Встреча №1.
Встреча 1.
- Здравствуйте, Вы - Марина?
Перед ней стояла женщина лет сорока, невысокая и стройная. Она была приятной наружности, с красивыми большими глазами и светло-русыми волосами. На ней был строгий синий костюм, черные туфли на высокой шпильке и нитка жемчуга на шее. Макияж был неброский, выполненный в бежевых тонах. Марине она сразу понравилась, она располагала ее к общению.
- Извините, я немного задумалась. Да, это я.
- Меня тоже зовут Марина. Давайте пройдем в кабинет, думаю там на будет более удобно разговаривать, - женщина улыбнулась.
У нее приятный, даже немного знакомый голос. Кажется, она где-то уже слышала его.
- Да, конечно.
И она смело шагнула вслед за женщиной в красивый светлый кабинет. Можно даже назвать его белым кабинетом. Стены здесь были светло-молочного цвета, посреди комнаты лежал белый махровый ковер, на котором стоял небольшой белый журнальный столик, вокруг стола располагались два белых кресла. Марине они показались очень уютными. Ей сразу захотелось забраться в одно из них с ногами и свернуться клубочком, смотря в огромное окно, за которым открывался прекрасный вид на сад из зеленых деревьев и кустов. Она всегда мечтала именно о такой комнате в своем доме.
- Это иллюзия, - задумчиво произнесла доктор, видя завороженный взгляд Марины на окно.
- Что? - не поняла девушка?
- Окно. Это сенсорный экран. Можно выбрать любой пейзаж, который вам понравиться. И женщина взяла в руки пульт для управления.
- Нет. Не меняйте, пожалуйста. Этот сад напоминает мне наш огород в старом доме.
- Хорошо, - улыбнулась она, - можете присесть.
И Марина с радостью опустилась в мягкое кресло.
- Если вы не против, я включу диктофон.
- Да, конечно.
- Расскажите мне, что вас привело сюда? Что вас беспокоит? - спокойно и ласково обратилась доктор, открывая большой белый журнал и внося на чистую страницу первую запись: "Марина Л., 23 года. Встреча №1. Дата: 22 февраля".
- Я боюсь собственного мужа. Мне кажется, он сделать мне больно.
- Что вы имеете в виду? Он вам угрожает? Бьет вас?
- Нет, что вы! - напряглась девушка. - Он никогда... он очень добр...
Психотерапевт немного вскинула бровь, ожидая окончания фразы.
- Я думаю, это все из-за моих слов, - увидев ее удивление, ответила девушка.
- Вас пугаю сны? Я правильно поняла?
- Да, совершенно верно.
- Это кошмары?
- Нет, не совсем. Они больше напоминают завуалированную реальность. То, что могло бы случиться в действительности.
- Вы считает эти сны вещие?
- Я не знаю. Они больше отражают что-то внутреннее, мои переживания, страхи.
- Вы хотите поделиться ими?
Девушка вновь посмотрела в окно и немного задумалась.
- Их было не так много, - отрешенно, не глядя на доктора начала она.
Тем временем женщина приготовилась записывать
- Первый сон мне приснился в семь лет. Я стояла у зеркала и молилась. А затем в отражении появился Бог. Именно таким, каким я себе его представляла. Он благословил меня и сказал, что я на правильном пути. Утром я проснулась с ощущением счастья.
- Вы верующий человек?
- Да. В детстве я очень стремилась к Богу. И я благодарна бабушке, что однажды она меня с Ним познакомила.
- Как вы думаете, что значит этот сон?
- Именно то, что я видела. Тот, кто усердно молиться, получит вознаграждение.
- А почему вы молились у зеркала? Это символ?
Марина удивленно посмотрела на доктора. Раньше эта мелочь не бросалась ей в глаза.
- Хм, я об этом не задумывалась. Возможно, это как-то связано с подсознанием.
- Может быть, это означает, что Господь есть в каждом из нас. И в первую очередь, нужно научиться верить в себя, в свои силы, возможности. нужно научиться любить себя.
- Да, скорей всего вы правы. Смысл в неделимости божественного внутри человека. Душа и есть часть Бога.
- Вы хотите об это поговорить сейчас или продолжим дальше?
- Давайте продолжим. Второй сон мне снился, когда мне было десять.
- Откуда вы знаете точный возраст? У вас хорошая память?
- Нет, я писатель. Я очень люблю делать записи в личном дневнике.
- Хорошо, продолжайте.
- В этом сне я возвращалась откуда-то домой. И вокруг было пусто. Ни души. Все машины были перевернуты. Я понимала, что это конец света. Что ничего больше нет. И меня окутал дикий страх, ужас, что дома никого из моих родных больше нет.
- Что вас напугало? Страх остаться совсем одной? Потеря близких людей?
- Ответственность. Я не владела ситуацией, я ничего не могла сделать. Мне хотелось бежать домой, спасти родных, но я понимала, что это бессмысленно. Мне было страшно оттого, что я не могла ничего сделать.
- Вы взяли на себя ответственность за семью?
- Да, в детстве мне казалось, что я обязана заботиться о них, решать их проблемы, особенно, я волновалась за младшего брата.
- Сейчас ситуация изменилась?
- С тех пор, как я уехала из дома – да. Мне было легче, если я не знала об их проблемах. Но, когда я приезжаю домой, ситуация всегда повторяется. Я позволяю им перекладывать на меня ответственность. Они пользуется мной, и меня это мучает.
- Когда вы поняли о существовании этой проблемы?
- В подростковом возрасте. Лет в 15.
- Почему вы до сих пор не решили эту проблему?
- Понимаете, с самого детства в нашей семье были четко распределены роли. Мама всегда была жертвой, которую было нужно поддерживать и жалеть. Папа – алкоголик, портящий всем жизнь своим пьянством. Его нужно было постоянно лечить и ругать. Сестра – неудачница, плохой пример. Ее плохие поступки всегда отрабатывались домашними делами. Таким образом, мама перекладывала обязанности по дому на старшую сестру в виде наказания и продолжала «хандрить». Роль сестры, матери и отца были взаимозависимы, поэтому мне всегда казалось, что мама больше любит сестру. На самом деле она просто была необходима ей для роли.
- А какую роль играли вы?
- Мне ничего не оставалось, как занять позицию Родителя. Я часто принимала ответственные решения, учила сестру, решала наши проблемы, успокаивала разбуянившегося отца, выступала в роли хорошего примера, а с рождением брата сюда подключились воспитательные и защитные функции. Если честно, я до сих пор не знаю, какую роль играл брат в моей семье, кроме как поддерживать мою роль. Он стал центром моего существования, моим ребенком, моим смыслом. Может быть, именно поэтому после моего уезда из семьи, он стал жить с бабушкой. Ему предстояло занять мою позицию, решать все самому, но этому он, к сожалению, не научился. Это из-за меня у них атрофировалась эта способность.
- Вы вините себя в неудачах своей семьи?
- В какой-то мере, да. Но это был порочный круг, выбраться из которого было просто невозможно. Пока это удалось только моему папе?
- Он сменил роль? Бросил пить?
- Он умер. И тем самым изменил сценарий нашей жизни.
- Что изменилось?
- Мне больше не нужно было никого защищать. Света смогла выбраться из-под опеки и жить отдельно. Хотя до конца принимать за себя ответственность она так и не научилась. Трудней всего было моей маме. Ей больше некого было «спасать», «лечить». Вся энергия, которую она двадцать лет тратила на папу, осталась никому не нужной, все усилия были напрасны. И вместо того, чтобы принять это, она нашла моему отцу замену – моего отчима. Тоже алкоголик, которого надо лечить. Она сделала это неосознанно и, Слава богу, что они сейчас не вместе.
- Вы так много говорите о своей семье. А как изменилась ваша жизнь?
- На тот момент я уже встретила своего мужа, который смог заменить мне отца. Ради него я спрятала в себе все воспоминания о смерти папы.
- Что это значит?
- Знаете, у меня с детства была удивительная способность «стирать» плохие моменты жизни, как будто они происходили не со мной. Я вела себя так, как будто ничего не случилось, была открыта миру, радовалась всему…
Марина задумалась.
- Вы не пережили горе. Вы замкнули его в себе. Ради чего вы это сделали?
- Ради Миши. Это мой муж. Мне хотелось его омрачать, не хотелось проводить параллель между ним и отцом. К тому же папа умер накануне моего совершеннолетия. Я не хотела, чтобы в День Рождения меня расспрашивали о смерти моего отца.
- Вы сказали, что не хотели проводить параллель. Значит, что-то общее между ними было?
- В начале наших отношений Миша часто выпивал. Я боялась его, как и всех пьяных мужчин. И я чувствовала, что обобщая Мишу с папой, я обобщаю себя со своей матерью. А этого я боялась больше всего. Я отчаянно не хотела быть своей матерью.
- Вы же знаете, что чем больше мы что-то отрицаем в себе, тем больше оно проявляется.
- Да, знаю. Поэтому я решила доверить свою жизнь Мише. Я дала ему право выбрать мне новую роль.
- Каким образом это происходило?
- Рядом с ним я пробовала все роли, какие знала. Я оценивала его реакцию. И знаете, он позволил мне быть любой. Он принимал меня во всех обличиях – маленькая девочка, заботливая мамочка, бизнесвумен, домохозяйка, любовница, распутная девчонка, правильная отличница. Единственные роли, которые ему не понравились – это грубая невоспитанная женщина и сумасшедшая.
Доктор второй раз за сеанс вскинула бровь?
- И в чем проявлялась роль сумасшедшей? Как вы ее играли?
- Иногда у меня бывают припадки истерического смеха, который я не могу остановить. Как будто в меня вселяется безумство. В такие моменты мне хочется прыгать, совершать отчаянные поступки, бороться, кричать.
- Вы все это показали мужу?
- Нет, ему было достаточно смеха, - вспомнив ситуацию, улыбнулась Марина, - порывы моего безумства смог принять только один мужчина – Вадим.
- У вас был другой мужчина?
- Если вы имеете ввиду измену – то нет. Я никогда не спала и даже не целовалась ни с кем, кроме своего мужа. Хотя, если признаться честно, я боялась, что когда-нибудь смогу представить в своих фантазиях другого мужчину.
- Тогда кем он вам приходился?
- Поначалу я считала его другом.
- Позже это изменилось?
- Да. Мы стали очень близки. Наши отношения держались на флирте и сумасшествии.
- А как отреагировал ваш муж?
- Мне до сих пор кажется, что он так ничего и не заметил. В то время он сходил с ума по своей работе и совершенно меня не замечал. Наше общение с ним было ограниченным. Именно поэтому Вадим сразу привлек меня своим авантюризмом, свободой. Мы много времени проводили вместе, гуляли, дурачились, смеялись, начали понимать друг друга с полуслова. Мы делали безумные поступки – прыгали на столе директора, звонили незнакомым людям, кидались попкорном в кинотеатре, пугали людей на улице. И постепенно он стал частью меня. Той безумной частью, которую я боялась открыть Мише. С точки зрения социальной педагогики нас можно было отнести к категории «девиантные подростки». Однако вы не представляете, какую я чувствовала свободу, волю, безграничность себя. Такой раскрепощенной я не была никогда. Это как упасть голой посреди океана, холодного и бодрящего, и в какую сторону бы ты не плыл, берегов нет. И ты можешь нырнуть и открыть себе сказочный подводный мир, в котором можно делать все, что захочешь. Это мир безумия.
- Вы говорите об этих событиях в прошедшем времени. Ваше общение с эти человеком прекратилось?
- Да. Мы больше не общаемся.
- И кто был инициатором разрыва?
- Я. Из-за страха я просто прекратила с ним общаться.
- Чего вы боялись?
- Сойти с ума.
- И как вы это поняли?
- Я больше не хотела быть обычной девушкой. Мне надоела моя правильная жизнь. И я наконец-то решилась нырнуть в этот океан, я доплыла до самого дна и увидела там свое безумие. Испугавшись, я вспомнила, что я человек, что у меня есть разум. Но вода уже попала мне в легкие. И я начала тонуть в этой пучине безумства. Если бы не мой якорь, я бы уже давно лежала в психбольнице.
- Марина, я вижу, вы психологически подкованы. Но если не использовать метафоры. Что произошло в действительности?
- Я начала путать иллюзии и реальность. Однажды я придумала иллюзию в которой весь мир, все окружающие меня люди существуют только в моей голове, а значит, я могу ими управлять, могу контролировать их, делать с ними, что хочу. И именно Вадим был жертвой моих манипуляций, он очень легко подчинялся. Потом я начала использовать других людей. И у меня получалось управлять ими. Вот только я не знаю, по-настоящему ли. Якорем стал Миша. Он всегда есть и был единственным реальным человеком. Благодаря моей любви к нему, я не смогла сделать его просто персонажем своих фантазий. В тот день я потеряла себя, мне стало страшно и закатила Мише жуткую истерику, обвиняла его в отсутствии внимания, пропасти между нами. Слава Богу, что он меня услышал и помог мне вернуть мою сущность обратно в человеческую оболочку. Уж лучше иметь ограничения в жизни, чем потерять над ней контроль полностью.
И доктор, и Марина одновременно посмотрели в окно и задумались.
- Извините, а можно я оставлю Вам свои стихи об этом случае, вдруг они помогут вам меня понять, - первой начала девушка.
- Да, конечно, - неуверенно произнесла доктор, принимая от Марины свернутый вдвое листок.
Ее немного взволновала эта история, в процессе консультации она старалась выделить одну главную проблему, которую они будут лечить, но теперь убедилась, что это просто невозможно, потому что в подсознании девушки не одна, а целый колодец проблем. И при этом не факт, что все из них реальны.
- Скажите, а после того случая как часто вы путали реальность и иллюзии.
- В том то и дело, что я старалась переносить их все время на бумагу в виде рассказов и романов. Но в последнее время мне вновь стало сложно собраться. Именно поэтому я здесь.
- И что же случилось?
- Сны возобновились.
- Вы хотите сказать необычные сны?
- Да. И все они касаются меня, моей беременности, Миши и моего отца.
- Вы планируете ребенка?
- Я мечтаю об этом. Но пока ничего не получается. Из-за этого я много нервничаю. Пытаюсь предпринять всевозможные меры. Например, я уже писала записку для стены плача, подавала деньги в Церковь, давала обет. Однажды я стояла в Церкви, молилась и просила Бога объяснить мне, что не так, почему я не могу родить, и что я должна сделать, чтобы забеременеть. В тот же день мне приснился дом, по которому я долго ходила, что-то искала, пока не встретила мальчика. Он сразу бросился меня обнимать. Я не удержалась и забрала его с собой. А когда проснулась, то поняла, что это и есть ответ. Через три дня я написала письмо, в котором дала обещание, что если я рожу здорового ребенка, то возьму еще одного из детдома.
- Вы обсудили эту ситуацию с мужем?
- Не совсем. Я просто рассказала ему сон. Для него рождение ребенка – не проблема. Он считает, что еще не время.
- Хорошо. И что случилось дальше?
- Я зациклилась на этом. Мне показалось, что это сработало и я забеременела. И потом все эти симптомы - увеличение груди, небольшая температура, головокружение по утрам. Я так себя накрутила.
Она вздохнула и поджала губы. В глазах появился легкий блеск.
- Я ведь нисколько не сомневалась, что беременна. Даже Мише сказала.
- Марина, извините за вопрос, а в данный момент вы беременны?
- Нет.
- Продолжайте.
- Так вот мне приснился мой папа. А во сне я всегда его очень боюсь и убегаю от него, чаще всего просыпаюсь. В этот раз я как будто вернулась домой что-то забрать, точно зная, что там никого нет. Но на диване кто-то лежал. Я подошла ближе, чтобы понять кто это. Человека поднял голову, и я увидела папино лицо. Я сразу же громко-громко закричала «Папа, папа…» и проснулась от собственного крика. Миша тоже проснулся и стал меня успокаивать. Он поцеловал меня в лоб и сказал: «Все хорошо». Но вместо его голоса я услышала папин. И прежде чем понять, что происходит, еще раз проснулась. На этот раз Миша спокойно спал. И мне стало страшно, оттого, что я не понимаю, когда я уже проснулась. И проснулась ли я вообще?
- Как вы думаете, почему во втором сне у вас смешался образ отца и мужа?
- Я не задумывалась об этом, пока мне не приснился другой сон. Там тоже был папа. Однако боялась я его уже меньше. И решила первой напасть на него, пока он спал. Я прилегла рядом с ним на кровать и вцепилась ему в горло. Он резко развернулся и начал меня щипать очень больно. Но это был не папа, а Миша! Он сказал: «Пока ты меня не отпустишь, я буду причинять тебе боль». Далее он собрал мои вещи и выкинул их на улицу, чтоб я больше не возвращалась. Но мне нужно было вернуться и забрать своего маленького брата. Я должна была спасти его от Миши. Или от папы. Именно после этого сна я и запуталась, кто есть кто.
- Успокойтесь, вы очень встревожены. Вы действительно готовы продолжать разговор? – женщину озадачило ее сильное волнение от сна.
- Да, конечно. Все в порядке.
- Хорошо. Продолжим.
- В следующем сне мне вообще снились все трое: папа, Миша и Виталик. Было два дома: в одном из них жил Миша, и, когда я туда приходила, мы занимались только сексом и ничем больше. Во втором – папа с Виталиком. Между ними длинный коридор из забора и двух дверей, которые нужно было обязательно закрывать перед выходом. Не знаю почему, но мне нельзя было забрать брата с собой к Мише, а оставлять его с отцом я боялась. Поэтому мне приходилось постоянно бегать между домами, чтобы проверять его. Когда я снова прибежала посмотреть все ли в порядке, я почувствовала, что кто-то вышел из дома. Я знала, что это мой папа. Виталик начал играть с ним и кидать в него снегом. Тогда папа решил наказать его и бросился к нему. Чтобы предотвратить опасность я бросилась на отца со спины и начала убеждать, что он просто хочет поиграть. Папа поворачивается ко мне, но это не он. Я шепчу «Миша…» и просыпаюсь.
Марина замолчала, погрузившись в себя.
- Скажите в жизни вы переносите чувства, испытываемые к отцу на мужа?
- Иногда, когда он проявляет жестокость или напивается. Это случается достаточно редко.
- Вы считаете, что ваш отец был хорошим родителем?
- Я не могу оценивать своего отца. Трезвым он проводил с нами время, играл. Но когда он пил, он совершенно о нас не заботился. Он часто угрожал нам расправой, если ему нужно было достать выпивку. Однажды он сказал маме, которая не могла успокоить моего младшего брата, что ударит его головой об печку, если тот не перестанет плакать. Пару раз я попадалась ему под руку: первый раз он кинул в меня валенок, во второй – уронил чугунную сковороду мне на ногу.
- Вы простили его?
- Я не знаю. Тогда я не имела права обижаться. Мне нужно было быть сильной. Никто не обсуждал со мной, что я чувствовала. А потом… прошло много времени, и я спрятала это в себе также глубоко, как и все чувства, связанные с пьянством отца.
- Вы любили его?
- Я любила его трезвого, но боялась пьяного.
- Как вы сейчас относитесь к пьяным?
- Я их боюсь. Но в то же время иногда меня возбуждает запах алкоголя от мужа, не когда он слишком пьян, но когда становится наглым и веселым.
- В ваших отношениях с отцом был сексуальный подтекст?
- Однажды был случай, когда я спала рядом с отцом, и он, перепутав меня с мамой, засунул руку мне в трусы. Однако я не уверена, что я это не выдумала. В детстве я придумывала еще больше иллюзий. Поэтому некоторые мои детские воспоминания не происходили никогда, а подтвердить их просто некому.
- Вы когда-нибудь представляли отца во время полового акта с мужем?
- Да, когда от него пахло перегаром. Но это были секундные ассоциации. Вряд ли они как-то влияли на наш секс.
- А ваш брат? Что вы испытываете к нему?
- Материнскую любовь. Мне постоянно хочется о нем заботиться, защищать.
- Каким образом вы его защищаете?
- Раньше в детстве я дралась с мальчишками, которые его обижали. Я прятала его от отца, если он буянил.
- А как сейчас вы его защищаете?
- С тех пор, как я уехала, наши отношения стали другими. Она так вырос. Он больше не похож на беззащитного мальчика. Да и видимся мы теперь очень редко.
- Вы бы хотели, чтоб ваш будущий сын был бы похож на вашего брата?
- Да, я постоянно вижу его образ в разных мальчишках. Особенно, когда начинаю скучать. Знаете, я кажется, начинаю понимать вашу логику.
- Мою?
- Да. Вы пытаетесь подвести меня к мысли, что я переношу образ отца на Мишу, а образ Виталика на будущего сына, потому что подсознательно боюсь, Миша будет плохим отцом, что он тоже начнет пить, потому что этот ребенок ограничит его свободу. Возможно, папа запил именно из-за этого, но мама не отпустила его, привязав ребенком. И теперь я боюсь, что это повторится со мной, что этот ребенок для Миши нежеланный. Я тоже пришла к этому же. Это действительно так. Вы правы!
- Возможно. Но есть и другой вариант, - спокойно ответила доктор.
- Другой? – недоверчиво переспросила Марина, захваченная предыдущей идеей.
- Все образы в вашем сне – это вы.
На десять секунд в комнате повисло молчание. Марина смотрела на женщину и не понимала, как воспринимать предложенную информацию. Но потом ее лицо озарилось, как будто она что-то вспомнила.
- Да, - начала тихо она, - в последнем сне мне снова снился папа. Я не боялась его, не убегала. И он сказал мне: «Хватит переносить свои сны на ваши с Мишей отношения!». И я проснулась. Это так странно. Я ведь уже тогда думала про Мишу и брата… но если это я, как это связать?
- Очень просто. Это вы плохой отец, вы бросили своего брата и уехали. Вы перестали его защищать и чувствуете вину за это. Это вашу свободу он ограничивал. И боитесь вы уже не того, что станете, как ваша мама, вы боитесь стать своим отцом. Когда вы осознали, что вы беременны все ваши непрожитые детские страхи и травмы начали просыпаться и вас это напугало. Но меня больше напрягает другое, как вы избавлялись от воспоминаний, если не проживали страшных событий детства?
- Я сбегала в новую жизнь, от отца-алкоголика я уехала учиться в колледж, от его смерти я сбежала в любовь. В моей голове было все взаимозаменяемо. А там, где я не могла что-то заменить, я придумывала добрые сказки, в которой у меня все было хорошо и не было никаких страшных проблем.
- Но эмоции! Вы же были ребенком, вы должны их были как-то выплескивать.
- Я мастурбировала с шести лет. Каждый раз, когда ругалась с мамой или теряла контроль над ситуацией.
- А какие отношения с мамой у вас сейчас?
- Лучше, чем были раньше, но я так и не смогла сменить свою роль. Каждый, когда я приезжаю домой, во мне просыпается строгая девочка, готовая раздавать советы и учить всех жизни. Мне очень помогает Миша, когда он ездит к моей семье со мной, я веду себя мягче. Но до конца открыться матери я не могу, не могу обсуждать с ней личную жизнь, свои проблемы, не могу плакать. Я боюсь, что она по-прежнему, будет ненастоящей со мной, или посчитает мои проблемы мелочами, или расскажет о них всем в округе, что она очень любит делать или еще хуже – почувствует, что победила, что обрела надо мной власть.
- А что плохого в ее власти? Как это проявляется?
Она начинает вмешиваться в мою жизнь, решать за меня, что мне нравится, а что нет, что хорошо, а что плохо, начинает оценивать мои поступки, делать мне постоянно замечания. Такое ощущение, что она хочет прожить мою жизнь за меня. Но пока я показываю ей, что я сильная, что не сдаюсь и не плачу, она сдерживает свой порыв.
- Расскажите об отношениях с сестрой.
- Она родила ребенка, стала очень самостоятельной, но мне до сих пор хочется иногда читать ей морали, как мама мне. Иногда я веду себя с ней очень высокомерно, но мне не хочется ее обидеть. Я стараюсь не оценивать ее поступки, хотя многие из них для меня неприемлемы. Пытаюсь быть ей другом и советчиком. А уж получается или нет, судить ей. Еще я заметила, что в последнее время она стала очень похожа на маму, ей все время хочется переложить ответственность за жизнь на кого-нибудь другого, хочется, чтоб кто-нибудь за нее все делал, а меня это жутко раздражает.
- Хорошо, я вас поняла. Наше время подходит к концу, поэтому давайте обобщим итоги нашей встречи. Вы пришли сюда с проблемой боязни мужа. Как я понимаю, она оказалась ложной?
- Да.
- Но помимо этой проблемы я обнаружила клубок других проблем, которые тянутся с самого детства. Я вам их зачитаю, а вы поправьте, если это не так:
1. Нарушения взаимодействия с матерью, сестрой и братом.
2. Боязнь материнства.
3. Непрожитая утрата близкого человека.
4. Смешение реальных и выдуманных событий.
5. Лиссофобия – страх сойти с ума или потерять над собой контроль.
- Все верно, - грустно улыбнулась девушка.
- Не переживайте, все решаемо. С какой проблемы начнем в следующий раз?
- Думаю с отношений с семьей. Скоро я собираюсь их навестить. Было бы неплохо быть подготовленной.
- Хорошо. Так и сделаем. А теперь нам пора прощаться.
Она встала и протянула руку.
- Очень приятно было познакомиться.
- И мне, - снова улыбнулась Марина и, пожав руку, бодро зашагала из комнаты. У выхода она обернулась и добавила, - До свидания.
- До свидания, - ответила женщина и устало опустилась в кресло.
Эта девушка так напоминала ей ее дочь, такая же беспокойная, творческая и живущая в своих фантазиях. Вспомнив про творчество, она опустила взгляд на листок, неспешно взяла его со стола, развернула и прочитала вслух:
Яневы
Каждый, мечтая себя изменить,
Вставлял мене в душу соломину.
Пытался копать, пытался долбить,
Стараясь убить во мне домена.
И вот. Изнутри своего эпицентра
И до самой, до самой окраины
Разлетаюсь кусками, разлетаюсь бесценно
И, конечно, совсем не по правилам.
ЛаМари
18.12.2014