Экстра 3
Рина вытерла пот тыльной стороной ладони и разогнула затекшую спину. Короткая челка прилипла к вспотевшему лицу.
– Рина, будь аккуратнее, – заворчала Ури, – иначе Ангонел захнычет.
– Она не такая ворчунья, ма. Не надо переживать.
– Вот глупышка. Стала мамой и теперь совсем не замечаешь капризы собственной дочери. Она твоя копия.
Ури отодвинула Рину и, насвистывая знакомую колыбельную, принялась пеленать внучку. У Рины разрывалось сердце от умиления, когда она видела, с какой любовью ма обращалась с Ангонел. Она не привыкла к роли матери, и каждое утро с удивление просыпалась от голодного ворчания дочки. Енель, ее муж, к тому времени уходил на работу, оставляя на столе свежеприготовленный завтрак.
– Ма, – Рина села перед зеркалом и стала заплетать волосы в косу, – мне сегодня нужно сходить на собрание: Эритор будет обсуждать перераспределение провизии, а потом я хочу заскочить в языковую школу – кажется, Фели совсем не справляется с детьми.
– Ну-ну-ну, моя пташка расщебеталась. Конечно, я посижу с крохотулечкой, но мы будем очень по тебе скучать.
– Спасибо, ма. – Рина улыбнулась отражению Ури в зеркале и завязала кончик косы зеленой лентой с неаккуратной, но выполненной с большой любовью вышивкой – подарок Енеля.
Ури покачивала на руках Ангонел.
– Какая же ты красивая, Рина! Какая превосходная у тебя коса! Совсем как у меня. А ты по глупости хотела ее отрезать. Зачем же? Боль так не уймешь, но красоту попортишь.
Рина опустила глаза. Отрежь она тогда волосы, возможно, ее эмоции бы тоже отсеклись. Даже Енелю не удалось исцелить ее душу, но заштопать сердце крепкими нитями он все-таки смог. И то спустя три года.
Эритор повстречал его на пути к городу монахов, когда поселения объединялись. Енель выслеживал добычу и едва не подстрелил одного из шестиногов. Казе разозлился, но Эритор успокоил его.
Енель не понимал языка, поэтому пришлось объясняться жестами. К счастью, тот оказался терпеливым и удивительно дружелюбным человеком. Дальнейший путь Эритор продолжил уже пополнившимся составом людей.
Рина долго не обращала внимания на Енеля, хотя тот сразу ее заприметил, правда, долгое время не решался оказывать знаки внимания. После исчезновения Анго Рина не могла найти утешения и первые месяцы не хотела ни с кем общаться. Но потом они вместе с Фели принялись учить чужаков своему языку. Ученики сначала подшучивали над усилиями двух девушек, но вскоре сами заметили, что их труд дал плоды. Именно на этом поприще Рина сблизилась с Енелем. Когда она начала догадываться о его чувствах, то испугалась и невольно сравнивала Енеля с Анго. Они были совершенно разными людьми. Енель всегда был рядом. Рина ощущала его тепло и впервые почувствовала себя любимой.
Енель оказался жизнерадостным мужчиной, трудолюбивым и заботливым, пусть даже немножко неуклюжим. Иногда Рина тихонько посмеивалась над его слишком очевидным желанием понравиться. Но, возможно, именно это всколыхнуло ее чувства. Когда Рина рассказала обо всем ма, та принялась убеждать присмотреться к Енелю повнимательнее. И неудивительно: он многим нравился. Его участие и старания в восстановлении города замечали все вокруг. Даже Тривиасис держал Енеля поближе к себе, а спустя год назначил главным охотником. Сначала он предложил эту должность Казе, но тот сразу отказался. Однако это не помешало Енелю и Казе довольно быстро найти общий язык и весьма неплохо сотрудничать во время охоты.
Именно некое подобие дружбы Енеля с Казе дало ему самую высокую оценку в глазах Рины. Она начала к нему присматриваться. Вскоре у нее появилась ответная симпатия, и жизнь заиграла новыми красками. Енель казался ей родным, у нее не подкашивались ноги рядом с ним, наоборот, она чувствовала под ними твердую почву. У нее не перехватывало дыхания, не было той частой смены настроения, которое мучало всякий раз, стоило заметить Анго. Енель не был воплощением ее фантазий, он был человеком, который стал частью настоящего.
Весь город горячо поддерживал их пару, и, не успев толком повстречаться, Рина сама не заметила, как стала женой, а через какое-то время и матерью. Ее все еще пугала новая жизнь, но при этом росла уверенность, что вместе с Енелем она обретет свое счастье.
– Ладно, ма, я пошла, – Рина поправила штаны, еще раз глянула в зеркало и на прощание поцеловала Ангонел в лоб. Та довольно закряхтела. – Не скучайте.
– Мы постараемся с малышкой не проказничать.
Рина не удержалась и показала язык. Вздрогнула, тут же закрыла за собой дверь и быстро сбежала со ступенек. Она никогда прежде так не дразнилась, но сегодня у нее было особенно хорошее настроение.
Солнце припекало макушку. На небе не было ни облачка. Сегодня вечером Рине, скорее всего, придется помочь с поливом на посевах. Но прежде следовало заскочить в языковую школу. Фели без нее работает спустя рукава.
Рина проходила мимо двухэтажных домов, то и дело здоровалась со знакомыми и друзьями. Дети, перебегая с улицы на улицу, два раза чуть не сбили ее с ног, но тут же останавливались и испуганно извинялись. Рина нисколько не сердилась. Ей нравилось наблюдать за оживленностью города. За шесть лет он разросся едва ли не в три раза, пришлось даже вырубить ближайший лес, чтобы отстроить новые дома и сдвинуть стены.
Возле церкви Рина притормозила. Перед глазами нарисовалась жуткая картина смерти Альфреда... Как потом Анго рвался к обломкам за телом отца... Сколько бы времени ни прошло, эти воспоминания до сих пор заставляют ныть старые шрамы.
Несмотря на отстроенный заново город, фундамент под ним остался прежним.
Рина подошла к воротам церкви, сложила руки и склонила голову. Губы зашевелились в короткой молитве. Пусть ее искренняя вера поможет Альфреду забыть земную жестокость и навечно обрести покой на небесах.
– Ой-ой, подружка, теперь бесполезно грешки замаливать, дочку-то тебе не святой дух подарил.
Рина вздрогнула. Звонкий голос Фели тут же спутал мысли.
– Почему ты не в школе? – нахмурилась Рина.
– Я отпустила детишек домой, – махнула рукой Фели, – все равно на улице жара, и они ничего не слушают. Нельзя же так издеваться над детьми. Язык они в любом случае выучат, а остальные премудрости только ты и знаешь.
Рина вздохнула. С Фели всегда все шло наперекосяк. Дисциплина, к которой Рина старалась приучить детей, всегда нарушалась другой учительницей. А кто будет слушаться, если даже авторитеты не подчиняются своим же правилам?
Поначалу Рина с Фели планировали учить людей языкам, но незаметно туда вклинились и такие предметы, как природоведение с экологией. Рина старательно вспоминала все, чему ее учил Анго, и передавала знания другим. Кое-что даже применялось в деле. На основе такого немудреного учения местные земледельцы придумали удобрения, которые приумножили урожай.
Фели подергала Рину за косу:
– Эй, очнись, подружка. Ты сейчас не к Казе ли направляешься? Если так – я с тобой.
Она дружелюбно ударила ее локтем в бок. Подобные шутки давно перестали быть для Рины смешными.
Они вдвоем зашагали по улице.
– Не доставай его, – предупредила Рина, – Казе не оценит навязчивость.
– Я уже все способы перепробовала, – захныкала Фели. – И чего он такой недотрога? Его красота пропадает впустую.
– Хочешь, чтобы она досталась тебе?
– Думаю, я бы тогда в девках не ходила. Хотя, с другой стороны, замужество меня по-прежнему не привлекает.
– Может, тогда тебе и Казе не больно-то нужен?
– Э-э-э, нет. Тут без пробы не узнаешь. Он тебе ничего обо мне не говорил?
Рина помотала головой.
– Ну же, поговори с ним. Пожалуйста! Я уже не знаю, что делать.
– Посоветую обратить внимание на кого-нибудь другого.
– Неужели он дал обет безбрачия?! – ужаснулась Фели.
– Можно и так сказать, – Рина едва заметно улыбнулась.
– Или он уже женат?! Какой кошмар! Почему ты говоришь это только сейчас?! Может, тебе нравилось наблюдать, как я прыгаю вокруг него?!
– Нет, конечно! – поспешила успокоить ее Рина. – Просто... м-м-м... знаешь... Чем больше времени проходит, тем я больше убеждаюсь, что он все еще ждет.
– Ждет? Кого? Суженую? Но как он узнает, если не попробует всех? – продолжала недоумевать Фели.
Рине не хотелось продолжать разговор. Несмотря на тесную дружбу с Фели, Рина не могла поделиться с ней чужим секретом. Хотя это был даже не секрет, а очень понятное ей переживание. Вряд ли кому бы то ни было позволено влезать туда без приглашения.
– Фели, Казе тебе не пара.
– Ты не знаешь этого наверняка.
– Неужели тебе не хватило прямого отказа?
– Он меня только раззадорил.
– Предупреждаю: ничем хорошим это не закончится.
– Подруженька, не надо меня запугивать, ты только подстегиваешь мой интерес.
– Ты не знаешь, что он за человек.
Фели надула губки.
– Ты ходишь вокруг да около. Ты что-то знаешь? У него есть подружка? Поэтому он все время куда-то исчезает?
Рина растерялась. Она никогда не говорила об этом с Казе, но, кажется, все равно знала ответы на вопросы Фели.
Они как раз проходили мимо травяного магазина, которым заведовала Цумара. У входа стоял Кортер-ном-Дей. Он приветливо нахмурился проходящим мимо Рине и Фелистиас.
– Может, мне присмотреться к нему? – шепнула Фели Рине на ухо. – Он уродец, но весьма неплохо устроился. На торговле травяными настойками построил добротный дом. Как думаешь, Цумара подпустит меня к нему или между ними есть что-то большее, чем позволено брату и сестре?
Рина хихикнула. Когда-то шутки Фели заставляли ее стыдливо краснеть, но теперь, познав другие стороны жизни, забавные комментарии подруги вызывали искренний смех.
– Для Кортер-ном-Дея ты женщина, а значит – бестолковая и неинтересная. Он признавал только Анго...
Рина вздрогнула. Она уже давно не произносила это имя вслух, а сейчас оно невольно выскочило изо рта. Но почему она сказала об Анго в прошедшем времени? Не может быть, чтобы Рина перестала верить его обещанию.
– Ахах, а может, он больше по мальчикам, а? – как ни в чем не бывало продолжала посмеиваться Фели. – Анго тоже не смотрел на тебя в этом плане, помнишь? Вдруг у них с этим гоблином что-то было?
– Прекрати! – Рина нахмурилась. Веселье вмиг улетучилось. – Анго не такой.
– А ты откуда знаешь?
– Просто знаю.
Даже несмотря на их взаимную с Казе симпатию, Рина подсознательно понимала, что Анго вовсе не «по мальчикам». Для него Казе был удивительным исключением из правила «никого не замечать, а только изучать мир». Анго выбрал его не потому, что он парень, а потому, что тот был «Ниреном», тем, в ком Анго отчаянно нуждался. Рина много думала об этом и часто рылась в воспоминаниях, пытаясь ответить себе на многочисленные вопросы и перебирая множество вариантов развития событий, начинающихся с фраз: «А что, если...».
Возможно, Рина окончательно смирилась с поражением. Казе выиграл, но после исчезновения приза оставался открытым вопрос: правда ли это победа?
– Ты все время грустишь, как вспоминаешь этого Анго, – заметила Фели. – Только не говори, будто до сих пор льешь по нему слезы? А?! Только попробуй! Иначе я приду к тебе среди ночи и оттаскаю твоего муженька сама-знаешь-за-что!
– Все в порядке, – Рина снова улыбнулась и помахала Кортер-ном-Дею. Тот помялся, но все-таки кивнул в знак приветствия.
Они с Фели выходили на главную площадь возле ворот города. Сегодня она выглядела особенно ярко и оживленно: солнечные лучи согревали каменный настил, зарывались в цветущие клумбы возле крохотных ларьков с продовольствием и разной мелочевкой. Над площадью протягивались веревки с подвешенными бумажными фигурками. И чего они только не изображали! Где-то неумелые детские руки вырезали улыбающихся человечков и снежинки, где-то мастер изобразил дворовых животных и упрощенные портреты глав города – Эритора и Тривиасиса, кто-то прикрепил рядом тоненькие бумажки с пожеланием богатого урожая и спокойного года. Встречались там и тайные признания в любви.
Рина тоже приложила руку к украшению города: она слепила из глины несколько фигурок беломехов и поставила их у главных ворот. Она скучала по этим милым существам, которых не видела много лет. Ури хотела прихватить их с собой, но те без должного присмотра разбежались из лаборатории.
Поселение продолжало пополняться новыми жителями. Те приносили с собой культуру и обычаи, которые отражались в отделке города.
У прилавка с одеждой Рина заметила отца. Это было торговое место ее родителей. Ури продолжала заниматься своим ремеслом по пошиву одежды, а Риз принялся продавать все ее рукоделие. Дела довольно быстро пошли в гору. Иногда Рина помогала ма и с большим удовольствием вышивала по вечерам ленты для волос.
Но прямо сейчас кое-что из увиденного ей совсем не понравилось – па курил папиросу! Он же обещал бросить!
Она тут же забыла о переживаниях, наскоро попрощалась с Фели и бросилась к отцу.
– Ты же обещал ма бросить! – заругалась она.
– А? Рина?!
Риз выглянул из-за стойки и покрылся пятнами. Он тут же принялся тушить окурок о прилавок.
– Я уже все! – нервно захохотал он. – Я лишь хотел убедиться, что мне больше не хочется к ним прикасаться. Клянусь, это было в последний раз! Не рассказывай только маме. Пожалуйста.
Последнее слово прозвучало совсем заискивающе. Рина немного остыла и подошла вплотную к прилавку. К своему удивлению, за ним она увидела Казе. Он уже вернулся? В этот раз он пропадал не больше недели, хотя, бывало, уходил на целые месяцы.
Рина с Казе переглянулись.
– Ладно, па, я не скажу. Ма все равно по запаху поймет, – смягчилась Рина. – Но только больше к ним не прикасайся. Кортер-ном-Дей сказал, что ты кашляешь только из-за своих дурацких папирос.
– Разумеется, доча. Я убедился. Все. Это был самый последний раз.
Рина многозначительно посмотрела на него, взглядом говоря: «Я тебе не верю».
– Твоя дочь права, – поддержал Рину Казе. – В этой траве, думаю, много... хм... тяжелых металлов.
– Да? А по весу и не скажешь, – отшутился Риз. – Так ты заглянешь к нам с Ури на ужин? Я бы хотел взглянуть на нового шестинога.
– Я не отдам его тебе, – предупредил Казе.
– А куда ты его денешь?
– Подарю Кортер-ном-Дею. Я перед ним в неоплатном долгу.
– Не слишком ли щедро с твоей стороны? С каких пор ты стал хорошим парнем?
Казе самодовольно улыбнулся.
– Я и не переставал им быть. К слову, я нашел новых животных, которых можно объездить. Они не такие большие, как шестиноги, но намного быстрее, да и выглядят великолепно. Может, когда-нибудь и ты заслужишь подарок.
Казе тем временем вышел из-за стойки и облокотился на прилавок с другой стороны. Рина окинула его взглядом и вздохнула. Со временем ее неприязнь к нему немного утихомирилась, и она хотя бы понимала, что во многом недооценивала его. Теперь она признавала: Казе впрямь красив. Зря только стрижется так коротко: пряди неровные, будто он срезает их в темноте тупым ножом. Да и повыше он стал. Только Рина не выросла ни на дюйм.
– Ты к Эритору? – спросил у нее Казе. – Мне тоже нужно с ним поговорить. Пойдем вместе.
– О чем? – Рина удивилась его дружелюбности. Их отношения несильно изменились, разве что понимания стало чуть больше.
– О наших соседях, – неопределенно мотнул головой Казе.
– Ты про тех, что к северу от нас? – вмешался Риз. – А что не так?
– Мы не нашли общего языка. Видимо, мое обаяние им чуждо.
– И чего теперь? Они хотят напасть?
– Их не больше десяти. Что они нам сделают? – усмехнулся Казе.
– Может, тогда стоит их чуть-чуть подвинуть? Рина, вроде Енель охотился в тех местах. Он говорил, что у них неплохие земли. – Риз задумчиво почесал подбородок.
– Никакой агрессии, Риз. Мы вежливые и приветливые люди. Через некоторое время я снова к ним наведаюсь и попробую их переубедить. Они очень умело обрабатывают землю, нам есть, чему поучиться.
– Это ты у них целую неделю пропадал? Там же пути – всего день, а на шестиноге вообще за полдня добраться можно.
– М-м-м, – промычал Казе, выводя по прилавку непонятные узоры пальцем. – Еще к западным заглядывал. Там ничего нового.
– И как тебя только не прирезали? – шутливо вздохнул Риз. – Всех навестил да еще и жив остался.
– Я быстро бегаю, – напомнил Казе. – Им незачем меня убивать. Все-таки они уверены, что меня послал сам Тривиасис.
– А это не так? – спросила Рина.
– Нет, я согласовываю действия только с Эритором.
– Ты все еще злишься на Тривиасиса? Он делал это не со зла.
– Объявлять пророками тех, кто побежал домой? А когда один из них вернется, он назовет его новым Иисусом? – ухмыльнулся Казе и распрямился.
Рина почувствовала, что он начинал злиться. Ей самой стало некомфортно. Не хотелось поднимать такую деликатную тему. Об этом она не могла говорить прямо, зная, насколько болезненна тема для Казе. К этому примешивалось чувство собственной вины, что она не дождалась.
После той жуткой грозовой ночи Тривиасис объявил исчезнувших пророками. Он говорил, что те явились в мир только для того, чтобы кровью смыть грехи человечества. Якобы монахам повезло стать столь мощным оружием в руках самого Бога. Скорбь по погибшим только сделает выживших сильнее, а для тех, кому не довелось задержаться на этом свете, подготовлено местечко в райских садах.
Оказывается, только Риз знал о планах Тривиасиса. Он попросил Рину, Казе и остальных не вмешиваться и позволить Епископу вести свою политическую игру с остатками народа. Риз говорил, что монахи посчитали их виноватыми в уничтожении города, а своей ложью Тривиасис всего-навсего пытался их утихомирить, ведь после столь сильного ослабления они нуждались в союзнике, а, кроме Риза и его товарищей, больше не на кого рассчитывать. Вполне возможно, Тривиасис искренне полагал, что гибель его поселения – расплата за поступки в прошлом. Однако сам он никогда не делился сокровенными мыслями.
Те времена стали проверкой на прочность. Монахи послушались Тривиасиса и возвели исчезнувших в ранг небожителей. Они по-настоящему принялись им молиться. Рина не могла на это смотреть. Откровенная ложь и искренняя вера замечательно уживались друг подле друга. Монахи с завидным старанием отстраивали город заново, а Риз тем временем решил перевести остатки старого поселения в город. Он предложил Казе сопровождать его, и тот согласился. Но обратно с ним не вернулся.
Казе пришел в город только спустя полгода. За это время он совсем одичал и не хотел ни с кем разговаривать. Поначалу он собирался снова куда-то уйти, но Рина его остановила. Эритор тоже ее поддержал. Никто тогда не понимал, что происходит с Казе. Причину его отчаяния знала только Рина. Риз, вероятно, догадывался, потому что относился к нему с большим пониманием.
Казе поселился на окраине города в каменном доме прямо на стене. Предполагалось, что он будет смотрителем, но эта должность отпала сама по себе за ненадобностью: через новые стены не смогли бы пробраться даже старые друзья-каннибалы, изобрети они лестницы. Дом был довольно скромный даже по меркам лишившихся всего монахов и состоял только из трех малюсеньких комнат. Но позднее Казе занялся его усовершенствованием и в течение следующих лет приделал к жилищу все необходимые удобства. Новый дом Казе даже напоминал Рине его старый домик на дереве.
Через четыре месяца после возвращения Казе начал постепенно оживать. Он трудился на стройке наравне с остальными. Единственное, что он отказывался делать – это заново отстраивать церковь. Однако религиозные воззрения монахов шли вразрез с его заявлением. В результате долгих споров на останках здания возвели новый храм божий, правда, из-за нехватки ресурсов он получился довольно невзрачным.
Как-то зимой Рина попробовала завести с Казе беседу об Анго, но тот вспылил и хотел перевести разговор в другое русло. Потом вскочил, оделся и исчез из города на целый месяц. Где он пропадал и чем занимался, никто не знал. Рина предполагала, что он вернулся в свой дом на дереве, потому что куда еще он мог податься? Ей казалось, общее горе должно их немножко сблизить, но явно просчиталась. Казе не хотел делиться какими бы то ни было воспоминаниями об Анго. Он полностью присвоил его себе.
Тем не менее после возвращения Казе снова принялся без устали работать на благо городка. Он старался вливаться в разношерстный коллектив, в котором постоянно вспыхивали ссоры и частенько завязывались нешуточные драки. Благодаря своим заслугам Казе быстро стал довольно уважаемым человеком. Он никогда не брал на себя лишнюю ответственность, часто своевольничал и периодически пропадал. Казе потом объяснял Эритору, что исследовал ближайшие поселения, якобы хотел привлечь новых союзников. Сначала все выглядело как детские оправдания, но через некоторое время Казе впрямь привел в город новых людей. Рина с огромным рвением принялась обучать их языку, в то же время не спуская глаз с Казе.
Ее не покидало ощущение, что Казе замер в ожидании. Он первым бросался к воротам, когда кто-то приходил, рыскал по лесу, надеясь однажды наткнуться на знакомый след. После постройки города он снова занялся охотой. Иногда он в одиночестве бродил вокруг стен.
В одном из разговоров с Эритором, когда рядом присутствовала Рина, Казе случайно обмолвился, что по старому поселению и впрямь прошлись динозавры. Уцелели только некоторые дома, в том числе его собственный. А спустя полгода после этого разговора Казе подарил Рине иссушенный листок какого-то растения. Она не сразу поняла зачем, а потом перед ее глазами появилась лаборатория, увешанная травами, и Рина прямо перед Казе разрыдалась. Тот не стал ее утешать, только постоял рядом, ожидая, пока она успокоится, а потом ушел к себе. Именно так Рина убедилась, что Казе не раз возвращался в то место, куда привел своего самого дорогого человека.
Казе похлопал Рину по плечу.
– Слушай, а те растения возле твоего дома цветут все лето?
– А? М-м... Да, все лето.
– Можешь поделиться саженцами?
– Конечно, но зачем они тебе? С каких пор ты стал интересоваться цветами?
– С возрастом тянет к земле. Хочу развести огород, – огрызнулся Казе.
Риз хохотнул.
Внезапная догадка случайно слетела с губ Рины:
– Это для Альфреда?
Казе, засмеявшийся вместе с Ризом, помрачнел и сдавленно кашлянул.
Рина закрыла рот руками. Не то, что бы Казе навещал могилу тайно, но такие посещения, судя по его реакции, были слишком личными, чтобы говорить о них вслух.
– Я дам тебе несколько, – неловкая тишина смущала Рину. – Только я все время прокалываю пальцы о колючки. Что ж, пойдем к Эритору?
Казе кивнул. Они с Риной попрощались с Ризом и отошли от ларька.
– Ты все еще ждешь? – не выдержала Рина.
Она говорила очень тихо, но Казе прекрасно ее расслышал. Он потер шею, запрокинул голову, а потом устало посмотрел на Рину.
– Жду? Кого?
– Ты сам понимаешь, о ком я.
– Это не то, что мне хотелось бы обсуждать.
– Почему нет?
– Потому что это не твое дело.
– Ты так долго копишь в себе чувства. Поделись со мной. Я больше... ни на что не претендую.
– Не беспокойся, во мне много места.
Казе пошел быстрее. Рина едва нагоняла его.
– Казе! – вдруг послышался громкий голос Фели за спиной.
Но вместо того, чтобы остановиться, Казе наоборот ускорился.
– Рина! – теперь Фели позвала ее. – Скажи Казе, что за воротами его кто-то спрашивает.
Но Казе и сам все расслышал. Он остановился и нехотя развернулся, всем видом демонстрируя раздражение. Так ничего и не ответив, он прошел мимо Рины, а затем и Фели.
– Кто там? – спросила Рина. – Кто-то из северян?
– Не знаю, – Фели выглядела крайне удивленной. Никто прежде не приходил к Казе. Обычно к воротам могли позвать Тривиасиса или Эритора, ну и совсем редко случайный путник мог просто попросить помощи.
Не сговариваясь, Фели с Риной поспешили за Казе.
В десятке метров от ворот Казе остановил стражник, который бежал ему навстречу.
– Кто там? – спросил Казе. – Мужчина? Женщина?
– Не знаю – лицо закрывает капюшон.
– Тот человек пришел один?
– Именно. Он настойчиво просил вас явиться. Может, вы кого-то забыли в старом поселении?
Казе помотал головой и сильнее нахмурился.
– Впускайте его, раз не видите никакой опасности.
Рина с Фели стояли всего в пяти метрах от Казе. Они теснее прижались к друг другу и с большим любопытством и испугом наблюдали за происходящим.
Стражник подбежал к воротам, махнул рукой человеку на смотровой башне и принялся крутить большое колесо. Ворота медленно раздвигались в стороны, а за ними появлялся силуэт незнакомца в рваных одеждах. Его голову впрямь накрывал капюшон.
– Интересно, он красивый? Фигура вроде стройная, – с воодушевлением прошептала Фели прямо Рине на ухо. – Хоть бы красивый. Ну, пожалуйста!
Казе, похоже, немного расслабился, когда не увидел в чужаке угрозы. Он скрестил руки на груди и выжидающе приподнял бровь.
Небольшое событие привлекло других людей на площади. Они остановились и с интересом разглядывали гостя. Но человека такое внимание явно не смутило, он безо всякого стеснения прошел в город и направился прямо к Казе.
– Я выполнил свое обещание, – громко сказал он, останавливаясь всего в паре метров от него. – Теперь я никуда не денусь, Нирен.
Этот голос оживил старые воспоминания и всколыхнул прежние чувства. Рина было бросилась вперед, но Фели обхватила ее руками.
– Спокойно, моя хорошая. Не торопись, – шепнула она. – Тут люди.
Капюшон тем временем соскользнул со светлых волос.
Руки Казе подрагивали. Он опустил их вдоль тела и растеряно всматривался в хорошо знакомое повзрослевшее лицо, на котором сияла счастливая улыбка.
Анго уверено шагнул навстречу Нирену.
А зеваки с недоумением переглядывались и смотрели на пока еще совершенно незнакомого им человека.