Пробуждение любви
«Она — свет его жизни, недосягаемый, как звезда.
Он — её тень, верный, как меч при боку.
Но даже между коронами и клятвами, любовь нашла дорогу.»
После осмотра границ я направился в лес — не по долгу службы, а чтобы наконец остаться наедине с утренней тишиной. Вокруг царили спокойствие и умиротворение. Солнце только-только взошло над деревьями, заливая листву мягким, тёплым светом. Птицы исполняли свою утреннюю песню, а свежий воздух будто смывал усталость с плеч. Мой верный Гром шагал бодро, словно чувствовал моё настроение.
Я не ожидал увидеть там никого. Тем более — её. Она сидела на берегу реки в лёгком голубом платье, а её русые локоны свободно спадали на плечи. Она выглядела так естественно и хрупко, словно была частью этой утренней сказки. В первый миг я подумал: «Что делает столь изящная дама в лесу в такую рань, да ещё и в одиночестве?» Её осанка, плавные движения, тонкое лицо — всё в ней выдавало царскую кровь. Я направил Грома к берегу, ещё не подозревая, что передо мной — принцесса королевства Аронс.
— Здравствуй, милая незнакомка, — произнёс я, спрыгивая с седла. — Редко в таких местах и в такой час встретишь кого-то столь прекрасного.
Она посмотрела на меня с лёгкой насмешкой, прищурив глаза:
— А вы часто разговариваете с незнакомками в лесу?
— Только с теми, кто так же изящен и прекрасен, как сама природа, — ответил я, и в этот момент она впервые улыбнулась.
— Как вас зовут, незнакомец? — спросила она чуть тише.
— Грегори, — произнёс я, стараясь удержать взгляд на её лице, а не утонуть в её глазах.
— Лизавета, — сказала она, и её имя прозвучало словно начало молитвы.
Оно идеально подходило ей — этим глазам цвета летнего неба, этому спокойствию и доброте, что исходила от неё. В ту минуту я понял: она — та, кого я искал. Та, кого полюблю на всю оставшуюся жизнь.
Я проводил её до ближайшей поляны, где мы расстались под предлогом, что каждому нужно идти своей дорогой.
Но спустя три дня я увидел её снова — на дворцовой церемонии. В её глазах не было удивления, только лёгкая улыбка. Те же самые небесно-голубые глаза принадлежали дочери короля, наследнице трона — принцессе Лизавете. Смущение охватило меня: рыцарю не дозволено связывать свою жизнь с принцессой. Это было выше моей чести, моего положения... моего права мечтать.
Почему же она заговорила со мной, зная, кто я? Или... она тоже ничего не знала тогда?
Через неделю меня представили королевской семье. Я знал, что увижу её, но не знал, как себя вести. Она сидела на каменной скамье в саду. Лёгкое платье струилось по траве, лицо было спокойно и красиво, словно летний вечер.
— Здравствуйте, милая Лизавета. Вы невероятны в этом наряде, — произнёс я, подходя ближе.
— Здравствуй, Грегори, — улыбнулась она. — Через два дня тебя переведут на границы. Пока у нас есть эти два дня... покажи мне мир.
Я не мог отказать. И в тот же вечер мы собирали цветы на лугу — она плела венок из ромашек, оттенок которых так точно повторял цвет её глаз. На следующий день мы уехали в лес: она ехала верхом, смеясь громко и искренне, ветер трепал её волосы, а я не мог отвести взгляд. Всё внутри говорило: это — счастье.
В последний день мы гуляли в саду, и она рассказывала о балах, своём детстве, о платьях и тайной усталости быть не собой. Я хотел показать ей мир, где можно жить свободно. Хотя сам такого мира никогда не знал. Следующие два месяца она тайком сбегала ко мне — ночью, под покровом звёзд, в сад, где я её ждал. На закате мы встречались в лесу, а на рассвете она возвращалась, будто ничего не было. Эти мгновения стали всем.
Я помню один вечер особенно.
Она стояла под вишнёвым деревом, доставая спелую ягоду, когда я подошёл сзади. Она рассмеялась, пытаясь убежать, но я поймал её за талию и остановил. Она обернулась — и в её взгляде было что-то новое.
Я поцеловал её.
Её губы были мягкими и тёплыми, как лепестки цветущей вишни. В тот миг я понял: я больше не смогу быть без неё.
Я принадлежу ей.
Так началась моя первая жизнь. Так началось моё проклятие.