Часть 18
Некоторое время назад в город прибыла сваха из Италии - женщина с громким голосом, живыми глазами и особым чувством стиля. Она была гостьей в доме, где царили душевность и лёгкий хаос повседневных забот. И вот сегодня она пришла в гости - как всегда с улыбкой, с непринуждённой беседой и щедрыми комплиментами.
День выдался по-своему тёплый, летний, вишнёвый. Вся компания собралась за столом, чтобы вместе заняться привычным делом - вычищать вишню от косточек. Болтали, смеялись, в воздухе витал сладкий запах ягод и чего-то домашнего. Всё шло как обычно, пока не произошло то, что обычно не планируется.
В какой-то момент, в разгар весёлой беседы, главная героиня неожиданно... пукнула. Тихо, почти невзначай, но в тот момент - достаточно заметно, чтобы на секунду все притихли. А потом - раздался смех. Не злой, не осуждающий, а искренний, дружелюбный, как будто это стало ещё одной мелкой деталью, добавившей тепла к и без того уютной атмосфере.
И даже сама итальянская сваха, рассмеялась, почувствовав общий настрой. День продолжился - с вишнями, шутками, и ещё одним маленьким эпизодом, который, возможно, запомнится надолго.
Всё это лишь добавило моменту живости - как ни странно, никто не смутился всерьёз. Напротив, стало ещё веселее, ещё теплее. Смех оказался заразительным, и вся компания будто бы сблизилась ещё немного. Маленькая неловкость обернулась общей радостью. Потому что, в конце концов, когда рядом свои люди - можно быть собой.
Он может попасть в её страну только по работе - иначе никак. Каждая поездка связана с отчётностью, ограничениями, временными рамками. Формально он здесь, почти рядом, но всё так же далеко. Внешние обстоятельства не оставляют ни шанса на встречу. Он точно знает, где она находится, расстояние между ними - небольшое, но внешние обстоятельства не дают ни малейшей возможности встретиться. В глубине души он понимает, что даже если бы мог - она, скорее всего, не вышла бы. Не потому что зла, а потому что слишком многое прошло, многое изменилось. Всё это очень печально, но по-другому сейчас никак.
Он знал о ней всё. Буквально до мелочей. До таких незначительных, на первый взгляд, деталей, которые не запоминаются случайному человеку. Он помнил, в какой обёртке была та самая конфета, которую она ела в автобусе три года назад. Знал, какой рукой она держит чашку, когда волнуется. Как слегка наклоняет голову, когда задумалась.
Он знал её маршруты, её привычки, знал, что она может сказать в ответ, знал даже то, чего она сама в себе не замечала. Иногда ему казалось, что он сам стал частью её тени - невидимой, неощутимой, но постоянно рядом. Всё это знание не делало его ближе. Но делало тишину между ними ещё глубже.
Он знал, что она долго бережёт новые вещи - могла купить кофту и не надевать её неделями, просто потому что «ещё не время». Он понимал это молчаливое ожидание момента, когда вещь станет по-настоящему «её».
Он знал, как она складывает всё аккуратно, не спеша, словно каждая вещь имеет значение. Он знал, что даже бумажные пакеты из магазинов она не выбрасывает сразу - оставляет на случай, если пригодятся. В этом была её особая бережливость, не из необходимости, а из чувства уважения к тому, что у неё есть.
Он даже знал, что она делает, когда остаётся одна. Как включает тихую музыку, но не всегда её слушает. Как иногда пишет что-то на бумаге - не для кого-то, а просто чтобы отпустить мысли. Он знал, что она может говорить вслух сама с собой, тихо, почти шёпотом, будто репетируя разговор, который никогда не состоится. Все эти детали не были для него просто фактами. Это были следы её внутреннего мира, хрупкого, закрытого, но такого понятного ему.
Он не просто наблюдал - он впитывал всё. И в этом не было ни планов, ни корысти. Только желание быть рядом, хотя бы издалека. Он знал, что всё это знание никак не изменит их реальность. Но не мог иначе. Потому что для него это была не просто привычка - это было единственное, что осталось.
Он знал больше, чем мог бы знать посторонний человек. Без слов, без писем, без звонков - всё складывалось в чёткую картину, в которую он вглядывался каждый день, будто в карту. Он знал, с кем она живёт, кто из родных бывает у неё чаще всего, с кем она ближе, с кем общается, кому улыбается искренне, а кому - из вежливости. Он понимал, с кем она проводит выходные, кто приезжает на праздники, кто называет её по имени с особой теплотой.
Никто не рассказывал ему этого напрямую. Но он знал. Где-то по крупицам, где-то - догадками, наблюдением, чем-то неуловимым, но точным. Всё, что касалось её - никогда не проходило мимо него.
Сегодня она снова была безупречна в своей простоте, не смотря на погоду. На ней - чёрная кофточка с узорами, без лишнего - мягкий трикотаж, лёгкий, будто повторяющий её движения. Лосины - тёмные, но с интересной текстурой: узор из дырочек, складывающийся в форму цветка, ловил свет, когда она проходила мимо. На ногах - чёрные босоножки с тонкими ремешками. Безупречный маникюр и яркий макияж. Всё вместе - сдержанно, стильно и как всегда по её - легко, будто случайно, но в этом и была её точность.
Он знал это. Хотя и не должен был. Но знал.
Она с семьёй выбралась за город - в красивое место неподалёку, где тень деревьев ложится на воду, воздух свежий, а смех звучит особенно искренне. Купались, ели мороженое, отдыхали - всё как у всех. Лёгкая летняя суета, солнце, улыбки, разговоры, влажные волосы, рассыпанный песок по покрывалу. День прошёл тепло и спокойно.
Рядом как раз был тот самый мостик - невысокий, уютный, с которого все по очереди прыгали в воду с визгом и восторгом. Она тоже подошла поближе, будто собиралась - может, даже хотела кого-то позвать, чтоб подстраховал... но в итоге не рискнула подойти вплотную, не залезала на мостик - просто наблюдала со стороны, будто случайно оказалась рядом. Но он-то знал: в душе ей хотелось. Хотелось хоть на миг почувствовать эту лёгкую безрассудность - прыгнуть, как все, смеясь и не думая ни о чём. Просто не в этот раз. Просто не сегодня.
Может, в глубине души она и сама посмеялась над собой - мол, вот ведь, смелая-смелая, а до воды так и не дошла. Ну и пусть. Главное, желание - оно уже почти шаг.