Имя на бейдже
Школы их миров столкнулись самым нелепым образом. Организаторы межшкольного турнира по волейболу решили, что игры будут проходить в спорткомплексе, где как раз шел боксерский чемпионат района.
Воздух в холле был густым от смешения запахов: альфы-боксеры, омеги-волейболисты, возбуждение, пот, адреналин. Лиам нервно поправлял манжеты своей формы, стараясь быть как можно незаметнее. Его команда ждала выхода на площадку.
Вдруг толпа заволновалась. В холл ввалилась группа парней из боксерской секции — громкая, уверенная, пахнущая силой и горячей сталью. Во главе шел высокий альфа с темными волосами и уверенным взглядом. Он что-то говорил тренеру, и Лиам замер.
Этот голос. Он слышал его в голосовых сообщениях десятки раз.
Саша.
Сердце Лиама ушло в пятки. Он инстинктивно отвернулся, делая вид, что завязывает шнурок. Паника, острая и холодная, сковала его. Что, если он узнает? Что, если он окликнет его? Но как он окликнет? «Марк»? Здесь его никто так не звал.
Саша прошел мимо, даже не взглянув на стайку омег-волейболистов. Лиам выдохнул с облегчением, которое длилось ровно секунду.
Через полчаса их команда выиграла свой сет. Лиам играл блестяще, выкладывая в игру всю свою нервную энергию. После матча он, румяный и запыхавшийся, пошел к автомату с водой и наткнулся на того самого альфу.
Саша стоял, прислонившись к стене, в наушниках и слушал тот самый инди-рок-альбом, который они вчера обсуждали с «Марком». Он поднял глаза, и взгляд скользнул по Лиаму. Лиам застыл, как кролик перед удавом.
— Неплохо сыграли, — вдруг сказал Саша, вынимая один наушник. Его голос вживую был еще более бархатным и глубоким. — Тот решающий прием у сетки — классно.
— С-спасибо, — просипел Лиам, опуская глаза.
— Ты из какой школы? — Саша ленино оглядел его.
— Из сорок второй.
— Прикольно. А как зовут?
Время замедлилось. Лиам видел каждую деталь его лица: карие глаза, острые скулы, небольшую ссадину на брови. Он мог солгать. Сказать «Марк». Но что, если кто-то из его команды окликнет его по-настоящему имени прямо сейчас? Унижение будет в тысячу раз страшнее.
Он сделал глубокий вдох, сжимая бутылку с водой так, что пластик затрещал. —Лиам, — выдавил он, готовясь увидеть насмешку.
Но ее не было. Саша лишь слегка удивился. —Редкое имя. Крутое.
И в этот момент из динамиков Сашиного телефона, который он держал в руке, раздалось знакомое гитарное вступление. Их общий любимый трек.
— О, ты тоже их слушаешь? — оживился Саша, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. Тот самый, который Лиам видел только в текстовых сообщениях.
Лиам кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— А альбом прошлого года как тебе? Многие говорят, что провальный, а я считаю, что недооцененный, — Саша смотрел на него так, будто ждал этого ответа всю жизнь.
И Лиам не выдержал. Его любовь к музыке пересилила страх. —Я… я считаю так же. Там же не провал, там эксперимент! Треки сложные, многослойные, нужно просто вникнуть…
Он говорил, забыв обо всем, жестикулируя, его глаза горели. Он цитировал почти дословно свои же сообщения Саше. Тот слушал, не отрываясь, с нарастающим удивлением и восторгом.
— Черт возьми, — вдруг тихо произнес Саша, перебивая его. Он пристально посмотрел на Лиама, его взгляд стал острым, изучающим. — Только один человек на свете может вот так, слово в слово, разбирать этот альбом.
Лиам замолк. Леденящий ужас сковал его. Он видел, как взгляд Саши медленно скользит по его лицу, фигуре, останавливается на бейдже с именем, который все участники турнира были обязаны носить.
На бейдже крупными буквами было написано: «ЛИАМ».
Саша медленно поднял глаза на него. В них не было гнева. Было потрясение. Недоумение. И какая-то сложная, глубокая мысль. —Марк? — тихо, почти беззвучно спросил он.
Лиам мог бы отрицать. Сделать вид, что не понял. Сбежать. Но он видел в этих глазах не осуждение, а вопрос. И он был слишком уставшим от лжи.
Он лишь молча кивнул, глядя в пол, ожидая взрыва.
Но взрыва не последовало. Саша молчал несколько секунд, которые показались вечностью. —Почему? — наконец спросил он. Его голос был мягким.
— Меня… меня булили за имя. Все детство. «Лиам-дирам»… — он сглотнул ком в горле. — Я не хотел, чтобы ты… чтобы ты тоже стал надо мной смеяться. Ты такой… крутой. И альфа. А я просто…
— Лиам, — Саша перебил его, произнеся его имя так бережно, как никто до этого. Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию. Запах старой книги, дождя и темного шоколада — его собственный запах омеги — смешался с теплым, древесным и железным альфа-запахом Саши. — Ты самый крутой парень, которого я знаю. По уму, по вкусу. Ты вон как вчера меня по углам загнал в споре про этот трек. Я «Марку» завидовал, понимаешь? Завидовал его уверенности.