Академия Грёз

Всё на­чина­ет­ся ут­ром. Как пло­хое, так и хо­рошее. Нам­но­го ча­ще пло­хое. По­тому как ут­ро — это зак­ры­тые гла­за, ещё креп­кий сон и го­речь про­буж­де­ния. Гром­кий и час­тый стук в зак­ры­тое ок­но про­нёс­ся сквозь слад­кий сон, рас­кро­шив его вдре­без­ги на крош­ки от ме­довых пе­ченек. Мяг­ко по­тянув­шись, зах­ва­тила в объ­ятия лю­бимо­го миш­ку и пе­ревер­ну­лась на дру­гой бок, внаг­лую иг­но­рируя стук. Над ти­хим ча­сом над­ру­гать­ся не сто­ит.

₽Парикмахерское оборудование купить

А стук всё наг­лее и ча­ще. В кон­це но­яб­ря воз­дух по но­чам хо­лодел, по­доб­но зим­не­му, сту­дено­му и ве­чер­няя сы­рость на ок­нах зас­ты­вала, пок­ры­вая мо­лоч­но-бе­лой пе­леной. Как не стран­но, но где-то в се­реди­не ок­на об­ра­зовал­ся мик­роско­пичес­кий кру­жок, слов­но от ведь­ми­ного ког­тя. Кто хо­дит в гос­ти по ут­рам? Толь­ко че­рес­чур наг­лые осо­бы, свя­то уве­рен­ные, что им ни­чего за ран­нее втор­же­ние не бу­дет. Кро­ме аро­мат­ных, све­же­ис­пе­чен­ных бу­лочек в ви­де крен­дель­ка, с ко­рицей. Как лю­бопыт­но и пред­ска­зу­емо. Од­на­ко, тес­то ещё да­же не рас­ка­тано, кре­ма на сто­ле нет и чай­ник оди­ноко сто­ит на пли­те и слов­но да­же не же­ла­ет буль­кать. А у ме­ня гос­ти, а я в шор­ти­ках и май­ке. Да кто так уп­ря­мо сту­чит?! За­вер­нувшись в оде­яло и при­жав к се­бе миш­ку, для храб­рости, вмес­то фрук­то­вой на­ливоч­ки, по­дош­ла мел­ки­ми шаж­ка­ми к ок­ну. Всё же, пол уже хо­лод­ный, пос­ледние дни но­яб­ря по­ража­ют сво­ей неж­данной сту­жей. Вче­ра ве­чером, на па­ру ми­нут вы­бежав во двор, от­ме­тила на ёлоч­ных вет­вях ле­дяные кап­ли. Ещё не снег, но мы близ­ки к не­му. Отод­ви­нув зад­вижку, рас­пахну­ла окон­ную ра­му, со­бира­ясь выс­ка­зать гос­тю всё, что ду­маю о его ма­нерах. Но зас­ты­ла, пус­кая слю­ну счастья, ста­ра­ясь не по­виз­ги­вать от вос­торга, ох­ва­тив­ше­го ме­ня в один миг. Слов­но нес­бы­точ­ная меч­та спус­ти­лась ко мне на ут­реннее ча­епи­тие. А я ведь да­же не знаю, как пос­ту­пить, толь­ко за­та­ила ды­хание, не от­ры­вая взгля­да от уди­витель­ной пти­цы. Ка­залось, а мо­жет, так и есть, от её опе­рения ис­хо­дил мяг­кий си­нева­тый свет. Яр­кие си­ние перья, по­доб­но крис­таллам, иг­ра­ли на мо­роз­ном сол­нце. Си­няя пти­ца. Ко­роле­ва по ве­личес­твен­ности и кра­соте, а не по за­кону дес­по­тич­ной влас­ти. Так и зас­ты­ла у от­кры­того ок­на, бо­ясь по­шеве­лить­ся. Хо­лод­ный воз­дух про­никал в ком­на­ту, за­бирал­ся под оде­яло. Ма­лень­кие ка­пель­ки осе­дали на во­лосы, мир ещё спал, а мо­жет, то­же за­мер в вос­хи­щении. А Си­няя пти­ца меж­ду тем не­тер­пе­ливо клю­нула ме­ня в ру­ку, нак­ло­нив го­лову на­бок и уко­риз­не­но пос­мотре­ла в гла­за. Её ак­ку­рат­ный взгляд ра­зум­ный, это не име­ет сом­не­ний. Толь­ко вот что? Пти­ца при­лета­ет ред­ко к лю­дям и не­сёт счастье, уда­чу, ис­полне­ние меч­ты, толь­ко вот что сей­час? Си­няя пти­ца вновь клю­нула ме­ня боль­но в ру­ку и про­тяну­ла то­нень­кую, слов­но мо­лодень­кая ве­точ­ка, лап­ку. Ко­неч­но, как я мог­ла по­забыть, ведь пись­ма при­носят пти­цы, вес­тни­ки судь­бы. Толь­ко вот Си­няя пти­ца при­лета­ет с пер­га­мен­том в ис­клю­читель­ном слу­чае. Но это­го не мо­жет быть! Ак­ку­рат­но от­вя­зав алую нить, ко­торой бы­ло при­вяза­но пись­мо, сня­ла бу­магу, пах­ну­щую мо­роз­цем и елью, ока­зав­шу­юся боль­ше, чем ка­залась. Бу­мага бы­ла хрус­тя­щей, а на сол­не­ченом све­те ис­кри­ла зо­лотом. Чёр­ные бук­вы кру­жев­ным по­чер­ком гор­до выс­ту­пали впе­рёд, зас­та­вив ощу­тить дав­но не­видан­ное чувс­тво вос­торга. Пти­ца не­тер­пе­ливо вновь клю­нула ме­ня в ру­ку, на этот раз нес­коль­ко боль­нее, и по­топ­та­лась на од­ном мес­те, скло­нив го­лову. — Сей­час, сей­час, — про­гово­рив, по­пыта­лась про­читать пись­мо. И от осоз­на­ния со­дер­жа­ния тек­ста я… «Доб­ро­го вре­мени су­ток, ам­мо Рав­ви, Си­няя пти­ца бла­говес­тву­ет вам. Ра­ды со­об­щить, что вас выб­ра­ли на дол­жность пре­пода­вате­ля по «Мас­тер­ская ис­сле­дова­ний уни­каль­но­го ча­родей­ства и вол­шебс­тва». Про­сим вас при­быть в Ака­демию трид­ца­того но­яб­ря это­го го­да, по­езд от­прав­ля­ет­ся от стан­ции Тай­лер ров­но в пол­день. Про­шу оз­на­комить­ся с вре­мен­ным про­пус­ком на тер­ри­торию Ака­демии. P. S. Сей­ра, вы­бор Си­ней пти­цы пал на вас, её вы­бор не об­сужда­ет­ся и об­жа­лова­нию не под­ле­жит». И я зас­ты­ла. Си­няя пти­ца гля­дела на ме­ня с яв­ной из­девкой во взгля­де, хит­ро нак­ло­нив си­нюю го­лову. Мне же ста­ло дур­но, нес­мотря на све­жий воз­дух. Пос­крип­тум бы­ло на­писа­но дру­гим, не стан­дар­тным для дан­но­го пись­ма по­чер­ком. — Я не хо­чу, — оби­жен­но про­лепе­тала, слы­ша, как го­лос пе­рес­та­ёт слу­шать­ся. Птич­ка же слов­но при­щури­лась и как уда­рит ме­ня клю­вом. Бо­юсь, си­няк бу­дет, — ай! Лад­но, лад­но. Се­бе до­роже не пой­ти. — Пе­ченье. — Что? — Пе­рес­про­сила, не по­нимая, к че­му в та­кой тя­жёлый мо­мент пе­ченье. — Си­няя пти­ца ждёт свой по­дарок, её на­до от­бла­года­рить, — про­гово­рил миш­ка, ус­тра­ива­ясь на ру­ках удоб­нее, раз­гля­дывая не­бес­ное соз­да­ние. — Да, я сов­сем за­была, — пусть вес­ти и не доб­рые, но вес­тни­ца при­носит уда­чу и счастье, по­это­му с ней нель­зя ссо­рить­ся. Мож­но, но не же­латель­но. Где-то на пол­ке у ме­ня ос­та­лось ара­хисо­вое пе­ченье. Не знаю, чем кор­мят Си­нюю пти­цу, но на­де­юсь, что она не при­дира­ет­ся к пе­ченью. От­крыв двер­цы боль­шо­го шкаф­чи­ка, дос­та­ла с ниж­ней пол­ки рез­ную ко­робоч­ку, как и ожи­дала, в ней ока­залось лю­бимое пе­ченье Вин­ни — ара­хисо­вое, как стран­но, од­на­ко, что жёл­тый миш­ка его не сло­пал. — Жи­вотик, — мед­ленно про­гова­ривая сло­ва, по­доб­но ре­бён­ку, от­ве­тил на мои мыс­ли миш­ка, — он не за­хотел боль­ше. — Яс­нень­ко, — хмык­ну­ла я, не зная, сколь­ко на­до пти­це от­дать, и, всё взве­сив, во сла­ву уда­чи и счастья, пе­рело­жила всё пе­ченье в бор­до­вый ме­шочек и по­быс­трее под­бе­жала к Си­ней пти­це. Вес­тни­ца счастья до­воль­но кур­лыкну­ла, при­нимая по­дарок и, рас­пра­вив си­яющие си­невой крылья, уле­тела, прих­ва­тив клю­вом мои пе­чень­ки. Нес­мотря на ужас си­ту­ации, Си­няя пти­ца вновь по­рази­ла ме­ня сво­ей ти­хой, но ко­ролев­ской кра­сотой, ухо­дящей да­леко ввысь… Прек­расно, ко­неч­но, но что мне де­лать с воз­никшей неж­данно проб­ле­мой? Нет, не ста­ну го­ворить, что дан­ная Ака­демия пло­ха, про неё хо­дят раз­ные слу­хи, мне страш­но ту­да ид­ти. От­нюдь! Ака­демия уди­витель­на и вол­шебна, бес­по­доб­на, по­пасть ту­да счи­та­ет­ся луч­шим по­дар­ком судь­бы, уже то, что ты по­пал ту­да, да­ёт те­бе про­пуск в свет­лое и бе­зоб­лачное бу­дущее. Од­на­ко! Нач­нём с то­го, что мне… — Эвр, Эвр, — по­тянул ме­ня за пе­пель­ную прядь Вин­ни, — се­год­ня трид­ца­тое чис­ло. — Да, да, и что? — Од­на­ко же, как быс­тро ле­тит вре­мя, уже зав­тра бу­дет пер­вый день зи­мы… Ой, ва­ше им­пе­раторс­тво… — Он не прос­тит, ес­ли мы вновь ос­лу­ша­ем­ся, а су­дя по со­дер­жа­нию пись­ма, имен­но он и пос­по­собс­тво­вал этой си­ту­ации. — Миш­ка, с ка­ких пор ты у ме­ня та­ким ум­ным стал? — Не удер­жавшись, по­любо­пытс­тво­вала. — Шо­колад, — поч­ти по сло­гам про­пел Пух. И всё же он прав. Нет, я не про шо­колад, хо­тя, в этом то­же есть прав­ла, но я про не­го! Ес­ли не по­еду в Ака­демию, это бу­дет рас­счи­тывать­ся как бунт, мо­жет приб­ли­зить к се­бе, а мо­жет, не знаю, что и ху­же, от­пра­вить в од­ну из го­рячих то­чек. А мне это­го доб­ра хва­тило с из­бытком! Я не хо­чу. — Со­бирать­ся. Ски­нув на пол тёп­лое оде­яло, тот­час ох­нув от хо­лод­но­го вет­ра, доб­равше­гося до от­кры­той ко­жи, по­бежа­ла к шка­фу, со­бирать ве­щи. Да, не ус­пе­ваю, но хо­тя бы одеть­ся! — Вин­ни, со­бери са­мое не­об­хо­димое! — На этой фра­зе ре­шитель­но от­кры­ла шкаф, ста­ра­ясь не ду­мать, что ме­ня ждёт.