благодаря лагерю

Виктория долго не могла найти Матвея. Его нигде не было — ни у костровой, ни у спортивной площадки, ни у озера. Даже в столовой он не появился. День будто расползался по швам, а тревога только нарастала.

Под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, она наконец заметила его силуэт у края леса — там, где начиналась тропинка к холму. Он сидел на старом поваленном дереве, спиной к лагерю.

Она подошла медленно, сердце колотилось в груди.

— Матвей...

Он обернулся. Его лицо было уставшим, но не злым. Просто... разочарованным.

— Что тебе ещё нужно? — спросил он тихо.

— Твоё внимание. И возможность всё объяснить.

Он не ответил, но не ушёл. Значит — слушает.

Виктория глубоко вдохнула.

— Я не флиртовала с Артёмом. Я вообще с ним не разговаривала. Он специально это делает. Он знает, как тебя зацепить. Он всегда так поступает: сначала разрушает, потом притворяется невинным. Ты правда думаешь, я бы так с тобой поступила?.. после всего, что мы пережили?

Матвей смотрел перед собой, не перебивая.

— Он рассказал тебе что-то, что не видел. Что сам выдумал. Потому что не может отпустить. Потому что ты для меня важен.

Только тогда Матвей поднял взгляд.

— Он сказал, что видел, как ты смеялась с ним. Что вы стояли у старой сцены, и он положил тебе руку на плечо...

— Он сам подошёл ко мне! Я его даже не сразу заметила, а когда он схватил меня — я его оттолкнула! Это было утром, возле склада. Там проходили дети. Он специально всё подстроил, чтобы кто-то увидел и потом рассказал тебе. И ты — поверил.

Матвей сжал кулаки. Его взгляд стал острым, как лезвие ножа. Но теперь не на неё.

— Он врал?

— Не просто врал. Он манипулировал. Он хотел поссорить нас. И, похоже, ему почти удалось.

Он долго молчал. Потом медленно встал и подошёл ближе. Его глаза были полны тяжёлых чувств — боли, сомнений, вины.

— Прости. Я должен был поверить тебе, а не слухам. Я был зол, и... не подумал. Он просто надавил на больное место.

— Я знаю. — Она чуть улыбнулась. — Он умеет. Он всегда умел.

Матвей шагнул ближе, остановился прямо перед ней.

— Но теперь я понял одно. Если я хочу быть с тобой — я должен бороться. Не с тобой. А за тебя.

Он осторожно взял её за руку, заглядывая в глаза.

— Прости меня, принцесса. За то, что усомнился.

Она кивнула, и на глазах блеснули слёзы. Не от грусти — от облегчения.

— Только больше так не делай, ладно?

Он обнял её, крепко, с силой.

— Никогда. Обещаю.

Солнце медленно садилось за деревья. Воздух наполнился теплом и запахом хвои. А рядом — снова было понимание, доверие и что-то большее, чем просто летний роман.

через время.

В ту ночь лагерь снова ожил. Последняя дискотека смены — шумная, яркая, прощальная. Гирлянды над площадкой мигали разноцветными огнями, колонки хрипели от громкой музыки, а вожатые, казалось, сами отрывались не хуже детей. Все танцевали, смеялись, фотографировались — чтобы не забыть. Но Виктории всё это было будто за стеклом.

Матвей держал её за руку, и она чувствовала, как волнуется — и он, и она. Всё между ними было хрупким, как мыльный пузырь, только-только восстановленным после удара.

— Пойдём отсюда, — тихо сказал он, нагнувшись к её уху, перекрикивая музыку.

— Куда?

— Туда, где тише.

Они вышли за пределы шумной площадки, мимо домиков, по тропинке к холму. Всё вокруг постепенно затихало — только сверчки, лёгкий ветер и редкие всплески воды с озера напоминали, что ночь ещё не спит.

Они дошли до места, где несколько дней назад сидели и говорили впервые по-настоящему. Та же поваленная сосна, тот же запах хвои в воздухе, но теперь — всё другое. Ближе. Глубже.

— Я тогда испугался, — признался Матвей, присаживаясь на бревно. — Когда мне сказали, что ты была с ним. Знаешь, не от ревности. А потому что подумал, что, может... я просто придумал всё это между нами.

Виктория остановилась рядом и посмотрела на него сверху вниз. На его волосы, чуть растрёпанные от ветра, на его руки, сжимающие колени. Потом медленно села рядом и тихо заговорила:

— Я тоже боюсь. Не Артёма. Не слухов. А того, что утро придёт — и мы просто разъедемся. Всё это останется здесь, в соснах, в песке у костра... а у нас — только память.

Он повернул голову. Их взгляды встретились.

— Не хочу, чтобы ты осталась только в памяти, — прошептал он.

Она ничего не ответила. Только дотронулась до его лица — кончиками пальцев, осторожно, будто боялась, что он исчезнет, если коснётся неправильно. Его ладонь легла поверх её руки. И тогда — он наклонился.

И поцеловал её.

Это был не спонтанный, не смелый и не горячий поцелуй. Он был тихим, почти шёпотом. Как будто их губы просто нашли друг друга, потому что должны были. Никаких обещаний. Никаких слов. Только дыхание, прикосновение, дрожь, что прошла по спине.

И вдруг весь страх — исчез. Всё стало на свои места. Быть здесь, сейчас, с ним — было правильно.

Он отстранился чуть-чуть, но не убрал руки.

— Ты не просто лето, Виктория. Ты — та, за кого я хочу держаться, когда всё снова станет серым.

Её сердце сжалось — от нежности, от боли, от правды этих слов. Она улыбнулась сквозь слёзы, которые сами собой навернулись на глаза.

— Тогда держись. Я тоже не хочу отпускать.

И в тот момент она не знала, что за деревьями, в тени, стоял Артём. Молча. Сжав кулаки. Его лицо застыло — ни злости, ни боли. Только пустота. Он смотрел, как Матвей гладит щёку Виктории, как она смеётся в его объятиях, как всё, что раньше принадлежало ему, растворяется в чужих руках.

— Это ещё не конец, — прошептал он, почти неслышно.

Парень мечтал что бы этот лагерь не заканчивался.
- не хочу что бы лагерь заканчивался...
-Я тоже. не хочу тебя терять. не хочу что бы мы не виделись.
-я тоже.
-Мы же будем общаться?
-Будем.
После парень притянул ее ближе и поцеловал, но уже он в поцелуй вкладывал свою любовь к ней.

парень проводил ее до двери и после обнял на прощание.
-Люблю тебя..
-Я тоже тебя люблю.