Глава 18
Мэйсон
Наступил последний день осени. День бала. Я совсем не волновался по этому поводу. Никогда не боялся выступать на сцене. Больше я боялся того, что собирался сегодня предложить Лее встречаться. Никогда раньше не предлагал никому серьезных отношений. Я хотел пригласить ее на свидание, сделать все красиво, хотя я совсем не романтик.
Ночью я спал плохо, думал, как подойти к ней, что сказать, но потом решил действовать по ситуации. Утром я проснулся более бодрым, чем обычно. Спустился вниз и там меня ждала семейная драма. Лидия сидела на стуле перед возвышающимся над ней отцом и плакала. Как только они увидели меня, отец вышел в другую комнату, а Лидия побежала за ним. Я закатил глаза, потому что такие сцены все чаще происходили в этом доме. Что у них происходило, я и понятия не имел, да мне было и не интересно. Отец перестал обращать на меня хоть какое-то внимание после той вечеринки. Мы максимум здоровались с ним, как будто старые знакомые. Он все больше орал на Лидию, домработниц, пил, много курил.
— Нет! — Этот крик Лидии был громче, чем все предыдущие. За ним послышались всхлипы.
Я вздрогнул и обжёг свою руку горячим кофе.
— Уходи. — Отец явно был в ярости. И он никогда не говорил просто так. Он сейчас действительно выгонял Лидию.
Я поставил чашку с кофе на стол и сделал несколько шагов к гостиной, в которой разразилась буря.
— Ты не можешь меня выгнать! — кричала Лидия так, будто ее убивают. — Мы женаты с тобой два года!
— Вот именно! И это ты виновата. Это сейчас происходит не по моей вине! Из-за тебя меня уволили, Лидия! Проваливай из моего дома, — я обалдел от услышанного.
Мой мозг начал переваривать информацию, которая там не помещалась. Почему отца уволили? Нам теперь придется переехать обратно? Нет. При мысли о Лее, любая мысль о переезде из Ньюпорта приравнивается в концу света. Я хочу быть с ней. А она здесь.
— Я не виновата, Крис! — возражала Лидия. Раньше она никогда не повышала голос на отца.
— Ты изменила мне, Лидия. Уйди с глаз моих. — Я услышал цоканье ее каблуков. Она вышла из гостиной, вся в слезах, повернулась в мою сторону, одарила злобным взглядом и пошла дальше. Я на секунду сделал вид, что ничего не слышал, но решил не скрывать очевидного. Я вернул ей этот взгляд.
Я вошёл в гостиную, но не успел даже открыть рот. Отец перебил меня.
— Не сейчас, Мэйсон.— Он сделал глоток коньяка из стакана. Я промолчал и вышел, оставив его одного.
Что это было? Эта мысль не покидала меня, пока я не пришел в школу. Тогда мои мысли заняла Леа. Ее я ещё не видел, но предвкушение волновало. Все суетились, бегали, украшали залы, разговаривали. В углу одного из залов, видимо, предназначенного для дискотеки, которая будет после концерта, уже разливали пунш.
Я прошел в гримерку, надел одежду для выступления— это были обычные черные джинсы и голубая рубашка, верхнюю пуговицу которой я как всегда расстегнул, а рукава закатил по локти. Я взял гитару, настроил получше и посмотрел на часы. Концерт уже шел, но наш номер был последним, поэтому я не торопился. Леа, наверное, была в своей гримерке. Я все ещё не видел ее. Я представлял, как она будет выглядеть в голубом длинном платье, которое видел только на вешалке. Я вспоминал, как однажды спросил у нее, почему она выбрала именно танцы. А она лишь пожала плечами и сказала, что только в танце она может быть собой, быть свободной и сильной. Это было так очевидно для нее.
Я повторял мелодию, когда в гримерку с бешеным взглядом вбежал мистер Пауэлл.
— Не волнуйся, Мэйсон. Все нормально! — очень уж нервно сказал учитель.
А я и не волновался, пока он не начал меня успокаивать.
— Я не волнуюсь, — спокойствия у меня, хоть отбавляй.
— Вот и молодец, — он как-то странно мне улыбнулся.
— Что-то случилось? — очевидный вопрос, который появится у любого, кто сейчас увидел бы лицо Пауэлла.
— Нет, почти ничего.
— Говорите, — сказал я, понимая, что что-то действительно произошло. И это что-то мне скорее всего не понравится.
— Так, Мэйсон. Лучше присядь, — он зачем-то начал меня успокаивать. Я уже действительно начал волноваться.
— Я итак сижу! Говорите, — теперь я был на пределе.
— Все хорошо, Мэйсон. Просто Леа не будет выступать,— выдавил из себя организатор концерта.
Мое сердце упало в пятки, я не смог ничего сказать. Мое лицо, вероятно, все выражало. Удивление, досаду и жуткое разочарование.
Что-то случилось, она не могла так долго готовиться и вот так просто пропустить выступление!
— Ты сыграешь один. Ничего страшного. — Хотя его глаза говорили об обратном. Он очень расстроился из-за этого. И я расстроился не меньше.
— С ней что-то случилось? — Единственная причина, по которой, по моему мнению, Леа могла пропустить это выступление. Тогда я поеду к ней, к черту этот концерт. Я согласился выступать только из-за нее.
— Я не знаю. Она только что позвонила и сказала, что не придет! — он всплеснул руками.— Я не знаю! Она очень ответственная, что-то определенно произошло. Но она не казалась расстроенной.
Я знаю, что это снова ее маска. Она всегда кажется довольной жизнью, и как только мы остаёмся наедине, я узнаю ее настоящую. Если бы я поговорил с ней, она не смогла бы ничего скрыть. Поэтому я взял телефон и совершил несколько тщетных попыток дозвониться до нее. Но она не брала.
— Ты следующий, Мэйсон, — серьезно сказал Пауэлл.
В чем смысл этого выступления, если я буду просто играть? Танец Леи был главным в нашем номере, но она лишает зрителей этого. Она лишает этого себя. Ведь только в танце она может быть самой собой. Может быть там, где хочет, и тем, кем хочет. Это расстроило меня больше всего.
— Хорошо.— Мистер Пауэлл итак выглядел очень расстроенным. Я решил, что выступлю.
— Тогда идём. И покажи им, что умеешь, —он похлопал меня по плечу. — Мэйсон, ты действительно хорош в этом. Тебе нужно это развивать, — начал мистер Пауэлл, но сейчас это было совершенно ни к чему. Я остановил его жестом.
— Спасибо.
И я пошел на сцену.
Свет слепил глаза, люди перешептывались. Я сел на край сцены, свесив ноги—вся сцена должна была быть свободной для Леи, но даже если она не пришла, я ничего менять не буду. В первом ряду сидели девочки, которые откровенно стоили мне глазки, я лишь безэмоционально посмотрел на них и провел рукой по струнам. Началась мелодия.
Песня, под которую на репетициях Леа раскрывала всю себя. Хотя я и не видел ее танец, когда мы репетировали в таком положении, когда она танцевала на сцене, которая была за моей спиной. Но когда мы репетировали в парке я видел ее танец. И это лучшее, что я видел в жизни. Я играл, вкладывая в каждый аккорд свои чувства. Я был расстроен, потерян, обижен, что Леа оставила меня. Но больше всего мне было жалко, что Леа не подарит зрителям те эмоции, которые раз за разом дарила мне своим танцем. Я вспоминал ее плавные движения, грацию. Вспоминал, как увидел ее на сцене случайно, когда она танцевала с окровавленной ногой. Казалось, прошла вечность. Но прошла только пара месяцев, за которые я смог узнать Лею лучше и понять, что она удивительная. И я действительно полюбил ее.
Когда песня закончилась, на несколько секунд зал погрузился в тишину. Потом послышались несколько тихих хлопков, а затем зал заверещал. Все хлопали, свистели, кричали что-то, а я не понимал, почему им так понравилось. Я встал на ноги и сделал несколько шагов назад, не отрывая взгляда от зрителей. И только тогда, когда чья-то рука аккуратно дотронулась до моего локтя я понял, почему зрители аплодируют стоя. Потому что Леа пришла. Я повернул на нее голову и увидел ее запыхавшееся лицо. Она станцевала. Станцевала так, как чувствовала. Я сыграл также. Она смотрела на меня и улыбалась искренней улыбкой, в глазах были искры восторга. Я улыбнулся ей в ответ. Мы взялись за руки и повернулись к залу. Молча поклонились, все ещё широко улыбаясь, и зашли за кулисы.
— Ты пришла,— тихо сказал я, заправив прядь ее волос за ухо.
— Я не могла не прийти, — ответила она. Ее дыхание было частым и тяжёлым, но она счастливо улыбалась.
«Действовать по обстоятельствам.» И сейчас были самые подходящие обстоятельства. Но мистер Пауэлл как всегда некстати.
— Это было великолепно! ВЕ-ЛИ-КО-ЛЕП-НО! — восторженно отозвался учитель. — Леа, ты так нас напугала! — Он сказал это и крепко прижал Лею к себе.
— Вы меня сейчас задушите,— прошептала она.
Учитель тут же отпрянул, и она тихо посмеялась. Она смеётся искренне так редко, но сейчас это был именно такой смех. Похоже, она действительно была счастлива.
— Мэйсон, это было действительно великолепно,— слова, которые Леа произнесла с искренним восторгом. — Ты сыграл так, как никогда не играл! Я думала, что лучше ты не можешь, но это было просто невероятно! Ты не думал стать музыкантом? — Леа активно жестикулировала руками перед моим лицом, а я тихо смеялся. Потому что понимал, что эти аплодисменты— ее заслуга, а не моя.
— Думал когда-то, но в какой-то момент перестал, — честно признался я.
— Я хочу, чтобы ты начал думать об этом снова. Правда, Мэйсон, — она положила руку мне на плечо, — ты был бы очень талантливым музыкантом. Я знаю, тебе не нравиться эта тема, сколько бы я об этом не говорила, но подумай, пожалуйста.
Она так мило мне улыбнулась, что мне захотелось ей поверить. Я подумал, что если она хочет, чтобы я стал музыкантом, я стану. Но сейчас развивать этот разговор мне не хотелось.
— Хорошо, я подумаю. — сдался я.
— Сейчас начнется дискотека. Ты пойдешь? — Леа перевела тему и вопросительно наклонила голову влево.
— Пойду, — я, как всегда, немногословен. Но что еще я должен был сказать? Мистер Пауэлл сбил весь мой романтический настрой.
Музыка в школе грохотала так, будто я был на вечеринке в клубе. Учителям, кажется, было все равно, потому что за час, что я здесь находился, я не встретил ни одного. Некоторые ученики принесли с собой алкоголь, который втихаря наливали в пунш. Я усмехнулся, глядя на эту картину и продолжил искать взглядом Лею. Она отошла от меня где-то пол часа назад и до сих пор не появилась.
Через секунду после этой мысли мои глаза сзади накрыли чьи-то руки. Конечно, я узнал их. Самая нежная кожа, до которой я когда-либо дотрагивался. Духи, от которых сносило голову. Я развернулся и увидел широко улыбающуюся девушку, которая смогла покорить мое сердце. Она смотрела на меня снизу вверх и просто светилась. Я вопросительно приподнял бровь и понял, что что-то не так. Она пьяная. Я усмехнулся, потому что она была такой милой, похожей на ребенка, который выиграл в прятки.
— Мээйсон, я так хочу танцеваать,— протянула Леа.
— Ты где успела?— я проигнорировал ее желание, продолжая широко улыбаться, как дурак.
— Потанцуем? — воодушевленно спросила она. В этот момент заиграла песня I GUESS I'M IN LOVE, и все ученики разбились на парочки.
Я не смог отказать ей, потому что эта песня полностью описывала мои чувства к этой девушке. Я протянул ей руку, а она не стесняясь положила ее на свою талию. Свои руки она положила на мои плечи и мы встали так близко, что я еле сдерживался, чтобы не поцеловать ее. И я бы сделал это, если бы она была трезвой. Но она не контролирует себя, возможно, завтра она пожалеет об этом. Здравый смысл во мне все же побеждал влюбленность.
— Ты красивый, Мэйсон,— серьезно сказала Леа и провела своей рукой по моей щеке. Мое дыхание участилось.— Очень. Знаешь, когда я увидела тебя, я подумала, что ты— самый красивый из всех, кого я видела. — Она медленно провела своим пальцем по моим губам, по подбородку и опустила руку обратно на мое плечо. Эти действия вызывали трепет. Я с трудом сдерживал себя.
— Я также подумал о тебе. — Честно признался я, но Леа меня не слышала.
— Ты поддержал меня, — ее взгляд вдруг стал печальным. — Я тебе благодарна. Очень сильно.
Она обхватила руками мою шею и прижалась к моей груди. Я крепко обхватил руками ее спину и мы остановились. Я не слышал и не видел ничего, кроме нее. Ее плечи начали трястись, и через полминуты она отстранилась от меня, вся в слезах.
— Я расскажу тебе все, Мэйсон! — она замотала головой, будто пыталась вытрясти из нее что-то. — Я так устала! Так устала притворяться! — Она начала кричать, не сдерживая ни слез, ни эмоций. Слезы падали на ее грудь, оставляя мокрые следы на голубом платье.
Я обхватил руками ее лицо и серьезно сказал:
— Леа, ты не должна мне ничего рассказывать. Не нужно. Завтра ты можешь пожалеть о том, что сделала. — Я был так близко к ее лицу. — Если завтра ты будешь также уверена в том, что хочешь рассказать мне, я тебя выслушаю.— Она грустно закивала головой и впилась в мою щеку своими горячими губами. Я замер. Этот поцелуй длился несколько секунд, он перевернул во мне все внутренности.
— Мне нужно на воздух.— прошептала Леа мне на ухо.
— Идём. — сказал я, взяв ее за руку.
Мы вышли на школьное крыльцо. Близилась зима, а это значит, что ночи стали морозными. Небо было темным и безоблачным. Казалось, нам сейчас были видны все звёзды. Телефон Леи зазвонил уже второй раз. Она сбросила вызов и выключила его. Кто звонил, я не увидел, к сожалению.
— Я взяла пунш у какого-то парня,— неожиданно сказала Леа,— наверное, он был очень алкогольным,— она неестественно рассмеялась. — Мне так хорошо, но так одновременно плохо. Я никогда раньше не пробовала что-то настолько алкогольное. Максимум вино. — призналась она.
— Это заметно. — тихо сказал я.
— Не так уж я и плоха! — Она шутливо толкнула меня в плечо. — Я почти трезвая.
Мы вместе засмеялись.
К школе подъехала машина, которая показалась мне смутно знакомой. Через секунду я понял, чья она, и моя челюсть до боли сжалась. Что он тут забыл?
Александр резко вышел из машины, сильно хлопнув дверью. Он в два шага подошёл к нам и злобно посмотрел на Лею. Мои кулаки сжались так, что побелели костяшки.
— Что ты здесь делаешь? — Леа первая решила нарушить гробовую тишину.
— Ты ещё спрашиваешь? — Александр нервно усмехнулся.— Ты кинула меня! Убежала к этому,— он кивнул головой в мою сторону. — Твой отец ждёт тебя дома.
— Я никуда не поеду,— спокойно сказала она, сложив руки на груди.
— Поедешь. Ещё как поедешь. — Александр грубо взял Лею за запястье и потянул к машине.
— Отпусти ее. — Почти спокойно сказал я. Но достаточно угрожающе, чтобы Алекс всё-таки остановился.
— Что ты сказал? — Алекс принял мой вызов.
— Отпусти!— прокричала Леа и вырвалась из его хватки. Он не стал останавливать ее. Его внимание я смог обратить на себя.
— Ты глухой, ведь так? — я провоцировал его. Руки чесались, но первым начинать драку я не хотел. — Ты ей неприятен. — я усмехнулся. — Никакой девушке не понравиться, что до нее дотрагиваешься ты. — В моем взгляде он явно увидел вызов.
У меня получилось вывести его из себя, хотя я особо не старался. Я видел, что когда он приехал, он уже был на грани. Поэтому он тут же подошёл и удалил мне кулаком в челюсть. Я был готов к удару, хотя и думал, что он будет сильнее. Поэтому моя голова лишь повернулась вправо, как от женской пощёчины. Я моментально ударил его также, только в несколько раз сильнее, поэтому он сделал несколько шагов назад. Затем я подошёл к нему и дал в нос. Кровь обрызгала его белую рубашку, но я был удовлетворен. Я не фанат драк, но иногда так хочется врезать какому-нибудь ублюдку. Он попытался ударить мне в нос, но лишь рассек губу. Я почувствовал медный вкус крови. Леа что-то нервно кричала, но я почему-то ее не слышал. Перед глазами была лишь пелена ярости. Я ударил Алекса в живот, и он сложился пополам. Затем я ещё раз врезал ему по лицу, и он упал на землю. В этот момент из школы выбежал учитель английского.
— Уильямс! Что здесь происходит? — Закричал мужчина в возрасте. — Кто этот молодой человек?
Я повернулся на Алекса, который с трудом поднялся и вытер тыльной стороной ладони кровь, которая текла из носа. Затем я посмотрел на свои разбитые костяшки. Боли я не чувствовал. Мой взгляд упал на Лею, и тогда боль пронзила меня насквозь. Она испуганно смотрела то на меня, то на Алекса, то на мужчину, имя которого я забыл.
Он говорил что-то про то, что мне немедленно следует пойти к директору. Его я не слышал. Я читал по губам, что говорила мне Леа. «Прости. Я должна поехать с ним.» —сказала она и подошла к Александру. Она сказала что-то ему и они сели в машину.
Я ударил кулаком о кирпичную стену школы и мои костяшки разбились ещё сильнее. Несколько полосок крови медленно растеклись по моей ладони. Учитель все ещё что-то говорил мне. Я оставил его, ушел к своей машине и решил всё-таки поехать домой. Я несколько раз прогнал желание поехать домой к Лее. Лучше будет увидеться с ней завтра, когда она будет в состоянии объяснить мне все.