глава вторая.
Таня проснулась от звона будильника . Старенький механический, с облупившейся краской на стрелках, он дребезжал так, будто хотел выскочить с тумбочки.
Она с трудом разлепила глаза. В комнате было холодно. Отопление снова отключили, экономия. Свет за окном тускло сочился сквозь занавески, подчеркивая, какой серый этот январский день.
Тело ныло. Она так и проспала в одежде, не переодевшись. Волосы растрепались, в уголке губ тонкая полоска засохших слез.
— чудесно… — хрипло прошептала Таня и, сев на край кровати, провела рукой по лицу.
На кухне пахло чаем. Бабушка уже проснулась.
Таня быстро переоделась. Рубашка, вязаный жилет, тёплая юбка. Надела шерстяные колготки, потом пальто и берет. Скрипка снова заняла своё место в руке.
— Танюша, покушай хоть немного.. — ласково сказала бабушка, ставя на стол манную кашу с комочками.
— не хочу, бабуль — тихо.
— ты как скелет ходишь, внученька. Мне больно смотреть.
Таня кивнула, взяла кусочек чёрного хлеба, сунула в карман — "на переменке поем" — и уже потянулась к двери.
— береги себя, солнышко. — Бабушка обняла её, на секунду задержав у порога.
На улице снег успел покрыть землю тонким хрустящим ковром. Таня шагала быстро, будто хотела поскорее проскочить тот переулок, где всё произошло. Она не смотрела по сторонам, сжимая футляр так крепко, что побелели пальцы.
По дороге к школе начали появляться знакомые лица — одноклассники, соседские мальчишки, торопящиеся работяги. И...он..Владимир, твою мать.
— здравствуйте, рад снова вас увидеть! — заулыбался мужчина
— а я не очень — прошептала Таня, не обращая на него внимания
Через несколько минут Таня уже стояла в раздевалке, вешая свое пальто. Девушка повесила пальто на крючок, аккуратно пристроила футляр со скрипкой и застыла на мгновение. Раздевалка гудела. Кто-то переобувался, кто-то бегал между скамейками, девчонки в углу щебетали, перекидываясь очередными взглядами.
— ты видела, как она идёт? Как будто кто-то умер — фыркнула Вера, громко, чтобы Таня точно услышала.
— или как будто с дядькой всю ночь по подворотням шлялась.
— это ты про кого? — с интересом обернулась Алена.
— а фиг его знает. Говорят, вчера какой-то мужик возле школы её от гопоты защитил, а потом петлялся за ней еще минут 10.
— фу — презрительно скривилась Аля.
— такие сначала конфеты дарят, а потом... знаешь, что.
— она сама, видно, не против — Вера ехидно усмехнулась.
— тоже мне, невинность на ножках.
Таня стояла спиной, молча застёгивая пуговицу на рукаве. Лицо горело от стыда, но она не повернулась. Просто взяла футляр, проверила ремешок и вышла в коридор.
Сейчас был класс, потом ещё один, потом перемена. Всё по кругу. Нужно было только дожить до вечера.
Когда последние звонки отзвенели, Таня почти выбежала из школы. На улице стемнело рано, фонари едва освещали путь. Снег снова начал сыпать, мелкий, колючий. На щеках щипало, но ей было всё равно. Она шла быстро, почти бегом, всё ещё крепко прижимая футляр к груди, будто он мог защитить от всего на свете.
Возле дома зажглись окна. Запах дыма и чьей-то жареной картошки доносился из соседних квартир. Таня поднялась по лестнице. Лифт снова не работал. Постучала в дверь.
— Танюша, ты? — бабушка тут же открыла, как будто всё это время стояла за дверью.
— заходи, разувайся. Ты промёрзла вся!
Таня молча прошла в коридор, сняла пальто и берёт. Скрипку отнесла на своё привычное место. Под стул у письменного стола. В комнате было тепло, даже уютно. Электрический обогреватель гудел в углу.
— иди на кухню, я налила тебе супу. Горяченький. Греться надо, — бабушка строго посмотрела, не принимая отказа.
— я не хочу, — начала Таня, но Лена Григорьевна махнула рукой.
— даже не думай! Три ложки и свободна.
Таня вздохнула, подошла к столу и села. В тарелке парил наваристый суп с картошкой, морковкой и вермишелью. Вкус детства. Нехотя взяла ложку и сделала глоток. Горячее пронеслось по горлу, будто согревая не только тело, но и всё, что внутри болело. Потом вторая ложка. Потом третья.
— ну как? — улыбнулась бабушка
— очень вкусно, ба. — кивнула в ответ Таня.
После ужина она ушла в свою комнату, села за стол. Раскрыла тетради, взяла ручку. Математика, история, литература, всё вперемешку. Мысли путались, буквы сливались.
Иногда бабушка заглядывала в дверной проём. Проверить, сидит ли. Принесла кружку чая, поставила на край стола.
— сахара чуть-чуть положила, как ты любишь.
— спасибо, бабуль.
За окном бушевал вечер. Ветер хлопал по стеклу, а в комнате пахло бумагой, чернилами и остатками супа. Вдруг, послышался странный стук в стороне балкона.
" Мыши, может " — пронеслось в голове Тани.
Еще один. После еще. Таня смутилась, но все же решила подойти к окну.
Владимир. Таня резко задергнула шторку обратно, испугавшись.
" И что он забыл тут? " — снова подумала Таня.
Занавеска легко открылась. Таня бесшумно открыла дверь балкона, ступая на холодный пол. Открыв окно на распашку, блондинистая голова почувствовала прохладный ветер.
— вы что тут делаете? — крикнула Таня.
— Татьяна, я пришел с предложением пойти прогуляться. Простите, если потревожил... — почесал затылок Вова
— а я с бандитами не гуляю, понял? нашелся мне тут, принц. — окно закрылось.
На улице послышались маты мужчины. Таня закатила глаза, но все же открыла окно снова.
— ты достал! отвали от меня!
Мужчина опустил голову вниз.
— ну ты хотя бы выслушай, а — фыркнул тот.
— у тебя минута. — ответила кареглазая.
Владимир радостно поднял голову, закуривая сигарету.
— вообщем, — начал он.
— ты со вчерашнего вечера прям в душу мне запала, прикинь..? я весь вечер думал, а тут ты мне еще и утром попалась.. — мужчина не успел договорить, как тут его перебила Таня
— попалась...ты больной, владимир. желаю вам скорейшего выздоровления, ко мне не ходи, бесишь. — коротко фыркнула блондинка, закрывая окно.
владимир стоял внизу, как ни в чём не бывало, поднимая на неё взгляд — насмешливый и упрямый одновременно. в зубах у него дымилась сигарета. Таня все же опять открыла окно.
— ты неугомонный — сказала таня, облокотившись на холодный подоконник.
— тебе что, заняться нечем?
— есть варианты. но твоя физиономия интереснее, — ухмыльнулся он. — я пришёл с миром, клянусь.
владимир затянулся, выпуская дым в сторону фонаря.
— просто... я подумал, вдруг ты захочешь выйти. пройтись. ты же не из хрусталя, вроде?
— ну да, я из титана. — таня криво усмехнулась.
— только у титана, знаешь, тоже предел прочности есть.
он помолчал. потом пожал плечами.
— я не хочу тебя достать. просто... ты вчера держалась, как солдат. и мне это, ну... понравилось. не знаю, как объяснить.
— это ты сейчас комплимент пытался сделать? — скептически прищурилась она.
— ну типа. — он развёл руками. — я не поэт.
— не шуми тут. бабушка услышит.
— а если я тебе чай куплю? горячий. без подкатов. просто чай... как, а?
она смотрела на него молча. не раздражённо. скорее с удивлением. какой-то странный у него был взгляд. не липкий, не наглый. просто… немного потерянный.
— если я спущусь, и ты начнёшь снова свои странные разговоры, я брошу в тебя варежкой, — сказала она, всё же натягивая капюшон.
владимир чуть усмехнулся и выбросил сигарету в сугроб.
таня выдохнула.
пальцы дрожали. от холода или чего-то другого.
она взглянула вниз. вова стоял, вытянув шею, будто ждал прыжка цирковой акробатки.
— только не сломайся там, — пробурчала себе под нос, и, не давая себе времени передумать, аккуратно перелезла через подоконник.
снег под балконом был рыхлый, но ноги соскользнули, и она резко потеряла равновесие.
владимир успел.
подхватил за талию, притянул ближе, почти прижав к себе.
— тише, тише, родная, — пробормотал он, удерживая её.
она замерла в его руках.
их разделяло только тепло дыхания.
на секунду взгляды встретились.
— отпусти, дурак — наконец прошептала она, не глядя.
он сразу разжал руки, отступив на шаг.
— ты в порядке?
— да. просто… снег скользкий.
он усмехнулся.
— через дверь выйти не модно, да?
они тронулись вдоль улицы, шаг за шагом.
— холодно? — спросил он, заметив, как она кутается.
она пожала плечами. он снял перчатки и протянул одну.
— держи. хотя бы одну руку отморозишь не сразу.
— джентльмен — усмехнулась она, натягивая варежку.
— так сколько тебе?
— шестнадцать. а тебе?
— двадцать один.
— мм. пенсия. — тихо сказала она, но без злости.