреб несколько журналов с кровати, освобождая место.
- ну, это же творческий беспорядок, да? - улыбнулась я, перекладывая стопку книг на подоконник.
- именно так! - он оживился, размахивая руками. - хоть кто-то меня понимает! а Том вечно ворчит, что я как бродячий кот на свалке.
я рассмеялась, представляя Тома с его педантичностью в таких интерьерах. Билл плюхнулся на ковер, доставая из рюкзака две банки колы и завернутые в бумагу булочки с корицей.
- держи. - он протянул мне одну из банок.
- ой, спасибо. - шипение открывашки, первый глоток - сладкий и ледяной.
- как дела с дипломом? - спросила я, наблюдая, как он разминает затекшую шею.
- как и ожидалось - ад, - он закатил глаза. - интернетом почти нельзя пользоваться, приходится рыться в библиотечных архивах. тема-то интересная, но черт возьми, сколько всего перелопатить нужно.
он вдруг замолчал, задумчиво крутя прядь волос вокруг пальца.
- знаешь, иногда так хочется обратно - на первый курс или лучше в школу...- в его голосе зазвучала нота ностальгии.
- тебе нравилось в школе? - осторожно спросила я.
Билл сделал долгий глоток, будто набираясь храбрости.
- в младших классах - терпимо. а потом... - его пальцы сжали банку так, что алюминий затрещал. - нас с Томом травили. за всё - за пирсинг, за мою любовь к косметике, за его стиль в одежде. в какой-то момент мама перевела нас на домашнее обучение.
он вдруг улыбнулся, и комната будто посветлела:
- зато тогда мы с Томом днями пропадали в гараже. он подбирал аккорды на старой гитаре, я орал каверы на The Cure. это было... наше спасение от проблем.
Билл оживился, жестикулируя:
- потом появились Густав и Георг. мы стали мини группой, репетировали по ночам... к старшим классам травля как-то сама сошла на нет или нам просто стало плевать.
он откинулся назад, упираясь руками в пол:
- вот тогда и началась по-настоящему крутая жизнь. первые концерты в местном баре, первые поклонницы в школе... - он подмигнул мне, и я фыркнула.
- как ты... выстоял под этим прессом? - голос мой дрогнул, будто нащупывая хрупкое место в старой ране. - когда тебя ненавидят просто за то, что ты дышишь не так, как все...
- первые месяцы... - он начал медленно, будто разглядывал те воспоминания сквозь мутное стекло. - я забивался в подушку по ночам, чтобы Том не слышал, как я плачу. потом... - его голос окреп, - потом пришло озарение: я действительно готов сломать себе хребет, лишь бы вписаться в их убогие стандарты?
он резко встряхнул головой, и волосы рассыпались медным водопадом.
- Том стал моей броней. иногда буквально - вставая между мной и обидчиками. иногда просто... существованием. мы как инь и янь - разные до боли по характеру, но невозможные друг без друга. да, грыземся, да, сыплем сарказмом, но это... как тренировка. чтобы мир не смог ударить больнее.
тишина повисла между нами живым существом и в этой тишине зазвучали мои собственные мысли, горькие и обжигающие: у меня была Лиса. почему ее свет не растопил лед в моем доме?
может, вся разница в том, что братья выбрали не сгибаться? что они, как два молодых деревца, переплели корни так, что никакой ураган не мог их вырвать? а я... я позволяла отцовскому взгляду впиваться в спину, пока не начала сутулиться не только физически.
- не в силе воли дело, - вдруг сказал Билл, будто прочитав мои мысли. - а в точке опоры. Том стал моей. может, к тебе нужен другой подход или что-то в этом духе. знаешь, в чем разница между мной и тобой? - он посмотрел на меня так пристально, что мне захотелось отвести взгляд. - мне просто повезло родиться упрямым. - ты не слабая, - повторил он тише. - ты просто ещё не поняла, насколько сильная.
я встала с кровати и опустилась рядом с ним на пол, обняв его крепко, как будто хотела передать всю благодарность, которую не могла выразить словами. он ответил тем же - его объятия были тёплыми, надёжными, и в них не было ни капли фальши.
мы просидели так ещё два часа, смеясь над странными девчонками из университета, вспоминая их нелепые выходки. Билл с горящими глазами рассказывал о концертах в Лейпциге, о том, как они с Томом впервые вышли на сцену, дрожа от страха, но не подавая виду. он показал старые фото - Том со светлыми волосами, Билл в невероятных нарядах, которые сейчас выглядели бы смешно, но тогда казались ему верхом крутости.
я не заметила, как за окном сгустились сумерки.
- мне уже нужно идти, - потянулась я, разминая затекшие ноги.
- хорошо-хорошо, я вызову такси, - Билл вскочил на ноги, доставая телефон.
- не надо, я прогуляюсь, - покачала головой я.
- Мур, уже поздно и небезопасно, - его голос стал твёрже.
я хотела возразить, но в дверях появился Том. он стоял, скрестив руки, и его взгляд говорил сам за себя: «даже не думай».
- я провожу тебя, - просто сказал он.
Билл закатил глаза:
- о, великий рыцарь явился!
Том проигнорировал его и протянул мне моё пальто.
мы шли по ночным улицам, и постепенно роскошные фасады его района сменялись знакомыми мне видами - потрескавшейся плиткой тротуаров, граффити на стенах, выцветшими вывесками круглосуточных магазинчиков. в этом был какой-то уют - в этих потертых, но уже таких родных улицах.
тишина между нами была особенной. не неловкой, не тяжелой - она была как старый свитер, в котором удобно. мы просто шагали в ногу, и этого было достаточно. я ловила прохладный ветерок, чувствуя, как он уносит остатки дневного напряжения.
когда мы остановились у моего подъезда, фонарь над входом мигнул, будто приветствуя нас. я повернулась к нему:
- спасибо.
он кивнул:
- спи нормально.
я еще секунду постояла, наблюдая, как его силуэт растворяется в ночи, затем глубоко вдохнула и потянула на себя дверь подъезда.