Пианист

Я почувствовал прохладу. Всё моё тело тянуло куда-то вниз, но я уже не падал. Когда я попытался сделать вдох, то понял, что захлебываюсь, и тогда я открыл глаза. Я в… В воде?

Мои легкие наполнялись водой и я пытался выплыть наружу, но паника захватывала меня и я тонул.

— Лиам! — послышалось где-то сверху.

Я закрыл глаза. Безысходность… Но отчего-то так не хотелось выплывать наружу.

Когда я открыл глаза, в голову ударила сильная боль. Тело было ватным. Вокруг светло… Светло… И тепло.

— О Господи, Лиам, миленький… — тихо шептала женщина рядом, поглаживая мою ладонь.

Я попытался разглядеть её.

— М… Мама? — хриплым детским голосом произнёс я.

Женщина подняла голову и замерла.

— Сыночек… Сыночка, ты очнулся! Господи, спасибо! — она тут же принялась меня обнимать.

Мама… Почему? Я… Я во сне? Это ведь не может быть реальностью, моей мамы нет в живых.

— Мама?

— Да, да, малыш, я здесь. — она всё ещё обнимала меня.

Нежные, тёплые объятия… Точно такими я запомнил свою маму. Она всегда могла успокоить и согреть, поддержать. Она была лучшей. Но почему… Почему сейчас я вижу её?..

— М… Мама… — снова произнёс я и по моим щекам покатили слезы. Так давно я не произносил этого слова, так давно не чувствовал себя защищённым под её крылом. Моя мама… Моя родная, милая, добрая и ласковая мама.

— Ну, ну что ты плачешь, милый? Всё позади. Всё хорошо.

Когда вошёл врач, мама вышла. Он осмотрел меня и затем вышел к маме. Я сидел, ничего не понимая, потерянный. Потерянный, точно маленький мальчик.

Затем всё происходило быстро, и так быстро всё это оставалось позади и стиралось из памяти, что я уже не помнил, как очнулся. Я сидел на кухне, пока мама готовила ужин. Она не говорила, почему я был в больнице. А я всё думал, как оказался здесь. Что за прелестный сон, в котором я снова оказался в родном доме?

Входная дверь щёлкнула. Мама замерла на секунду, а затем обернулась ко мне, улыбаясь. Но что-то в этой улыбке было не то. Что-то было не так, но что конкретно, я не понимал.

Отец остановился в коридоре напротив кухни, чтобы снять свое пальто. Я глядел на него, рассматривая каждый миллиметр. Он повернул голову, и мы встретились глазами. Я уже хотел подскочить и побежать к нему обниматься, но он равнодушно отвернулся и ушёл в свою комнату.

— Ох, цветочек, отец сегодня снова устал. Не переживай.

Снова устал? Но почему он даже не поздоровался? И… Если мама была рада видеть меня, то почему он был так равнодушен?

Когда стол был накрыт, мама ушла в комнату позвать отца. Я взял кружку с любимым чаем, но прежде, чем отпить, я увидел своё отражение. Или не свое? И я подошёл к зеркалу в коридоре. Маленький мальчик смотрел на меня грустными тусклыми глазами.

«Это… Я?» — спросил сам у себя я и, подойдя ближе к зеркалу, протянул руку.

Я не узнавал сам себя. Я запомнил себя радостным ребёнком, живущим в счастливой семье. Но то, что я видел в отражении — полная противоположность.

— Лиам? Что такое? — мама подошла ко мне и приобняла. — Всё хорошо?

Я неуверенно кивнул.

«Что со мной?.. Почему… Почему я такой?»

— Хватит возиться с ним, Лая. Он и без того полный сопляк и ничего не может. — раздался строгий голос из кухни.

Мама снова обняла меня и поцеловала в лоб.

— Пойдём, — тихо сказала она, — иначе папа будет зол. — едва слышно она закончила фразу и направилась на кухню. А я пошёл за ней.

Отец молча ел, и хотя мама улыбалась и делала вид, что все прекрасно, я чувствовал обстановку. Я не помню такого отца. Я помню любящую и хорошую семью. Да, мой отец был строгим, но не настолько…

— А где …? — произнёс мужчина, переводя свой холодный взгляд на маму.

Но кого он позвал? Я не расслышал. Да и кого он мог позвать? У меня не было ни братьев, ни сестер.

— Ох, эм… Он… Он сейчас спустится. Репетировал новое произведение. У него отлично получается, Редмонд, тебе стоило бы послушать.

— Мне неинтересно. Посмотри на наших сыновей. Это девочки. Слабые, неразумные.

— Прекрати… — сквозь зубы процедила мама.

— Да ну, что ты? — его серые, подобные стали, глаза переключились на меня. — Зачем ты это сделал?

— Сделал что? — тихо спросил я.

— Зачем ты полез в глубину, если не умеешь плавать?

— Я?..

— Зачем ты это сделал, Лиам? Тебе плохо живётся, да? — его голос оставался спокойным, но мимика… Он резал что-то на своей тарелке с такой силой, с такой злостью, что мне стало страшно. Наверное так страшно мне было, когда чуть не застрелили моего друга… Моего друга… Джона?

— Ты ведь не в первый раз это делаешь, Лиам. Ты хочешь, чтобы наша семья упала в грязь лицом по твоей глупости?!

— Редмонд!

— Не встревай в разговор, когда тебя не просят, женщина. — последнее он выдавил из себя так, словно это было самым ужасным словом на всем белом свете. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю, ублюдок! — он стукнул кулаками по столу так, что все столовые приборы подпрыгнули вверх.

— Я… Я не… — мой голос задрожал и я понял, что плачу.

Я плачу?.. Но я ведь хотел что-то сказать. Что же я хотел сказать? Я не могу сказать ни слова, но я говорил то, что словно было прописано по сценарию. Будто бы я был… Не в том теле.

— Папа, ты снова обижаешь Лиама? — послышался такой же детский голос за спиной.

— Ты его брат, так объясни ему, что он мужчина, а не какая-то девка!

— Папа… Прекрати.

— Почему ты, — мужчина снова посмотрел на меня, — не можешь быть хотя бы как твой брат? Он не ноет по пустякам и может сказать мне хоть что-то. А ты? Ты — ничтожество, Лиам. И навсегда останешься ничтожеством.

Я плакал, не останавливаясь. Сзади на мои плечи легли ладони.

— Прекрати, папа. Лиам неплохой.

Мой брат? Почему… Что это за сон, в котором у меня есть брат?! У меня никогда в жизни его не было, и отец мой был добрым человеком, хоть и строгим! И тогда я почувствовал, что могу обернуться.

Пока мой отец все ещё говорил о своей ненависти ко мне, моя мама молча доедала ужин, я оборачивался, чтобы узнать лицо своего брата.

«Ты?..» — подумал я, но моё сознание помутнело, как только я обернулся. Я не смог разглядеть его лица. Или просто не узнал?.. Перед глазами все плыло и чернело. Я слышал только голос мамы. И своего не существующего брата…