Позволь мне тебя коснуться

Глава 20

POV Макс
Я сижу на деревянной скамейке и устремляю свой взгляд глубоко вдаль – в самую глубь церковных витражных потолков и арок, переплетающихся между собой. Католическая церковь Святого Мартина была открыта ночью, и я сам не заметил, как ноги принесли меня сюда после того, как я расстался с Эмили. Как жестоко бросил её после нашей близости.
Я сделал это не из мести, гордости или высокомерия... Хотя, может эти три чувства всегда незримо владеют мной. Я сделал это потому, что мне было необходимо подумать.
Всё в мире такое хрупкое. Я так хотел отгородить себя от сближения с этой девушкой, но как бы ни старался, у меня ничего не вышло – она поселилась в моем сердце, заполнив безмолвную пустоту, что была там после того, как я потерял Ганса.
Может она образовалась там ещё раньше, когда ушла мама. И хоть я не знал её так хорошо, как хотелось бы, никогда не забуду чувство теплоты и любви, исходившей от неё каждый день, что мы проводили вместе. Ей нравилось, что мы с Гансом разные. И она всегда умела нас различать. И она готовила самые вкусные блинчики на свете.
Эмили может стать мне самым близким человеком, если я сейчас впущу её в сердце. Я могу пересчитать своих близких по пальцам одной руки. Но стоит ли обрекать себя на вечный страх? Страх за неё... Связывать с ней свою душу, каждый день беспокоясь за то, что могу её потерять.
Может это лучше, чем мое жалкое существование, которое было до знакомства с ней. Я был бесчувственным, заледенелым камнем, который обтачивал один лишь океан. И только в нём я находил спасение, чувствуя невероятное родство с Гансом в минуты уединения с океаном.
В церкви играла тихая приятная музыка – хор, переливающийся несколькими тонами, сливающийся в единую полифонию голосов и звуков. Это успокаивало меня, и я готов был просидеть здесь до утра, лишь бы привести свои мысли в порядок.
Я хочу, чтобы Бог подал мне знак, который будет означать: «Макс, ты должен открыться Эмили. Всё будет хорошо. Я возложил на твои плечи много испытаний, но Эми – не испытание. Она награда и твоё спасение». Я вглядываюсь в лица, изображенные на святых иконах, в ожидании того, что они передадут мне это сообщение от Христа.
Но ничего не происходит. И я знаю почему.
«Он не может принимать решения за тебя, брат. Ты же знаешь» - Ганс появляется рядом со мной. Он, как ни в чём не бывало, сидит на коричневой скамье, где его ещё не было секунду назад.
«Опять ты» - думаю я, в душе радуясь, что он не покидает меня. «Ты и есть этот знак?»
«Он может послать в твою жизнь кого угодно и что угодно. Но он всегда оставляет право авторства за тобой. Ты – творец своей жизни, и только тебе решать, как сложиться твоя судьба с Эмили. Не хочешь потерять её? Тогда перестань бояться. Сотри страх из своего сознания. И Господь никогда не пошлёт тебе его» - эхом раздавался голос Ганса, как будто он говорил в микрофон, и его транслировали по всей церкви.
Я облизнул пересохшие губы, обдумывая его слова. Часть меня понимала, о чём он говорит, но другая часть, с раздутым эго, не хотела брать на себя ответственность за всё, что случается в моей жизни.
«Я должен...»
«Ты должен пробовать! Рисковать... Любить... Жить... Иначе у тебя никогда не будет этой возможности! Хочешь быть с Эмили? Ты обязан быть с ней, раз она тоже этого хочет! Отказываясь от неё, ты отказываешься от чувств, которых твоя душа так жаждала последний год... И кто ты после этого? Амёба».
«Да понял я тебя, понял» - Мой голос ворчливый, но благодарный брату. «Спасибо, что поговорил со мной. На этот раз без ссор».
«Можешь не благодарить. Не забывай, я - лишь часть твоего сознания. Я живу в тебе, пока ты обо мне помнишь».
Я кивнул, глядя брату прямо в глаза – моё отражение. Я читал произведение Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея» и уже тогда думал, что образы Ганса в моей голове, словно мой портрет – я остаюсь прежним, а он меняется. Он взрослеет. А я нет, потому что я не двигаюсь без него. Он хочет показать мне, каким я могу стать.
Я могу взять больше. Я могу стать кем-то значимым. Не только для себя, но и ещё для кого-то.
Через полчаса я выхожу из церкви, пребывая в состоянии душевного облегчения и спокойствия. Правда, я судорожно ищу круглосуточный супермаркет и намереваюсь провести там кучу времени в поисках одной вещицы. Я хочу сделать для неё что-нибудь приятное.
По дороге к общагам меня начинает потряхивать от воспоминаний, которые произошли за сегодняшней вечер. Чертово чучело в плаще... Я был на 99 процентов уверен, что знал того, кто скрывается под маской. Он был не один... Неподалеку сидела компания из обдолбанных парней, и один из них выглядел весьма трезво и наблюдал за сценой у забора. Будто бы присматривал. И я чётко помню наколку, что красовалась на его предплечье – татуировка братства «Бетта Каппа Зетта». Дмитрию придется несладко, если это действительно окажется он.

POV Эми
Я просыпаюсь от того, что кто-то очень громко храпит, и это явно не мирное сопение Кендалл. Я приоткрываю глаза, чувствуя, как голова разбивается на осколки после вчерашнего, и всматриваюсь в кровать, что напротив меня.
Я вижу Кендалл, мирно спящую на боку, повернутую лицом ко мне. На её лице всё тот же вампирский макияж и слегка размазанные кровавые подтеки. Её обнимает чья-то сильная мужская рука. Мужчина явно лежит за ней и без стеснения прижимает девушку к себе.
И эта рука никак не может оказаться рукой Криса, потому что он... Ну, чернокожий.
По большому грубому перстню на руке парня я понимаю, что это Кайл, всё еще остававшийся в образе графа Дракулы. Просто замечательно. Эти двое спят вместе, обнимаются. Одетые.
Что не так со вчерашней ночью?
Я пью воду, потому что в горле суше, чем в самых далеких сердцах Сахары. Моё тело болит, и я вижу синяки на своих предплечьях. Мне не впервой, но я смутно помню, от куда они появились на моём теле. Вечеринка кажется мне далеким, давно забытым сном. Зато я прекрасно помню, как обнимаю унитаз, а потом... Принимаю ванну.
И я отчетливо помню руки Макса, ласкающие всё моё тело. Я до сих пор ощущаю его ладони на своей груди. Внизу живота сладко тянет от этих приятных воспоминаний.
В тот момент, когда я стараюсь возненавидеть Макса за то, что он ушёл вчера, поступив со мной не самым красивым образом, оборачиваюсь на спинку своей кровати.
Сегодня ночью я спала без кошмаров. Наверное потому, что вечером и так их было слишком много... На белой винтажной решетке моей кровати у самого изголовья висит ловец снов. У него красно-желтые перья, напоминающие мне моих фениксов.
Я провожу рукой по древнему этническому предмету и не верю своим глазам, что это для меня сделал Макс.
Он не перестаёт меня удивлять.
Я поглаживаю перышки, зачарованная их красотой. Я погружаюсь в мысли о Максе, как тут слышу душераздирающий крик на всю комнату:
- Кайл Картер, ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ, чтоб тебя...? – заорала Кендалл и подскочила со своей кровати, как ошпаренная. Кайл поднялся на кровати, протирая сонные глаза, и недовольно оглянулся вокруг.
- Что происходит? – хрипло спросил он, разглядывая меня и Кендалл по очереди. Я бы засмеялась, если бы не знала, что у Кайла есть Сандра, и вся эта ситуация доставит им обоим кучу проблем.
- Твоя рука лежала на моей груди...! – возмутилась Кендалл, взмахивая руками и хватаясь за голову.
- На талии, – поправляю я, кивая Кайлу, который оторопел от шока.
- Да? Ну, пусть на талии...! Почему ты спал в моей постели!? – Кенди упирает руки в бока и выжидающе смотрят на Кайла. Тот в свою очередь развязывает плащ на своей шее, слегка пожимая плечами:
- Потому что вчера мы целовались, как угорелые, а потом пришли к тебе в комнату. Мы оба очень хотели спать. Потом разговаривали о каких то пустяках, не помнишь? Ты, кажется, сказала, что твой любимый мультик в детстве был «Русалочка», а потом заснули. Последнее, что я помню, это то, как ты говоришь без остановки, а я обнимаю тебя и засыпаю под твою непрекрощаемую болтовню. Тебя устраивает такой ответ? – Последний вопрос он задаёт слегка раздражительным тоном и встаёт с кровати, пытаясь угомонить разъяренную Кендалл.
- А как же Сандра? А как же Крис? – вдруг спросила Кендалл, поджимая губы, и будто бы обращалась к воздуху.
- А что они? – шепчет Кайл, прижимая её к себе, и крепко обнимает девушку в объятиях.
- Эй, ты чего делаешь? – Нет, я умиляюсь, когда наблюдаю за этой забавной парочкой.
- Обнимаю свою подругу, – тяжело вздыхает Кайл и отпускает Кендалл, оставляя её в полном оцепенении. – Я думаю, вам есть, что обсудить. А я хочу немедленно смыть с себя этот жуткий грим, – поясняет он, протирая своё белое, от пудры, лицо.
- Скажи мне, что этой ночи не было, – выдыхает Кендалл, когда за Кайлом с шумом захлопывается дверь.
- Я бы и сама этого хотела, – отвечаю я, осознавая только то, что лгу.

Я никому не отдам эту ночь. Она только наша. Моя и Макса.

POV Макс
- Ты спал с Кендалл? – Я пытаюсь переварить всё, что мне только что рассказал Кайл. Он сидел на своей кровати, нервно ломая кости на своих руках. Мне хотелось убить его за этот мерзкий звук, но друга было не остановить.
- Нет. Точнее... Мы, правда, СПАЛИ вместе. – Он выделил это слово, чтобы я не навыдумывал грязных подробностей. – И я понял, что... Я не знаю, что мне делать. Кажется, у меня есть к ней что-то.
- Я тебе сейчас всё проясню: с Кендалл у вас Идеальная Химия. – Я развел руками. – А с Сандрой у вас большое прошлое. Вы через слишком многое прошли вместе, чтобы ты забыл это вот так, на раз. – Я щелкнул в воздухе пальцами, и Кайл нахмурился ещё больше, когда понял, к чему я клоню.
- Я не могу расстаться с Сандрой окончательно. Но теперь я не могу... Я... Меня тянет к Кендалл, – наконец, вслух признался он, ударяя себя ладонью по лбу. – Черт, они же подруги. Ну как меня угораздило вляпаться в эту историю?
Движения Кайла были странными. Немного дерганными и быстрыми, как будто бы он был на взводе. Если Кендалл настолько сильного его волнует, то почему он всё ещё не послал родителей к Черту и не признался ей во всём?
- Добро пожаловать в мой клуб. – Мои легкие были наполнены до краев. – Предлагаю сходить сегодня куда-нибудь. Будто бы по-дружески. Ты и Кендал, и я и Эмили. Сандра ничего не узнает...
Идея пришла ко мне внезапно, но показалась просто гениальной. Когда Эмили увидит мой подарок, то поймёт, что я не последняя скотина. Сегодня будет решающий вечер в наших отношениях, когда мы расставим все точки над «i».
- Думаешь? Сомневаюсь, что нас с Кендалл теперь можно назвать друзьями. – Взгляд Кайла бегло бегает по комнате, будто он ищет что-то очень важное. Руки Кайла дрожат до самых кончиков пальцев, и это касается не только их: все его движения дерганые, слишком нервные и безудержные - совершенно несвойственные адекватному человеку
- Кстати, тебе не кажется, что ты должен угомонить свою сестру? – Я вполне допускаю то, что она могла что-то подмешать Эмили в какой-либо из напитков. Весь вчерашний вечер я наблюдал за девушкой и видел её лишь в окружении Кендалл и королевской свиты Ребекки. Кенди не могла сотворить такое с подругой, а вот зная Ребекку и её пристрастия...
- Она просто балуется, Макс. Это не серьезно. Половина учеников сидят на траве, ещё четверть на кокаине... Что, теперь, предлагаешь пожаловаться ректору или провести с каждым воспитательную беседу? – Он раздраженно уставился на меня, и маленький проблески страха в радужке его глаз не смогли скрыться от моего взгляда.
- Ты защищаешь её? Очнись! – Я посмотрел на друга с ещё большим презрением, не в силах сдерживать своего внутреннего негодования.
- Нет... - Кайл помедлил, направив взгляд вниз, будто в чём-то провинился. – Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я такой же, как она. Это был не мой кокаин. Просто знай это.
Его светлые глаза теперь были устремлены прямо на меня. Я знал, что Кайл что-то скрывает, но никак не мог понять что, и дело было не в том пакетике с белым порошком, что я нашел недавно. Его что-то беспокоит. Может быть, его метания между Кендалл и Сандрой довели его до такого состояния, может быть, проблемы со спортом...Я много о нём не знал, несмотря на то, что он стал моим братом за этот год.
Каждый раз, когда я просыпался и видел его спящее лицо, вспоминал Ганса. Всё детство мы с Гансом прожили в одной комнате. В нашем доме была возможность поселиться и в разных, но мы с братом всегда были против этого, потому что могли часами болтать обо всём на свете, устремив свои взгляды в потолки. Когда мы выросли, болтовня сменилась на видеоигры и обсуждение предстоящих вечеринок с девчонками. И даже когда Ганс влюбился в Алису, мы жили вместе, не считая тех дней, когда она приезжала к нему в Германию.
И мы вместе противостояли нашим родителям, что вечно ссорились за нашей стеной. Я был равнодушен к мачехе, но никогда не понимал, почему отец не разведется с ней вместо того, чтобы заниматься войной в их спальне почти каждый вечер.
Помню, как застал его пассию в постели с другим, будучи совсем ребенком. Сколько мне было... Тринадцать? Этот мудак испугался, что я всё расскажу отцу, и наносил мне удар за ударом, запугав настолько, что я уже был готов стереть этот кадр из своей головы.
- Не двигайся. – Я сижу на полу кухни. На мне серые спортивные штаны и футболка, которая осталась бы белой, если бы не алые капли крови, стекавшие с моих губ, носа, и, кажется, брови; замаравшие её.
- Ммм... - Я только и мог мычать, придерживая кожу над глазом. Ганс только что вернулся с дополнительных курсов по научным исследованиям и, пребывая в официальной одежде, лихорадочно перебирал склянки из нашей аптечки.
- Черт, потерпи Макс. Нужно промыть раны. Приготовь пока что-нибудь потверже. – Я послушно тянусь к выдвижному ящику на кухне и достаю что-то круглое и деревянное, похожее на скалку. Голову пронзает жгучая боль, передающаяся до кончиков пальцев. Каждая клеточка моего пресса ноет и, поднимая футболку, я вижу красные следы от ударов, которые скоро станут синяками – отметины от его тяжелых ботинок.
- Угораздило же тебя вернуться из школы пораньше. – Ганс нашел какую-то жидкость, похожую на воду, и присел рядом со мной. – Убери руки.
- Нет, – еле выговорил я, чувствуя железный вкус крови на своём языке. Я провожу им по зубам, чтобы хоть как-то перебить эту противную горечь.
- Руки убери! – скомандовал Ганс, разложив рядом какие-то пластыри и бутылки рядом с нами. – Ты бы видел себя со стороны. Можешь попрощаться со своей бровью, красавчик.
Я издал слабый смешок, удивляясь его способности попытаться рассмешить меня даже в такой момент.
- А как же мой нос? Он останется таким же прямым и симметричным? – ною я, стараясь улыбнуться. Ганс открывает одну из бутылок и взглядом намекает мне на то, что уже пора.
Тяжело вздыхая, засовываю между зубов скалку, готовясь к сущему аду.
- Надеюсь, что да. Иначе мне придется разбить себе свой. – произносит Ганс, а дальше я его не слышу, потому что чувствую себя так, будто к моему и так пострадавшему лбу, что был разбит об дверной косяк, приложили раскаленный меч, заодно и вонзили его туда поглубже, ломая меня изнутри, проникая до самых костей.
- Макс. Всё будет хорошо, – кряхтит Ганс, поморщившись, продолжая обрабатывать мою рану. – Держись, брат.
Вспоминаю его лицо в этот момент – юное, но уже такое осмысленное. Я всегда хотел быть таким же мудрым, как и он. Но мне достались другие таланты.
Он всегда выручал меня. Каждый раз подставлял своё плечо, протягивал мне руку, когда это было необходимо. Он был моей опорой.
А я даже не смог остановить его, когда он уходил. Я знал, что он всё равно поступит так, как ему хочется, потому что эта черта в нашем характере была для нас одной на двоих.
Я упрямо продолжаю искать его половину на своём лице.
- Макс, ты здесь? – Кайл складывает ладони перед моими глазами, и я выхожу из задумчивого транса, слегка вздрагивая.
- Кайл, я не твой папаша и даже не твой брат, чтобы учить тебя жизни. Я просто надеюсь, что ты не творишь глупостей. Я хочу, чтобы ты знал, как бы тяжело тебе не было, ты всегда можешь поговорить со мной.
Я протянул ему руку, на что он картинно смахнул невидимую слезу со своей скулы и, рассмеявшись, притянул меня к себе, по-братски похлопав по плечу.
- Как трогательно. Я знаю, брат. Знаю. – Он взъерошил мои волосы, так же, как это делал Ганс, и мы принялись обсуждать наши планы на вечер, в которые входило устроить нашим « девушкам» сюрприз.

Глава 21

POV Эмили
Смс, приходившие от Давида в течение всего дня, не давали мне покоя. После десяти гневных смс, которые я даже не читала, а сразу отправляла в корзину, меня начала раздражать постоянная вибрация, исходящая от моего телефона.
Такое поведение наводило лишь на мысль, которая пугала меня ещё больше – человек в плаще не являлся Давидом. Ну, разумеется. Мама была права – даже его деньги не помогут ему пересечь границу. По крайней мере, я отчаянно на это надеюсь.
Но, кто же тогда был в том злополучном плаще? Или, может, всё это было иллюзией, и я начинаю медленно сходить с ума.
От обрывания ногтей на моих пальцах, чтобы хоть как-то сбросить нервное напряжение, меня отвлек телефонный звонок, и, как ни странно, это был человек, от которого я уже совершенно не ожидала весточки.
- Да, – с волнением шепчу в трубку я, хватаясь за неё двумя руками. Это папа.
- Эмили. – Его голос настолько приятный, что мне хочется простить ему то, что он бросил маму несколько лет назад, и немедленно узнать его. – Я приеду к тебе на следующей неделе.
- Это будет... Неплохо. – Я сохраняю тон своего голоса холодным, чтобы не выказывать ему своей радости. Только сейчас я начала понимать, что у меня в этой стране есть по-настоящему родной человек. Моя плоть и кровь. Но, я думаю, ему придется многое объяснить, прежде чем я решусь быть к отцу благосклонной.
- Знаю, у тебя много учёбы. Прости, что не смог приехать раньше. Но сегодня я наконец-то выиграл крупный Тендер в Чикаго и решил, что могу позволить себе несколько выходных и смотаться к дочери в солнечную Калифорнию. – Несмотря на приятный голос, у отца довольно официальный английский. Он строит предложения правильно и разговаривает почти без акцента. Мне немного трудно привыкнуть к такой речи после обилия студенческого сленга.
- Хорошо. Мне ждать твоего звонка? Тебя встретить в аэропорту? – вдруг интересуюсь я, сама удвивлясь своему порыву позаботиться о нём.
- Ты шутишь? Эмили, это я вышлю за тобой машину, как только приеду в город. Я знаю пару хороших мест в Лос-Анджелесе, где мы сможем обсудить всё в приятной и спокойной атмосфере. С нетерпением жду нашей встречи. – Последняя фраза сказанная с теплотой и надеждой, приятным эхом разлетелась по моей душе.
- Я тоже. – Он кладёт трубку, ещё немного помолчав, после моего ответа.
Я не могу злиться на него за то, что теперь он хочет узнать меня. Да, он бросил маму, когда я ещё была ребёнком, но, возможно, на то были свои причины. Моя мама была совсем ещё молодой – меня она родила, когда ей было семнадцать. Не трудно догадаться, что отец совсем не был готов к детям, вот и смылся двадцать лет назад, что, конечно, совершенно его не красит.
Я всего лишь дам ему второй шанс.
Без него я бы никогда не попала сюда. Сейчас, когда Давид сбежал из тюрьмы, я бы ходила по улицам Калининграда, параноидно шарахаясь от каждого звука и шагов, что преследуют меня за спиной.
Моя жизнь снова стала бы тем кошмаром, каким была в пятнадцать лет.
Именно отец подготовил для меня все документы, заплатил за обучение, оформил мне учебную визу. От меня требовались только сдача международных экзаменов и знание английского языка. Мои знания никогда не пригодились бы мне, если бы отец не захотел вернуться в мою жизнь.
Не успев отойти от разговора с ним, я снова получила смс. Что Давид придумал на этот раз? Я решилась прочитать сообщение, которое, к моему облегчению, оказалось от Кендалл:
«Хэй, мы давно не гуляли вместе. Хватит сидеть дома, Эмс. Как насчетVinice Beach сегодня вечером? Встречаемся у пирса в восемь часов, домой забежать не успею, тренировка заканчивается поздно. Жду тебя, хохо».
Я согласна на всё, что угодно, лишь бы больше не сидеть в четырёх стенах, трепеща каждый раз, когда вижу на экране новое уведомление о треклятом сообщении.

Venice Beach являлся весьма атмосферным променадом Лос-Анджелеса. Кажется, что здесь собралось всё, что олицетворяет Калифорнию, с её бесконечно длинным Тихоокеанским побережьем, высокими пальмами и наличием свободолюбивых людей на улице.
Это был район, где правили длинноволосые хиппи, уличные художники, граффитисты и многие другие неординарные личности. Набережная жила двадцать четыре часа в сутки: днём здесь занимались спортом начинающие бодибилдеры, а вечером собиралось много туристов, жаждущих послушать свои любимые группы в интересной аранжировке неизвестных исполнителей.
Каждый здесь мог найти развлечение по вкусу: тротуары заполнены велосипедистами, людьми, катающимися на роликовых коньках, и просто бегунами трусцой.
В любое время года, в любое время дня и ночи Venice Beach заманивает людей в своё царство и с первого шага покоряет всех своей неповторимой обстановкой.
Самый вкусный фастфуд, запах дорогих сигар и марихуаны, конечно же, прилагался в комплекте.
Я стояла у одной из пальм, напротив закусочной, где мы с Кендалл договорились встретиться, но её не было уже довольно долго. Я засмотрелась на художника, что рисовал объемное изображение прямо на асфальте. Парень рисовал водопад, который казался таким живым, словно ещё чуть-чуть, ты ступишь на него и провалишься в воду. Я кинула ему десять баксов в одну из коробок и, начиная подниматься, почувствовала чьи-то мужские руки на своём лице.
Я бы испугалась, если бы мое обоняние не признало запах соленой воды и геля для душа с цитрусово-мускусным оттенком. Макс.
- Не трогай меня. – Я поворачиваюсь, хватая его ладони, пытаюсь убрать их со своих глаз. Макс не спешит меня отпускать. Позади него стоит весёлый, улыбающийся блаженной улыбкой Кайл и разъяренная Кендалл.
- Нет, ну ты можешь себе представить? – вскрикивает она, слегка ударяя Кайла по плечу. – Эти кретины всё подстроили! Я не писала тебе никакую смс!
- Не писала? – Я совершенно не понимала, что происходит. Макс выглядел так самодовольно, словно только что защитил свой диплом по программированию экстерном.
- Да! Мне пришла смс, что ты ждёшь меня здесь... А ждали меня ЭТИ. – Она закатила глаза и окинула провинившихся парней презрительным взглядом.
- Я знал, что ты не придёшь, если я позову тебя сам, – пояснил Макс, всё ещё держа меня за руку. Я слегка покраснела и, заметив это, оборвала нашу связь.
- Ещё бы! Я видеть тебя не хочу, – огрызнулась я, скрестив руки на груди.
- Ну, мы же ваши лучшие друзья, – вставил свои пять копеек Кайл, но мы с Кендалл хором его перебили:
- ДРУЗЬЯ?!
- Макс, я говорил, что это плохая идея... - Он тяжело вздохнул, искоса разглядывая Кендалл. Этим двоим, и правда, нужно провести время вместе.
- Не такая уж и плохая, Кенди. Вы ведь оба сходите с ума – я два месяца наблюдаю за вашим любовным треугольником. Вам пора поговорить, не так ли? – Я сама поражаюсь своей разговорчивости, но больше не могу терпеть то, как эти двое скрывают друг от друга свои чувства. А если же чувств нет, то пусть поймут это раз и навсегда и перестанут мучить бедную Сандру и водить за нос Криса. - А вот с тобой я разговаривать не собираюсь. Приятного вечера. – Мой голос тверже льда – я обросла броней после сегодняшней ночи. И признаюсь... После того, что случилось в душе, мне немного стыдно перед ним.
Я была такой дикой. Он ласкал меня под душем. Он держал мне волосы, пока я... Мама, как я смогла такое допустить?
Я развернулась от нашей распадавшейся на глазах компании и стремительно направилась в противоположную от друзей сторону, радуясь, что надела сегодня кеды, а не каблуки. По мере того, как я удалялась с шумной улицы, где были расположены береговые лавочки и рестораны, до меня все слышнее доносилась одна из любимых песен Three Days Grace – Never Too Late.
Обернувшись, я заметила, как за мной прогулочным, непринужденным шагом следует Макс. Вот упрямец! Я ускорилась, а затем вовсе перешла на бег, чувствуя себя, как на съемках Голливудского фильма. Вот-вот музыка в кадре станет громче, и режиссер будет показывать наши с Максом напряженные из-за бега лица по очередности...
- Оставь меня в покое! – кричу я, прибавляя скорости. Меня почему-то всё равно тянет улыбнуться, когда я вижу, как он тоже переходит на бег, преследуя меня.
- У меня, между прочим, вечерняя пробежка! – возражает он, почти сравниваясь со мной. – Я, знаешь ли, люблю спорт.
Мне хочется засмеяться и одновременно стереть наглую ухмылочку с его лица.
- Тогда хватит занимать мой маршрут! – возмущаюсь я, добегая до пляжа, освещенного разноцветными уличными фонарями. Бежать по песку в несколько раз труднее, и я замедляю свой темп движения.
На нём лишь джинсовые шорты по колено и белоснежная футболка, которая сидит на Максе, как влитая.
Я бегу всё дальше и дальше, как тут он мгновенно ускоряется и подламывает меня за колени, взяв на руки так, будто я была игрушкой.
Я хочу закричать, но он прижимается ко мне лбом и обдаёт своим дыханием, которое перекрывает мне кислород в легких.
Его губы накрывают мои влажными горячими поцелуями, каждый из которых заставляет моё сердце скакать из стороны в сторону по всей грудной клетке. Так, будто оно хочет вырваться из груди.
Моё сердце так переполнено эмоциями, что ему становится тесно.
Макс целует меня и одновременно несёт по пляжу, как трофей, который он выиграл в смертельной битве.
- Я здесь, Эми, я с тобой, – яростно шепчет он, упираясь своим ртом в мои губы. Макс опускает меня на песок и обхватывает двумя ладонями за бедра, сжимая их так, будто он безумно по мне соскучился. Мои шорты настолько короткие, что еле прикрывают ягодицы, и я слишком красочно чувствую его прикосновения, что тут же перестаю дуться на Макса.
Макс Кенинг окончательно свел меня с ума, отобрал мой разум и держал его теперь, как крутящийся на указательном пальце одной руки баскетбольный мяч.
- Бежим целоваться. – Он улыбается и, отстраняясь от меня, пробегает вдоль берега еще несколько метров, после которых падает на пляж, словно устал, и ложится на спину, раскидывая руки в разные стороны.
Я падаю рядом, опускаясь подбородком на его быстро вздымающуюся грудь так, будто проделывала это миллионы раз – уже без стеснения и обиды. Я прильнула к его груди, эквивалентной укрытию от ядерной войны, убежища и моего дома.
- Я не могу на тебя злиться, – выдыхаю я, и его пальцы ласкают кончики моей улыбки, переходя к щекам и виску.
И это абсолютная правда, которой я больше не могу сопротивляться.

POV Макс
- Я видел, как ты пыталась, honey. – Волосы Эмили, словно шелк, ласкают мои загрубевшие пальцы, давно не знавшие ни любви, ни ласки. Собственно говоря, до неё никогда не знавшие этого.
- Как я могу обижаться на тебя, когда ты спас мне жизнь вчера? – Она смотрит на меня благодарным взглядом, но я не чувствую гордости. Я не мог поступить иначе. Она думает, я бы с удовольствием стал наблюдать, как МОЁ уводят у меня из под носа? Черта с два.
- Тебе понравился подарок? – Я вспоминаю, как вчера достал консультанта в магазине с улыбкой. Бедная девушка в четыре часа утра искала мне ловец снов, расхаживая по всему магазину. Потом ещё полчаса я выбирал цвет, пока не вспомнил про прекрасную татуировку Эмили, после чего выбор сразу же пал на красно-оранжевое оформление.
- Да. Я, правда, спала без кошмаров, – слегка замешкавшись, отвечает она, опуская ресницы вниз.
- Что не так, Эми? – Мой лоб напрягается, когда я вижу печаль на её лице и не до конца понимаю, что происходит. Я проникаю рукой под её бежевую блузку без рукавов и одним пальцем провожу по пояснице, слегка надавливая. – Расскажи мне о них.
- Ты не поймешь, Макс. И я, правда, не хочу, чтобы ты жалел меня. Вчера ты был прав. – Я замираю, не понимая, какого хрена она не доверяет мне.
- Кто такой Давид? Что он сделал с тобой? – Я вспоминаю название её ночных кошмаров и вижу, как глаза Эмили распахиваются от ужаса, что живёт в глубине её сердца.
- Давид... Он был моим другом до пятнадцати лет. – Она не смотрит мне в глаза, нервно ухватившись за воротник моей футболки. Она теребит его между своих маленьких пальчиков, не решаясь рассказывать мне эту историю. - Между нашими семьями была дружба и полное доверие. Давид старше меня на девять лет, и иногда я приходила на его вечеринки, просто из интереса... После одной из них я осталась у него, в надежде, что он, как обычно, отвезёт меня домой. Но он не отвёз.

Моё новое нежно розовое платье теперь отчасти красное. Кровь стекает по моим ногам, и всё, что я могу делать, это свернуться калачиком на полу и плакать. Я давно не мылась и мало ела, потому что не хотела брать пищу из рук этого душегуба. Он предлагал мне душ, но только при условии, что будет мыть меня сам, но я отказывалась. Изо дня в день он приходил в эту комнату только для того, чтобы трахать меня в течение пятнадцати минут, нагибая к полу, прижимая к стене, и обязательно грубо, яростно и невыносимо.
В то же время его слова были ласковыми, любовно-маниакальными и обещали мне золотые горы, только лишь бы я была послушной и хорошей девочкой. «Его принцессой», как он говорил.
На третью ночь я сбежала в ванную, когда он напился так, что вырубился на диване. Я мечтала сбежать в тот момент, но знала, что заперта изнутри на все замки.
Я знала, что оплошность Давида нажраться до такой степени может стать моим единственным шансом на спасение, несмотря на то, что я обреку себя на ещё большую муку. Он не будет церемониться со мной, если я постараюсь достать телефон из его брюк.
Но это всё, что я могу сделать ради своего спасения.

- Он был одержим мною, – продолжала свой рассказ Эмили, еле сдерживая слёзы, сделавшие её глаза стеклянными. – Болен. И заподозрив меня в отношениях, сделал это. Держал на третьем этаже, повторяя это снова и снова. Измывался надо мной. Если бы я не сделала всего лишь один звонок, всё бы стало необратимым... - Её голос сорвался и стал тихим, слившись с дуновением ветра.
Я и сам не заметил, как мои пальцы крепче схватили её талию, будто я мог защитить её от этих жутких воспоминаний.
Я знал, что не должен жалеть её. Я не в силах изменить прошлое. И я не стану вытирать её слезы, потому что не хочу допустить, чтобы она сейчас плакала. Я буду лекарством, что сотрёт её воспоминания раз и навсегда.
- Поэтому ты боишься меня, хани? – Я упираюсь носом в её плечо, нежно проводя по нему кончиком.
Я чувствую, как она кивает, и с силой втягиваю в себя воздух, борясь с внутренними чувствами.
- Я не обижу тебя, слышишь? И никому не дам тебя в обиду. Я жесток порою и играю с тобой... Но я – не он...
- Так я не противна тебе? – в отчаянии спрашивает девушка, закрывая лицо руками, ложась рядом со мной на песок. Я поворачиваюсь к Эми, опираясь локтем на землю, находясь в полном недоумении.
- Противна? С чего бы?
- Я... Ну, не знаю... Я всегда чувствовала себя грязной. Помеченной. Сгоревшей, – произносит она, по-прежнему закрываясь ладонями от меня.
- Глупышка, что ты знаешь о грязных и помеченных? – Я усмехаюсь, пытаясь развеселить её, но знаю, что её спасёт сейчас лишь моя забота.
- Макс, если ты уйдёшь сейчас, я всё пойму. И это будет правильным решением.
- Не дождёшься ты этого ни-ког-да, – по слогам произнёс я, ловко поворачивая её на живот, задирая её блузку и обнажая её гладкую спинку. - Я схожу с ума от вкуса твоей кожи, – сдавленно произношу я и, проводя языком по её пояснице, слегка надавливаю на её плечи, заставляя её прогнуться в спине. Прокладываю руку под её живот и любуюсь получившейся позой. – И я обожаю твоих птичек.
По очереди целую крылья каждого Феникса, проводя рукой по её округлой попке.
Она хихикает, и я понимаю, что она уже здесь, со мной, а не где-то там, за океаном, в кошмарах пятилетней давности.
Моя рука проникает под джинсовые шорты, и мне безумно хочется...
- Макс! Мы на пляже! – В голосе Эми звучат колокольчики, но я понимаю, что она не шутит. Здесь слишком много народу. И всё же, ничто не может остановить меня от невыносимого желания сжать её ягодицы в своих ладонях, в награду получив от неё слабый стон.
- Хорошо, я просто разговариваю с тобой. Не переживай, – благосклонно отвечаю я, поглаживая её неторопливыми движениями. Она выгибается мне навстречу, как кошка, просящая ласки.
- Теперь твоя очередь открывать свой шкаф, – произносит она, присаживаясь на корточки так, чтобы, оказаться между моих ног ко мне спиной. Я сцепляю руки на её талии, оставляя её бедра с диким разочарованием, и всё же, с чувством невыносимого кайфа утыкаюсь в её медовые волосы.
- Мой шкаф пуст, – шепчу, не в силах оторваться от её шеи. Я посасываю её мочку уха, сам не замечая, как мои руки поднимаются к груди девушки. На Эмили нет белья. Эта мысль придавливает мой член к джинсам, а мозги начинают туго соображать и не улавливать её протестующие фразы. В тот момент, когда я схватил её ладонями за грудь, и она издала протяжный, расслабленный стон...
- Матерь Божья! Что это за молодежь-то пошла! Тьфу ты! И как вам не стыдно? – услышали мы от бабулечки, проходящей мимо нас по пляжу. Она шла рядом с дедушкой, который поглядывал на нас с любопытством поверх своих очков-половинок.
- Тереза, ну чего ты ворчишь. Вспомни, как в 1940... – Пожилая пара удалилась от нас, а мы с Эмили засмеялись с такой силой, будто бы до этого нас сдерживали, как минимум, час. Я повалился на песок, не в силах остановить поток беспрерывной истерики. Эмили тоже.
- Кто бы мог подумать, бабуля оказалась твоим спасением от меня. На этот раз, – голосом доминанта произнёс я, отходя от беспрерывного смеха. Я снова держал её на своей груди, опираясь на локти. - Посмотри на меня, – приказал я, слегка сжав её подбородок. – Почему фениксы? Птицы, что возрождаются из пепла... Но почему их два?
Меня давно мучили эти вопросы, и я знал, что получить их, это то же самое, что вскрыть все подарки на рождество за один присест.
- Они стали для меня светом, когда пять лет назад я погрузилась в кромешную тьму. Мне было совершенно не больно их делать, потому что я уже знала, что такое настоящая боль. – Я слушал Эми, внимая каждому её слову, стараясь не пропустить ни единого. – Я сделала одного сначала. Мне хотелось быть независимой, как эта птица. И особенной, потому что их не бывает. – Она усмехнулась, будто стыдилась своих детских размышлений. – И я знала, что тот, кто будет со мной, он тоже должен быть особенным, в чём-то похожим на меня – скрытным и коварным. Фениксы могут согреть теплом, а могут сжечь дотла одним лишь взглядом. И я сделала второго – хотела, чтобы они были вместе. Глупо звучит, знаю...
- Не глупо, – возражаю я, позволяя её голове опуститься на мою грудь. Я понимаю, о чём она говорит. В душе я надеюсь, что она считает меня таким – особенным, способным её согреть. Но я не хочу кричать о громких чувствах, потому что это за пределами моего характера. Я не привык произносить слова на ту самую букву.
Мы молчим, лежа на песке, и смотрим на звезды, которые сегодня ещё ярче, чем обычно, а луна похожа на розоватый диск от того, что слишком близко приближена к земле в период этого времени года. Я вглядываюсь в бездну звёзд над нашими головами и ощущаю предательски разрушающиеся барьеры в моей груди. Эмили заполняет мои легкие. Она проникает в моё сердце. Она повсюду.
- То созвездие, как будто зайчик. – Она поднимает руку к небу и показывает наверх. Я киваю, покрывая кроткими поцелуями её макушку. - Думаешь, на что похожа вселенная? – Эмили не отрывает глаз от звёзд, которые наблюдают за нами. А я думаю о том, что Ганс смотрит сейчас прямо на меня, если, конечно, он находиться там.
- На бесконечность, – просто отвечаю я, тоном программиста-умника. Или философа. Или я просто изображаю своего брата.
- На что поxожа бесконечность? – мурылычет она, как маленький ребенок, познающий мир.
- Я не знаю. На то, что не объять. – Мои взгляды довольно ироничны, и я не всегда могу быть романтиком. Только ради Эмили.
- На свет, – немного помолчав, произносит она, утыкаясь губами в мою грудь. Я мечтаю, чтобы между нами не было моей футболки. – Или на океан.
- Тогда, ты мой свет. А я твой океан. – Она прижимается ко мне ещё сильнее, отдает всю себя, сливаясь с моей кожей. Меня, и правда, переполняют чувства... Которые теперь не объять.

***
Я проник в его кабинет через окно, потому что не хотел привлекать к себе лишнее внимание со стороны его «братьев». Идти в одиночку в логово своего злейшего врага было бы чудовищной ошибкой – я думаю, они даже не пустили бы меня на порог этого ветхового, старинного здания, которое выглядело, как дорогой особняк, наполненный персонами голубых кровей. Но все, кто был в курсе, понимал, что это не так.
«Бетта Каппа Зетта» по слухам являлось чудовищным братством, а своей общественной деятельностью они лишь прикрывали свои грязные делишки... Как я вообще допустил то, чтобы Эмили была как-то связана с этим? Почему сразу не сложил элементы пазла воедино? Как всегда, был слишком занят своей собственной персоной и самокопанием. Я жалок в те минуты, когда думаю о себе.
Но теперь я, кажется, думаю о ком-то гораздо больше. И мне нравится эта часть меня, так непохожая на другую. Я чувствую, что создан для чего-то большего, теперь, когда могу быть опорой для маленькой и хрупкой девушки.
Мое существование не так бесцельно, как я считал весь этот год. Или всю свою жизнь.
В кабинете Дмитрия стоял настолько сильный запах сигарет Danhil, что мне казалось, будто я могу потрогать этот туман перед собой. Я уселся в кожаное кресло, закинув ноги на деревянный дубовый стол, что был заставлен кучей разных бумаг. Прямо на меня смотрела картина, на которой были изображены красные маки, что не очень приятно действовало мне на психику. Обстановка, как в типичном триллере: не хватает только сейфа за картиной с кучей «зеленых» и героина, припрятанного в двойном дне выдвижных ящиков стола.
Он сильно удивится, когда обнаружит меня здесь. Дмитрий долго не появлялся, я аж успел заскучать от муторного ожидания и скуки, но, примерно через час, услышал его шаги и звук отпирающейся двери.
- Так, так, – протянул он, растягивая свои слова, всем своим видом пытаясь крыть свои недоумение и страх, возникшие на его лице. Лицо Дмитрия побелело до такой степени, что приобрело цвет свой белоснежной рубашки. – И что ты здесь забыл?
- Я думаю, ты догадываешься. – Я скинул ноги со стола и резкой походкой направился к нему, вцепившись руками в его воротник. – От тебя требуется только ответить: да или нет.
- Отвали, псих. Я позову братьев. – Он знал, что я гораздо сильнее него. Чем же он думал, когда хотел воспользоваться слабой девушкой? Хотя, я знаю, чем. Ему стоит попрощаться с этой частью своего организма.
Я вдруг почувствовал себя Рамси Сноу - героем сериала «Игры Перстолов», - и я бы с удовольствием повторил с Дмитрием то, что вытворил этот ненормальный с лордом Теоном.(прим. Рамси кастрировал Теона)
- Сразу позовешь братьев? – В негодовании я поморщился, придав своему голосу такой тон, будто бы говорил с маленьким непослушным ребенком. – Жаловаться хочешь? У самого кишка тонка ответить за свои поступки?!
- О каких поступках идёт речь?! – Дмитрий был намерен строить из себя святого до последнего.
- Ты вчера приставал к Эми? Отвечай! Да или нет? Я знаю что ты. Если соврешь, будет хуже... - Я говорил зловещим шепотом, на всякий случай, если рядом с дверью пройдёт кто-то из его свиты.
- Нет! Это не я! – возразил он, заводя меня ещё больше. Я хотел раздавить его, как жалкого муравья, одним уверенным нажатием ботинок на его бесхребетную сущность.
- А что тогда это? – Дмитрий начал сопротивляться не на шутку, когда я прижал его виском к стене. Сопротивление было настолько сильным, что моя хватка, невольно начала ослабевать. Свободной рукой я показал ему его черную мантию, которую нашёл, пока рылся в кабинете. После того, как я обнаружил одеяние Дементора, у меня не оставалось никаких сомнений в том, что это был он.
- Ну и что с того...
- Заткнись, сволочь, и слушай внимательно. Два раза я повторять не буду. – Я надавил на его голову, вжимая её в стенку. Он спрятал свои руки в карманы, как будто сдался. - Если ты ещё раз подойдешь к Эмили ближе, чем на 100 метров, я уничтожу тебя. И меня не испугают твои деньги и влиятельность. Вашу лавочку быстро прикроют, если я покажу полиции интересные снимки местечка, где вы с друзьями храните свою наркоту. И конец твоему бизнесу «грузо-перевозок», или какую ты там лапшу всем на уши вешаешь. И Ребекку хватит снабжать этой дрянью, понятно? Ненавижу эту суку, но она всё-таки сестра моего лучшего друга.
- Урод! – вскрикнул он, когда я двинул ему по лицу, сжатым кулаком, напрягаясь изо всех сил. Моей ненависти не было границ - я был готов убить его...
Дмитрий высунул руку из кармана, и моё тело пронзила адская боль, отдающаяся в ребрах. Что-то железное и твердое, буквально, проникло мою печень или желудок. Холодный кастет.
Моя хватка ослабла, и, обезумев от боли, я согнулся, позволяя ему нанести ещё один удар по тому же самому месту. Ещё один раз, и он, правда, сломает мне ребра.
- Хорошая попытка, – задыхаясь от боли, прошипел я, хватая его за руку, когда он собирался нанести мне новый удар. – Ты усугубил свое и без того жалкое положение.
Одним приемом, который я помнил из занятий по Джиу-Джитсу, я сцепил его руки между его же ног и связал их наручниками, которые остались у меня после Хэллуина.
- Ты... Ты... - Дмитрий корчился на полу, когда я пнул его по бокам, любуясь этим произведением искусства. Вообще-то я не был таким уж жестоким и не страдал агрессивным поведением, но страх за Эмили был слишком силён, чтобы держать себя в руках.
Эта тварь заслужила этого. А того Давида я бы уж точно не пощадил, как этого поддонка.
- Я не поплачусь ни за что, – закончил за него я, закуривая его сигареты. – Кстати, эти сигареты слишком переоценены, знаешь ли. Их цена не соответствует качеству.
Я пнул парня ещё раз, дожидаясь его жалобного вскрика. Как бы мне не хотелось остаться и избить его, я понимал, что тогда меня уже будет не остановить.
Не думаю, что в тюрьме я буду чем-то полезен для Эмили. Поэтому я думаю, что этого урока для него будет достаточно.
- Но если ты подойдешь к ней ещё раз...
-Да понял я. ПОНЯЛ! – заорал он, весь съежившись, видимо, готовясь к новому удару.
Так забавно, когда в твоих руках воля другого человека. Чувствую, как моя невидимая корона еще больше придавливает меня к земле, и мысленно стряхиваю её.
Я покидаю кабинет Дмитрия – так же, через окно, чувствуя себя, словно под лидокаином от отупляющей все тело боли. Ребра ноют, каждый вдох стоит мне нечеловеческих усилий.
Последние несколько минут разборок с Дмитрием я сдерживался, потому что не мог проявить эту чертову слабость прямо на его глазах. Но если бы хоть один его «брат» заметил бы меня сейчас, они бы взяли меня «тепленьким».
Я плетусь еле-еле в сторону общаг, придерживаясь за грудь так, будто это может мне как-то помочь.
Эмили. Я нисколько не жалею о своих ребрах, потому что знаю, что теперь мой свет в безопасности.

POV Эмили
Водитель остановился около ресторана Magic Castle, что в Беверли-Хилз, и открыл мне дверь. Я заметила, как его взгляд странно опустился до моей обуви, и всё же оставила ему чаевые, хотя была уверена, что отец и так прилично ему платит.
В ресторане меня встретила вежливая Хостес и проводила к столику, где меня ждал... Мужчина, которого мне было бы очень трудно назвать отцом. Он выглядел таким молодым, хотя это вполне естественно – ему, как и маме, всего тридцать семь или что-то около того.
Атмосфера внутри ресторана стояла загадочная. Как я поняла, здесь подавали молекулярную кухню и по вечерам в выходные показывали фокусы, устраивали различные шоу. Потолок ресторана был усыпан свечами, которые висели как будто в воздухе, ни на что не опираясь. А официанты ходили в больших шляпах - цилиндрах, - как в старину.
Я села напротив мужчины, у которого были глаза моего цвета, и робко улыбнулась, поправляя подол своего платья. Никаких объятий. Я вижу собственного папу, можно сказать, первый раз в жизни.
- Здравствуй, Эмилия, – произносит он бархатным баритоном, проводя рукой по своим коротким волосам. У него аккуратно выстриженная борода и щетина недельной давности. Выглядит она так, будто над ней изрядно постарались лучшие чопперы(прим. – мужские парикмахеры) Америки.
Моего папу зовут Стефан Бломен (немецкое имя), но я произношу глухое:
- Здравствуй... Папа. – И чувствую застревающий ком, вставший прямо поперек горла. Так непривычно.
Улыбка отца похожа на подарок – я вижу мелкие морщинки радости, образовавшиеся вокруг его глаз.
- Что будешь заказывать? – Он протянул мне меню так, будто бы мы ужинали с ним каждую неделю. – Моё любимое блюдо: стейк средней прожарки, поэтому, пожалуй, я не буду изменять ему и на этот раз. А для тебя здесь найдется пара вкусных десертов. Хотя, если ты закажешь стейк, я буду точно знать, что ты моя дочь.
- Пожалуй, я буду салат и десерт. На твой вкус, – произношу я, даже не посмотрев в меню. Я смотрела только на своего папу, и моё сердце замирало от любви, которая на меня нахлынула.
Господи, это тот человек, который подарил мне жизнь. И который меня бросил, когда я была маленькой. И всё же, он был моим отцом, и я чувствовала, что он раскаивался за совершенный поступок. Только осознавая этот непреложный факт, я была готова закрыть глаза на ошибки его прошлого.
- Ты смотришь на меня так...- Стефан обратился ко мне после того, как осуществил заказ. – Что-то не так?
- Просто... Я хотела прийти сюда... И...мягко говоря, запустить тебе салат прямо в лицо, – выпаливаю я, нервно теребя приборы у себя под руками. – А теперь понимаю, что...
- Эмили, я знаю, ты имеешь полное право меня ненавидеть. Я это заслужил.
- Да. – Киваю, и всё же, мои глаза наполняются слезами, когда я вижу боль в отцовских глазах. Тепло карих, отдающих янтарным оттенком – такие же, как у меня.
- И всё же, я хочу попросить у тебя прощения. И хочу, чтобы ты знала, что я был юным глупцом, который ничего не понимал в этой жизни... Но я нашел тебя два года назад, чтобы спокойно дожидаться того момента, когда ты согласишься со мной встретиться. И эта встреча превзошла все мои ожидания. Ты прекрасна.
Я не знаю, что ответить. И всё же, наш разговор постепенно завязывается, превращаясь в поток нескончаемых фраз и рассказов друг о друге. Мой папа уже много лет как построил в Европе и Америке свою собственную строительную Империю под названием «Blomen State Building», и у него было две собаки, жена и сын от второго брака. Моего сводного брата, о котором я слышу первый, раз, звали Лукас, и ему было около трёх лет. Да уж, папа, и вправду, был долгое время не готов к детям. Он признался, что только после рождения сына, понял, как жестоко поступил со мной и мамой двадцать лет назад, и его взгляды на жизнь кардинально поменялись именно после этого переломного момента.
Он даже показал мне фотографию этого милого карапуза и заверил меня в том, что я обязательно с ним познакомлюсь.
Мы проболтали несколько часов, несмотря на то, что наши блюда были давно доедены. Неловкие паузы стерлись со временем, и, несмотря на весь официальный антураж его внешнего вида – костюм от Armani и дорогой парфюм, - папа был веселым человеком и понимал все молодежные шуточки. Он похвалил мой английский, но все же, иногда, поправлял меня, особенно моё произношение, которое его забавляло.
Когда все безоблачные темы были исчерпаны, а стрелка часов перевалила за полночь, папа, хорошенько откашлявшись, поинтересовался:
- Эмилия, тебя беспокоит что-то? Ты переживаешь за то, что Давид найдёт тебя? – Он посмотрел мне прямо в глаза и вдруг взял за протянутые руки. Подушечки его пальцев были запредельно теплыми.
- Да.
- Я хочу, чтобы ты знала, что как только я узнал о его побеге, сразу позаботился о твоей безопасности. Спецслужбы уже ищут его по всей России, и сюда ему не добраться, поверь. У меня хорошие связи в пограничных службах, и ты находишься в стране, которая слишком сильно печется о своей безопасности и нелегальных эмигрантах. Где бы ни был сейчас Давид, он точно не на этом континенте. – От его уверенных и размеренных слов мне стало по-настоящему спокойно.
Теперь я знала, что мне больше ничего не угрожает. Два защитника пришли в мою жизнь на смену злейшему врагу и дьяволу.
А Давид может отправляться туда, где ему и место. И это место – не тюрьма. У отца были свои планы на его счет.

Глава 22

POV Эмили

В студенческий город я вернулась уже глубокой ночью. На обратной дороге я высунула голову через окно в крыше лимузина и просто наслаждалась видами, что окружали мой взгляд.
Если днем центр LA был многолюден и суетлив, то ночью он мирно спал, завораживая огнями света и чистым воздухом.
Я так устала, что мне хотелось скорее прилечь в свою удобную кровать и погрузиться в сны, где больше нет места кошмарам.
Быстро забежав в комнату, я не стала включать свет, решив, что мне хватит освещения ночника. Напевая мотив песни 30 stm - HURRICANE, я разделась догола, не переставая искать в глубинах шкафа свои шорты и майку нежно-лилового цвета.
- О, это именно то, что я хотел увидеть перед сном. - Голос Макса раздался так неожиданно, что я подскочила на месте, наконец-то обращая внимание на свою кровать.
- Что ты здесь делаешь? - Я быстро влезла в майку и посмотрела на Макса, который улегся на моей постели. Его рука лежала на ребрах, на лице застыло закоченевшее выражение лица. - Боже, что с тобой? - Я включила свет и села на край кровати, осматривая его торс, что принял на себя все оттенки бордового и фиолетового.
- Все в порядке. Я просто пришел к тебе, - стиснув зубы, заявил он голосом преисполненным мужества.
- Макс... Дай посмотреть. - Взглядом он остановил меня. И всё же я аккуратно убрала руку с его ребер. - Едем в больницу. Немедленно.
Поморщившись от боли так, будто она была моей собственной, я внимательно осмотрела его гематому. Небольшая, ребра не сломаны - иначе он бы давно уже выл от боли. И все же выглядит не очень хорошо, и это мягко сказано.
- Никакой больницы. - Макс откинул голову на подушку, тяжело вздохнув. - Мне уже лучше. По крайней мере, тебе больше ничего не угрожает.
- Дмитрий...? - Я все поняла по его глазам и, сбегав до морозилки, вернулась к нему с заледеневшей бутылкой "Burn".
- Да, - просто ответил он, с ужасом посмотрев на бутылку. - Это еще зачем ?
- Это поможет от боли. Нужен холодный компресс. Сначала будет неприятно, но потом станет легче, - произнесла я, заматывая бутылку в свою блузку. - Сильно больно?
Я нагнулась к его ребрам и, с вызовом глядя на него, аккуратно подула на место ушиба.
- Это до боли приятно, - вырвалось из его губ, а в глазах я уловила проблески наслаждения. - Но, может, не стоит, так печься обо мне?
- Ты как-то сказал, что не будешь жалеть меня, - прошептала я, заканчивая с компрессом. Поправив волосы, касаюсь кончиками пальцев там, где он чувствует боль. - Но это не значит, что я должна отвечать тебе тем же.
Макс слегка сжал руки в кулаки, готовясь к огромному куску льда.
- Немного анестезии. - Я наклонилась к его животу вновь, осыпая его кожу вокруг синяка стаей коротких, размеренных поцелуев.
Мне всегда нравились подтянутые тела - я считала это признаком здорового образа жизни и была безмерна рада, что тело Макса олицетворяло собой все мои желания: он не был перекаченным верзилой, но каждый его мускул проработан до мелочей и доведен до идеала. Я до сих пор помню его рельефные плечи, от которых становлюсь зависима.
- Напомни, чтобы я чаще попадал в передряги ради такой анестезии, - блаженно прошептал он, когда мой нос игриво коснулся кожи над его торчащими из джинс боксерами.
- Не стоит. - Тут я приложила ледяную бутылку к ушибу.
- О, черт. - Макс закрыл глаза, втянув в себя воздух. - Мне больше нравилась стадия с поцелуями.
Я ухмыльнулась, стараясь быть очень аккуратной. Макс испытывал боль, но я хотела, чтобы рядом со мной ему было хоть немного легче.
Подумать только. Макс дрался за меня. Может это и обычное дело, но меня еще никто и никогда так не защищал.
- Держи крепко. - У меня внезапно возникла идея о том, как еще можно отвлечь Макса. - Я сейчас приду.
- Honey, не оставляй меня. - Но я была уже на балконе и проверяла высохла ли краска, которой я покрывала Борд. Проверив лак и полную готовность своей работы, я взяла доску в руки и пронесла в комнату.
Я встала за ней, осторожно прокручивая ее то одной стороной, то другой, будто была представителем ценного артефакта на какой-нибудь жутко пафосной выставке.
Я гордилась своей работой.
В последние дни я так переживала из-за Макса, что все это выплескивалось через бумагу, доску или планшет, на которых я рисовала.
- Нереально. - Глаза Макса распахнулись. Казалось, он хочет немедленно соскочить с кровати и, несмотря на покалеченное состояние, выхватить у меня доску и помчаться рассекать волны. - Ааааа, неужели это крутая доска теперь моя?
- Ну, нет, я, конечно, могу себе оставить. - Я усмехнулась, разглядывая серф под разными углами.
- Дай мне потрогать, - взмолился Макс, протягивая руки к доске. Я смерила его предостерегающим взглядом.
Обратная сторона серфа создана из сплошной абстракции, навеянной моим вдохновением: это был океан с разводами густых волн, в котором были затеряны маленькие звезды. Я постаралась сделать воду пятицветной, подарив ей многогранность и загадочность. Голубой, бирюзовый, насыщенно-зеленый - эти цвета перекликались друг с другом образуя между собой единые градиентные линии.
На лицевой стороне царствовало пламя: феникс, изображенный на доске, гордо расправил свои крылья и обнимал ими другую сторону с океаном.
И мы с Максом знали, что больше ни у кого не было такого серфа. Из пустого, обычного куска пластика он превратился в частичку чего-то душевного и живого.
- Иди ко мне, - просто сказал Макс, убирая поостывшую бутылку. - Эми.
Я оставила серф у стены и покорно легла рядом с Максом на бок к нему лицом. Тяжесть его руки опустилась на мою талию, и с прежней силой он подтянул меня к себе, закидывая мою ногу на свое бедро.
- Макс. - Уткнувшись в его предплечье, в очередной раз вдохнула его запах.
Если бы даже хотела забыть этот момент, не смогла бы вычеркнуть его из памяти.
Ни один момент проведенный с Максом.
Мы бы были парой, которая вечно ругается, страстно спорит до нервных срывов и лихорадочной дрожи. А наши отношения, как непрерывная диаграмма взлетов и падений... И всё же, я знала, что все произошло так, как должно быть.
Я в самом безопасном и лучшем месте на земле - в его объятиях.
***
- Ну что, ты готов к главной игре всего сезона? – Я и Кендалл пришли перед матчем к Максу и Кайлу для того, чтобы приободрить второго перед важной игрой.
- А ты готов к своим соревнованиям? – парировал он, вставляя шину себе между зубов. Ему будет необходима эта защита в сегодняшней «кровавой бойне».
Матч будет непростым – за этот сезон команда Кайла потерпела так много поражений, что побила все рекорды за всю историю существования команды Колледжа. И это при том, что все предыдущие года Команда всегда занимала первые или призовые места в большом спорте. Благодаря своим прекрасным заслугам, Кайл получал стипендию на обучение, хотя совершенно в этом не нуждался. Его любили, по большей части, как футбольного игрока и душу компании, и после череды проигрышей ему, правда, пришлось нелегко. Но, в последнее время, дела у команды пошли в гору – казалось, у Кайла открылось второе дыхание, и он стал играть даже лучше, чем прежде, по крайней мере, так говорил Макс. Наш университет одерживал победу за победой, и сегодняшняя игра решала дальнейшую судьбу Кайла и его положение в большом спорте.
- Эмили подарила мне шикарный борд. Мне плевать на эти соревнования. Главное, что у меня есть обновленная доска, и я наконец-таки побываю в трубе. Я же не собираюсь покорять мир, как серфер. А вот тебе стоит напрячься сегодня. – Я сидела на коленях у Макса, а его подбородок опирался на моё плечо, которое он периодически покрывал поцелуями.
- Нет, ну вы посмотрите на него, – усмехнулась Кендалл, глядя на нас. – И этот парень, который ещё два месяца назад...
- Так, замолчи, Вайтроуз. Сейчас ляпнешь лишнее, – грозно пригрозил Макс, виновато улыбаясь мне.
- Ладно, ладно, ловелас. Смотри мне, если обидишь мою подругу, узнаешь, какова я бываю в гневе! – заверила его она, взмахнув своими помпонами – она была в полной готовности выступать на сегодняшней игре.
Кайл шутливо выхватил у неё из рук помпоны и откинул их на кровать.
- Ты такая болтушка, Кендалл.
- Если не хотим опоздать, нам нужно выходить на игру, прямо сейчас. Вы готовы, мой капитан? – спросила она, обвивая его руками за шею, и я в душе порадовалась за ребят, и вздохнула с облегчением.
Сандра была невероятно тиха в последние дни. С Кендалл она не разговаривала, несмотря на то, что девушка была её вице-капитаном. Когда я спрашивала подругу о том, как теперь проходят их тренировки по чирлидингу, она обычно отмахивалась и ворчала себе под нос, что-то наподобие: «лучше не спрашивай.»
- А ты готова? – Мы встали, чтобы последовать за Кайлом и Кендалл, но Макс остановил меня взмахом руки.
- К чему? – спросила я, посмотрев на то, как он достал свой второй Университетский бомбер из шкафа. Обычная спортивная ветровка, как и у каждого второго в нашем университете.
- Быть девушкой Макса Кенинга. У всех на глазах, – гордо заявил он, накидывая мне на плечи куртку, и притянул меня к себе вместе с ней.
- Мне не нравится выражение «девушка». – Тут я имела ввиду girlfriend – значение этого слова в Америке было сильно принижено. Каждый уважающий себя человек в возрасте от 13 до 25 лет, как правило, заводил себе girlfriend или boyfriend – и нет, не из-за высоких чувств друг к другу, а просто, чтобы был.
- Dann bist du mein Sonnenschein (прим. Немецкий язык – «тогда ты мой свет»), – на чистом немецком произнёс он, и я растаяла от звуков сексуального шепота Макса.
- Und du bist mein Ozean sind (прим. Немецкий язык – «а ты мой океан»). – Еле выговорив сложную для меня конструкцию, почувствовала, как заливаюсь предательским румянцем.
- Мы будем над этим работать. – Макс быстро провел влажным языком по моим губам, слегка прикусывая нижнюю, и потянул меня за руку к выходу, явно поторапливая на сегодняшний матч.
Ещё два месяца назад я смотрела на всё, происходящее на игре, как на сборище дикарей, которые наблюдали за тем, как несколько человек, одетых в твёрдые наплечники и каски, без устали гоняют по молю никому ненужный мяч.
Но к сегодняшнему дню всё изменилось - я стала частью этой толпы, может и не потому, что была фанаткой регби, а потому, что здесь я обрела друзей, за которых искренне переживала. Кендалл выделывала трюки опаснее обычного – она из кожи вон лезла, чтобы поддержать Кайла. Мне казалось, ещё чуть-чуть, и она надорвёт голос, выкрикивая свои страстные речи, которые призывали команду к победе.
Кайл бегал по полю, словно неугомонный волчок, забивая один гол за другим.
- Кайл Картер, в очередной раз, ловким маневром огибает Кельвина Питерсона – нападающего из команды противников. – Комментатор тараторил так, что я еле успевала следить за ходом его мыслей. – Ещё чуть-чуть, и он снова одолеет ворота «Медведей» и... ГОООООООООЛ! Я давно не видел Картера таким. Ну, как вам, ребята?!
Трибуны ликовали. Макс следил за игрой с не меньшим интересом, нервно сжимая моё колено в самые напряженные моменты. И, пусть, иногда его хватка была настолько сильной, что я боялась за синяки, которые могут образоваться после, мне было приятно, что он касается меня.
Его ладони не бьют меня током, как все, что были до него. В каждом его прикосновении – мягком, грубом или едва заметном, я чувствую откровение.
- Медвежатам нас не догнать! – орал комментатор - Томас Кинг, - перекрикивая голоса и оры, доносящиеся с трибун. Сторона соседей уже давно приуныла, а на стадионе царила атмосфера нашей победы. – Кайл Картер вновь стремительно подбегает к чужим воротам! Нет, ну вы только посмотрите, в каком он сегодня ударе... Быстрый, словно пуля, сметает на своём пути всё, как ураган...ООО, НЕТ... Он запнулся!

По стадиону пролетел слегка печальный вздох, и я слегка занервничала, когда увидела, как Кайл упал на ровном месте, будто кто-то подставил ему невидимую подножку.
- Вставай Картер, мы в тебя верим! ТЫ СМОЖЕШЬ! – подбадривал Томас, и я глянула на Кендалл, которая замерла, сложив две руки перед собой. Она смотрела на Кайла с выражением глубинного страха, и я не сразу поняла почему.
Секунда проходила за секундой. Но Картер не вставал. Кайл вообще не двигался.
- Врач спешит на помощь, по-видимому, Картер сильно повредил себе что-то во время падения... Какая досада для сегодняшнего матча...- продолжал комментатор в то время, как судьи объявили Таймаут, и первая медицинская помощь во главе с Кендалл побежали к Кайлу. Макс сидел мрачнее грозового неба и нервно пожимал моё колено.
- Черт возьми. Фак, фак, фак. Этого не может быть, – пробормотал он, когда увидел, как Кайла кладут на носилки. Приглядевшись, я заметила, что Кендалл истерично плачет, Сандра подбегает к ней и, хватаясь за голову, тоже начинает плакать, не в силах остановить своих слёз.
- Пойдём, – быстро скомандовал Макс, увлекая меня к спуску на стадион. Я бежала вслед за ним, понимая, что с Кайлом случилось что-то очень нехорошее. Я не видела, чтобы он приходил в сознание.
- Что с ним? Ты знаешь?
- Он идиот! – рявкнул слишком грубо Макс, посмотрев на меня почти со злостью. Знаю, что она была адресована не мне, но это всё равно не очень приятно. – Но только бы этот идиот выжил!
Я не могла поверить в то, что всё настолько серьезно. Уже через пять минут мы ехали в автомобиле Макса вслед за 911, в которую сели Кендалл и Сандра, и в которой везли Кайла.
- Я знал... Я знал, что что-то не так...- шептал Макс, утопляя ногу в педали газа всё сильнее и сильнее. Я держалась за ручку двери, потому что меня шатало, как на Американских горках, пока мы ехали до больницы. Я старалась молчать, чтобы лишний раз не выводить Макса из себя, и тихонечко молилась за то, чтобы с другом было всё хорошо.
Я была убеждена в том, что ему просто стало плохо от перенапряжения. На него слишком много навалилось разом, плюс, он на все сто выложился на сегодняшней игре, которую теперь, очевидно, перенесут на другой день.
POV Макс
- Что с ним? – Я подлетел Кендалл, что заливалась слезами, стоя в больничном коридоре. Здесь уже было несколько родных Картеров, возможно где-то рядом находились родители. Ребекка сидела в холле, уткнувшись в телефон, будто ей было всё до лампочки. Сандра сидела с ней рядом, поджав под себя колени. Её маленькое худенькое тело сотрясалось от потока сдерживаемых слёз.
- Он... Макс...- начала Кендалл, пытаясь побороться со своей истерикой. – Что-то с его сердцем, я плохо разобрала. Он... - Она замерла, поднеся пальцы к искусанным губам. – В крови нашли стероиды.
Эмили смотрела на нас обоих непонимающим взглядом. Она была не сильно осведомлена о правилах Американского большого спорта. И она вряд ли различит названия Допинга от обычной наркоты. Так вот что... Значит Кайл не врал, когда говорил мне, что это не его кокс. От этого совершенно не становилось легче. Черт, я опять облажался. Не смог уследить за братом. Не смог остановить своего лучшего друга. Если с ним что-нибудь случится...
Не считая самого худшего, Кайлу грозила полная дисквалификация от спорта – его не возьмут ни в одну Национальную команду. На его карьере сейчас только что поставили большой, огромный, жирный красный крест. Но это было не так уж и важно сейчас, хотя он бы со мной поспорил на этот счёт. Важно было, чтобы он пришёл в себя.
С этой минуты начались мучительные ожидания вердикта, который вынесут о Кайле врачи. Эмили опустилась на пол рядом с Кендалл, стараясь позаботиться о подруге. Время от времени девушка носила той стаканы с водой и шоколад, но Кенди от всего отказывалась.
В моей же голове царила какая-то оглушающая пустота. Мысли были настолько страшными, что хотелось выключить свою голову хоть на пять минут... Но ничего не выходило. Хор жутких голосов неумолимо передвигался по моим извилинам, и даже образ Ганса не приходил ко мне, чтобы утешить каким-нибудь своим очередным внеземным нравоучением.
Когда мой телефон зазвонил, я аж подпрыгнул от неожиданности, увидев на экране телефона имя агента Броди. Не знаю почему, но в моём сердце будто бы зажгли свечу надежды – я был уверен, что, на этот раз, весть от агента будет хорошей. Может, именно в этот момент, когда мне так нужна хорошая новость, я узнаю, что Ганс всё-таки всё это время был жив. Что он просто не мог связаться с нами. Эта вера была во мне настолько жива, что я почти ощущал свою правоту, когда отвечал на звонок мистера Броди.
- Это Максимиллиан, – просто ответил я, сжимая несчастную трубку в своих руках. Я отошел от девушек подальше и издалека видел, что Эмили поглядывает на меня с беспокойством. Я отвернулся, сосредоточившись на вестях из агентства.
- Здравствуйте, это мистер Броди.
- Снова прочистили очередной участок и никаких известий? – Мне не терпелось узнать, что он приготовил для меня на этот раз. Сердце пропускало удар каждый раз, когда я слышал в трубке его взволнованное дыхание.
- Да, Максимиллиан, мы прочистили целых два участка за последний месяц прямо в Карибском море. И это... Дало свои результаты. Оказывается, всё это время мы искали не там, где нужно - не учли несколько северных течений, что были характерны для того времени года...- бормотал он. Я слышал как на заднем фоне, он судорожно листает какие – то бумаги.
- Не томите, Броди, говорите! Мой брат жив? Да?! – Я закрыл глаза, почувствовав, как вся больница крутиться перед глазами.
- Мы нашли остатки судна, прибитые к берегу необитаемого острова в Карибском море. – Броди тяжело вздохнул, продолжив обреченным, как приговор, голосом: - С этого дня я должен сказать вам, что Ганс Кенинг больше не считается без вести пропавшим. Эксперты оценили поломки корабля, как несовместимые с жизнью. Они были разрушены ещё в море... И... Понимаете... Все шлюпки также прибило к берегу, и их не отрывали... Ими не пользовались... Я вынужден сообщить вам, что ваш брат...
Еле сдерживая истошный крик, метнул телефон в стену, наблюдая за тем, как он разлетается вдребезги. Всё тело стало сплошной раной и болью. Чья-то нежная рука опустилась на моё плечо, но я не хотел этого. Черт возьми, НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ ВСЕ!
Тут я поворачиваюсь к Эмили, глаза которой блестят от надвигающегося потока слёз. Нет, нет, это какая-то глупая шутка... Кайл...
- Он в коме, – выдыхает она, и я делаю два шага назад, резко убирая её руку со своего плеча. Весь мир погружается в калейдоскоп мрака, через который я падаю в пропасть. Эми не понимает, что я не способен сейчас адекватно воспринимать эту реальность.
Я начинаю бежать, не собираясь останавливаться. Бежать, чтобы не причинить ей боль, чтобы не наговорить гадостей, а я очень хочу прогнать, оттолкнуть её, лишь бы больше никогда не зависеть от взора её карих теплых глаз.
Эмили бежит за мной, не понимая, почему я нахожусь в таком состоянии. Я хочу вышвырнуть её из своего автомобиля, когда она садиться рядом на пассажирское сиденье, но молчу, сжимая руль в своих руках. Радио доносит до меня песню The Rusmus – Living in the worlds without you, но я не разбираю слов, которые знал наизусть.
- Макс, что происходит? Останови машину! 100 миль в час! ОСТАНОВИСЬ! – кричит Эмили, но я только сильнее нажимаю на педаль газа, направляясь к Калифорнийскому берегу. Я не просил её ехать со мной. Мне нужно побыть одному. Какого хрена она увязалась за мной? Мне не нужна её нежность. Вновь и вновь я хочу и обругать её, и остановить машину, оставив её на дороге. Так резко, чтобы нахрен разбить её и так пострадавшее сердце. Я думаю о себе, погружаясь в жалость к самому себе. Сейчас я плевал на её чувства. Состояние аффекта играет с разумом в очень злую шутку.
- Макс, остановись... - шепчет она, но я с силой ударяю руль, как последний псих, ещё больше напугав девушку. Ничего не говоря, я резко торможу и останавливаюсь возле пляжа, чтобы сбежать к бушующему океану. Уйди, Эмили. Оставайся в машине, иначе попадёшь под мою раскаленную добела руку.

POV Эмили
Я ещё никогда не видела Макса таким сломленным. Мне тоже было жутко больно за Кайла, но я не понимала, почему он ведёт себя так, будто в него вселился дьявольский дух:глаза смотрели, но не видели; губы шевелились, но вслух он ничего не произносил. Он просто гнал к пляжу, не сбавляя запредельной скорости до тех пор, пока мы не оказались у воды.
- Макс, всё будет хорошо... - произнесла я, глядя, как его сбивчивое дыхание терзает его сильную грудь.
- ЭТО НЕ ПРАВДА! ВСЁ! НЕ! ХОРОШО! – вдруг орёт он, падая на песок. Его руки касаются прибрежных волн, ударяющих его голову.
Внутри меня всё съеживается от этой картины, но я знаю, что просто обязана помочь ему и выяснить, что мешает ему прийти в себя...
- Уходи Эми! Уходи! Пока не поздно, умоляю тебя! – Его срывающийся голос в купе с руками, которыми он рвёт на себе волосы, заставляют моё сердце разрываться от боли.
- Макс! Иди ко мне. Прошу тебя, Макс, успокойся...
Но он встаёт на колени и смотрит на небо таким взглядом, будто с него срывают кожу. Его глаза преисполнены вселенской печали, с которой не сравнятся даже жертвы нечеловеческих пыток. Каждая вена на его руке проступает до голубого цвета, лицо искажено гримасой боли – так, словно под его ногти вбивают миллиарды острых осколков.
- Мы не увидимся снова, мы не увидимся снова... - просто шепчет он, опуская голову под воду, стараясь захлебнуться.
Я не верю в то, что всё это происходит наяву. Я думала, что большего отчаяния, чем в комнате Давида, никогда не испытаю. Но я ошибалась.
Я не думаю, а опускаюсь на колени рядом с ним, объятая желанием обнять его. Макс отталкивает меня, избивая песок, разрывая землю на части.
Он кричит. Его крик настолько пронзительный, что в моих жилах застывает кровь.
Я могу разглядеть душевные стигматы на его теле, что не поддаются обычному взору.
Сама не замечаю, как тоже начинаю захлебываться от слез. Он толкает меня снова и снова, пока я пытаюсь прижать его, обнять, быть ближе к Максу... Спасти его.
Но он не принимает ничего. На его косых скулах мерцают скупые слёзы.
Я никогда не видела мужских слёз – никаких, не единой крупицы. И я не думала, что они так способны растерзать мою душу.
Мы, девочки, плачем из-за всякой ерунды, порой, – будь то сломанный ноготь или трогательная музыка.
Но парни же всегда всё держат в себе. Они, как океаны, которые не смеют выходить из своих берегов, даже если превращаются в цунами.
Кажется, сейчас Макс превратился в неуправляемый десятибалльный шторм, который сметает всё на своём пути.
Он не помнил себя от боли, о которой я не знала. Но разве это даёт ему право так поступать со мной?
- Эми, убирайся, – вдруг произносит он заледенелым и безжизненным голосом, смотря на меня исподлобья. В этом лице я не узнаю Макса и качаю головой, повторяя только одно слово: «нет!». – Проваливай из моей теперь уже никчемной жизни! Я не выдержу, если потеряю и тебя...
Он противоречил сам себе, его косые скулы были сдавлены до предела. Сжатые зубы придавали голосу ненависти, а я нахлебалась его горькой водой.
- Да что ты такое говоришь, Макс! Я всегда буду с тобой! Я не брошу тебя, откройся мне, в конце концов! – кричу я, перекрикивая, шум не на шутку взволновавшейся воды.
- УБИРАЙСЯ, я кому сказал! ВОН! – Он взметнул свою руку с отставленным указательным пальцем, указывая мне дорогу. Его крик пробирал меня до мозга костей. Время остановилось. Начался какой-то страшный сон, ни в какое сравнение не шедший с детским лепетом с участием Давида.
Физическая боль показалась нежными шалостями на фоне распадения моей души на осколки.
Каждый осколок проходил по внутренней стороне моей кожи, раздирая её насквозь.
- Ты не видишь, как ты всё рушишь? Остановись! Ты... Я... - Слова застревают в горле, предательски собираясь в противный снежный ком.
Я смотрю на его железную маску, образовавшуюся на лице парня после затяжного припадка, и, вытирая горючие, как смола, слёзы, разворачиваюсь и ухожу, ещё улавливая едва слышные для меня его крики.
Макс только что погубил себя. Разбил меня. И всё разрушил.
А я не возвращаюсь дважды.

Глава 23

Два года назад. POV Макс

- Ну, так что, снова Испания? Только не говори, что это случайность, - тяжело вздыхаю я, убавляя слишком громкую музыку, что разрывает динамики в автомобиле Ганса. Машина моего брата олицетворяет собой независимость от родителей. Пусть это и BMW, но год выпуска настолько древний, что её можно было бы разобрать на запчасти.

Это единственное, на что он пока смог накопить к своему девятнадцатилетию, в то время как я воспользовался подарком отца - Shelby Cobra была пределом моих мечтаний во всех отношениях: начиная от цвета, заканчивая тем, что являлась Американской классикой.

- Я всегда любил Барселону. Ты же знаешь, перед этим городом очень трудно устоять. Алиса здесь ни при чем. - Он опирается рукой на подлокотник двери и задумчиво смотрит в окно, прощаясь с нашим родным городом - Карлсруэ.

Мы направляемся в Аэропорт, и я мечтаю опоздать на регистрацию, поэтому стараюсь замедляться перед каждым зеленым сигналом светофора. Я всё еще надеюсь на то, что Ганс бросит эту идиотскую затею - отправиться работать Старшим механиком на одно из торговых суден, что колесит по мировому океану.

- И всё же, Барселона напоминает тебе о ней? И Ллорет... Хорошее было время, да? - Я не могу сдержать улыбку, когда вспоминаю сумасшедшие ночи нашего отдыха. Для меня это было время безудержного веселья, а для Ганса - переломный момент в жизни, который привел его к решению покинуть родной дом. Мы вместе поступили в Калифорнийский Университет, но Ганс отказался от своей стипендии.

- Да, - сухо отвечает он, недовольно встряхнув головой, и я понимаю, к чему он клонит. - Хватит о ней, ладно? - Я замечаю, как он нервно отирает кольцо на своём безымянном пальце.

- Не хватит. Ты должен бороться. Ты должен лететь не в Барселону... А в Москву, - слишком резко реагирую я, слегка постукивая по ветхому кожаному рулю.

- Бороться? Макс... Нет. Это невозможно. Во-первых, наши родители против. И хоть мне плевать на мнение папы, она беспрекословно подчиняется указаниям своей семьи. Во-вторых, она беременна и помолвлена с отцом ребенка, - сдавленно говорит он таким тоном, будто его сейчас вырвет.

- Она была помолвлена с тобой, черт возьми! Как это произошло?

- Наша помолвка не была настоящей. Не думаю, что предложение в "Макдональдсе" с подарком в виде кольца от жестяной банки можно считать пределом её мечтаний. - В его голосе звучит горечь, и я понимаю, что воспоминания разрывают каждую клеточку его измученной души.

Он слишком сильно изменился. Эта была больная, запретная любовь. Только через некоторое время Ганс узнал, что Алиса буквально сбегала к нему в Германию, работая не покладая сил: кажется, чтобы оплачивать поездки самостоятельно, она совмещала учебу с работой официантки.

- Ты обязан с ней поговорить. Я видел её глаза. Да что там, я видел вас вместе - вы как будто вокруг ничего не замечаете! Не знаю, как ты подписался на это брат... - Я вдруг представил себя по уши влюбленным. Ага. Ну, конечно, чтоб я сходил с ума по одной девушке, когда вокруг столько разных красавиц? Никогда и ни за что не остановлю свой выбор на одной из них. Буду перебирать, пока не стану седовласым "Плейбоем" со своим собственным TV-show.

- Только три слова: не мой ребенок. И давай закроем эту тему, хорошо? - Он сделал музыку погромче вновь, намекая на то, чтобы я заткнулся. Тем временем к аэропорту мы подъехали, да вот только на регистрацию была ещё уйма времени.

- Дядя Барт отвезет тебя на судно? - Мы выгрузили немногочисленные вещи Ганса из машины и направились в здание международного терминала небольшого аэропорта.

- Да. Но, прежде, я бы хотел переночевать в Барселоне несколько ночей, - протянул он, когда мы стояли в зале ожидания и искали окно, к которому ему нужно подойти.

- Обещай, что это только на срок контракта. Полтора года. Время, достаточное, чтобы ты отпустил её и вернулся обратно, - вдруг говорю я, вглядываясь в черты лица своего брата.

Раньше мы были похожи, как две капли воды, и лишь диаметрально противоположные родинки над нашими губами помогали людям иногда не путать нас между собой. Но теперь разница была очевидной: у Ганса появилась легкая щетина, и благодаря ей он походил уже на более старшую копию меня. Я, вдруг, представил его в майке матроса, фуражке, с бутылкой рома в руке и длинной бородой, которую на борту обстригать просто нет необходимости.

Думаю, всё примерно так и будет. Не считая рома, конечно.

Ещё он иногда носил очки без диоптрий, и это было нашим вторым различием. Я терпеть не мог носить их, даже солнцезащитные - меня всегда раздражало то, как они щекочут переносицу.

И, наконец, ещё одно из главных внешних различий - это разная длина волос. Светлые волосы моего брата хоть и находились в небрежном беспорядке, как у меня, всё же были раза в три длиннее, как будто он больше не считал нужным уделять время своей прическе.

- Что молчишь? - Мне не понравилось, то, как он задумался над своим контрактом. - Полтора года, по рукам?

- По рукам. - Он обхватил мою руку и прижал к себе, слегка похлопав по плечу. Я не знал, как буду справляться со своими проблемами без этого обнадеживающего похлопывания между нами.

Я не знал, каково это - быть далеко от Ганса. И понимал, что ему тоже будет нелегко без меня, потому что мы всегда считали себя единым целым - единой системой, состоящей из двух сообщающихся сосудов.

- Если ты не вернешься через это время, я примчусь на твое судно, и в моей загубленной карьере программиста будешь виноват ты. - Я старался шутить, но время разлуки неумолимо приближалось. Ганс издал нервный смешок, согласно кивая.

- Тебе не о чем беспокоиться. Всего лишь полтора года "исправительных" работ, и я как новенький. - Его улыбка расплылась так широко, что была почти похожа на искреннюю. Он добавил уже тише, словно давая мне обещание: - Мы увидимся снова.

- Мы увидимся снова, - повторяю я и наблюдаю за тем, как он задом наперед от меня удаляется к терминалу, помахивая мне рукой.

По громкой связи объявляют посадку на рейс до Барселоны, и уже через пару часов Ганс на долгое время покинет родную страну. Спустя год и два месяца я буду так же подходить к одному из терминалов, только с собой у меня будет два тяжелых чемодана и билет до Лос-Анджелеса.

Я смотрел ему вслед – он, как и я, зачесывал волосы назад, когда нервничал, и потирал макушку. Я отвернулся, когда Ганс скрылся в толпе ожидающих людей, и, резко развернувшись, помчался к его машине. Стремительно и быстро, не дав себе возможности оглянуться и остановить его.

*** Сейчас

Горьковатый дым обнимает моё горло, раз за разом оседая где-то глубоко в легких. Если кто-нибудь узнает, что я курю прямо в комнате, меня наверняка отчислят без права на восстановление, но мне в общем-то всё равно.
Это рано или поздно случиться, если я буду и дальше так пропускать пары. Один раз я сходил на математический анализ, но оказался в ещё более разбитом состоянии, когда осознал, что же натворил.
Эми выглядела, как всегда - на её лице не было следов от мучительных бессонных ночей или литров пролитых по мне слёз. Это даже меня радовало. Постепенно её жизнь вернется к нормальному руслу, а я вернусь к своему обычному бесцельному времяпровождению.
Я посмотрел на две бутылки виски, что стояли на тумбочке: одна уже пустая, вторая заполнена лишь на четверть, и блаженно улыбнулся, предвкушая то, что я смогу допить её в гордом одиночестве.
Ганс больше не являлся мне: то были лишь ускользающие воспоминания, а не его четкий образ, который, бывало, возникал передо мной. Все, что я мог делать после того, как Кайл попал в больницу - это вспоминать свое детство, проведенное с братом, и поглощать сигарету за сигаретой. Мне никогда особо не нравилось курить, и, уж точно, я на дух не переносил ощущение гадкого дыма, который проедает тебя насквозь. Но механические движения, повторяющиеся раз за разом, вводили меня в транс, который помогал справиться с болью.
Как только я потянулся за виски, в дверь без стука ворвались. Бирюзовые волосы, что возникли передо мной, не предвещали ничего хорошего.
- Кенинг! - Я не смотрел на Бекку, присосавшись к вискарю так, будто он был моим кислородом. - Подними свою задницу.
- Зачем? - Я оторвался от бутылки и с удивлением оглядел Ребекку: она была в джинсах - раз, без косметики – два (наконец-то походила на молодую девушку благодаря отсутствию обильного макияжа на лице), и она пришла не для того, чтобы соблазнить меня - три.
- Делать вид, что мне плевать на Кайла - это моя привилегия, а не твоя. Ты ни разу не навестил его в больнице. - Она подошла ко мне ближе, вырывая "Джека" из рук одним резким движением.
- А ты что, испугалась, да? - усмехнувшись, замечаю я, закатывая глаза. - Испугалась за то, что ты с твоим образом жизни будешь следующая? Или реально боишься за брата?
- Тебе никогда не понять моих поступков, Кенинг, - отрезала она, убирая виски в холодильник. Ха, она, видимо, думает, что меня это остановит. – Я, может, и ходячее зло, но, да, представь себе... Я переживаю за Кайла.
- Думаешь, я нет?! - Я подскочил на кровати, в упор посмотрев на Бекку: она подпрыгнула на месте, испугавшись неожиданной смене моего тона. - Я тоже переживаю! Но я ничем не могу ему помочь! Уже... НЕТ!
- Иногда, чтобы помочь человеку, не нужно прикладывать титанических усилий - можно просто быть рядом, - отрезвляющим меня голосом произносит она. Затем, она слегка морщит носик и продолжает: - Посмотри на себя в зеркало, Макс. Я не знаю, что происходит в твоей душе, но знаю одно: того сильного парня, что когда-то безумно нравился мне, сейчас в тебе нет. Он прячется и скрывается где-то глубоко внутри. И знаешь... Я даже рада этому, ведь сейчас ты вызываешь у меня лишь отвращение.
- Взаимно, - вскидывая бровь, равнодушно замечаю я, но понимаю, что ей удалось меня зацепить. Когда дверь за Беккой закрывается, я ещё несколько минут пялюсь на свое отражение, понимая, что она права.
И дело не в том, что внешне я всё больше напоминаю себе главного героя фильма "Изгой".
Я опираюсь на раковину двумя руками и включаю воду, всматриваясь в свои безжизненные глаза до тех пор, пока не перестаю видеть ничего, кроме двух самых пустых океанов на свете.

POV Эмили
- Тебе нужно поспать, дорогая, - нежно шепчу я, накрывая Кендалл пледом, потому что знаю, что подруга слишком много мерзнет в последнее время. Это звучит смешно, когда на улице стоит неимоверная жара, но Кенди совсем нечего не ест, и мне тяжело наблюдать за тем, как её запястья уменьшаются на моих глазах.
- Я должна вернуться к нему. Он совсем один, - шепчет она одними губами, и я поглаживаю девушку по плечу, убирая с лица её каштановые волосы, чтобы они не мешали во время сна.
- Сандра и Бекка тоже приходят. И родители. Никто не оставит его одного. Сейчас вместо тебя схожу я - тебе нужно поспать хотя бы несколько часов, - мягким, успокаивающим голосом произношу я и с облегчением замечаю, что веки подруги смыкаются спустя пару минут. Она измотана.
Я только рада позаботиться о подруге - это отвлекает меня от мыслей о том, кого-я-не-хочу-называть. Как только его имя заполняет хоть один нанометр моего мозга, я решительно обращаюсь к себе внутренним голосом:
Прочь. Вон. Убирайся!
Но все тщетно. Макс во всём, что меня окружает.
Он в каждой капле воды и каждом моём вдохе. Он не заполняет мои мысли, словно и так присутствует в каждой клеточке моего тела. Чувство, что я испытываю к Максу - сильнее гордости и сильнее обиды.
Только он никогда об этом не узнает.
Я подхожу к больнице, потому что пообещала Кендалл провести некоторое время рядом с Кайлом - я и сама уже безумно соскучилась по его оживленной улыбке. Он совершил большую ошибку, но я знала, что у него были на то причины. Давление на спортсменов в этой стране слишком велико - пара проигранных матчей, и ты уже никто в этом бизнесе, и, отчасти, я понимала, в каком состоянии находился Кайл.
Получив у администратора разрешение, я заметила, что дверь в комнату Кайла слегка приоткрыта, будто там уже кто-то есть. Возможно, это Сандра, и ей пригодится моя моральная поддержка. Если это кто-то из родителей Кайла, то я спокойно подожду в коридоре. Тихо прошмыгнув в палату, я замерла на месте и тут же спряталась за стенкой при входе в комнату.
Сердце распалось на части, когда я увидела пряди светлых волос, а затем и широкие плечи в знакомой голубой джинсовой рубашке. Макс сидел рядом с другом и держал его за руку, в то время как к Кайлу были подключены десятки различных датчиков, которые озвучивали его пульс на всё помещение.
Знаю, я должна была немедленно выйти, но замерла, прижавшись к стене, не в силах сделать не единого шага.
- Кайл, я не могу тоже потерять тебя. Я не могу потерять второго брата, ты слышишь? - хриплым голосом произнёс Макс, и я ещё больше вжалась в стену, не сразу осознавая смысл сказанных им слов.

Второго брата?!

- Ты единственный, кто знал о Гансе. Да, я даже не смог рассказать об этом Эмили. – Мне пришлось напрягать свой слух, чтобы расслышать его слова. – Мы, конечно, не близнецы, но ты стал тем, кому я мог доверять всё это время. Моим другом. И мне тошно от того, что я позволил тебе наглотаться этой гадости.

Все конечности моего тела заледенели от того, что я только что услышала. Я едва дышала – настолько шок сковал моё тело. Близнец?!

- Слушай, у меня есть план, – вдруг уже более бодрым голосом заговорил Макс, и я навострила уши. Да, это жутко некрасиво – подслушивать, но меня было не остановить. – Мы с тобой начнём здоровый образ жизни, как только ты очнешься. – Он глухо рассмеялся, и я почти уверена в том, что он покачал головой в этот момент. – Никакой травки. Никаких вечеринок. Только милые посиделки у костра на пляже. Ты вернешься к спорту... Это будет нелегко, но мы обязательно вернем тебя туда. Ты будешь играть в Регби. Ты будешь с Кендалл или Сандрой – неважно, только очнись и сделай этот выбор.

Снова молчание, которое даёт мне понять, что нужно уходить, потому что я слышу, как Макс зашевелился на стуле и, кажется, собрался покинуть комнату. Пульс Кайла оставался ровным и четким на протяжении всего разговора, но мне почему-то хотелось верить, что он прекрасно слышит Макса и намерен бороться за свою жизнь.

- Мы все тебя очень ждем. – Я проглотила «ежика», что застрял поперек горла, и поспешила выйти из комнаты, направляясь к туалету. Отсижусь там, пока не буду уверена в том, что Макс покинул больницу.

Прислонившись к двери, закрывающейся кабинки туалета, я стремительно скатилась по ней вниз и уселась прямо на пол, стараясь унять дрожь в своих руках. То, что я услышала, совершенно не умещалось в моей голове. Лишь несколько слов о том, что Макс потерял своего брата, отчаянно звучали в моих висках под барабанный рев Тамтамов (прим. Этнический барабан).

Это многое меняет. Позволяет мне посмотреть на ситуацию под другим углом и осознать, как ему сейчас тяжело. Мне лишь обидно, что вместо того, чтобы позволить мне быть рядом с ним и поддерживать, он яростно плюет мне в душу и выворачивает все наизнанку.

У меня никогда не было брата, но у меня есть сестра, которая даже не является мне полностью родной по крови. Но моя связь с Русланой всегда была для меня чем-то особенным. Это же моя маленькая сестрёнка. Она росла на моих глазах: первые шаги; первое слово, которым было мое имя "Эмили". Я никогда не имела настоящих друзей, но всегда знала, что у меня есть сестра. Самая лучшая сестра в мире – такая, о которой другие могут только мечтать. И пусть мы часто ссорились, вплоть до истребляющих драк и синяков с порезами, мы всё равно не могли и часа протянуть порознь. Помню, как захлебываясь в слезах и соплях после драки, мы обнимались, прося друг у друга прощения.

Я начинаю невольно плакать, скучая по Руслане, и понимаю, что я вот-вот скоро стану «Ходячим Дождем», как в пятнадцать лет. Каким бы не было кошмаром то, что пережила я... Это ничто по сравнению с тем, что испытал Макс.

- Алло. – Я только что набрала на телефоне сотовый номер Руси, наплевав на заоблачные цены за международную мобильную связь. Голос сестры был слегка удивленным, потому что мы обычно созванивались лишь по скайпу. – Эмилия, с тобой все в порядке?!

- Да, Русь, – шепчу я, вытирая слёзы. Боже, какое счастье. – Я просто хотела тебя услышать.

Глава 24

POV Макс

Серфинг снова помогал мне излечить покалеченную душу. Как только я навестил Кайла в первый раз, возобновил тренировки, оставляя в своей жизни мысли только о спорте, друге и Эмили.

С тех пор, как я узнал о том, что корабль Ганса нашли, мне стало даже немного легче: по крайней мере, я больше не питал пустых иллюзий по поводу того, что он объявиться на пороге моей комнаты по примеру Ребекки, которая любила врываться без стука.

В день соревнований перед самым выходом я обнаружил очень странную вещь, которая нехило потрепала мои нервы. Мне пришло письмо, и это письмо было от Алисы.

Я сжимал белый конверт в своих руках и хотел сжечь его немедленно: негодование о том, как ОНА смеет мне писать, было чертовски сильным, но ещё большим было желание прочитать весь бред, что она настрочила внутри.

Что она хочет мне сказать этим плевком? «Макс, прости, что это из-за меня Ганс отправился на край света. Ой, прости, что я залетела от другого?».

- Стерва. – Я сжимаю руки в кулаки и выкидываю письмо в самый дальний угол комнаты так, чтобы оно упало за кровать. – Ещё письма она мне строчит.

Это письмо прибавило мне злости и боевого духа перед соревнованиями. Разъяренный, я схватил борд, что был произведением искусства рук Эмили, и направился к океану.

Народу на пляже тьма – все пришли, чтобы поболеть за любимых серферов, и я знаю, что нахожусь в списках многих присутствующих девушек. На лицах людей безупречные улыбки и искрящиеся глаза, в то время как на моём лице ни единой эмоции.

Если бы не большие волны, по которым я хочу прокатиться, я бы уже давно отказался от этой идиотской затеи. Моя любовь к океану выше этих жалких соревнований.

Первым выступает Томас Митчелл – один из главных конкурентов и явный претендент на победу. Томас занимается серфингом с пеленок, и я бы не отказался взять у него пару уроков. Он скользит превосходно – скорость его движений просто дикая, он то и дело перемещается из одного конца волны в другой, при этом мастерски успевая подпрыгивать над гребнем. Но ему не удается проплыть внутри волны – он просто не рискует заезжать в трубу, выделывая трюки на поверхности.

Мне нравится, как он выступает, и я вижу, что судьи оценили его работу довольно высокими баллами. И всё же эти баллы оставляют другим ребятам несколько шансов на победу.

- Эдвард Блэк! – произносит комментатор, и я уже всё меньше слежу за соревонаваниями, пытаясь разглядеть в толпе присутствующих знакомую копну карамельных волос.

Это глупо. Знаю, что Эмили слишком гордая, чтобы возвращаться к тому, кто её оплевал, как ни в чем не бывало. За это она мне и нравиться. Я бы сказал, что она из тех, кто знает себе цену, но терпеть не может, когда её оценивают.

- Максимиллиан Кенинг! – орёт комментатор, и, проводя по крыльям Феникса – на удачу, - я обнимаю серф и направляюсь к океану, который гонит волны к берегам, радостно приветствуя меня и зазывая в свои пучины.

Я стою по щиколотку в соленной воде и, дождавшись свистка, захожу в воду полностью. Пока я раздвигаю морскую гладь перед собой и приближаюсь к линиям волн, невольно вспоминаю, как учил Эмили кататься. Как она непослушалась меня тогда, и к чему это привело.

Перед тем, как встать на доску, я оценил размеры необъятной волны: она была великолепна, несколько метров в высоту... Величественная и устрашающая, но не для меня.

Я хотел найти с ней общий язык. И смогу это сделать.

С боевым кличем я взобрался на гребень волны, сделав Shove-it (*трюк, когда серфер в воздухе разворачивает доску на 180 или 360 градусов.), развернулся на вершине и помчался в другую сторону, вихляя восьмеркой по глади воды. Я знал, что должен сделать ещё один трюк до того, как волна начнёт закрываться, и мне необходимы были доли секунды на его выполнение. Быстро проделав, второй, похожий на Shove-it, трюк, я погнал догонять волну, которая уже начинала свертываться в трубу гигантских размеров.

Господи. Как это жутко. Я чувствовал себя вагоном океанского метро и волновался, что просто не успею во время примчаться на станцию.

Кажется, я слышал, как на берегу закричали, когда залетел в трубу и оказался...

Внутри.

Я оказался в океанской воронке, в черной дыре состоящей из одной лишь соленой воды, где я был квантом света.

Мне, правда, казалось, что я двигаюсь с космической скоростью и при этом не ощущаю её. Все чувства отключились, осталась одна лишь невесомость и безумное счастье, которое обрушилось на мои плечи.

Волна поглотила меня, и я слился с океаном, стал его абсолютной частицей.

Чувство адреналина, обуявшее меня, теплым вязким потоком распространялось по моим артериям. Слабость наступила так же мгновенно, как и пришел энтузиазм.

Вылетев из захлопывающейся волны, я слетела с доски, проваливаясь под воду. Моя нога была привязана к серфу, поэтому, при желании, я бы мог легко всплыть на поверхность, учитывая, что глубина воды была довольно-таки смешной.

Но я замер в воде, задержав дыхание, не предпринимая совершенно никаких действий ради своего спасения.

«Ты же не собираешься делать этого, Макс». - Я закрыл глаза, перестав созерцать вокруг себя песок и небольших серебристых рыбок.

«Почему нет? Назови мне хоть несколько причин. Я хочу сдаться».

«Ты никогда не сдаешься, Макс. Это я сдался. И мне очень жаль, что во мне нет твоей смелости, нет твоей силы». - Мой брат был голосом в голове или же просто моей фантазией – это различие было уже не так важно для меня. Главное, что он был со мной.

«Эмили». - Он повторял это имя вновь и вновь, пока в моих легких не закончился воздух, и я не начал задыхаться. Собравшись с последними силами, я потянулся руками вверх, увидев над собой свет солнца, что преломлялся в воде, и всплыл над поверхностью.

Берег встречал меня пеной и криками людей, смешанных с бурными аплодисментами. Ко мне подоспели врачи, но я кивнул, глядя им в лице, показывая два пальца вверх – я прекрасно себя чувствовал, несмотря на то, что кашлял так, что все вокруг сотрясались.

Я оперся на серф, вытащив его на берег, и вгляделся в безликую толпу, что окружала меня: были ли это галлюцинации от пережитой эйфории или же реальность, но среди них я увидел Эмили, что упорхала тотчас, как я встретился с ней взглядом.

***

Конечно же, я не занял первое место на соревнованиях. Ещё, как минимум, трое ребят залетели прямо в трубу и при этом, потом, не свалились с доски. Плюс, ещё Томас Митчелл, который всё-таки, в который раз, одержал верх над всеми, ещё раз доказывая своё лидерство. Серфинг был для меня отдушиной, стилем Калифорнийской жизни, в которой я пребывал последний год, помогал быть ближе к брату, но никак не погоней за медалями и дешевыми кубками из пластика.

Вытирая мокрые волосы насухо, я наклонился под кровать, решив дать этой стерве последний шанс. Нет, мне совершенно не были интересны её оправдания. И всё же, ради Ганса, я должен был это прочитать.

Открыв конверт, почувствовал, что внутри лежит что-то ещё, похожее на фотографии. Первым делом я достал листок, где аккуратным тоненьким подчерком было написано (кстати говоря, на немецком):

«Привет, Макс. Знаю, ты хотел сжечь это письмо. Но если ты всё-таки читаешь это, не смей бросать его, не дочитав до конца.

С того дня, как я впервые увидела твоего брата, нет... Даже с той секунды... Весь мир перестал для меня существовать. Мы оба знаем, какой он у нас особенный, да и, к тому же, не одна девушка не устояла бы перед его хитрой улыбкой. Вашими улыбками.

Он вряд ли тебе когда-то рассказывал, насколько тяжела и в то же время сильна была наша любовь. Ты ничего не знаешь о моей стране, о моих родителях... Ты лишь знаешь меня, как «стерву, что погубила твоего брата». Но это не так.

Ганс был моей судьбой. Но у родителей были другие планы на мой счет. Так вышло, что уже в 19 лет я вышла замуж за другого. Именно тогда, когда сообщила твоему брату что беременна от своего жениха.

Я сделала это для того, чтобы он забыл меня, а не для того, чтобы разбить его сердце. Тогда мне было очень тяжело... Разные страны, разный язык... Мне казалось, что, возможно, мы просто люди с разных планет, которым, и правда, не суждено быть вместе.

Мне казалось, что он слишком молод, чтобы взять ответственность за своего ребенка, которого я ношу под сердцем. Страхи завладели мной – я всё решила за него, даже не оставив ему права выбора... И всё из-за чертовых страхов, что так страстно завладели моим разумом!

Я была глупа. Всё навалилось разом: родители стали поддерживать меня, как только узнали, что я беременна, подумав, что будущий ребенок – сын моего жениха. Благодаря этому, мне удалось достичь в семье мира и согласия, которого я не видела много лет.

Шли месяцы, я знала, куда отправился Ганс. Спустя полтора года, когда Ричарду уже было несколько месяцев, я поняла, что больше не могу притворяться, что у меня всё хорошо. Что я счастлива с новым мужем, которого одобряют родители, общество... Но к которому я не испытываю ни капельки нежных чувств.

Я была намерена вернуть Ганса и, узнав расписание портов, где он останавливается, я ждала удобного момента, чтобы позвонить ему.

И это случилось. Господи, что мы друг другу только не говорили... Не думаю, что стоит посвящать тебя в самые глубокие подробности нашей истории, но я вдруг вспомнила, что такое – вновь обрести смысл жизни.

Ганс узнал правду о ребенке. К тому же его контракт заканчивался, и я была уверена, что теперь всё будет наконец-то так, как должно было быть... Но судьба вновь распорядилась иначе, видимо, наказав меня за ошибку двухлетней давности.

А ошибка моя была лишь в том, что я оказалась слабее своих страхов. И я не стала бороться, в то время как это единственное, что мы должны совершать каждый день.

Я не хочу учить тебя жизни. Я хочу всего лишь, чтобы ты понял и не держал на меня зла. Чтобы ты боролся, даже когда тебе очень трудно. Даже когда теперь мы точно знаем, что произошло...

Даже я не могу понять, как тебе его не хватает. Но ты должен жить дальше, Макс. И мы с Ричардом тоже.

Я прикладываю к конверту фотографии Рича – думаю, не нужно делать ДНК тест, чтобы понять, чьи у него глаза. Каждый раз, когда я смотрю на него, вижу Ганса. И я счастлива за этот подарок, несмотря на то, что наша история из тех, что разрывает сердце.

Я надеюсь, что ты ответишь мне. Хоть как-нибудь. Или просто промолчишь, но внутри простишь меня. Я думаю, Ричард бы очень хотел познакомиться со своим дядей, который похож на его отца, как две капли воды.

Твой брат всегда будет со мной. Я даже часто разговариваю с ним – наверное это глупо, Макс. Мне кажетс,я будто он просто уехал куда-то далеко-далеко и скоро вернется из своего плавания.

Я не знаю, что будет дальше - этого не знает никто. И спасибо, что ты прочитал это письмо до конца.

С любовью, Алиса и маленький Ричард».

Я валялся на полу, как полный идиот, надавливая на свои закрытые глаза. Я будто снова оказался под водой, лишенный способности вдохнуть воздух. Буквально несколько секунд я увидел сына своего брата...

На одной из фотографий Ричард был совсем ещё малышом: пухлые щечки, надутые по-детски губы: глаза светлее, чем у нас с Гансом – можно сказать обесцвеченные, но я хорошо помню, что на наших с братом детских снимках у нас они точно такие же.

Второе фото было явно сделано недавно – теперь это уже взрослый и упрямый малыш, уверенно стоящий на ногах. Я не могу поверить в это, но зрение не обманывает: Алиса написала абсолютную правду.

Я не могу насмотреться на фотографии Ричарда. Так мог бы выглядеть мой собственный сын, и это кажется мне дикой, но приятной мыслью.

Эмили сделала меня слишком сентиментальным, но лучше чувствовать эту боль, чем и вовсе не познать Любви.

POV Эмили

За всё это время я лишь несколько раз видела Макса до сегодняшних соревнований. Это было мельком - в толпе или в лекционном зале, - и выглядел он довольно-таки жутко.

Но на сегодняшних соревнованиях он снова был прежним Максом - не только внешне, но и внутренне. От его походки исходила непринужденная уверенность, а движения на волнах были даже лучше, чем прежде. Господи, я надеюсь, он не узнал, что я наблюдала за ним. Когда он не всплывал на поверхность воды несколько минут, я прекрасно поняла, что он чувствовал, когда я тогда ослушалась его, решив прокатиться на серфе.

«Я не возвращаюсь дважды». - Эта мысль крутилась в моей голове, как заведенная, когда я всю ночь сидела на балконе нашей с Кендалл комнаты. Кенди ночевала у Кайла в больнице, а я коротала часы в компании одиночества и розового полусладкого вина. Ещё пара бокалов, и я сама рвану к Максу и вытрясу из него всю правду! Теперь я могу понять его состояние в тот день, когда Кайл попал в больницу.

И я разрываюсь между сумасшедшим желанием прильнуть к нему и поддержать и между желанием растерзать его на кусочки за грубые слова, которые он выкинул в мой адрес.

Странно, что Давид и воспоминания о тех кошмарах, преследовавшие меня долгие годы, кажутся такими далекими и нелепыми. Думаю, что клетки мозга, которые были ответственны за эту часть воспоминаний, наконец-таки распадаются, а на их месте появляются новые - живые и активные, - и они все заполнены мыслями о Максе.

Это была обычная теплая Калифорнийская ночь. В нашем Студенческом городке было довольно тихо, и я включила на айподе Evanescence –My Immortal и остальные песни это исполнительницы и подошла к краю балкона, приготовившись встретить рассвет. Правым виском я прислонилась к стене, потому что немного устала от бессонной, но продуктивной на мысли ночи.

Наш балкон был довольно просторным и давно превратился в мою личную мастерскую: сюда я поставила несколько горшков с цветами и мольберт с кучей разных кисточек. Ещё здесь было два небольших кресла и столик, за которым мы с Кендалл не раз ужинали с едой на вынос.

Солнце показалось из-за тонкой линии горизонта и выпустило на небосклон лучики слабой розовой краски.

- Я на тебя гляжу, - услышала я голос Макса за своей спиной и прикрыла глаза, чтобы успокоить свой трепет. - И это лучше, чем смотреть на все портреты мира. - Его хриплый голос затихает, и мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, что он застыл в дверном проеме.

- Это не ты сказал, - немного помолчав, наконец-то произношу я. - А Фрэнк О'Хара.

- Но попробовать стоило. - Знаю, что сейчас на его губах застывает легкая улыбка.

- Зачем ты пришел? - Молчание затянулось, но я вновь его нарушила, надеясь, что он всё еще за моей спиной.

- А зачем ты пришла на мои соревнования? - ответил он вопросом на вопрос, что немного вывело меня из себя.

- Ты меня с кем-то спутал. - Не оборачиваясь, я по-прежнему веду с ним беседу. - Я в зоне: "убирайся". И не советую тебе сюда соваться.

- Эми, ты же знаешь, что я не хотел причинить тебе боль.

- Ты обещал, но это оказались лишь пустые слова. - Холод в моём голосе предательски тает, но я держусь из последних сил, не собираясь сдаваться. Только бы не поворачиваться, только бы не смотреть в глубину его глаз.

- Это не так, - терпеливо произносит он, но я чувствую, что и парень уже находиться на грани... На грани ухода или же чего-то иного, чего я пока не знаю.

Я больше не произнесу ни слова. Пусть уходит. Пусть, даже если я не права сейчас. Даже если я должна поддержать его, а не отвернуться... Черт. Как же все сложно! Я совершенно не знаю, как мне поступить, но осознаю, что Макс всё возьмет в свои сильные мужские руки.

- Ты всё равно меня простишь. - Я слышу пару его шагов в мою сторону и распахиваю глаза, замечая, что рассвет уже завладел всем небом, создавая на природном холсте сверхъестественные краски.

Я кладу руки на балконные перила, делая тяжелый вдох. В следующую секунду его пальцы кольцом обхватывают мою талию, смыкаясь на шелковой ткани ночнушки.

Я чувствую цветок, что раскрывается в моей душе каждый раз, когда он касается меня, и мечтаю, чтобы он завял. Но чем больше я хочу его погубить, тем меньше он подчиняется моему разуму.

- Нет. Я тебя прощаю, но это не значит, что я хочу быть с тобой, Макс. После всех гадких слов, что ты произнёс, я совершенно к тебе равнодушна.

- Ты так мило обманываешь, honey, - шепчет он, подбираясь к мочке моего уха. Его теплое дыхание, как пламя огнедышащего дракона - пугает и уничтожает одновременно.

- Я не лгу! - Мои руки резко поднимаются в воздух.

Макс разворачивает меня в своей привычной царской манере и смотрит на меня взглядом, полным раздражения от того, что я сопротивляюсь ему.

- Уходи. Уходи, уходи! - шепчу я, срываясь на крик. Макс ловит мои руки в воздухе и прижимает к шершавой стенке балкона.

Любовь - это когда ты желаешь лишь одного мужчину, который, управляя твоими руками, поднимает их над головой, сжимая запястья до сладкой томительной боли. Его бедра упираются тебе в живот, и вот ты уже готова пасть перед ним на колени, забыв собственное имя. Может кто-то назовёт это всего лишь страстью, но для меня это другая сторона одной и той же медали.

- Уходи, уходи, уходи, - шепчу я, зажмурившись так сильно, насколько это возможно. Я боюсь смотреть ему в глаза, словно он является Василиском (*прим. Змей из серии книг Джоан Роулинг о Гарри Поттере) и хочет заманить меня в свою пещеру.

Что-то, конечно, и так в этом есть. Он - охотник, а я - его жертва.

POV Макс

- Тише, тише. - Эмили боится меня, как огня. - Ты всё равно меня простишь, - снова повторяю я, вжимаясь в неё ещё сильнее. Чувствую, как ее тело подается мне навстречу. Это ощущение подобно кайфу, не меньше.

- А попросить прощения, ты не хочешь?! - вскрикивает она, ерзая в моих руках. - Отпусти! Отпусти, я кому сказала!

- Я. Никогда.

Целую ключицы Эмили, замечая, как её кожа покрывается мурашками.

- Тебя.

Касаюсь губами нежной шеи, оставляя на ней слабые следы от укуса.

- Не отпущу. Больше никогда.

Она раскрывает свои глаза, и мы встречаемся взглядами: янтарно-карие глаза Эмили и мои льдисто-голубые.

- А ты знаешь, что это значит? - шепчу в её приоткрытый рот, наслаждаясь ощущением близости.
Я маниакально озабочен ею. Я маньяк, и мне плевать на этот приговор.
- Что? - Она уже почти сдалась - я чувствую, как её запястья расслаблены в моих ладонях.

- Это значит "навсегда". - Её слабый стон звучит, как приглашение, и я накрываю её сладкие, вишневые губы, и, раскрывая их языком, безприкословно вторгаюсь в рот. Я чувствую вино на языке, чувствую, как пот подступает к порам моей кожи.

Мне плевать, что её стоны могут услышать. Мои руки опускаются на её попку, отпуская запястья девушки. Она тут же запускает их в мои волосы, нетерпеливо проводя по ним ладонями в разные стороны.

Страсть поглотила мой разум. Мне хотелось жить внутри неё. Хотелось, чтобы было что-то большее, чем секс. Это давно уже было большим.

- Ты чувствуешь это? - Вжимаюсь твердым членом между её ног, жалея о дебильной ткани, что разделяет нас.

- Да, - выдыхает Эми, находясь в приобморочном состоянии. Моя самооценка подскакивает на три метра, осознавая, что я так влияю на неё.

- А так, чувствуешь? - почти угрожаю я, обхватывая её бедра, и поднимаю девушку на себя. Она запрыгивает так, будто только и ждала этого действа.

- Да, Макс! - стонет она, проводя языком по моему уху. Черт, это очень чувствительное место, и я еле сдерживаюсь от того, чтобы не расправиться с желанием прямо на балконе.

- Мое имя в твоих устах звучит восхитительно, - заверяю её я, проникая в комнату девушек. Кидаю Эмили на кровать и, не дав ей прийти в себя, притягиваю к себе за щиколотки. Эмили выгнула спину, когда я наклонился между её ног, чтобы заняться своим любимым делом.

Ноги Эми сотрясались, когда я придерживал их руками. Я знал, что она сходит с ума от того, что вытворяю с ней.

- Макс, пожалуйста, - сипло шепчет она, когда мой язык поднимается к её пупку и облизывает серебренную сережку.

- Скажи, что простила меня, - лениво произношу я, вскидывая бровь.

- Да пошел ты! - Она усмехается, когда я отстраняюсь от неё, чтобы раздеться. Она поглощает взглядом каждое мое движение.

- Скажи это.

Я пристроился между её ног, закинув стопами их на свои плечи. Ну же, скажи мне, Эмили.

- Сначала попроси прощения! - Она была не в том положении, чтобы раздавать приказы. Но мне нравились эти чудесные нотки бунтарства в её характере.

- Я погорячился, - признался я, ощущая, как член твердеет, упираясь в её плоть. Фак, это настоящая пытка для нас обоих.

Я хочу слиться с моей девочкой. Ну почему она такая гордая и упрямая?

- Это не извинение. - Она дергалась подо мной, ещё сильнее распаляя мой пыл.

- А это? - прорычал я, погружаясь в неё на всю глубину. Затем наклонился к Эмили и сладко поцеловал её и делал это до тех пор, пока её губы не распухли и не стали ещё больше, ещё алее и вкуснее.

POV Эмили

- Это тоже... - слабо шепчу я, еле успевая вдохнуть воздух между нашими непрерывными поцелуями. Макс отдаляется от меня, заставляя тянуться за ним.

Я не вынесу, если он сейчас уйдет. Самое страшное – что, несмотря на все свои слова, он на это способен.

- Я был не прав, – снова переформулировал он, слегка нахмурившись. Его пальцы убрали волосы с моих щек, а я уперлась руками в его мускулистую грудь.

- Этого не достаточно! - Макс полностью выходит из меня и ложится на спину, увлекая мое тело за собой. Я чувствую себя сильной, возвышаясь над ним, но он по-прежнему управляет мной своими руками.

- Прости, – выдыхает он, когда я опускаюсь на него и наклоняюсь к его ключицам, чтобы вспомнить вкус его кожи.

Как соленая морская вода, я готова вечно ласкать его тело, не пропуская ни единого сантиметра.

- А теперь, хватит болтать, – приказывает Макс и хватает меня за бедра, помогая мне двигаться.

Я чувствую себя наполненной, и не только в самом низком физическом смысле этого слова. Я больше не чувствую себя беззащитной и жалкой.

Любовь придала мне сил на несколько жизней вперёд.

Я выкрикиваю его имя всё громче и громче, потому что это единственное, что я помню, находясь вне себя от наслаждения, и бью матрац кровати.

Сжимаю его предплечья, стараясь хоть за что-нибудь ухватиться.

Но уже поздно. Мы падаем вместе.

Глава 25

POV Макс

Эмили спала на моём плече, а я всё никак не мог уснуть, обдумывая своё теперешнее состояние. Иногда путь к счастью так сложен, что, когда оно наконец-таки наступает, ты просто боишься спугнуть его лишним движением.

- Макс, – вдруг произнесла Эми, и я заглянул в её приоткрытые веки. Оказывается, она и не думала спать.

- Да? – Провел пальцами по её пояснице и закинул её ножку на свое тело. Она улыбнулась, поднимаясь к моему лицу.

- Я знаю про твоего брата. Почему ты мне ничего не сказал? – В её голосе было столько сочувствия.

- Я не знаю. Не хотел произносить этого вслух. – Я повел плечом, и она всмотрелась в моё лицо со всей, присущей только ей, внимательностью и пониманием.

- Брат-близнец. Даже не верится, – шепчет она, лаская пальцами мои волосы. Ох, это просто божественный утренний массаж. – Мне очень жаль.

- Я справился с этим за год и благодаря тебе.

- Я ничего не сделала. – Её пальцы касаются моего лба и висков. Она рисует на моёй коже причудливые узоры, не разрывая зрительного контакта между нами.

- Тебе ничего и не нужно делать. Просто будь рядом, – прошептал я, прижимая её к себе ещё ближе. Она взяла мою руку в свою и, сплетая наши пальцы, поднесла к своим губам.

Она хотела что-то сказать, но тут мы оба услышали, как в двери поворачивается ключ, и в проеме появляется уставшая, худющая, но наконец-таки улыбчивая Кендалл Уайтроуз.

Эми резко поднимает одеяло до подбородка, и я сотрясаюсь от беззвучного смеха.

- Ой! – Кажется, прежняя Кендалл вернулась. Девушка извиняющее прикрыла рот рукой и подпрыгнула на месте: - Кайл пришел в себя! Он, конечно, ещё очень слаб, но у всех врачей утешительные прогнозы и...

Дальше она что-то без устали болтала, но я её почти не слушал. Волна облегчения погрузила меня в состояние радости и покоя.

***

- Не надо смотреть на меня так, будто я мешок с говном, – пыхтит Кайл, и я вижу, что его язык слегка заплетается, когда он произносит каждое слово.

- Ну, выглядишь ты, как обдолбанный засранец. – Мы находимся в больнице все вместе: Сандра сидит по правую сторону от Кайла и держит его за руку, левой стороны то же самое делает Кендалл. Мой братец в малине, в то время как я прижимаю к себе Эмили, которая выглядит чертовски счастливой, находясь в моих крепких объятиях.

- Теперь будешь вечно надо мной издеваться? – злится Кайл, и его пульс учащается, о чём сигнализирует больничный аппарат.

- Тише, тебе нельзя волноваться, – усмехаюсь я, оглядывая друга.

- Когда я смогу играть? – перебивает он, но тут выступает Бекка, которая всё это время сидела в кресле в самом углу комнаты.

- Дедушка делает всё, чтобы замять скандал с допингом. Но никто тебе ничего не обещает. Раньше надо было думать. – Бекка подошла к Кайлу и смерила его долгим взглядом. – И всё же, я рада, что ты в порядке.

- Уж никак не ожидал, – саркастично заявляет Кайл, в то время как у Эмили звонит телефон, и она отвечает на тревожащий её звонок.

- ЧТО?! – Тон её голоса меняется на глазах, и девушка отстраняется от меня. – ЧТО С РУСЛАНОЙ? Я сейчас выйду, – уже тише добавляет она, коротко кивая.

- Макс, не ходи со мной. Это папа. Мне нужно встретиться с ним. Он уезжает в Чикаго через несколько часов.

- Эээ...- Я не хочу отпускать её одну, но по глазам Эми вижу, что спорить сейчас бесполезно. Эмили выбегает из палаты, извинившись перед Кайлом. Мы все озадачены и обеспокоены, а Кендалл тихо говорит:

- Что опять не так? Руслана – это её сестра. – Я и так об этом знаю, но напоминание об этом звучит очень неоптимистично.

Я надеюсь, что с Русланой всё хорошо.

POV Эмили

В этот раз отец обошелся без Лимузина и приехал за мной сам. Я сразу заметила черный полностью тонированный Гелендваген, который выделялся на больничной парковке. Сердце бешено билось в груди, хотя папа заверил меня в том, что волноваться не о чем, и с Русланой уже всё в порядке.

- Пап, только скажи мне сразу, мне есть о чем волноваться? - лихорадочно спросила я, садясь на заднее сиденье кожаного салона авто.

- Здравствуй, Эмили, - ответил мне он, обнимая меня взглядом. - Трогай, Гидеон. - Последняя фраза предназначалась водителю. - У меня мало времени, потому что я отправляюсь в аэропорт. - Папа прокашлялся и посмотрел на меня, проведя рукой от висков до макушки. - С Русланой все хорошо, она даже не знает о том, что ей угрожала опасность. И лучше не рассказывай ей о Давиде - не думаю, что ей стоит жить в страхе.

- Что он хотел? Хотел добраться до нее? - Меня начинает трясти от одной только мысли об этом. Я вдруг представила мерзкие с черными волосками руки Давида, касающиеся моей сестры. Запирающие её на третьем этаже своего гадкого дома.

- Да. Караулил её уже несколько дней. - Папа покачал головой, прикладывая пальцы ко лбу, будто задумавшись. - Мои агенты недоумевали, почему он не спешит прорваться к тебе, а оставляет следы около твоей старой школы, кинотеатров и молодежных кафе.

- Он искал там Руслану? - Даже теперь, когда я знала, что все хорошо, не могла не переживать за сестренку. Нужно будет срочно отправить её на уроки по самозащите.

- Разумеется. И они поймали его, дорогая. - Уже с улыбкой сказал папа, положив руку мне на плечо. - Он отправлен не в тюрьму. А в психологическую лечебницу для таких же, как он. Это где-то в Сибири.

- Даже не знаю, что сказать. - Я тяжело вздыхаю, успокаивая свое дыхание. Неужели наконец-то враг побежден? Не только в реальности, но и в моих мыслях.

Появление отца в моей жизни, отношения с Максом - всё перевернулось с ног на голову, и я знаю, что всё уже никогда не будет, как прежде. Я больше не одинока.

- Спасибо тебе, папа, - просто говорю я и чувствую, как предательски дрожат губы. Хочется обнять его и прижаться к могучей отцовской груди, но мне жалко пачкать его дорогущий пиджак своими слезами.

- Эмили, - шепчет он, раскрывая свои объятия. Я поддаюсь своему желанию и опускаю голову на этот самый пиджак от Armani. - Я не заслужил твоей благодарности.

- Заслужил. - Я не хочу с ним спорить. Он уже давно не тот мальчишка, что бросил своего ребенка. Теперь он настоящий мужчина и заботливый отец.

- Я сделаю все, чтобы загладить свой поступок. И позабочусь о тебе, о Руслане, о твоей маме. - Он похлопывает меня по спине, замечая мою татуировку, которая выглядывает из-под укороченного топа. - Это еще что?!

- Что?! - недоумевая спрашиваю я, испуганно отстраняясь от него.

- Эмили, это настоящая тату?! Ты в своем уме? Как это будет выглядеть в старости, ты подумала? Уж не думал, что моя дочь набьет себе такие огромные татуировки. - Он качает головой, и я улыбаюсь, вспоминая, как мама сказала почти то же самое, когда их увидела.

Они выглядят замечательно сейчас, а в старости будут смотреться ещё лучше, потому я буду нести их в течение всей своей жизни.

- Ты хуже мамы. У меня еще есть пирсинг в пупке. И тебе лучше не знать, в каком месте пирсинг у моего парня.

Папа смотрит на меня так, будто ему срочно нужен бутылек с валерьянкой.

- Так, значит, и парень у неё есть, - наконец-то загадочно улыбнулся он, потирая руки. - Теперь у моих агентов будет новая жертва.

- Ну, папа!

- Я пошутил. - Он доброжелательно склонил голову и потёр щетину руками, хитро прищурив глаза.

Ага, так я ему и поверила.

ЭПИЛОГ

POV Эмили

Я жива. Эта первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я открываю глаза и вижу падающий белоснежный снег за окном. Макс сквозь сон забрал у меня одеяло и всю ночь пытался закинуть на мою ногу свою. А ещё время от времени он сжимал меня так, что я не нуждалась ни в каком одеяле, окруженная теплотой его тела.

То, что он забрал у меня одеяло, сыграло мне на руку: ничто не мешало мне встать с кровати и выглянуть в окно. Надев на себя длинные теплые гольфы с пушистой бахромой, я накинула свободный джемпер и на цыпочках пробралась к окну, отодвинув занавески.

Божественная красота. Мне всегда нравилась Европа с её загадочными узенькими улочками и брусчаткой. Но в декабре она превращалась в настоящую Рождественскую сказку, особенно в такие снежные дни, как этот.

Крыши маленьких домов были украшены снегом, а на улице беспрерывно падали крупные декабрьские снежинки. Каждый уважающий себя немец считал своим долгом довести свой дом до эквивалента пряничного домика, и украсил его всевозможными милыми деталями: будь то разноцветные фонари на карнизах или же милые колокольчики, приделанные к дубовым ставням.

Мне не хватало только овсяного печенья с шоколадной крошкой и теплого молока. И, пожалуй, старого доброго Санты.

Я спустилась на первый этаж, чтобы попить воды, и ещё раз залюбовалась елкой, которую мы собирали вчера все вместе. Правда, родители Макса не участвовали в этой затее, зато мы с Русланой и Алисой хорошо провели время. Макс в это время очищал территорию двора от снега, но оценил наши труды.

Елка была огромной и стояла посреди комнаты: на верхушке её красовалась звезда, которая переливалась всеми цветами радуги. Сама ель, хоть она и искусственная, была усыпана различными игрушками: начиная от простых новогодних шаров, заканчивая сказочными фигурками. В зале, где стояла эта красота, очень тихо играла музыка Frank Sinatra - Jingle Bells.

Только вот кое-что изменилось в этой Елке, и, присмотревшись, я поняла, что это были большие коробки с подарками в ярких праздничных упаковках. На каждой коробке свое имя. А я думала, что мы будем дарить их друг другу лично.

Я пила молоко с печеньем, отчаянно пытаясь побороть свое любопытство. Под елкой лежало несколько подарков с моим именем! Придется сходить наверх и разложить свои подарки точно так же.

Стараясь не разбудить Макса, я осторожно достала припрятанные подарки и вновь вышла с ними в коридор, заметив странное движение в другом конце холла.

Маленькое движение приближалось ко мне и приобретало черты лица самого чудесного ребенка, которого я когда-либо видела.

- Ричард, что такое? Иди спать, малыш. - Я наклонилась к маленькому, заглянув в его льдисто-голубые глаза. С карими крапинками, разумеется. Точь-в-точь как у Макса.

- Пить. Эми, пить, - детским голоском пропел он, потирая сонные глазки. На нем была надета пижама со знаком супермена, про которого он обожал смотреть мультики.

- Пить хочешь? Хорошо, пойдем пить. Маму будить не будем, хорошо? - Я подмигнула Ричарду и взяла его в другую, свободную от подарков руку.

- Холосо, - прошептал он, хватая меня за нос и сжимая его в своих маленьких ладошках.

- Ауч, - пропыхтела я, спускаясь с ребенком вниз. Я налила ему молока и предложила печенье. Но, как только ребенок увидел блестящие коробки с подарками, он и думать забыл о существовании какого-то там шоколадного печенья.

- Ричард. - Я позвала малыша, но он уже сидел на коленях и играл с одной из серебристых коробок, что была спрятана под елкой. Мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ним, потому что сна у меня уже не было ни в одном глазу. Тем более, скоро утро, и дом заполниться приятными рождественскими хлопотами.

- Блестит. - Он говорил по-русски, но вчера я слышала, что он знает так же и некоторые немецкие слова. Наверное, Алиса хотела, чтобы он знал два своих родных языка с самого рождения: мамин и папин.

- Это как раз твоя коробочка. Такая красивая. - Я улыбнулась ему, чувствуя, что я не очень-то хорошо лажу с детьми, но, по крайней мере, стараюсь изо всех сил. Обычно я не очень внимательна к детям, потому что они никогда меня не слушаются.

- Хотю. - Он надул губки, и я взяла в руки свой подарок, собираясь открыть его. Это был подарок от Русланы.

- Давай, я покажу тебе как.

- Мм, - промычал он, наблюдая за моими движениями своими широко распахнутыми глазами.

- И чем мы это тут занимаемся? - Макс будто ждал момента, когда я по-партизански открою свои подарки раньше времени.

- Мы... А мы тут... Ничем. - Меня тянет на смех, и я поворачиваюсь к Максу, посмотрев на него, словно первый раз его вижу.

Ох. Я никогда не устану смотреть на этого мужчину.

На Максе были темно-синие штаны, низко сидящие на бедрах, и больше ничего. Он поднял свою руку, подразнивая меня мускулами, и взъерошил свои лохматые короткие волосы. Подумать только. Мы занимались сексом всего несколько часов назад, а я уже истекаю слюнями, лишь бы снова оказаться с ним под одним одеялом.

- Я вижу, - скептически замечает он, наклоняясь к Ричарду. Макс берет его на руки, и малыш счастливо улыбается, радуясь его видеть. Черт, как же они похожи. Это одновременно удивительно и немного... Напрягает.

- Кто у нас тут такой хохотун, а? Кто? - Он подбрасывает его в воздух, но не высоко. Рич расправляет руки и заливается детски смехом.

- Я летик! Летик! - кричит он все громче и громче. Не удивлюсь, если через пять минут вся семья будет в сборе и готова к завтраку - от таких радостных криков проснется кто угодно.

- Ты самолетик. - Макс прижимает его к себе и, потрепав белые волосики, опускает на пол. - Ладно, так и быть, можешь открыть свой подарок. - Уже шепотом он добавляет мне: - А я хотел переодеться в Санту и сделать это сам.

- Оу. Надеюсь, ты прибережешь этот костюмчик для... - Я осеклась, не решившись закончить фразу при маленьком ребенке.

- Тсс, - шепнул мне Макс, прикрывая пальцем свои губы. Ричард тут же повторил это движение за ним, и они засмеялись.

Я не понимала, как в Максе могут сочетаться столь несочитаемые качества. Как в одном человеке может умещаться столько образов, которыми он являлся. Хотелось верить, что лишь я знаю его настоящим...

Ведь если вспомнить Макса наших первых встреч и сравнить с сегодняшним, можно подумать, что это два разных человека. Но он и сейчас бывал наглым, высокомерным и самолюбивым, просто теперь это приняло ещё более ироничную форму.

- Кто-то кричал? - Вот и Руслана спустилась со второго этажа в одном махровом белом халате, большим ей на два размера. - Ааа! Подарки!

Она подбежала ко мне, чтобы просто обнять - она всегда так делала, с тех пор как приехала в Германию на каникулы. Мы с Максом сдали сессию и приехали сюда сразу же после экзаменов, чтобы повидаться с его семьей и Ричардом. Мы могли бы сами приехать к ним в Москву, но после долгих переговоров решили, что так будет лучше. Тем более, родители Макса и Ганса не имели возможности покинуть страну.

Через час, когда все встали, а мачеха Макса приготовила праздничный завтрак, мы собрались за обеденным столом. Точнее, все, кроме Макса и Ричарда, которые всё еще возились с подарками малыша: ей Богу, в этой комнате было два младенца, но никак не один!

Я перехватила взгляд Алисы, которая смотрела на них с такой болью в глазах, что мне стало невыносимо тоскливо. И одновременно я почувствовала маленький укол ревности, который тут же прирубила на корню.

Как ни странно, мы с Алисой были чем-то похожи: один типаж, цвет волос почти идентичен: только у неё были голубые глаза и очень вздернутый носик; а ещё она была худее меня раза в два, несмотря на то, что родила ребенка. Уж больно хрупкой мне казалась эта девушка.

- Все в порядке? - поинтересовалась я, примерно представляя, что она чувствует, когда смотрит на Макса и Ричарда.

- Да, Эми. Спасибо. Я просто... Скучаю по нему. - Она тяжело вздохнула, но тут же скрыла это милой улыбкой. - Наверное, в моей душе всегда будет жить надежда на то, что он выжил.

Она говорила это тихо, чтобы нас никто не услышал. Знаю, она не хотела расстраивать отца Ганса, а Руслана всё равно не слышала, потому что общалась со своим телефоном - точнее переписывалась со своим мальчиком.

- Но, я думаю, что Макс бы чувствовал это, - снова добавила она, накладывая себе в тарелку клубничные оладьи.

- Кто знает, как повернется судьба. - Я не умела поддерживать людей. Частенько от меня можно было дождаться только вот таких избитых клише-фраз или тяжелых вздохов. И всё же, Алиса искренне мне улыбнулась, поблагодарив ослепительной улыбкой.

- Кто знает. - Она снова посмотрела на Ричарда, который изнывал от щекотки в руках Макса. - Главное, что у меня есть Ричард. Это подарок Бога и мое счастье.

- Он просто удивительный малыш. - И я действительно так думала. Я жестом пригласила Макса за стол, который, к моему счастью, уже накинул черную футболку на свое тело.

- Мм, блинчики, да? - Он резко опустился на стул рядом со мной и обхватил одной рукой за шею. - Ты вся в клубнике, Эми. - Он провел пальцем по моим губам, убирая джем с них.

- И ты сейчас тоже будешь. - Заливаясь смехом, я взяла с тарелки блин, и провела по его губам стороной из клубничной помадки.

- Ах, так? Ох, как вкусно. - Он облизал губы и наклонился ко мне, прикрывая наши лица ладонью. - Но это ещё вкуснее. - Его губы ласково накрыли мои, и я приоткрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.

***

POV Макс

Германия была не единственным местом, куда мы отправились отдыхать на время зимних каникул. Всего на неделю мы выбрались в один из самых дальних уголков нашей планеты - остров серфинга и небывалой земной красоты.

Я снял бунгало на берегу океана, которое представляло собой небольшой деревянный домик, скрытый в тени пальм, с которых периодически, правда, падали бананы. В нашем распоряжении была огромная кровать королевских размеров с белым балдахином, достающим до пола. Меня особо не привлекали такие прелести, а вот Эмили была в восторге.

Мне было плевать, на какой кровати я буду любить её - с балдахином или без, на большой или маленькой, на полу или нет, на пляже или в океане... Лишь бы наша связь не прерывалась ни на секунду.

Это было настоящим безумием, что я влюбился в одну девушку и не замечал больше никого вокруг. Одна её улыбка и палец, приставленный к губам, заводили меня больше, чем латино-американки в откровенных купальниках.

А ведь я до сих пор не сказал ей этих слов. И она молчала. Вообще, я не считал, что это нам необходимо. В наше время слово "любовь" настолько обесценилось, что люди произносят его с такой легкостью, будто говорят: "передайте соль, пожалуйста".

Она гуляла по берегу, когда я проснулся: наши доски валялись на берегу со вчерашнего дня и ждали сегодняшнего заплыва. Уже завтра мы отправляемся в Лос-Анджелес, где нас ждёт новый учебный семестр.

На ней было... Хм, легкое белое платье, а в волосах заплетены нежно-розовые цветы. Откуда-то с пляжа доносилась песня Lana Del Ray - Young and Beautiful, и моя девушка выглядела так, будто была олицетворением этой песни.

- Я проснулся, и я тебя люблю. - Эти слова сами сорвались с моих губ, как только я подошел к ней и потянул Эмили к себе.

- Что? - Она нахмурила свои брови и уставилась на меня так, будто я разговаривал с ней на языке программистов. Фак. Она настолько не ожидала от меня этого признания, что даже не может поверить в то, что я это сказал. Во рту пересохло, но хотелось повторить свои слова для неё.

- Я проснулся.

- Это я поняла! - Улыбка отразилась на её лице в гармонии с горящими от счастья глазами.

- И я люблю тебя. - Её плечи оказались в моих руках, одна из которых опустилась по спине, где ещё заживало маленькое дополнение к её татуировкам: Эмили связала своих фениксов красной нитью, и теперь они были неразлучны, несмотря на расстояние между ними.

- И я тебя люблю. - Вне себя от счастья она запрыгнула меня с ногами и сцепила их за моей поясницей. Придерживая и сжимая её попку, я закружил девушку прямо на песке, стараясь не свалиться от головокружения.

Эмили никогда не осуждала меня и ничего не просила: именно поэтому я смог дать ей ту любовь, что годами была заморожена в моей душе. Но теперь, она вдохнула в меня новую жизнь, согрела мое сердце, в наличии которого я вообще сомневался.

До неё в моей души зияла огромная черная всепоглощающая дыра. Но она была высечена внутри моих ребер, была огнем, что осветил мне путь и дал надежду и веру наслаждаться каждым новым днем своей жизни.

Где-то я потерял свою половину. А где-то вновь её обрел. И поэтому...

- Ты мой свет. - Я сказал это на её родном языке, прекрасно понимая, что исковеркал каждое слово. Мои губы были против её губ в этот момент, и лишь ответная фраза Эми удержала меня от неистового желания прикоснуться к ней.

- Du bist mein Ozean. - А вот у неё получилось почти идеально. Её губы были ещё слаще после этих слов, или же она произнесла приворотное заклинание. Всё это было неважно.

Это был наш последний день отдыха на Бали, но всего лишь первый в бесконечной системе пространства вариантов, в каждом из которых мы вместе.

)���0|