夜 ° Ночь
I
Замок сёгуна окутал белый снег. Падал хлопьями большими на крыши его, завывал, противно морозил стражников. Ночь была спокойной. Он спал в своих покоях, тело наложницы спасало его от холода, который медленно проникал через стены. Пол - деревянный, тёплый, никогда не скрипел. Окно бесшумно открылось, запустив волну ледяного воздуха и хлопьев. Задрожала кожа, сёгун распахнул налитые свинцом веки и открыл было рот. Замолчал. Огромной фигурой над ним склонилась белоснежная тень. Волосы свисали с плеч, задевая шёлковые простыни и подушки сёгуна. Потянул руку, чтобы разбудить наложницу. Застыл. Не дышит, холодная как сталь. Вернулся взглядом к тени - демон. Белая маска с гадким изображением нечистивого - большие клыки, пустые глазницы, обвитые голубой краской, изнутри которых выглядывают не живые, белые глаза. Длинные рога налились красным, алая точка на лбу:
- кто ты? Что тебе нужно? , - прохрипел мужчина, не чувствуя конечностей. Холод окутал всё его тело.
Тень молча положила руку на его лицо и длинными пальцами впилась в два глаза. Сёгун не издавал звуков, то был немой крик.
- Боль и мороз - последнее, что ты почувствуешь этой ночью, - мелодичный баритон демона слышал только он.
Через мгновение демон крутил меж палец два глаза, выражавшие животный страх. Просунул их через клыки маски, тихий рык и смех - вкусно. Наблюдать за тем как человек трепещется без глаз в молчании - интересно.
По маске пролилась кровь - она текла из мёртвых, стеклянных глаз. Тёмная, холодная, каплями застывала на дорогих половицах комнаты. Сейчас он позволил ему кричать. Мужчина, прежде проявлявший себя с самой сильной стороны, выглядел как карп без хвоста, с одним плавником. Длинный ноготь медленно разрезал кимоно сёгуна, затем кожу. Рука, под мелодию воплей и криков, проникла под рёбра, забрав сердце, отрывая от тела. Пришла новая волна снега, засыпая комнату и тела спящих, казалось, навечно. Послышался топот, поднялась тревога. Стража, самураи составом 10 человек, приближенных сёгуна, ворвалась в комнату. На кровати, среди нежного шёлка, лежало два тела - голая наложница вновь дышит, спит крепким сном. Рядом с ней их господин - без глаз и сердца.
Окно бесшумно закрылось, тень медленно пошла по саду территории замка, оставаясь незамеченной. От неё оставались лишь следы, которые тут же заметало новым снегом. Этой ночью была сильная метель.
II
Колени разбились в кровь. Два стражника на одну госпожу - не много ли? Грязное место - из покоев сёгуна в тюрьму. Под стражу. До казни. Впрочем, казнь уже через два часа. Не долго здесь находится. В ночном кимоно, которое изрядно потрепало, холодно.
Она не убивала, она знает это. Не помнит крика, проснулась, когда уже хватили под руки и грубой силой потащили из комнаты. Видела сёгуна - сама не знает почему, стала плакать, вырываться. Схватили за волосы, повели сюда, без разбирательств. Добрый господин, дал кимоно, чтобы не выходить голой на казнь.
Думала, повезло - в таком возрасте стать наложницей, оставить прошлое. Оставила. И вновь холод - проник через решётку. Сначала дрожала, невероятно быстро застудило колени. Затем заледенела, не было сил на попытки. Почему же все так? По темнице в полном мраке эхом раздались почти бесшумные шаги.
Она резко стала оборачиваться, насколько это было возможно. Тело немело до костей. Решетка не открывалась - здесь сидит кто-то ещё? Тень склонилась над женщиной - длинная, ростом с фонтан в закрытом саду - они часто виделись там с сёгуном. Белое, длинное кимоно медленно сопроваждало его шаги, длинные пальцы потянулись к лицу женщины. Она захотела кричать, но крик заглушился. Длинные волосы окутали её тело, маска сравнялась с её лицом, в паре миллиметров от губ. Пальцы сжали затылок, заставляя взглянуть демону в глаза - слезы появились сами. Затем её будто вывернули наизнанку - он всё видел. Все её мысли, чувства и воспоминания. Он знает всё.
- что тебе нужно?, - демон позволил ей говорить с собой.
- тебя ждёт казнь, я не могу это исправить.
- ты убил сёгуна, это все из-за тебя так?!, - она хотела сорваться, но слова выходили не свойственным для неё шепотом.
- да. Расскажи мне о себе и о самых близких для тебя людях, - сладкий демонический баритон манил и привлекал. Зачем он спрашивает, ведь всё знает.
III
Час казни. Огромная толпа вышла на площадь, чтобы посмотреть на то, как измываются над убийцей. Позор ей, грязной женщине, способной убивать их господина в его же покоях. Если бы казнь не объявили так быстро - на эту же ночь, то толпа была бы намного больше. Её вновь уронили на колени. Те брызнули кровью. Женщина зашипела. Её недавний знакомый наблюдал за казнью издалека - его видела только она. Было трудно не заметить - он был высоким и необычайно белоснежным на фоне темноты. Толпа жгла фонари, чтобы видеть действо. Взяли верёвки, связали руки и ноги, привязали к столбу. Двадцать ударов плетью с железным рубцовым концом. Если выживет - сносить голову.
Наблюдал молча, со своей целью. На десятый удар наложница умерла от болевого шока. Толпа взревела, из-за горизонта всходило солнце. Тень поклонилась, низко, насколько позволял двуметровый тонкий рост, затем медленно растворилась в воздухе, тонкой дымкой направляясь на юг.
IV
Маленькая девочка босиком бегала по большому дому семьи самурая Яманака. Поздний час - очень добрая женщина, которую любил отец, пыталась уложить её спать. Пусть поймает!
Через час она лежала в своей постели - мать? Тихо напевала ей:
- Natsuhiboshi naze akai?...
Yuube kanashii yume wo mita...
летняя звезда почему ты столь красна?...
прошлой ночю мне преснился дурной сон...
И она уснула тревожным сном. Ей нравилась эта женщина, но песенка про красную звезду всегда пугала её. Она помнила - некогда рядом была другая, девушка от которой пахло ирисом и свежей травой, она просто напевала длинную ноту, и это всегда успокаивало Кацуми Яманака. Но не в эту ночь. Девочка открыла глаза после пары часов дремоты, и не могла более уснуть. Её мучал холод. Конечно, на улице стоял февраль, снег окружил деревню Фумихико, в белом покрове можно было купаться - чем Кацуми и занималась после выхода из горячего офуро. Господин Яманака постоянно ругал Кацуми за это - попортишь кожу с молоду, потом пойдут морщины и никто не возьмёт тебя замуж. Отец поехал на службу ещё до полуночи - что-то произошло с его господином.
Она сползла с постели и медленно, почти бесшумно вышла из комнаты. Поплелась по коридору, но остановилась посередине - услышала странные звуки.
Звуки доносились из комнаты, куда часто принимали гостей. Детский, пытливый интерес терзал её изнутри. Да и куда Кацуми идёт? Наверно это её и разбудило. Нужно проверить.
Она раздвинула сёдзи на пару сантиметров так, чтобы дать видимость хотя бы одному глазу.
Госпожа Яманака распахнула кимоно. Голую, белоснежную кожу ласкали тёмные, грубые руки. Доносились тихие стоны. Их лица - довольное лицо освободившейся на пару часов женщины и его - друга семьи Яманака, сослуживца отца.
Кацуми было 12 лет, в этом возрасте она не до конца понимала что происходило между этими двумя людьми, но было понятно - это неправильно. Неправильно настолько, что от неожиданности девочка резко захлопнула сёдзи, створки с громким треском соединились, звуки из комнаты затихли:
- кто там?, - хриплый, недовольный голос.
- Кацуми, кажется, проснулась, - женщина тяжело вздохнула, торопливо накидывая на себя кимоно.
- я ещё с тобой не закончил, - требовательным жестом он вернул её назад, подмяв под себя
- но как же...
- ты заставишь её молчать.
Кацуми выбежала из дома, босиком по снегу побежала в тясицу - там она закрывалась от проблем. Слезы сами бежали по щекам, торопливо, как капли водопада стремились вниз. Она забежала в чайный домик и осела на татами. Здесь было ещё холоднее чем в доме, захотелось спать. Она пыталась держать глаза открытыми, занять себя делом, но с каждой секундой реальность исчезала, заменяясь темнотой сна. В состоянии, когда девочка ещё не уснула, но и не проснулась, она почувствовала прохладные руки, которые поднимали её с пола тясицу - она настолько промёрзла, что эти прохладные руки казались ей горячими. Она помнит как её поднимали, высоко и легко - это не мог быть отец или мать, что-то иное. Затем тепло, стало очень тепло и уютно, Кацуми заснула под тёплым одеялом, на кровати своей комнаты.