open for me

Она рассказывала мне разные истории из жизни, а я лежал и слушал, не пропуская ни слова, пока она не заснула. Спать мне совершенно не хотелось, поэтому я лежал, обнимая Энни, пока первые лучи солнца не пробились сквозь окно. Который час я всё ещё не знаю, но думаю я уже опаздываю в студию. Будить её совсем не хочется, но мне действительно пора бежать. Провожу пальцами по её плечу, руке, целую в голову, от чего она открывает глаза и смотрит на меня. Улыбается и обнимает меня крепче. Всю жизнь бы лежал вот так вот, но время не ждёт.
— Энни, мне уже пора ехать. Кажется, я опаздываю. — Говорю тихо я. Она резко поднимается. Её сонное слегка рассерженное лицо меня жутко умиляет, и я начинаю хихикать.
— Чон Чонгук, ты охренел?! Мало того, что проспал и будешь выгребать у Шихёка, так ещё и хихикаешь? — Она легонько бьёт меня по ноге. — Бегом вставай! Будем сейчас мчать на всех парусах! — Резко встаёт с кровати, стягивает меня с неё и тащит меня в душ. Мун нагло улыбнулась, взяла полотенце и вышла из ванной комнаты. Опаздываю на час. Бан PD-ним уже позвонил и сказал мне всё, что обо мне думает. И сейчас Энни везёт меня в компанию. Едем быстро и всё это время Мун ворчит на меня и моё безответственное поведение. Улыбаюсь и смотрю в окно. Она смотрит на меня несколько раз.
— Ты меня вообще слушаешь? — Она чуть ли не шипит на меня. Я кладу свою руку ей на ногу и немного поглаживаю. Она замолкает и немного улыбается.
POV Энни
— Включи музыку. — Тянусь к плееру и включаю первую попавшуюся песню. Дэвид Боуи на всю поёт о том, что мы могли бы стать героями, хотя бы на один день. Тихонько подпеваю, но в какой-то момент начинаю издавать звуки спаривающихся китов, и Чонгук начинает с меня смеяться. Только ради этого делаю такую хуйню. Он так красиво смеётся. Вот так вот мы и доехали до Big Hit. Остановившись возле въезда на территорию, я поворачиваюсь к Гуку и не успела и глазом моргнуть, как он уже впился мои губы очень настойчивым поцелуем. Не мешкаю, и отвечаю ему не менее настойчиво. Прервав поцелуй, он утыкается лбом в мой лоб. Его руки на моей шее, глаза закрыты, а дыхание сбилось. У нас обоих.
— Иди давай уже. — Тихо говорю я, на самом деле не имея ни малейшего желания отпускать этого засранца на целый месяц. Он открывает глаза и смотрит на меня.
— Я люблю тебя, Мун. — Целует меня в лоб и выходит из машины, убегая как можно быстрее. Я лишь улыбаюсь и смотрю ему в след.
— Я тебя тоже, Чон Чонгук. — Тихо произношу я, когда он уже скрылся за дверью. Завожу мотор и уезжаю домой, по пути заскочив в магазин и прикупив себе сигареты и, наконец-то, бутылку Jameson. Этот месяц тянулся просто невероятно долго, несмотря на то, что Чонгук писал и звонил мне каждый день, как только у него выдавалась свободная минутка. И вот, сейчас я уже смотрю их клип Not Today. Моему восторгу нет предела, и гордость за своего парня прёт из ушей. Сегодня они будут отдыхать в общаге, и Чонгук уговорил меня приехать. Мы так давно не виделись. Гукки приезжал ко мне после того, как я уезжала из города, но вот остальные... Так много времени прошло. Они, конечно, звонили и писали мне иногда. Но это ведь не то. Я начинаю нервничать, потому что сегодня я должна буду рассказать им, что же произошло той ночью, о чём Гук мне напомнил, так как сама бы я даже и не подумала бы об этом. Это меня пиздец как напрягает, потому что я совсем не могу предугадать, как же они все отреагируют. И так не хочется всё снова ворошить. Вспоминать всю эту затёршуюся в памяти хуйню. Но я ведь обещала, и они с меня не слезут. «Я приду сегодня. Во сколько вам удобно?» Пишу в общий чат. Жду буквально пару минут и приходи ответ. «Давай через 3 часа? Мне надо приготовить поесть на всех. Джин» «Хорошо.» Итак, собираться надо быстро. Есть не буду, пусть меня уже кто-нибудь накормит. Кто-нибудь — это, конечно же, мамка Джин, обещавшая обед.
Лёгкий макияж, совсем не такой, как обычно, даже помада сегодня не вишнёвая. Привожу волосы в порядок, меняю плаги в ушах на белые, надеваю белое кружевное, белую кофту, подаренную Ви и чёрные лосины. Обуваю тимберленды. Хватаю с собой чашку, которую мне подарил Хосок, пообещал же кофе наливать в неё. Можно уже и выходить, ехать долго. Парка, шапка, шарф. Вперёд. На улице сегодня холодно. Завожу мотор, включаю музыку и еду. Такое странное ощущение, снова оказаться здесь. В этом месте, с которого начался самый колоссальный пиздец в моей жизни, и который всё-таки привёл меня к чему-то хорошему. Захожу в общежитие и жду лифт. Уже и забыла, какой он раздражающе-медленный. Подхожу к нужной двери, и несколько минут трачу на то, чтобы заглядеться на другую, такую же дверь, за которой когда-то пряталась от всего, пока не оказалось что это не убежище, а ловушка. По телу пробежали мурашки и захотелось снова убежать отсюда поскорее и подальше. Слышу голоса за дверями парней, и не могу не улыбнутся. Нет, уходить никак нельзя. Меня ждут. Вытаскиваю из сумки чашку Хосока. Стучу в дверь. И то ли по счастливому стечению обстоятельств, то ли он стоял и ждал, ведь я никогда не опаздываю, открывает мне Хоби, держащий в руках чашку с кофе. Он обнимает меня прямо на пороге. Освободившись от его железной хватки, я прохожу в квартиру, улыбаясь как дура. Его крики, наверное, услышали на луне. Он переливает свой кофе в мою чашку, попутно что-то говоря, но я не вслушиваюсь, и тут на меня налетает Шуга.
— Ну Господи блять. С виду поменялась, а на деле то... — Хосок вырывает чашку, ставит её, и они с Шугой принялись снимать с меня верхнюю одежду, походу обнимая и матеря. Шуга въебал мне по заднице так, что у меня из глаз полетели искры. И мне даже не хочется его за это убить.
— Чёрт тебя дери, Энни Мун! Не знаю, возможно ли ненавидеть тебя больше, чем ненавидел я! И должен тебя предупредить: если ты обидишь нашего макнэ — тебе несдобровать! — Шуга обнимает меня со всех сил. Рёбра захрустели, и, кажется, это плохой знак. На мне уже нет живого места, а ведь это только двое из шести. Чонгук не считается.
— Неужели ты к нам явилась?! — Намджун серьёзно посмотрел на меня, но это выражение лица быстро сменилось на улыбку. Он обнял меня не так крепко, как все остальные, видимо поняв, что мои рёбра уже не выдерживают такого напора. Не успел он меня отпустить, как тут же на меня налетел 95 лайн, наперебой крича что-то слишком громко, чтобы понять. Дышать совсем трудно. Чёртовы дети.
— Энни. Гукки сидит в комнате и слушает музыку. Иди.
— Я быстро иду в сторону двери. Берусь за ручку, и со вздохом открываю дверь. Два карих глаза на расстоянии 20 сантиметров уставились на меня. Он подходит, поднимает меня и целует. Жадно и неистово.
— Я, конечно, всё понимаю, но я уже заманался тут стоять и тактично покашливать. — Джин стоит в дверях и за ним собрались все, кому не лень.
— Громче надо было покашливать!— Говорю я. Чонгук утыкается мне в шею носом. Я прижимаю его к себе и враждебно смотрю на эти шесть наглых физиономий.
— В общем, есть пора. Готово всё давно уже. Ушли все. — Сказал старший хён и закрыл дверь, не смотря на все возмущённые «ну хён, какого». Мы остались одни. — Эй, пошли... — Говорю я, гладя его по спине.
— Энни Мун! Я так соскучился, а тебе лишь бы поесть! — Ворчит он. — Чон Чонгук, вообще-то ворчать это моя миссия! — Он улыбается. — Я тоже соскучилась, Гукки. — Обнимаю его крепче. Выходим на кухню, и Джин обнимает меня в качестве приветствия. Мне кажется это был действительно финал для моих рёбер.
— Гукки сказал мне, что ты приготовила МОЁ блюдо вкуснее МЕНЯ. — Он смешно прищурился, а я лишь пожимаю плечами.
— Устами младенца. — Смотрю на Чонгука, а тот только злорадно сверкнул глазами.
— Итак, не прошло и сто лет, как все мы снова собрались. Сколько можно было ждать? С того дня, как вернулась, могла уже десять раз зайти! — Джин важно садиться за стол с видом короля, отправляет кусок курицы в рот и замечает, что я над ним смеюсь.
— Шо?! — Спрашивает старший хён с полным ртом еды, хмуря брови.
— За щеку зашло! — Не могу не сказать это. Все начали ржать, а Джин посмотрел на меня взглядом «еще одно слово и будешь есть из мусорного бака». — Приятного аппетита. Пахнет великолепно! Обед был восхитительный. После, мы с Чимином пошли мыть посуду. Он намочил свою футболку, чтобы я узрела его пресс, который, к слову, очень даже ничего такой стал. Тут чьи-то руки проскользнули под моими, и я почувствовала прилив нежности и радости. Чонгук решил мыть посуду с нами. Точнее, он помыл нас, потому как поза, в которой мы мыли эту ебучую посуду, оказалась неудобной. В общем, устроив на кухне потоп, мы в втроём сказали «спустимся за кофе» и тихонечко съебались приставным шагом. Заходим в кафе. Violet Pancakes встречает меня уютом. Как много времени я здесь проводила. Невольно улыбаюсь. В кафе нет людей, кроме работников и хозяев. Их сразу можно узнать, потому как они тоже не из Кореи. Девушка с малиновыми волосами, красиво подстриженными под каре. Ох, мои волосы выглядят жутко по сравнению с её. А еще у неё самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Она сидела рядом со своим парнем. Они такие необычные. По ним видно, что они долго и упорно работали вместе. И я не про кафе, я про их отношения. Она смотрит на него своими серыми глазами, полными любви, а он сосредоточен на делах. Рядом с ними их общая подруга. Высокая, с тёмно-русыми волосами. Очень необычной и красивой внешности. Большие серо-зелёные глубокие глаза. От рассматривания людей меня отвлёк Чонгук, поцеловав меня в щёку.
— Попросили пока подождать. — Он провёл по моим волосам.
— Я тебе уже говорил, что тебе идёт?
— Я думала тебе нравились мои волосы.
— Ты нравишься мне любая. — Его рука перемещается на мою щёку.— И всегда нравилась. — Он смотрит на меня, и я тону в этом взгляде. Меня окутывает со всех сторон теплом и нежностью, и я не замечаю, как мы уже целуемся. Знаете это чувство? Начало отношений. Когда еще нет быта, когда ничего не одомашнено. Когда вы еще не спали. Когда запоминаете каждое прикосновение. Когда поцелуй еще не кажется чем-то само-собой разумеющемся. Когда над вами словно фейерверки, когда вы вместе. Когда ощущаешь каждое прикосновение, абсолютно каждое, и не слышишь ничего, что происходит вокруг. Кроме, конечно, Чимина, который почувствовал себя лишним и заорал, чтобы мы остановились немедленно.
— У меня аж пресс заболел от ревности, Энни Мун! — Бурчал он.