Подвал педофила

Ладно, я не удалю эту хуету.
______________________________

И то был ад. А сколько времени прошло?.. За все то время девочка уже успела нареветься, и в этот раз, после того как педофил в очередной раз изнасилавал её, она чувствовала лишь пустоту внутри себя.

Теперь она выполняла все его приказы без колебаний: ей не хотелось быть избитой, да и надежда в ней уже угасала.

Она вспоминала отца, все те счастливые моменты что были в её жизни - единственное что отогревало её душу от почти ежедневного насилия. Но все что было до, с каждой прошедшей вечностью, все больше казалось ей не более чем бредовым сном.

Стала худющей, безвольной куклой с пустыми глазами, она, полуголая, в кандалах, сидела на уже обыденно холодном полу.

Она, от скуки, тупо пялилась в серую бетонную стену. Ах, как же хочется биться головой об эту стену, до крови скрести её ногтями, кричать и выть от безысходности. Чтобы он слышал. Чтобы он жалел.

Но руки её сковывают крепкие, тяжелые цепи, а сама она, измождённая голодом, не может даже нормально поспать.

Да и на врятли у него вообще есть совесть - думала она. Самые первые вечности она только и думала о том какой же ужаснейшый, жесточайший и аморальнейший человек, всей душой его презирала.

А потом.. Ей наскучило его презирать. Ведь она по натуре своей была доброй девочкой, и сложно ей было желать зла даже таким людям.

***

Но, вскоре, она поняла что любые действия со стороны педофила и само его присутствие намного лучше чем одиночество.

Да, это может показаться странным, но это расписание и вправду убивало её.

Часы напролет она сидела на холоде, окруженная лишь серыми стенами с несколькими тусклыми лампочками. Сам подвал был довольно пустым и невзрачным: голые бетонные стены и пол, цепи которые держали её, были вделаны прямо в бетон, неподалеку стоял стол и стул, а еще дальше: коробки, содержимое которых она не могла разглядеть с другого конца помещения.

Глухую тишину нарушало лишь её дыхание, но вскоре стало намного разнообразней.

Ах, чего только она не видела и не слышала! Вот булочки летают на поджаренных куриных крылышках у нее над головой и слышится пение флейты... Ножки стула странно плывут, это нормально?

Сначала ей было страшно, потом она привыкла. Но, к сожалению, не все её галлюцинации были настолько смешными и невероятными. К примеру ей несколько раз мерещился щелчок замка и звук открытия двери, от которого её руки сразу же начинали дрожать, а спина покрываться холодным потом.

Но все же приход своего педофила она ждала с нетерпением. Ведь он непременно даст ей еды и воды, после того как спустит на неё свой гнев и усталость. К тому же, он точно будет реален. В его присутствии ей перестает мерещится всякое, да и становится не так одиноко.

***

Спустя несколько вечностей, долгих отрезков времени, находившимися между приходами педофила, произошли изменения в худшую сторону.

А именно - мужчина стал реже заходить к ней. Раньше вечности, по предположению Анимы составляли собой примерно 18 - 24 часа, но сейчас эти промежутки значительно увеличились.

Как так? Анима чувствовала себя еще более одинокой и брошенной. Даже её похититель забыл про неё! Зачем её вообще сдесь держит если не пользуется!? Стыдно и отвратительно признавать, но ей хотелось чтобы он пришел, сказал или сделал хоть что-то, даже если бы он назвал её сучкой и выебал как в тот раз, она была бы и этому очень рада, ведь тогда она хотя бы согреется и получит хоть какое-то да общение с реальным человеком, тем самым отгородив себя от становившихся все более назойливыми галлюцинаций. Да и есть ей тоже очень хотелось..

Одна радость: у неё хотя бы есть вода. Педофил принес её сюда недавно.. Небольшой бочонок с мутной водой, странного послевкусия, но и это хорошо в её ситуации..

***

Эта вечность - уже совершенно обычная и ничем не примечательная.

Анима как всегда сидит в своих мыслях, тупо уставившись в пустоту, пытаясь отогнать голод, и подумать о чем нибудь другом.

Но получается у неё так себе. Сразу вспоминаются те вкусные печеньки, которые готовил ей папа.. Кексы, которые приносил он из магазина.. Сейчас даже ненавистная ей тогда овсяная каша представляется для неё очень желанной..

Из её рта потекли слюни,она засунула грязный палец в рот и стала обсасывать его, как делают это младенцы.

Тут она отвлекается, слыша странный звук и поворачивается в сторону стола. И да, как назло там стоит большое блюдо с аппетитными яблоками.

Глаза девочки слезятся от осознания того что это всего лишь её грезы, её челюсти неосознанно сжимаются, от чего она тут же чувствует резкую острую боль в пальце.

Она ойкает и смотрит на поранинную руку. На пальце её красовалась удивительно глубокая рана, из которой хлестала кровь.

Анима второпях зажимает палец рукой, пытаясь остановить кровотечение, но вскоре осознает что с этим лучше справиться ткань.

Через неопределенное количество времени кровь и вправду приостанавливается, а на её короткой маячке матроске, которая итак была вся в пыли и находилась в не очень чистом состоянии, теперь зияют кровавые пятна.

Она тяжело вздыхает и ложится на холодный пол, поджимая под себя босые ноги.

Бедняжка впервые за долгое время забывается в долгом глубоком сне, в котором нет нечего кроме пустоты.

Голова болит и кружится, она с трудом открывает слипшиеся глаза, неохотно пробуждаясь от долгого сна. Она приподнимается и садится, чувствуя как её тело неприятно вспотело.

Она потирает кружащуюся голову. И сколько времени прошло? И почему она чувствует себя так ужасно?

Свет горит. Значит педофил еще не вернулся и не приходил в подвал. Следовательно сейчас еще не ночь... Наверно не ночь.

Вдруг слышится тот самый звук, от которого у Анимы рефлекторно напрягается все тело, а дыхание замирает.

Немного неуверенный щелчок, открывающегося замка, и в холодный подвал проникает более оранжевый свет, будто излучающий тепло, и на миг ослепляющий пленницу.

Фонарик выключается в руках этого человека, и Анима наконец может разглядеть его.

А точнее её. Это была маленькая светловолосая девочка на вид младше её, с большими, испуганными, голубыми глазами, одетую в какое-то беловатое короткое платье..

Анима застыла от шока. Её мимические мышцы, отрафированные за все это время, чуть напряглись, выражая недоумение и непонимание.

Девочка тоже видимо была шокирована не меньше, но лицо её выражало больше эмоций. Испуг, шок, отвращение и смятение.

Некоторое время они шокированно пялились друг на друга.

Кто же эта маленькая девочка? Новая жертва её педофила? Тогда.. Почему она выглядит так опрятно? Этот факт отозвался странной болью в её душе. Теорию о том что девочка дочка педофила она сразу же отбросила, так как не верила в то что подобный человек способен иметь нормальную семью.

Девочка очнулась от ступора и стала медленно отступать, с выражением ужаса на лице.

Чего она так вылупилась?.. Неужели я выгляжу уже настолько страшно?..

Но вдруг послышались шаги..

Обе девочки испуганно обернулись, это точно был Виктор.. Незнакомая девочка быстро спряталась за даль лежащие коробки.

Анима вся вздернулась, встала по струнке, такое странное чувство, вроде напряжение от прихода этого человека, но в тоже время её одолело тупое животное расслабление.

Меня покормят. Все будет хорошо. Он что-то говорил, а она внимательно вникала его речи. Так странно, она давно не стояла перед ним вот так, во весь рост..
После удовлетворения своих грязных потребностей он дал ей кусок хлеба и вышел, кажется даже не заметив того, что дверь которая всегда запиралась им, сегодня была открыта. Ну, возможно он был пьян, девочка несколько раз замечала это за ним.

Она быстро съела хлеб и села на пол, поджав ноги под себя и пытаясь согреть их под короткой тонкой юбкой.

Там, за коробками, слышались тихие вспхлипы, они достаточно четко были слышны в такой глухой тишине.

Анима, уже давно позабывшая о незнакомой девочке, подумала что это очередная её галлюцинация, она прищурилась и вытянулась на цепях, чтобы хоть глазочком заглянуть за коробки и увидеть причину звуков.

За коробками виднелась светлая подрагивающая макушка. Анима поморщилась, когда осознала кто перед ней, лучше бы это просто был глюк в её сознании. Да, правда - первые вечности она напролет плакала от обиды, боли, брошенности и одиночества.. А потом, как-то топорно и резко, хотя и шла к этому некоторое время, осознала что.. Зачем плакать? Это бессмысленно, тратить силы, которых у нее и так оставалось немного, впустую. На слезы. Глупо.

Но общение с реальными людьми ей было важно - с Виктором, ведь оно служило ей тем, что отодвигало на время галлюцинации, которых она так боялась.

И была бы она рада пообщаться хоть с кем-то настоящим кроме педофила..

Но это было тогда. Ей больше не страшно сойти с ума, она уже свихнулась. С шизой легче, чем с людьми - она не настоящая. Может сделать с тобой что угодно, но потом, когда-нибудь все же рассеется этот сон наяву. Или нет..
Смотря в её слезящиеся глаза, она не почувствовала нечего кроме дикого раздражения.

- Ну и чего ты ревешь, заткнись.. - да, её душа прогнила и зачерствела о жесткость и безразличие. Наверно.. Она уже не способна на эмпатию.

Смотришь с отвращением, тебе противно. Думаешь мне легче?
- Ну что с тобой не так? - девочка все еще плакала. - Иди к своему Виктору, че он тебе сделает.
Девочка, дрожа, прижалась к самой стене.

- Не говори! - заверещала малявка, давясь слезами. - Ты не понимаешь, ты мерзкая шлюха!
Анима замолкла и обвисла на цепях. Что ей делать? Вскрывать вены во рту зубами или сдирать ими же обсохшую кожу с губ, наслаждаясь невкусным соленым вкусом на болящих губах?.. С самого начала было мерзко, ей всегда было мерзко с того, что ей приходится делать. Она не хотела этого, её заставили, неужели эта мелкая настолько тупорылая, не видит в каком состоянии она сдесь выживает?
Сдесь холодно и сыро, а он забрал у неё нормальную одежду и одел как шлюху, коей она по логике и стала для него.

Иногда он приносит таз с водой, чтобы она могла помыться. Какая щедрость! Гандон ебучий..
Изоляция от мира, ужасные санитарные условия, отсутствие любви и поддержки, регулярное насилие - все это не красит, это - правда.

Так что же ты так смотришь, не разу не видела, как женщина ебется с мужчиной за жалкий кусок хлеба?

Анима заморгала. Не было в подвале больше никакой белобрысой малявки, дверь закрыта.

О том, что было пару секунд назад, напоминала лишь боль.
Она распрастерлась всем телом на полу и вздохнула. .. Но почему-то было тоскливо от осознания того, что возможно встреча с той девочкой - не реальна.

Жалко и бренно существование такого безвольного человека. У неё тоже когда-то были мечты, желания, эмоции, свой тайный личный мир, неужели всему этому пришел конец из-за одного ..?..

Сейчас ей хочется спать, а еще лучше - исчезнуть. Растворится в небытие, стать чем-то неосязаемым, безмятежно находящимся где-то. А где - неизвестно.

На её лице проступила слабая улыбка. Она будет ждать конца, он близок. Смерть уже не за горами и она чувствует это.

Она закрыла глаза, погружаясь в долгожданную дрему.

Спи сладко, Анима. Возможно, если существует бог, он вознаградит тебя за твои страдания. А может потерпеть придется чуть дольше, кто знает.

Отдохни, дальше - новая вечность.