Пролог
В королевство Арадон постепенно пришёл вечер, а после небо потемнело до такого состояния, что уже было видно звёзды.
Для кого-то этот день прошёл быстро. Сгорел как тончайшая восковая свеча. Ночь же просто стала границой для перехода к новому дню.
Для короля Эдмунда тёмное время суток было самым ожидаемым событием. С момента прихода к власти дни для него стали тянуться мучительно медленно, полные разных, важных или не очень, королевских хлопот.
Встречи, аудиенции, приёмы, работа с важными документами и прочее... Всё это здорово утомляет. Но такова уж его судьба.
Он живёт во всевозможных достатках, любим своим народом, но для этого нужно очень много труда и грамотный подход.
Сейчас же работа наконец-то отступила на задний план.
После ужина с родными, король снова оказался в стенах своего, неизменно пахнущего камином и древесиной, кабинета.
На устах оказался долгожданный кисло-сладкий вкус дорогого вина из призамковой деревни. Напротив, как обычно, оказалось лицо родного человека.
Вдвоём они вступили в очередной разговор, попивая алкоголь, как делали уже несколько лет.
Такие "аудиенции" со своим братом для Эдмунда были многим приятнее встреч с десятками министров и политиков каждый день.
Однако сегодня, казалось бы, их разговор ушёл не а то русло.
Голубые с серым отливом глаза брата сузились на весьма провокационный вопрос короля.
Эдмунд поспешил вскинуть руки в примирительном жесте и ухмыльнулся одним уголком рта.
- Я просто спросил, - тон был спокойный, но в нём всё ещё слышались насмешливые нотки - что тебя разсердило, братец?
Лицо собеседника приняло свой прежний невозмутимый вид, но перескакивать на другую тему никто не спешил.
- Эдмунд..
- Я просто спроил, Филлип. Меня ни в одном другом ключе не интересует эта девица. - всё с той же насмешкой проговорил старший.
Казалось, сегодня вино обладало необычно веселящими свойствами. В ином случан Эдмунд был бы весьма раздражён.
От внимательного взгляда брата также не ускользнула эта деталь, но, наверняка, задетая тема для него была интереснее.
- Ты никогда раньше не интересовался моими любовницами...
Очередная попытка снова не принесла серьезность в их разговор. Старший брат всё так же улыбался. Правда теперь уже закатив глаза.
- Любовница... Тьфу ты! - мужчина дейсвительно не понимал как эту "даму" можно считать своей любовницей. Его почти тошнило от мысли об этом. - Эта служанка годится на какую-угодно роль, но "любовница" это слишком громко сказано. В моих глазах даже фрэйлина нашей матери выглядит значительно лучше. А ей уже почти семь десятков отроду.
Филлип снова напрягся. Ему не нравилось как оскорбляют его выбор. Поэтому он так же решил поиздеваться над его Величеством.
- Ну да. Ты ведь всегда выбираешь лишь благородную кровь. Придворных дам, побывавших в твоей постели, не счесть малыми цифрами, - сказал он и на лице появилась эта коварная улыбка. Сейчас. Сейчас он скажет что-то очень колкое - Хотя у тебя и красавица жена под боком имеется. Всё равно не отказался от пёстрых юбок.
Таким можно задеть кого-угодно, только не Эдмунда. На лице короля не дрогнула даже малейшаа складка.
В его понятии отсутствие любви к жене является достойным поводом не быть верным. Он не выносит такие вещи на публику. Практически никто, кроме брата и самой королевы Дафны не знал о его похождениях.
По королевским меркам не разглашение романов уже можно было назвать достоинством.
Их покойный отец, его Величество король Август, не имел даже таких понятий чести.
Горькие слёзы их метери лились ручьями, стекая по ступеням их замка, когда оны слышала вульгарные стоны каждой девки, доносящиеся прямо из этого самого кабинета.
Как-то раз королева упомянула, что одна из любовниц даже была вхожа в их с отцом спальню. Над ней тогда тихонько посмеивались все слухи. Об этом знали и в городе.
Ей было стыдно и больно, но ведь она любила. Она не знала как реагировать и не хотела притуплять чувства. Каждая измена выливалась отцу грантиозным скандалом.
Дафна не похожа на его мать.
Эдмунд не был уверен какие именно чувства испытывает его супруга, но позорить её и изменять в открытую всё же он никак не хотел. Это было значительно ниже его моральных устоев.
К тому же, кто знает, какие у неё "границы дозволенного".
Тряхнув головой король прогнал наваждение, однако о своём воспоминании говорить не стал.
- Дафна вышла за меня замуж по договору, заключённому межу нашими родителями годами ранее. - твердым тоном проговорил король. Однако прежняя весёлость тут же вернулась на своё место, являя младшему брату очередную ухмылку. - У тебя ещё пока нет жены. Вот появится - тогда я посмотрю на твою безоговорочную верность.
Младшего вовсе не удивили его слова, он лишь неопределённо хмыкнул и наклонился впепёд. Так, словно собирается поведать страшную тайну.
- А что если я собираюсь жениться на ней?
На этот раз ответ не занял ни секунды:
- Абсолютно исключено. Ты можешь делать с ней всё, что душа пожелает, пока найдёшь достойную невесту. - тоном, не терпящим возражений отрезал Эдмунд - Даже после женитьбы можешь спать с ней по всем закаулкам. Всё, что хочешь. Только, ради Бога, сделай так, чтобы никто даже не подозревал о тебе и той девке..
- Ракэль.
Пустая информация. Король на утро об этом забудет.
Уже забыл.
- Несомненно ценная информация. То, чего мне не хватало после напряжённого разговора с советом. - его серьезный тон мало кто бы счёл ща сарказм. Однако вздёрнутый уголок губ и поднятая бровь с лихвой выдают его Величество.
Филлип задохнулся в возмущении. Рот окрылся в попытке молвить хоть слово. Тут же и закрылся.
Сейчас на брата никак нельзя было подействовать. Вино делает его чрезмерно спокойным и задорным одновременно.
Поэтому так же спокойно и с ноткой сарказма младший ответил:
- Будь она такой же вычурной как твои "леди" ты бы и сам на ней женился. - принц кивнул собственным словам. Парень явно понимал о чём говорит. - Внешне она, конечно, далеко не красавица. Не задалась ростом, может и фигурой. Я не замечаю таких мелочей. Однако её характер, её ум... Эта девушка замечательная.
Эдмунд не издал ни звука, лишь кивнул, мол продолжай.
И Филлип, осознав, что они дошли к его любимой теме, мечтательно заговорил:
- Я влюблён в её улыбку, доброту, голос..Больше мне ничего и не надо.
Это прозвучало так слюняво, что мужчина не смог сдержаться и скривился.
Он видел эту девку и, на его вкус, с ней надо очень хорошо сблизиться чтобы прямо уж влюбиться.
Филлип с детства видел красоту в, мягко говоря, интересных вещах и людях. Даже сейчас чёрт дёрнул его начать общаться со служанкой его матери.
Благо, Эдмунду начало надоедать вести даный разговор. Поэтому, наконец, поставив бокал на дубовый стол, он задал последний вопрос:
- Ну и сколько раз ты заглядывал ей под юбку?
Вопрос прозвучал максимально незаинтересованно, однако в этот момент стояло бы увидеть лицо принца.
Выглядел он так, будто ему сказали самую пошлую и порочную вещь на планете.
Наверное, король уже знает ответ на вопрос.
- Смеёшься? - всё с таким же отвращением на лице спросил младший брат. - Она лишь единожды поцеловала меня в щёку.
Нет, всё гораздо хуже.
- И ты считаешь это нормальным? - уже откровенно смеясь спросил Эдмунд. Его собеседник краснел и закипал на глазах как свекольный суп повара Лоу, но очередную порцию колкостей это не остановило. - Любая другая леди тут же развинула бы перед тобой ноги. Даже не обязательно знать кто ты. А тут...- плавный неопределённый жест рукой. У мужчины не нашлось слов. - Особый случай. Или она считает себя особенной? Думает она выше этого? Подари ей пару побрякушек и красивый наряд и она вся твоя.
Ещё на половине насмешливой тирады Филлип всал из-за стола и, дослушав, просто понёсся к двери и, даже не оборачиваясь, захлопнул её с такой силой, что близь висящая картина угрожающе пошатнулась.
Только принцу и не многим другим людям разрешалось так обращаться с его Величеством.
Остальных за дакое ждала бы кара.
Это не первый такой случай, поэтому мужчина просто знает - они помирятся. Уже завтра.
Может, если повезёт, то утром, за завтраком.
Осознавая, что младший брат не мог далеко уйти, король на пробу крикнул:
- Ещё увидимся, влюблённый идиот!
Его звонкий и заливистый, почти юношеский, смех разлился по коридору.
Тогда он ещё не знал, что сможет почувствовать нечто гораздо сильнее, чем его брат.