Ненавистная необходимость

— «Серьёзно?!» — воскликнула Эмилия, уставившись на список групп, вывешенный на доске в главном холле университета.

Судьба явно любила жестокие шутки.
По проекту по междисциплинарному курсу её закрепили... в одну команду с Эваном Блейком.

Эмилия сжала лист бумаги так сильно, что он едва не порвался.

Проект был серьёзным: презентация на тему «Мировая дипломатия в искусстве».
Нужно было не просто написать доклад, а совместить исследования и творческую часть — создать что-то новое.
И оценка за него составляла почти треть итоговой.

Проглотить гордость или провалить курс.

От одной мысли о том, что ей придётся видеть Эвана неделями, работать с ним, обсуждать идеи... ей хотелось разорвать бумагу и уйти.

— «Эмилия!» — окликнул кто-то.

Она обернулась. И увидела его.

Эван стоял чуть в стороне, с листом в руке, в джинсах и серой футболке. На его лице не было ни сарказма, ни усмешки. Только лёгкая усталость.

— «Вижу, ты уже в курсе.» — спокойно сказал он, подходя ближе.

Эмилия скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то защиту между собой и этим человеком, который знал о ней слишком много.

— «Не думай, что я в восторге.» — холодно бросила она.

Эван на мгновение усмехнулся — но устало, без привычной колкости.

— «Я вообще не думал, что ты способна быть в восторге от чего-либо, что связано со мной.»

Между ними повисло напряжение.
Люди проходили мимо, смеясь, болтая о своём.
А для них двоих весь мир будто исчез.

— «Так что?» — спросил он после паузы. — «Работаем вместе? Или ты предпочитаешь провалиться из-за гордости?»

Эмилия стиснула зубы.
Гордость.
То, что так часто мешало ей жить.

Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как каждый нерв в теле сопротивляется.

— «Работаем.» — выдохнула наконец.

Эван кивнул.

— «Тогда сегодня вечером? Библиотека в восемь.»

— «Отлично.» — сказала она, почти сквозь зубы.

Они стояли так ещё секунду, и в этот момент Эмилия заметила:
В его глазах не было злорадства.
Только что-то другое. Тени сожаления, усталости... и странной, странной нежности.

На миг ей захотелось верить, что он — не враг.

Но она знала лучше.

Ведь если веришь, снова будет больно.

Очень больно.