Невысказанное
Последующие дни были странными.
Эмилия и Эван всё чаще работали вместе — в библиотеке, в пустых аудиториях, даже на скамейках в кампусе.
Они спорили, обменивались идеями, поддразнивали друг друга...
И каждый раз, когда их взгляды встречались слишком долго, внутри неё что-то срывалось с цепи.
Это неправильно, — убеждала себя Эмилия.
Ты знаешь, кто он. Ты знаешь, что он сделал.
Но знала ли она?
Эван был другим.
Он шутил с ней.
Помнил, как она пьёт кофе.
Приносил ей шоколадные маффины в дни, когда у неё валился мир.
Иногда — совсем случайно — касался её локтя или убирал выбившуюся прядь волос.
И каждый раз её сердце предательски сжималось.
Она начала замечать, как он замирает, когда она смеётся.
Как напрягается, когда она огрызается на кого-то ещё.
Как смотрит на неё, когда думает, что она не видит.
Эмилия не знала, как с этим жить.
Однажды вечером, уже после лекций, они сидели на ступенях перед университетом.
Город мерцал перед ними живыми огнями.
Было прохладно, но приятно.
Эмилия рассказывала о своих мечтах — тихо, с опаской.
О том, как в детстве мечтала стать художником, а не юристом, как хотел её отец.
Как боялась разочаровать всех вокруг.
Эван слушал молча.
Иногда кивая. Иногда улыбаясь — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую она видела только дважды.
Когда она замолчала, Эван вдруг сказал:
— «В этом безумном мире... лишь ты одна могла бы стать моим спокойствием.»
Эмилия вздрогнула.
Эти слова ударили в самое сердце.
Но прежде чем она успела что-то сказать, он резко поднялся на ноги.
— «Мне пора.» — коротко бросил он, уходя прочь в ночь.
Эмилия осталась сидеть одна, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
Но за углом, в переулке, Эван остановился.
Опёрся лбом о холодную стену и закрыл глаза.
Он сжал кулаки, так сильно, что ногти врезались в кожу.
Не сейчас. Ещё рано. Держись.
Потому что он знал:
Эта нежность, это тепло, которое он чувствовал к ней — было настоящим.
Но его план... его месть... его долг перед семьёй...
Всё это не отпускало.
И он не знал, сколько ещё сможет лгать ей в глаза.