Пролог
Сегодня, 21 июля 2014 года, самый обычный и самый скучный день этого месяца. Сейчас три часа дня, поэтому на улице никого нет. Впрочем, чего я ещё хотела? Жара ведь. Нет, не так. Там не просто жара, там целая жарища!
А знаете, что я сейчас делаю? Вот никогда не угадаете! Думаете, я сижу дома и ем мороженое или, может, купаюсь в реке, как все нормальные люди в это время года? Нет, нет и ещё раз НЕТ. Я крашу забор! Да, да, да, крашу чёртов ЗАБОР!
Если бы не мои друзья, чертовы оболтусы, никогда в жизни бы этого не делала. Почему друзья? Так они вчера решили пожарить шашлыки и не нашли дров, при этом они были вдрызг пьяные, и — о чудо! Какой-то дебил проявил просто потрясающую внимательность, заметив, что забор у меня как раз-таки деревянный. Его судьба была решена буквально сию же секунду — высшие умы человечества решили использовать его в качестве дров! А когда они начали отрывать одну балку, упали они все…
Ненавижу их! Нет, я их всех, конечно, люблю, но сейчас НЕНАВИЖУ! Палящее солнце тоже не добавляет особой радости.
А главное, я, как не пьющая, уехала от них ещё в девять вечера. Решила, что всё будет нормально! Ага, «нормально», наивная. Приехала сегодня, а ни их, ни забора нет! Особого выбора у меня не было, поэтому пришлось ставить новый забор, причём самостоятельно.
Вот теперь стою и крашу. Хотя стоп, кто-то тут сказал «крашу»? Красила я где-то час назад, а сейчас я просто размазываю краску, представляя, что доски — это лица моих друзей. Знаете, как хорошо стресс снимает? Нет? А я знаю!
Наверное, стоит рассказать немного о себе? Что ж, меня зовут Юля, Юля Ильина. Так просто и лаконично. Про детство многого не расскажу — детдомовская, этим все сказано. Всегда училась хорошо, поэтому быстро нашла себе работу. Сейчас я главный менеджер по продажам в одной небольшой компании. А что? Это ещё неплохо, ведь обычно выходящие из детдома вообще мало чего добиваются, а я вон как, аж главный менеджер.
Сейчас мне двадцать три, и я одиночка. Не люблю людей, парнями особо не интересуюсь. Нет, я их не боюсь или что-то в этом роде, просто как-то не могу найти себе того самого, в которого смогу влюбиться. Да, я верю в настоящую любовь. Смейтесь сколько хотите, но я всё равно буду верить, что она существует. Фантазёрка, скажете вы? Возможно. Была такой, сколько себя помню. Все мне говорили, что я слишком много мечтаю и во «взрослой» жизни это явно не пригодится, но по-другому я не могла. Да и сейчас ситуация не особо изменилась.
После детдома было сложно, но я нашла в себе силы и справилась. У меня даже появилось небольшое хобби — манга и аниме. Я уже и не помню, сколько всего я уже увидела, скажу только, что их было очень и очень много. Чего-то любимого у меня нет (я всё обожаю, если сказать честно), но есть та единственная работа, которая запала глубоко в душу — это «Хвост Феи»! Мне очень понравилось в ней почти всё: красочные бои, природа, магия, чудесные персонажи и прекрасный сюжет, однако есть одно большое «Но». И зовут её Люси.
Ну как можно быть такой легкомысленной? Я многое могу понять, смерть матери сильно повлияла на маленькую девочку, но зачем, скажите мне, зачем ей писать эти письма? Она думает, что её мать их читает? Или она видит сквозь конверт? У тебя же всё ещё есть отец! Да, он не обращает на тебя внимания, да, не уделяет много времени, но он ЕСТЬ! Так забудь про свои детские обиды и приди к нему сама! Скажи, что он тебе нужен, просто попроси поговорить! Я не думаю, что он такой плохой, что взашей тебя погонит из своего кабинета. В конце концов, ты — это всё, что у него осталось в жизни, его единственный родной человек. Неужели нельзя было просто попытаться наладить с ним отношения? До того, как стало слишком поздно…
А её магия? Да это просто «идеальная» стратегия! Люси просто вызывает духов и сражается за их счёт, а сама стоит себе спокойно в сторонке и смотрит на их бой. Как мне кажется, так использовать своих, как она говорит, «друзей», просто низко. Слабая? Подтяни свою физическую форму, тренируйся! На крайний случай, попроси Эльзу помочь тебе, она, я уверена, не отказала бы. Так нет же, Люси за весь сюжет не может уделить этому и минутки. Конечно, как я могла забыть? У неё «квартплата»! А ведь именно на ней строится весь сюжет, все начинается именно с её знакомства с Нацу. В общем, я её не понимаю и все тут…
Именно с такими мыслями я и докрасила забор. Вот, стою теперь и любуюсь на свой шедевр. А что, неплохо получилось!
От неожиданности я дёрнулась, едва не выронив кисточку из руки. Показалось? Буквально через секунду я вновь что-то услышала. Чьи-то громкие крики, и в этот раз мне точно не послышалось.
Странно, я ведь живу очень далеко от остальных, поэтому хоть какие-то звуки сюда доходить не должны. Кто-то наверняка попал в беду. Или нет…?
Чертыхнувшись, я решила не стоять на месте, а самостоятельно всё проверить. Если бы я только знала, к чему все это приведет, ни за что бы никуда не пошла, но я не знала, и именно это решило всю мою дальнейшую жизнь. Я бежала минуты полторы, а когда, наконец-то, добралась, то просто не смогла поверить в увиденное. Пётр — это наш местный сторож — стоял и размахивал большим кухонным ножом, держа за руку маленького мальчика. Пацану максимум лет шесть, я так поняла, это его сын. Только вот почему Пётр так орёт? И зачем ему этот тесак?
— Как ты могла так со мной поступить?! — не унимался сторож. — Сука, проститутка, как же я тебя ненавижу! Решила свалить к своему хахалю? Вали, тварь, но моего сына ты не получишь!
Так, теперь все ясно, из-за жены. Если честно, то вижу её в первый раз, что, учитывая наш небольшой городок, очень-очень странно. Так, что-то я не о том думаю! Он так активно машет этим чёртовым ножом, что сейчас ненароком может и задеть кого-нибудь.
— Папочка, отпусти, я хочу к маме… — мальчик явно был очень напуган, из-за чего я едва разобрала его слова.
— И ты туда же, маленький щенок? — Пётр зло рыкнул и оттолкнул от себя сына. Его покрасневшее и опухшее от алкоголя лицо искривилось в гримасе гнева, а нож в его руках завис над уже откровенно скулящим ребёнком.
А ведь народа вокруг полным-полно! Но они все просто смотрят, словно ждут хорошего такого развлечения. Уроды…
— Пётр, положи нож, он ещё совсем маленький! У тебя разборки со мной, а не с ним! — женщина была на грани истерики, а голос её едва не срывался на молящий крик.
Наконец-то она хоть что-то сказала. Я уже успела подумать, что она немая. Стоит, молчит, смотрит, а тут оказывается, что она ещё и говорить может. Хотя это ничего не дало — Петрович как будто и не слышал её. Я в этот момент как раз смогла пробиться сквозь толпу и поближе разглядеть эту довольно удручающую картину.
— Отправляйся в ад, жалкое отродье! Твоя шлюха-мать сдохнет сразу после тебя! — Пётр широко ухмыльнулся, из-за чего стал ещё больше походить на сумасшедшего, а его рука, до этого находившаяся над головой мальчика, медленно, словно в замедленной съёмке, полетела вниз, метя в незащищённую шею…
Странно, но мне хватило доли секунды, чтобы добраться до них. Что и не удивительно, я ведь стояла прямо напротив мальчика. Ещё столько же, чтобы оттолкнуть ребёнка и невольно занять его место. Пётр не успевает затормозить, поэтому уже через несколько мгновений я чувствую сильную раздирающую боль, что быстро пропитывает моё тело. Ноги слабеют, и я, не в силах устоять, падаю вниз. Я вижу, как всё вокруг заливает моей кровью…
— Нет… — Пётр громко пораженно выдыхает, хватаясь за голову и медленно оседая на землю. Его сын уже стоял около шокированной рыдающей матери и со слезами на глазах смотрел прямо на меня.
Меня хватило лишь на одну слабую ободряющую улыбку, прежде чем моё сознание поглотила темнота.
Боль была недолгой — она длилась всего несколько секунд, но она была просто ужасающей и проникала в каждую клеточку моего тела. У меня болело абсолютно все, не было ни единого сантиметра тела, которого не затронула эта агония — она наполняла все вокруг, стальными тисками стискивая лёгкие. Я как будто задыхалась…
Сердце билось настолько быстро, что я не могла сосчитать количество его ударов. Создавалось впечатление, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Что происходит? Я не знаю, где нахожусь, я не знаю, как долго я здесь, я не могу пошевелить ни единой частью своего тела, не могу даже и слова сказать!
Боль отступает через некоторое время, что показалось мне буквально вечностью. Внезапно, словно её никогда и не было. Я, наконец-то, смогла открыть глаза, однако это мне не сильно помогло — вокруг была лишь кромешная темнота. Не знаю, как долго я здесь пробыла: секунду, минуту, час или неделю — время здесь ощущается плохо. Было очень страшно, что, впрочем, объяснить довольно легко — умирать всегда страшно. С чего я взяла, что умираю? Не знаю, как-то само пришло. Нет, это не озарение — это скорее знание. Знание будущего, прошлого и настоящего. Возможно ли это?
Я чувствую, будто что-то меня начинает куда-то затягивать. Если бы вокруг не было так темно, то, возможно, я и смогла бы что-нибудь увидеть, но сейчас я могу лишь чувствовать. Словно большая крутящаяся воронка засасывает меня внутрь. Если все те сказки были правдивы, то это может быть путешествием в рай, верно? Или, может, ад? Или я и вовсе смогу переродиться, как в моих любимых историях? Параллельный мир? А что, забавно же! Да и здесь как-то скучновато. Никогда не думала, что буду жаловаться на скуку, но находиться в темноте без всякой возможности даже пошевелиться действительно скучно. И страшно, да.
— Она справится, — негромкий голос разрезает уже порядком надоевшую мне тишину. От неожиданности я бы даже подпрыгнула, если, конечно, смогла бы сделать это. Откуда доносится этот голос?
— Надеюсь на это…
На ещё один голос я просто не успеваю обратить внимание. Резкая вспышка ослепляющего света заставляет тьму рассеяться, и внезапно я осознаю, что я тянусь к нему изо всех сил, словно это мой последний шанс на… Что? Жизнь? Счастье? Или, может, любовь…?
Силы делать хоть что-то стремительно пропадают, но я всё равно из последних сил тянусь к яркому тёплому свету. Сознание постепенно угасало, но я знала, что смогу, знала. Осталось совсем чуть-чуть… Господи, я знаю, что редко обращаюсь к тебе за помощью, а иногда вообще не верю в тебя, но, пожалуйста, прошу: сделай так, чтобы я попала туда, где мне будет лучше, чем было здесь, в этой жизни…
***
Я резко открыла глаза и села на кровати, однако скрутившая меня с новой силой боль явно не разделяла моих желаний, вновь заставляя скорчиться и упасть обратно на спину. Мне начинает казаться, что я уже должна была к ней привыкнуть, ведь в последнее время мы с ней встречаемся чересчур часто.
Поток моих мыслей прервала череда сменяющихся картинок. Друзья, забор, крики, нож, кровь, пропасть и яркий свет, который, казалось, будто дарует мне новую жизнь. Странно, неужели это был сон?
Воспоминания о сжирающей меня тьме заставили инстинктивно поёжиться. Ну и кошмар же мне приснился… Врагу не пожелаешь!
Раздражённо потерев лицо, я замерла, удивлённо смотря на свои руки. Точнее, не совсем мои руки. А если совсем точно, то вообще не мои руки! Ладони были маленькие, кисти и пальцы тоньше, маленькие ноготки были ровные и аккуратно подстриженные. У меня никогда не было таких идеальных ногтей! Они всегда были обгрызенные до самых корней. Да и сами ручки были слишком детские… В каком там раю раздают такую прелесть?
Нервная улыбка сползла с моих губ, как только я заметила, что комната, в которой я очнулась, совсем не напоминает обшарпанную больничную палату. Где я вроде и должна была очнуться после ножа от Петровича. Или это всё-таки рай?
Я находилась в очень даже миленькой детской комнате. Что это детская, можно было понять только по двум деталям: паре мягких игрушек, лежащих на полках недалеко от меня, и большого шкафа с детской одеждой, который сейчас почему-то был открыт. А так, эта комната чем-то напоминала мою, только выглядела намного богаче.
Она была довольно большой, очень красивой, но какой-то аляповатой. В середине стояла просто огромная кровать, застеленная шелковыми простынями шоколадного цвета. На ней я сейчас и лежала. С обеих сторон от кровати располагались маленькие бежевые тумбочки, на которых стояли небольшие светильники коричневого цвета, а справа от кровати был тот самый шкаф, также бежевого цвета. Он был приставлен к стене, и мне показалось, будто он даже идёт чуть вглубь, словно это отдельная «тайная» комната или какой-нибудь портал, как это было в Гарри Поттере, ну, или в Нарнии. Напротив шкафа с одеждой находился небольшой резной стол, цвета тёмного шоколада, сбоку от которого имелся такой же резной книжный шкаф, весь заставленный книгами. Около стола красовался маленький, кожаный, бежевый стульчик.
Когда я увидела большое зеркало во всю стену, что находилось около шкафа, я решила проверить хоть какую-нибудь из своих теорий. Очень аккуратно, словно боясь, что боль снова вернётся, я встала, и медленно, внутренне ожидая чего-то ужасного, подошла к нему. Рот сам собой распахнулся в беззвучном крике. В зеркале отражался кто угодно, но только не я!
Худенькая маленькая девочка, лет девяти-десяти, смотрела на меня из зеркала своими большими шоколадными глазами, внутри которых явно отражался почти смертельный испуг. Её лицо лишилось красок, вмиг сделавшись смертельно бледным, а немного растрёпанные золотистые волосы лишь усиливали ощущение, будто бы я и вовсе вижу перед собой живого мертвеца.
— Господи, — мягким детским голосом прошептала я, а девочка в зеркале, что, впрочем, уже не казалось мне чем-то удивительным, повторила все за мной. — Да это же ЛЮСИ!