Связь с Дьяволом | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #1]

— Витторио.
— Несколько лет назад.

Я проснулся от пронзительных криков, которые звучали так часто, что я уже начал привыкать к ним. Быстро встав с кровати, я вышел из комнаты, но крики уже стихли.

Дверь напротив резко распахнулась и с силой ударилась о стену. Я не вздрогнул, а лишь внимательно посмотрел на отца, который стоял в дверном проеме в состоянии настоящего животного бешенства. Мои детские глаза широко раскрылись от удивления, хотя я и раньше видел его в таком состоянии. Но сейчас на его щеке были красные порезы, как будто кто-то царапнул его ногтями.

— Прочь в комнату, — рыкнул он, увидев меня.

Я не двинулся с места. Он прошел мимо меня и спустился вниз, вероятно, направляясь в свой кабинет. Я смотрел ему вслед, и, когда он исчез из виду, услышал тяжелые всхлипы в спальне.

Я медленно прошел вперед, боясь, что отец может увидеть это и отшвырнуть меня в стену, а я прекрасно знал, что он мог.

Войдя в темную комнату, мне потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к темноте. Тогда я заметил свою мать, которая сидела на кровати, свернувшись калачиком, и дрожала, как от холода. Но я знал, что это не так.

Я подбежал к ней, уже не думая о том, что отец может вернуться и увидеть меня рядом с матерью. Моя маленькая ручка потянулась к ней, и когда я коснулся ее руки, она вздрогнула и отпрянула.

Глаза матери широко распахнулись от удивления и облегчения. Она сразу же перестала дрожать и попыталась выглядеть сильной, как делала это всегда, когда я был рядом. К сожалению, мне рано пришлось осознать, что она не всегда была такой. Особенно это проявлялось в отношениях с моим отцом, который позволял себе избивать ее и совершать другие ужасные поступки по отношению к ней.

— Вито, — нежным голосом прощебетала она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Я забрался на кровать и обнял маму. Она нежно погладила меня по щеке. Но это я должен был успокоить ее. В свои пять лет я понимал, что только я могу попытаться защитить маму от ежедневных побоев, которые ей наносил отец. С каждым днем на ее прекрасном теле появлялось все больше синяков и ран от рук отца. Некоторые из них были нанесены случайно, в порыве гнева. Другие — чтобы утихомирить ее нрав. Но отец называл это более грубым словом.

— Если он увидит тебя здесь, — всхлипнув, сказала мама. Но я перебил ее.

— Нет, лучше пострадаю я, чем он тронет тебя. — Я был глуп, когда думал, что смогу противостоять отцу. Он быстро бы надрал зад своему пятилетнему сыну, не моргнув глазом.

Отец ненавидел всех, в том числе меня и свою жену. Он был Доном клана Диавола, и жестокость текла в его крови, и по-другому не могло быть. Мать боялась, что я стану таким, как отец, бездушным, жестоким монстром. Поэтому она пыталась воспитывать меня добрым и мягким человеком. Однако в нашем мире эти качества могли привести к смерти, повезет, если быстрой. Отец замечал во мне наклонности любви к собственной матери, и за это получала она, а уже после и я.

Но она и вправду смогла вырастить во мне эту любовь. Но я любил только ее, зная, что никогда не смогу полюбить этот жестокий мир или кого-нибудь другого. Это казалось до боли смешно.

— Давай вернемся в твою комнату, и я уложу тебя, чтобы ты скорее уснул, — предложила мама. Я неуверенно кивнул и пошел за ней. Если бы отец узнал об этом, он бы наверняка ударил маму.

Она шла по холодному полу, ее хрупкие плечи дрожали. Я только сейчас осознал, что те следы на лице отца оставила моя мать. Впервые она попыталась противостоять ему, но, кажется, это плохо для нее закончится.

Моя дорогая мама была для меня настоящим ангелом. Она озаряла этот мир своим светом. Она всегда заботилась обо мне, оберегала и любила. Она старалась сделать меня таким же прекрасным, как она сама, но это приносило ей все больше страданий. Как бы сложилась ее судьба, если бы она не столкнулась с темной стороной этого жестокого мира мафии? Но это уже не имеет значения.

— Бьянка.

Мы вернулись домой с вечеринки после полуночи. Я сразу же поднялась в спальню, а Витторио пошел за мной.

Когда я оказалась в темной комнате, я остановилась у кровати. Витторио закрыл за собой дверь и подошел ко мне сзади. Он был так близко, что мне показалось, будто я перестала дышать. Еще через мгновение его рука легла мне на спину. Он нащупал замок платья и потянул его вниз. Платье легко соскользнуло к моим ногам, и я осталась в одних маленьких стрингах.

Я почувствовала, как перехватило дыхание, когда Витторио подошел еще ближе. Я ощутила приятный мужской аромат, исходящий от него. Он убрал мои волосы за плечо, и его взгляду открылся вид на мою спину, где красовался большой шрам, протянувшийся от правой лопатки до левого бока. Этот шрам стал вечным напоминанием о трагическом дне в моей жизни, когда я чудом избежала гибели, в отличие от моего отца.

— Откуда он? — Тихо спросил Витторио и осторожно коснулся шрама.

— Авария, — коротко ответила я, боясь, что снова погружусь в воспоминания.

Я слегка вздрогнула, когда почувствовала горячие губы Витторио на своей лопатке, в том месте, где начинался шрам. По моему телу побежали мурашки, как всегда бывает от прикосновений Витторио.

— Ты можешь рассказать мне об этом? — спросил он, на секунду оторвавшись от меня, но затем снова поцеловал вдоль шрама.

Он хотел, чтобы я рассказала ему об этой части своей жизни. Возможно, мне стоит поделиться этим с кем-то, ведь я никогда ни с кем не говорила об аварии. Это казалось слишком сложным и личным. Стоит ли рассказать об этом Витторио? Я ведь сама говорила о том, что мы должны начать доверять друг другу и узнать друг друга получше. Если я решусь рассказать ему, возможно, он тоже поделится чем-то из своей жизни. Это может стать прекрасным шагом к нашему сближению.

— Мне было семь лет, когда это произошло, — начала я, но было сложно говорить, когда Витторио осыпал мою спину нежными поцелуями. — Мы с отцом возвращались с гонок, и все было хорошо, пока из-за поворота не вылетела машина и не столкнулась с нами. — Я запнулась, чувствуя, что глаза начинает щипать от подступающих слез, но руки Витторио, которые легли на мои бедра, отвлекли меня. — Все было как в тумане, я чудом выжила и пришла в себя уже в больнице.

Пальцы Витторио нежно гладили меня, и его присутствие дарило мне спокойствие и чувство защищенности. Это было именно то, чего мне так не хватало после смерти отца.

— Ты любила его? — Как-то странно спросил он.

— Очень, — тихо ответила я.

Теплые и сильные руки обхватили мою талию и притянули меня к себе. Горячие поцелуи покрывали мою шею. Я откинула голову назад и положила ее на крепкое плечо Витторио.

— Ты хочешь попробовать снова? — спросила я шепотом, почти задыхаясь от удовольствия, которое уже переполняло меня.

— Очень, — прорычал он. — Ты позволишь?

Я была рада, что Витторио спросил моего разрешения, но в любом случае не была бы против его близости сейчас.

Вместо того чтобы ответить, я дотронулась до его паха и почувствовала через брюки, что он возбужден. Он тяжело вздохнул и, быстро найдя мои губы, страстно поцеловал меня. Мы слились в поцелуе, который был немного жестким, но я тут же растворилась в наслаждении.

Рука Витторио медленно опустилась с моей талии и коснулась моих трусиков. Я была уже невероятно возбуждена, и он это чувствовал. Мои щеки горели, я не могла контролировать свое удовольствие. Я была мокрой для него, мокрой для Витторио. Его пальцы пробежались по самым чувствительным местам между моих ног, и я была близка к оргазму.

— Кончи для меня, ангел. — Он называл меня так не впервые. Почему?

Один палец оказался во мне, и я больше не смогла сдерживаться. Моя спина выгнулась, а попа начала тереться о Витторио. О боже мой!

Не успела я опомниться, как Витторио стремительно развернул меня лицом к себе и уложил на кровать. Опустившись рядом, он снял с меня мокрые стринги и отбросил их в сторону. За ними последовала его одежда.

Его сильные руки оказались с двух сторон от моей головы. Я обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя. Не прерывая поцелуй, рука Витторио провела по внутренней стороне моего бедра, раздвигая ноги шире, и опустилась между ними. Я снова была безумно влажной. Из меня вырвался стон, который Витторио поглотил своими губами, когда я ощутила его пальцы на своем бугорке.

Витторио оставил в покое мои губы и переключился на мою грудь. Его язык и губы ласкали мои соски, а его пальцы уже были во мне. Я снова растворилась в нестерпимом удовольствии.

— Я же говорил тебе о сотне оргазмов, — сказал Витторио, вернувшись к моему лицу.

— Я пока не получила свою сотню, — ответила я, пытаясь восстановить дыхание после оргазма.

Витторио хитро улыбнулся и нежно провел языком по моим губам. Почувствовав его у своего входа, я была готова к тому, что он вот-вот окажется внутри меня.

Он начал медленно входить, продолжая ласкать меня рукой. Я была в восторге, потому что почти не чувствовала боли, и с моих губ срывались тихие стоны.

Губы Витторио почти вцепились в мою шею, оставляя влажные поцелуи. Войдя в меня, он начал медленно двигаться. Я вцепилась в его широкие плечи и закрыла глаза, чувствуя невероятное блаженство.

— Смотри на меня, — резко приказал Витторио.

Я сразу заметила его взгляд. Он рассматривал мое лицо так, словно видел его впервые. Он смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. Возможно, я снова придумываю этот взгляд, но он точно что-то значил.

— Мне безумно нравится, как ты извиваешься подо мной, нравится как твое тело реагирует на меня, — произнес он, продолжая всматриваться в мое лицо.

Эти слова прозвучали как услада для моих ушей, и я невольно выгнулась, сильнее прижимаясь к разгоряченному телу Витторио. Я уже точно не могла сдерживаться, и громкие стоны наполнили комнату. Я кричала его имя и извивалась, словно кошка, пока мы наконец не достигли пика удовольствия.

Витторио закончил в меня, и тут же нашел мои распухшие от поцелуев губы и прильнул к ним, приобнимая меня рукой за поясницу.

— Нужно принять душ, — сказал Витторио, выходя из меня. Я кивнула и последовала за ним. Витторио нежно взял меня за руку и повел в ванную.

Вернувшись в комнату, мы легли в постель. Уже было довольно поздно, но спать не хотелось. Возможно, я просто боялась засыпать, думая о том, что снова увижу ужасные кошмары, связанные с аварией.

Я повернулась на спину, чтобы лучше видеть Витторио. Может быть, сейчас у меня есть шанс получше узнать его?

— Может, ты тоже поделишься чем-то из своей жизни? — спросила я осторожно. Уголки губ Витторио чуть дрогнули, и он слегка улыбнулся.

— Например?

— Какие у тебя отношения с родителями? — спросила я. Витторио посмотрел на меня с недоумением.

— Как правило, отношения с родителями могут многое рассказать о жизни и личности человека, — попыталась объяснить я. Витторио молча смотрел на меня.

— Какие у вас отношения с отцом? — решилась спросить я.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на дверь напротив. Он же не собирался снова от меня сбежать?

— Он ненавидит меня, — просто сказал он. — И я его тоже. — Вероятно, это не имело для Витторио никакого значения.

— Почему? — спросила я, ожидая услышать серьезную причину.

— Отец способен только на ненависть, — Витторио снова посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся, заметив мое замешательство.

— Что ты надеялась услышать, Бьянка? — спросил Витторио, тяжело вздохнув.

— Как можно ненавидеть своего ребенка? — покачала я головой и отвернулась.

— Это совсем не сложно, когда все ждут от тебя жестокости и проявления силы. Мы живем в мире, где нет места любви даже к собственным детям. — Я досадно кивнула.

Нет места для любви. Может быть, и Витторио следует этим правилам? Мог ли он любить кого-то? В голове возникло множество вопросов, но я промолчала.

— Хорошо, а что насчет твоей мамы? Мне показалось, что у вас с ней более теплые отношения. — Но я не знала. После того, что я узнала об отце Витторио, я даже не могла предположить.

Витторио нахмурился, а в глазах что-то потемнело. Это была странно необъяснимая ситуация.

— Люсия мне не мать, — твердо заявил Витторио. Мои глаза широко распахнулись от удивления, и я затаил дыхание.

— То есть она не родная мать Донато и Габриэлы?

— Нет, она мать Донато и Габриэлы, — перебил он меня. — Но не моя.

— Что случилось с твоей мамой? — осмелилась спросить я и дотронулась до груди Витторио в утешительном жесте но Витторио это было не нужно.

Он позволил мне приблизиться к нему и коснуться его. Я смотрела на него, ожидая, что он скажет хоть что-нибудь. Но его молчание становилось невыносимым, а взгляд — все более опасным и мрачным. Когда я спросила о матери Витторио, на его лице не было печали или грусти, но что-то другое отразилось на нем. Я не смогла понять, что именно.

— Она умерла, — наконец ответил он, сохраняя спокойствие. Витторио обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

— Это произошло очень давно, не стоит об этом говорить, — ответил он и закрыл глаза.

Вскоре его дыхание стало размеренным и спокойным, и он уснул. А я не могла сомкнуть глаз. Я размышляла над словами Витторио и тревожилась из-за своих ночных кошмаров, которые не давали мне покоя. Мне снова нужны были таблетки.

— Витторио.

Сегодняшняя ночь была полна неожиданностей. Бьянка поделилась со мной своей печальной историей об отце, который погиб. В ответ я рассказал ей о своей матери.

После этого Бьянка провела всю ночь в страхе и ужасе, вскрикивая от кошмаров, которые ей снились. Я несколько раз пытался разбудить ее, но безуспешно. Мне оставалось только крепче обнять ее в надежде, что мои прикосновения помогут ей успокоиться.

Сегодня, как и обычно, я встал с постели, когда только начало светать. Прежде чем скрыться в ванной, я обернулся и посмотрел на Бьянку, которая мирно спала. Несмотря на слегка растрепанные волосы и влажные от слез щеки, она была прекрасна, словно ангел. Ангел, который связался с Дьяволом и пал.

Мне правда хотелось остаться с ней. Прижать к себе, окунуться в нее и насладиться ее вкусом. Но я не мог. Работа и мой долг перед семьей были превыше всего. Я еще успею насладиться телом Бьянки, она никуда не уйдет, и я не отпущу ее, чего бы мне это ни стоило.

Рано утром мне нужно было отправиться в особняк отца, чтобы встретиться с другими членами Диаволы. В последнее время среди нас появились предатели, а латиноамериканские кароли и Сектор представляют для нас все большую опасность. Мы должны были показать им, кто здесь главный, ведь мы были сильнее и непобедимее их. И я сделаю все, чтобы поймать каждого предателя и убить.

Когда я покидал пентхаус, я встретил Луиджи, который уже приехал, чтобы остаться с Бьянкой и охранять ее в мое отсутствие.

Я быстро добрался до особняка. До собрания оставалось еще много времени, и не все члены прибыли. Я прошел на кухню, чтобы приготовить себе эспрессо, и был удивлен, увидев там Габриэлу.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я довольно грубо, хотя не хотел, чтобы это прозвучало так резко.

Сегодня для нее было не самое подходящее время находиться в особняке семьи. Здесь будет много мужчин, и некоторые из них могут оказаться предателями. Кто знает, что может произойти сегодня? Габриэле и Люсии лучше не быть здесь.

— Я приехала к маме, — ответила Габи. В ее глазах я заметила обиду из-за моих слов и тона.

— Сегодня здесь небезопасно, — пояснил я спокойно.

Габи бросила взгляд на своего охранника, который сидел на табурете в глубине комнаты. Мужчина не смотрел на нас, но его взгляд был устремлен на окружающую обстановку, хотя вокруг все было спокойно. Это могло быть ненадолго.

— Лоренцо защитит меня, ты же знаешь, — сказала она, повернувшись к столу, и взяла стакан с соком.

Конечно, он защитит ее, это его долг. Он не мог бы оставить мою сестру в беде. Я знал, что Лоренцо безумно любил ее, и это меня всегда удивляло и даже беспокоило. Чувства могли отвлечь его от работы.

Я всегда считал, что способен испытывать только гнев и ненависть. Но все изменилось, когда в моей жизни появилась Бьянка. Ради неё я был готов нарушить свои принципы и, кажется, даже был рад этому.

Отец всегда твердил, что любви не существует. Ее придумали трусы и слабаки. Он не любил мою мать, всегда изменял ей и избивал ее. Я ненавидел его за это, но, когда я сам стал доном, понял, что, может, так и было нужно.
Нет, я бы никогда не смог так относиться к жене, неважно, был бы этот брак по расчету или что-нибудь еще. Никогда. Я не мой отец.

Моя мать была поистине прекрасной женщиной. Она старалась привить мне любовь к миру, когда я был ребенком. Но после ее смерти эта любовь умерла вместе с ней внутри меня. Мне пришлось стать таким же, как мой отец, чтобы занять место дона, которое досталось мне как старшему сыну. Я осознал, что не могу позволить себе испытывать чувств к кому-либо.

Но появилась Бьянка. Это было ужасно. Я понимал, что подвергаю ее опасности, и мне хотелось рвать на себе волосы. Пока она рядом со мной, я могу защитить ее от всего, но, находясь рядом со мной, она в большей опасности, чем без меня. Латиноамериканская и русская мафия могут узнать, что я неравнодушен к этой девушке, и надавить на меня через нее. От одной мысли, что ее может кто-то тронуть, кровь закипала в моих жилах. Я не позволю этому случиться никогда.

— Витторио, — обратилась ко мне Габриэла, вырвав меня из тягостных раздумий.

Я приготовил себе кофе и сел за кухонный деревянный стол напротив нее. Она кивнула мне.

—Что будет дальше? — Я вопросительно изогнул бровь.

— Все члены семьи знают о Бьянке и о тебе, — сказала она. — Ты ведь понимаешь, чего они ждут от тебя?

Конечно, я понимал это. И от осознания этого мне хотелось убить их всех. Моя семья ждала от меня наследников, и это было важно для нас. Но чтобы их иметь, нужно было иметь жену, которая родит их мне. Пока отец был доном, они сами искали мне жену. По их задумке, я должен был жениться еще до того, как стал главным членом семьи. Однако я не собирался брать в жены несовершеннолетних девочек, на которых так сильно настаивал отец. Сама мысль о женитьбе меня вовсе не привлекала. Я должен был защищать Диаволу, делать все возможное для нее, и жена была мне не нужна. Она и дети только отвлекали бы меня от главной задачи.

Но теперь, когда меня увидели с девушкой, все должно было сложиться именно так. С Бьянкой ситуация была сложнее. Все знали, что она не из нашего круга и была не итальянкой. Члены мафии редко выбирали себе жен из таких девушек, и таких случаев было очень мало. Мой отец выбрал мою мать из обычной семьи однако она была итальянкой.
Она не была частью мафии до тех пор, пока отец не женился на ней. Лучше бы этого не произошло. Ее жизнь превратилась в ад, поэтому я боялся, что с Бьянкой может случиться то же самое. Большинство наших людей презирают людей не из нашего круга, но я не позволю им даже подумать плохо о таком прекрасном человеке, как Бьянка.

Они ждут, что я воспользуюсь ею и выброшу туда, откуда забрал, или же женюсь. Но сам я не хотел забегать так вперед. Я не ждал, что влюблюсь в Бьянку или она в меня, чтобы мы смогли связать себя узами брака. Никакой любви никогда не существовало. Все мужчины в нашем мире выходили за девушек ради политических целей. Это был бизнес. Они неуважительно относились к женам и изменяли им, а они ненавидели своих мужей и были рады, если те умирали. Такого я хотел для себя в последнюю очередь.

— Я пока не задумывался об этом, — отстраненно ответил я, все еще витая в своих мыслях. — Сейчас нам нужно разобраться с латиноамериканцами и русскими. — Я знал, что даже после этого могу не задумываться о браке, но мне нужно было дать младшей сестре надежду, что будет по-другому.

— Я понимаю, это твое дело, — понимающе кивнула она. Но я не был уверен, что она так легко поймет меня.

Спустя полчаса все члены Диаволы собрались в кабинете отца. Мы были напряжены и настороженно смотрели друг на друга. Сейчас я был особенно бдителен: малейшее неверное движение одного из мужчин, и я бы достал пистолет из кобуры и впустил бы в него пулю.

Спустя несколько томительных часов мы пришли к единому мнению и решили волнующие вопросы. Я мог бы и сам изловить всех предателей и по очереди дарить им долгую мучительную смерть. Убил бы любого, кто пошел бы против меня.

Все мужчины покинули кабинет отца, который успел пропитаться запахом дыма сигар и дорогого алкоголя. Отец остановил меня, когда я собирался последовать за всеми. Он указал на кожаное кресло напротив него, и я опустился в него, ожидая, что скажет отец.

— Ты знаешь, как я отношусь к этой девчонке, — бесцеремонно начал он.

Мои руки под столом сжались. О, как же мне хотелось прямо сейчас схватить его за горло и сломать его, чтобы он захлебнулся в собственной крови. Я мечтал об этом так давно, но понимал, что это будет неправильно.

— Не выставляй себя посмешищем, — сказал он и закурил. — Иначе люди перестанут тебя уважать, — добавил он.

— Я не такой, как ты. Мои люди всегда будут уважать меня, потому что они знают, что я предан своей семье и сделаю все ради нее. Я никогда не давал им повода усомниться во мне или не уважать меня, — сказал я гневно.

Лицо отца исказилось в отвратительной ухмылке. Мне захотелось стереть эту ухмылку с его лица, и я был уверен, что он не сможет мне противостоять. Теперь я был главой семьи, а он — никем. Я больше не тот ребенок, которого он мог избивать до полусмерти. Настала моя очередь.

— Она всего лишь грязное отродье, — продолжил этот ублюдок. — Но я хотел поговорить с тобой не об этом. Ее жалкий отец, Фил Кэмпбелл, был принят мной в мафию, когда прилетел на Сицилию из Нью-Йорка. Он помогал нам с поставками наркотиков и оружия, был полезен и не задавал лишних вопросов. Я обеспечил его жильем и приличной зарплатой, относился к нему уважительно и приблизил к семье, как никого другого. Но в один день этот американский сукин сын сбежал обратно в Нью-Йорк, прихватив с собой часть наших денег и наркотиков. Какое-то время он их продавал, но потом перестал, понимая, что в Нью-Йорке никто не сможет его прикрыть от полиции.

Я продолжал слушать отца. Почему же он раньше не рассказывал мне, что отец Бьянки был связан с мафией и даже стал предателем?

— Я пригрозил ему. Даже дал ему возможность вернуться, ведь мы были приятелями, и я бы его простил. — Нет, отец убил бы Фила, как только он вернулся бы в Сицилию. — Однако он отказался, сказав, что больше не хочет иметь с нами дела. Это было оскорбительно. Этот паршивец знал, что я уже послал людей убить его, но ему удавалось ловко скрываться. Возможно, это была моя ошибка, ведь я сам научил его этому.

В груди что-то сжалось. У меня было плохое предчувствие.

— Он успел завести жену, и у него родилась дочь, но это мне не помешало. Я видел, как он умирал, когда мы встретили его на улицах Нью-Йорка. Я лично полетел туда, чтобы найти и убедиться в его смерти, — пазл окончательно сложился, и отец замолчал.

Авария была подстроена. Отец был в машине, которая раздавила автомобиль Фила, но мне было плевать на него. С ним была Бьянка, это единственное, что меня волновало. Знал ли об этом отец и понимал, что маленькая девочка могла умереть вместе со своим отцом, но чудом выжила.

— Она была с ним в машине, — сказал я тихо, но в моем голосе звучала угроза.

— Это было неважно, мне нужно было избавиться от предателя, — ответил отец с насмешкой. — Думаю, она не знает правды. Расскажи ей и сломай ее, — добавил он.

Он ждал от меня какой-то реакции, но я сдержался. Одна мысль о том, что Бьянка могла погибнуть, заставляла мое сердце биться сильнее. К сожалению, я не мог это контролировать.

Человек передо мной был ужасен. Я знал, что сам не лучше него, но никогда бы не пошел на такое. Я бы не стал пытаться убить предателя, подвергая опасности жизни невинных людей. Его смерть должна быть самой страшной. Я убью отца, пусть и не своими руками. Я должен что-нибудь придумать.

Он будет мешать мне жить, пока будет жив. Я не позволю ему встать между мной и Бьянкой. Я не допущу, чтобы он ещё больше все испортил.

Бьянка! Как я смогу рассказать ей, что мой отец убил ее отца из-за предательства и чуть не лишил жизни ее саму? Я не хотел ломать ее, особенно после того, как пообещал не делать ей больно. Я знал, что она любила своего отца. В ее комнате в старом доме я видел несколько фотографий с ним и его фото, которые Агата повесила в своем новом доме. Они обе любили его и потеряли его из-за моего отца.

Как Бьянка воспримет эту новость? Теперь она осознает жестокость моего мира, в который она попала, как когда-то ее отец. Я мог потерять Бьянку, и от этой мысли мне было невыносимо больно. Никогда в жизни я не испытывал такой боли, как от мысли о потере своего ангела.