Город Чешуи
Говорят, когда-то каждый мечтал попасть в Город Чешуи. Когда принесенные всадниками дети выстроились перед замком, в их лицах было столько ужаса, как будто они пришли на казнь. Они были разными. Мальчики и девочки: Высокие, низкие, богатые и одетые в лохмотья, родившимиеся в самых разных уголках королевства, но всех объединяло одно: тревожное ожидание. У меня были младшие сестры - кружились под ногами и никогда не сидели на месте. Попробуй угомонить их. А толпу детей? То-то. Мы не осмеливались пошевелиться, косясь на молчаливые фигуры всадников. Они стояли смирно, как статуи, но их пристальный взгляд ощущал на себе каждый. Один из них, казалось, смотрел только на меня. Это могло быть игрой детского воображения или следствием его внешности - у всадника не было глаза, и глубокие шрамы, иссекавшие половину его лица, были видны даже из-под черной повязки. Но дело было не только во всадниках. Что-то должно было случиться.
От громогласного рыка в небе покатилось эхо. Меня оглушило. Мне казалось, что наступила ночь. Все дети, как один, задрали головы, и я не был исключением. Я считал, что драконы большие, но на Его фоне они все - просто детеныши. Я думал, что он нас просто раздавит, когда приземлится. Раздавит или сожрёт. Мускулистое тело дракона пересекали многочисленные шрамы, каждый из которых врезался мне в память. Черный цвет чешуи был столь глубоким, что она не блестела, пожирая весь солнечный свет, словно зверюга была плодом запретной магии. Дракон вытянул задние лапы, и я сглотнул ком в горле при виде его когтей. Он приземлился тяжело и твердо, сложил крылья - и снова наступил день. Зверь встряхнул огромной шипастой головой, и из его ноздрей повалил... Дым. Огонь убивает все живое, но не Его. Это был первый и единственный огнедышащий дракон, которого я видел.
Я уставился на дракона во все глаза, но не сразу я заметил человеческую фигуру на его широкой спине. Тогда мой мир пошатнулся: как такое чудовище вообще позволило оседлать себя? Но тут фигура сняла шлем, и от по моей спине пробежал холод. Она спрыгнула на землю, тяжелой решительной походкой прошлась перед всей шеренгой детей, окидывая каждого беглым оценивающим взглядом, под котором хотелось сжаться в комок и исчезнуть, и заняла свой пост на возвышении перед воротами замка. Это была Первая Всадница. Такая же старая и могущественная, как и ее дракон. И такая же безжалостная. И говорил об этом не только ее тяжёлый доспех или двуручный меч. Я просто... Чувствовал. - Вас собрали здесь не случайно. - Ее голос был лишен громкой торжественности, но ему внимали все. - Что бы вам ни говорили, с самого рождения у вас было только одно предназначение: служить короне. И вы исполните его здесь.
Первая Всадница читала речи о нашей избранности, о том, что не каждому дано установить связь с драконом и о том, как это достойно - умереть за короля и королеву... Но я ощущал себя скорее проклятым, нежели избранным.
- ...И что в итоге? Проклятый или избранный? - Аконит перестал натирать меч жиром, замер, а после невесело усмехнулся. Умел же Берт задавать хорошие вопросы. Взгляд всадника скользнул по рунической гравировке на блестящей стали. Одни символы переходили в другие, сплетались друг с другом, как змеи в клубке - так сразу и не разберешь, что начертано в заклинании. Запутанно, прямо как в жизни. Аконит пожал плечами:
- Не знаю, Амелл, не знаю. Некоторые из нас умирали от болезней и ран. А некоторые мечтали умереть, когда на их спины в очередной раз сыпались удары плетью или лилась ледяная вода. Впрочем, это не самое страшное.
Он продолжил работу, прошептал что-то, и гравировку охватило слабое голубое свечение, и в его голове заговорил другой, строгий мужской голос.
"Смотри внимательно." Руны вспыхнули прямо в воздухе, и воздух тотчас задрожал. Наполнил легкие, насытил кровь и дышать стало легче. "Магия может помочь, а может убить." Его пальцы сжались в кулак, и грудь вдруг пронзила острая боль, как будто невидимая рука взорвала легкие. Из горла вырвался вымученный хрип, но одноглазый и не шелохнулся, глядя, как Аконит задыхается, царапая грудь. А потом боль резко пропала: старший всадник разжал ладонь. "Одна деталь меняет все."
Все. Веспер, всадник с одним глазом, был той деталью, перевернутой руной и одним легким движением рук, выворачивающим заклинание наоборот. Его оскал, который должен был быть улыбкой, навсегда врезался Акониту в память. Всадники не улыбались.
"Что это?" Аконит вздрогнул. Старший всадник, который точно подкрался к нему из-за спины, сложил на груди руки и посмотрел на мальчика так, словно тот придушил его жену и сплясал на ее костях. "Гравировка? Это не гравировка. Это халтура. По-твоему, две точки над руной - простое украшение?! Где они?" Одно касание к острию меча - и его вмиг съела коррозия. "Видишь? Переделывай." Пальцы уже ныли от долгой работы с магией, оставлявший ожоги на подушечках и пробуждавшей сильнейший голод. Веспер ушел, а Аконит скрипнул зубами. Когда он закончил, магия уже разъела мелкие раны на бледных ладонях, и они кровоточили. Пара багровых капель упала на металл. "Достаточно. Спать. Завтра посвящение."
Посвящение. Детеныши драконов выбирают себе человека. Темная, с багровым отливом, она вцепилась Акониту в руку и заколотила задними лапками. Мелкие зубы и когти еще не могли навредить, но маленькую драконицу тут же выхватили из детских рук, и глаза Аконита широко распахнулись, когда над пищащим в ужасе и ярости дракончиком занесли нож. "Нет, что вы делаете?!" Он оттолкул детей и ринулся к Первой Всаднице, но Веспер поймал мальчика за плечо и удерживал мертвой хваткой. "Пусти! Пусти, они ее-" горячие, горькие слезы покатились по впалым детским щекам и темно-красные капли покатились в миниатюрную склянку. Драконица выскользнула из человеческих рук и вернулась в пищащий чешуйчатый ворох, к своим братьям и сестрам. Первая передала склянку Весперу, а потом Аконит ощутил холод металла на своей шее, и его ладонь накрыла маленький сосуд с драконьей кровью.
С тех пор посвященные изменились. Аконит не слышал по ночам детского плача и все реже замечал ссоры. Никто больше не затеивал игр и не смеялся, пока не видели старшие, и взгляды маленьких всадников постепенно становились... Безжизненными. Это было страшнее боли и усталости. Тренировки стали жестче и дольше, наказания - суровее. В иные дни Аконит не ощущал живого места на своей спине. Но что настораживало сильнее: вопреки словам Первой о связи между всадником и драконом, старшие очень редко водили подопечных к горам на границе Города Чешуи, где жили взрослые и подрастающие драконы.
Веспер брал Аконита туда раз в три дня - и, вероятно, превышал свои полномочия.
Драконица Аконита росла не по дням, а по часам. "Вот тебе мясо. Корми." Чуя запах еды, детеныш широко распахнул золотые глаза, кинулся к Весперу и привстал на задние лапы, вытянув шею к кусочку мяса. Аконит забрал его, и драконица тут же метнулась к нему. "Прямо с рук?" Старший всадник равнодушно пожал плечами. "Хочешь - с ног." Порой она прыгала Акониту на ногу, карабкалась вверх по одежде ему на плечо и жадно вырывала еду. Она была самой юркой из потомства и оставалась на одном месте дольше пары мгновений лишь когда спала или ела. А еды нужно было все больше. Аконит уже переживал, что пропажи мяса станут заметны, но в один день они заметили у пещеры останки убитого зайца. А потом это маленькое чудовище начало учиться летать.
В своих мыслях Аконит прозвал драконицу бурей. "Почему Буря?" Эхом отозвался в его голове чей-то голос: юный и незнакомый. Это повергло мальчишку в оцепенение. Золотые глаза уставились ему прямо в душу. "Это...ты?" Буря наклонила голову, изображая кивок. Драконы всадников так себя не вели. "Это я. Так так ты считаешь меня самой быстрой?" Аконит встряхнул головой, словно пытаясь смахнуть наваждение. Но он все еще чувствовал присутствие драконицы в своей голове. "Я- Да. Да, считаю." Она гордо прищурилась и ударила землю хвостом. "Я смогу быть еще быстрее." В доказательство своих слов Буря расправила свои крылья и захлопала ими. "И тогда я увижу, что там, за горами. Мы увидим. Ведь так?" Она смотрела на Аконита не просто с надеждой. Он читал в этом взгляде требование. Поколебавшись, Аконит кивнул.
"Она с тобой говорила." Это был не вопрос, а утверждение, и твердая уверенность в нем читалась как во взгляде, так и в голосе Веспера. Но помимо этого всадник был задумчивее, чем обычно. Погрузившись в себя, он хмурился и медленно шагал из стороны в сторону перед пещерой. Тогда Аконит понял, что старший что-то готовит. И, возможно, всегда готовил. В какой-то момент Веспер вдруг достал из дорожной сумки трубку, набил ее и закурил. Облака дыма плыли вверх и превращались в грозовые тучи. "Пойдет дождь." Пробормотал всадник и махнул Акониту рукой. "Следуй за мной." Они шли долго, Аконит не задавал вопросов и поднял глаза на старшего всадника лишь тогда, когда они остановились у узкой тропы между скал, выход на которую закрывал колючий кустарник. Даже тощий подросток с трудом протиснулся бы там. "Пойдет дождь," уже твердо повторил Веспер и схватил мальчишку за кулон с кровью Бури, "Вода смоет твой запах. Беги на юг. Не останавливайся, не оборачивайся. Буря..." Старший разорвал цепочку обеими руками, швырнул склянку на землю и наступил на нее. Стекло хрустнуло, крошась под каблуком сапога, и кровь заструилась в трещины земли. "...Буря отправится за тобой. Ничто больше не будет держать ее."
Аконит больше не видел Веспера. Но в память врезался решительный, но печальный взгляд и секундная дрожь, проскользнувшая в голосе всадника лишь единожды.