Глава 17. Всепоглощающее пламя
Лагерь уже несколько часов был в осаде. Вражеские стрелы летели роем, падая на шатры и поджигая всё на своём пути. Горящие стрелы вонзались в землю, превращая лагерь в море огня. Алтанцэцэг стояла на передовой линии, её сердце колотилось от адреналина. Её стрелы одна за другой поражали врагов, но каждый раз на их место вставали новые.
Вражеские воины ворвались в лагерь с неистовством урагана. Они прорвались через самодельные баррикады из телег и камней, которые защитники с трудом успели соорудить. Мечи и копья скрещивались в смертельном танце, кровь заливала землю.
— Держать линию! — крикнул Ганбаатар поднимая свой меч.
Но его крик потонул в гуле битвы. Вражеские всадники ворвались в лагерь, рассыпаясь по сторонам и разрубая всех, кто попадался им на пути. Алтанцэцэг увидела, как один из её воинов, молодой парень с раной на боку, упал под копыта лошади, крича от боли. Её сердце сжалось, но она не могла позволить себе остановиться.
Она натянула тетиву и выпустила стрелу, которая поразила всадника прямо в горло. Тот упал с лошади, его тело вскоре затоптали свои же. Но врагов было слишком много.
— Отгонбаяр! — закричала она, пытаясь перекричать шум битвы. — Веди людей к центральныс шатрам! Мы должны удержать последний рубеж!
Окровавленный Отгонбаяр с зияющей раной на руке, кивнул и бросился исполнять приказ.
Тем временем на восточном фланге вражеские катапульты начали метать огромные камни. Один из таких снарядов с грохотом рухнул на шатёр, разметав его в щепки и убив сразу несколько защитников. Алтанцэцэг почувствовала, как земля задрожала под её ногами, и на мгновение всё вокруг словно замедлилось. Она почувствовала звон в ушах и как по щеке медленно начала стекать капля крови.
— Алтанцэцэг, мы должны уйти! — закричала Наидвар, хватая сестру за руку. — Они прорываются с трёх сторон! Если мы не уйдём сейчас, нас всех убьют!
Алтанцэцэг оттолкнула её, выпрямившись и стараясь сохранить самообладание.
— Я не могу уйти! Если я уйду, кто будет защищать лагерь? Кто будет защищать наш народ? — её голос дрожал от гнева и боли. — Это наш дом, Наидвар! Мы не можем просто бежать!
—Если ты останешься здесь, ты погибнешь, и вместе с тобой погибнут все, кто верит в тебя! — закричала Наидвар, её глаза блестели от слёз. — Ты хочешь повторить судьбу отца и братьев? Ты думаешь, что твоя смерть будет во благо нашему народу?
Алтанцэцэг вскинула голову, её лицо исказилось от боли.
— Я не боюсь, Наидвар! Я не могу оставить этих людей! Я поклялась защищать их! Мы не можем отступить! Мы должны их сдержать, хотя бы немного дольше! — выкрикнула она, сжимая лук и натягивая тетиву. Стрела полетела в толпу врагов.
— Мы не сможем их удержать! Ты должна дать приказ отступать! Иначе нас всех перебьют прямо здесь! — её голос срывался, но в нём звучала твёрдая уверенность.
Алтанцэцэг на миг замерла, разрываясь между долгом и инстинктом самосохранения. "Если мы уйдём, мы потеряем лагерь и всё, что у нас осталось. Но если останемся..."
И тут же рядом с ними рухнул один из воинов, пронзённый копьём врага. Его крик пронзил ночной воздух, и это близкое звучание боли словно вернуло её к реальности.
Но принцесса не могла отступить. Её сердце горело от ненависти к врагам, которые принесли с собой смерть и разрушение.
— Всех к центральному шатру! Удерживайте периметр, сколько сможете! — выкрикнула она, посмотрев на Отгонбаяра. — Мы должны дать время женщинам и детям уйти на юг!
Наидвар вцепилась в руку Алтанцэцэг, её глаза были полны слёз и ужаса.
— Ты не обязана умирать здесь, сестра! Подумай о Батжаргале! О нас всех!
— Я не могу просто уйти, — прошептала принцесса, её голос был полон боли. — Но ты права, вам нужно дать время для отступления.
В этот момент к ним подбежал Ганбаатар, его лицо было покрыто кровью и копотью.
— Мы потеряли восточную часть! Если мы не отступим, нас сожгут заживо!
Алтанцэцэг закрыла глаза, пытаясь найти в себе силу принять решение. Её сердце разрывалось между желанием остаться и сражаться до конца и необходимостью спасти хотя бы часть своего народа.
Но она знала: если они останутся здесь, все погибнут. Она не может рисковать жизнями своих людей и дальше.
— Ганбаатар! — крикнула она, снова открыв глаза. — Собери всех, кто ещё может держать оружие! Мы сделаем последнюю попытку прорваться на запад!
Ганбаатар быстро кивнул и бросился выполнять её приказ.
На поле боя раздался громкий крик — крик, полный отчаяния и ярости. Это был Батжаргал.
Алтанцэцэг почувствовала, как её сердце замерло от ужаса. Она думала что её брат в тылу, как он оказался там? Она бросилась вперёд, прорываясь сквозь ряды врагов.
— Батжаргал! — кричала она, не обращая внимания на раны и усталость.
Алтанцэцэг чувствовала, как кровь пульсирует в висках, и единственная мысль, что овладела её разумом: "Я должна спасти его."
Когда она добралась до Батжаргала, тот уже был окружён врагами.
— Сестра! — крикнул Батжаргал, увидев её. Его глаза были полны страха.
— Я здесь, держись! — закричала она, сражаясь, как загнанный в угол зверь.
Но враг продолжал напирать, их было слишком много. И в этот момент она почувствовала, как копьё пронзило её плечо, обжигая невыносимой болью.
Батжаргал, дрожа от ужаса, прижимался к сестре, его лицо было покрыто пылью и кровью. Он всего лишь ребёнок, оказавшийся в сердце битвы...
— Держись рядом со мной! — крикнула Алтанцэцэг, её голос перекрывал грохот оружия.
Она резко натянула тетиву и выпустила стрелу, поражая вражеского воина прямо в лицо. Тот рухнул на землю, но на его место тут же встали ещё двое. Раненное плечо пронзила боль.
— Сестра, что нам делать?!
Алтанцэцэг понимала, что они окружены, и времени на раздумья больше не было. Её сердце билось как барабан, и единственная мысль, которая пронзала её разум: "Я должна спасти его, чего бы это ни стоило."
— Слушай меня внимательно, Батжаргал! — сказала она, повернувшись к брату. — Когда я скажу 'беги', ты побежишь к конюшне, что бы ни случилось, понял?
Батжаргал кивнул, его глаза были полны слёз, но он не паниковал.
Алтанцэцэг оглядела окружение, её взгляд упал на дымящийся шатёр неподалёку. У неё возникла безумная идея. Она выхватила из-за пояса кинжал и разрезала верёвки, державшие шатёр. Огромное полотно рухнуло, накрыв несколько врагов, сбив их с ног.
— Беги сейчас! — закричала она, толкая Батжаргала вперёд.
Мальчик сорвался с места, и помчался сквозь хаос, как маленький оленёнок, спасающийся от стаи волков. Алтанцэцэг следовала за ним, выпуская стрелы в тех, кто преследовал их. Её стрелы были точными, и каждый выстрел оставлял за собой врага, павшего на землю.
Но внезапно перед ними вырос ещё один отряд захватчиков. Путь к конюшне был отрезан. Батжаргал резко остановился, его глаза расширились от ужаса.
— Нет! — прошептала Алтанцэцэг, её сердце замерло.
Она оглянулась вокруг и заметила небольшую брешь в кольце врагов — узкий проход между шатрами, за которыми стояли несколько лошадей.
— Сюда! — выкрикнула она, хватая Батжаргала за руку и резко поворачивая в сторону.
Один из врагов бросился на мальчика, пытаясь пронзить его копьём, но Алтанцэцэг успела метнуть кинжал, который попал тому в шею. Кровь хлынула фонтаном, и враг рухнул на землю, хрипя от боли.
— Держись за мной! — крикнула она, срывая голос от напряжения. Они прорвались через узкий проход и оказались у конюшни.
Входя в конюшню, Алтанцэцэг заметила, что многие стойла уже пусты. Ряды следов на земле указывали, что кто-то из их племени уже бежал в ночь. Оседланные в спешке лошади скрылись в темноте, унося выживших прочь из этого ада.
— Они ушли... Они уже ушли... — шептала Алтанцэцэг, её голос срывался на хрип. Она обвела взглядом пустые стойла, понимая, что их люди, их воины, погибли, прикрывая их отступление. Её сердце сжалось от боли и вины.
В этот момент к ним подбежали Отгонбаяр и Наидвар. Их лица были перепачканы кровью и пеплом.
Алтанцэцэг стояла в оцепенении, её руки дрожали. Её глаза метались от лица к лицу, словно она пыталась найти выход, но осознание того, что их племя было уничтожено, пронзило её, как кинжал.
— Все погибли... Все они... погибли из-за меня, — прошептала она, её голос дрожал.
— Нет! Не из-за тебя! — резко возразил Отгонбаяр, беря её за плечи и встряхивая. — Они сражались за свою землю, за свою семью!
Но Алтанцэцэг не слышала его. В её голове эхом раздавались крики тех, кто остался в лагере, чтобы сдержать врагов, чтобы она, Батжаргал и Наидвар могли уйти. Её руки бессильно опустились, и она упала на колени, уткнувшись лицом в землю.
— Я подвела их... я подвела всех, — рыдала она, её плечи сотрясались от неконтролируемых рыданий. — Они погибли, чтобы я могла сбежать! Я не заслуживаю жить!
Наидвар бросилась к сестре, обнимая её, словно пытаясь защитить.
— Ты не подвела нас, Алтанцэцэг! Мы живы благодаря тебе! — её голос дрожал, но в нём звучала такая сила, что даже Батжаргал, стоявший рядом, перестал плакать и поднял глаза на сестру.
Но Алтанцэцэг продолжала рыдать, её слёзы смешивались с грязью и кровью, покрывавшими лицо. Отгонбаяр поднял её с земли, крепко держа за плечи.
— Слушай меня! Мы должны выжить! Если мы не уйдём сейчас, их жертвы будут напрасны! — кричал он, заставляя её посмотреть ему в глаза.
— Но как я могу оставить их?! — выкрикнула она, её голос был полон отчаяния и вины.
— "Ты должна жить, чтобы помнить их!" — ответил он, его голос был твёрдым и решительным. — "Ты должна жить, чтобы однажды вернуться и отомстить!"
В этот момент звук рога разнёсся по лагерю — враг был уже у ворот конюшни. Время уходило.
— Пожалуйста, сестра, — прошептал Батжаргал, его маленькие руки крепко обхватили её. — Не оставляй нас...
Эти слова, полные детской мольбы, заставили Алтанцэцэг взять себя в руки. Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать все свои силы, и наконец поднялась на ноги.
— Алтанцэцэг, мы должны уходить! — закричал Отгонбаяр, хватая лошадь за поводья и готовя её к отступлению.
— Сулд.. Где Сулд?!
— Здесь, с ней всё хорошо. Быстрее, забирайся ! Мы уходим к Хонгорууд. Это наш единственный шанс на выживание.
Отгонбаяр и Наидвар быстро помогли Алтанцэцэг и Батжаргалу взобраться на лошадей.
— Вперёд! Быстро, быстро, быстро! — выкрикнул Отгонбаяр, разворачивая своего коня.
Они вырвались из лагеря в ночь, оставив позади огонь и крики умирающих. Алтанцэцэг знала, что это бегство, что она предала свои принципы, но также она понимала, что не имела другого выбора.