.
❗️ВНИМАНИЕ❗️
Здесь могут присутствовать неприятные моменты или сцены насилия и крови.
Если не хотите это читать или вы слабонервны, выходите:)
Хёнджин обожал свою жизнь и пятницу. Еженедельно он собирался со своими друзьями в лучших клубах Сеула. Без особых причин, просто для хорошего отдыха и разрядки после тяжелой недели в институте. Никто даже не напивался до звёзд в глазах, порой им и вовсе не нужен был алкоголь, чтобы наслаждаться атмосферой и присутствием друг друга. Он обожал, когда любительница азарта Рюджин, спорила с Чанбином, который в итоге всё равно проигрывал ей и выполнял глупые задания, попутно отгоняя задыхающегося от смеха Чонина с телефоном в руках. Если попасть в фотогалерею этого лиса, то можно обнаружить позорные и неловкие компроматы на абсолютно любого студента их университета.
Лучшие места для отдыха практически всегда выбирал Джисон — душа компании и очень талантливый парень, которого он когда-либо знал. Этот человек был и рэпером, и вокалистом в одном лице, писал музыку как для себя, так и для других начинающих исполнителей. И несмотря на такую занятость, он всегда находил время для своих друзей, иногда таская с собой своего парня Ли Минхо, который то и дело постоянно проверял время, чтобы свалить как можно быстрее. И, конечно, Йеджи. Его самая огромная, чистая и первая любовь. Она была умной и рассудительной, давала хорошие советы о жизни. Хотя Хёнджин и не так часто показывал ей свои истинные чувства, порой в шутку издеваясь, но всё-таки он благодарен судьбе, что когда-то оказался с этой девушкой на одном факультете и в одной группе. Что когда-то она нагло закинула свою сумку на его парту, и с этого самого момента они нашли друг в друге всё. Когда она в очередной раз поссорилась с родителями, Хёнджин позвал её жить к себе, не думая ни секунды. Родители снимали для него неплохую квартиру рядом с университетом, и с того времени, для него с Йеджи, открылась новая ступень дружбы. Нет, не было ругани по поводу того, чья же очередь мыть посуду или делать уборку. Теперь они могли утирать друг другу слёзы из-за очередного козла в их жизни, смотреть дорамы и всякие фильмы до утра, сжирая все запасы вкусностей, и просто разговаривать, не чувствуя одиночества. А выходные Хёнджин проводил за своими холстами: расписывал их масляными красками, намешивая различные приятные глазу оттенки в палитре, а после, легким движением кисти, наносил их на ткань. Пока он искал свой собственный стиль, все картины получались непохожими друг на друга — ему это безумно нравилось. Какие-то картины получались мрачными с кровавыми подтёками, а на некоторых цвели яркие подсолнухи. Часть своих творений Хёнджин продавал за довольно неплохие деньги, на них, увы, машину не купить, но на различные хотелки и художественные материалы хватало сполна. Иногда он с Йеджи проводил день за различными косметическим процедурами и заказами всякого интерьерного барахла. Прекрасную картину ничегонеделания, конечно, порой разбавляло слезливое выполнение учебной работы на дом и совместная уборка. В целом он наслаждался своей жизнью, считая её благословением судьбы, всё в ней происходило именно так, как он хотел. — У нас сегодня пополнение! — радостно сообщила валяющаяся на кровати Йеджи. — О чем ты? — примеряя на себя уже третью рубашку, поинтересовался Хёнджин. — О том, что с Джисоном придёт еще один парень. Ли Феликс вроде. — Красивый? — Есть фото, — девушка развернула телефон в сторону Хёнджина. Фотография была ужасного качества, того явно фотографировали со стороны, но даже так был виден молодой темноволосый парень с невероятно милой улыбкой. — Слишком приторный, — хмыкнул Хван, продолжая разглядывать свой образ в зеркале, — интересно, насколько он доступный. Девушка захихикала, давно привыкнув к подобному поведению лучшего друга и подошла к туалетному столику, на котором лежала их общая большая косметичка. — Поторопись, Джин, скоро такси приедет, — начала раздражаться она из-за неопределенности Хвана в одежде. Надев в итоге водолазку с кожаной безразмерной курткой, он подошёл к подруге, нагло выхватил из ее рук тинт, получив в ответ слабый удар кулачком в плечо. Всё же перед новыми людьми нужно показать себя в лучшем свете. — Пошли уже, кукла, — закатила глаза Йеджи и потянула парня за воротник. Они быстро подбегают к уже собравшейся у входа клуба компании. — Я уж подумала, до закрытия вас ждать будем, — проворчала Рюджин, обнимая друзей. Поздоровавшись со всеми, внимание Хёнджина привлёк, видимо, тот самый новенький. — Привет, Феликс ведь? — поинтересовался Хван, пожимая прохладную руку. В ответ парень, лишь широко улыбнувшись, кивнул. Блондин заметил интересную особенность: на довольно бледном лице виднелась красивая россыпь веснушек. «Ну какой солнечный парень» — пронеслось в мыслях Хёнджина. Внутри клуба сильно пахло табаком, запах которого Хёнджин просто не переносил. Интерьер был явно скопирован из какого-то подросткового фильма ужасов: над каждым столом, у стен, висели слабо горящие жёлтым светом бра, а вот всё остальное освещалось красным неоном. Атмосфера Хёнджину показалась довольно тревожной, но все остальные, видимо, не обращали на это никакого внимания, уже во всю обсуждая последние новости. Последним подошёл к столу Феликс, и Хёнджин автоматически подвинулся, уступая для него место. — Спасибо, — прозвучало низким басом рядом. Чужой голос заставил Хёнджина замереть на секунду. Этот контраст не сразу уложился в его голове. Через некоторое время, расслабленные легким алкоголем друзья, перешли на стадию аморальных шуток и заявлений «хочу потанцевать на барной стойке». Никто, конечно, танцевать на баре не собирался, но озвучивать желания они всегда могли напрямую, прекрасно зная, что никто никого не осудит. Удивительно, но Феликс сразу же влился в их небольшую компанию. Он рассказывал разные и интересные вещи, несмотря на тот факт, что говорил он об истории, все правда слушали его внимательно. Феликс обладал каким-то тяжёлым обаянием, если такое вообще можно говорить. Его манера и речь заставляли Хёнджина жадно тянуться к нему, как морально, так и физически.
— Эй, хочешь потанцевать? — чужое дыхание пощекотало его щёку. Он обернулся в сторону Феликса, расслаблено лежащего на диване, в его чёрных глазах отражались красные огни светодиодов, делая их демоническими. Попытавшись рассмотреть хотя бы небольшую границу между зрачком и радужкой, Хван наклонился ближе, но Феликс мгновенно отвернулся. Моргнув, Хёнджин понял, что не ответил ему. — Да, давай, — согласился он без колебаний и взял предложенную руку, они оба направились на полупустой танцпол. — Боже, песня слишком медленная, — неловко посмеялся Хван. — Я слышал, ты хорошо танцуешь, — улыбнулся Феликс и подтянул его практически вплотную, — уверен, что справишься. Польщенный комплиментом Хёнджин, не мог позволить себе ударить в грязь лицом и выбрал самый беспроигрышный вариант. Не отходя, он развернулся спиной к парню, переплёл их пальцы, плавно поднимая руки в воздух. Прикрывая глаза, он сосредоточился на мелодии, но чужие холодные руки подобно змеям, соскользнули к торсу, заставляя дыхание сбиться. Мягко и в унисон они раскачивались, двигая бёдрами в такт музыке. Во время танца Хёнджин всегда отдавался весь и полностью, отодвигая от себя любое стеснение и зажатость. И эта черта в нём была еще одной причиной для любви к себе. Хёнджин почувствовал, как Феликс жадно проводит носом по его шее. — Как вкусно ты пахнешь, — практически рыча прошептал он ему в ухо, дрожь возбуждения пробежалась по телу, сосредотачиваясь где-то в районе паха. Только вот... Открыв глаза и нахмурившись, Хёнджин вспомнил, что не наносил ни парфюма, ни даже гелем для душа сегодня не пользовался. Когда они вернулись к своим друзьям, то выражения их лиц были одинаково шокированными. — Вы, ребята, конечно зажгли, — севшим голосом сказал Чанбин, а сидевший рядом с телефоном в руках Чонин лишь согласно кивнул. Отобрав соджу у Рюджин, Хван жадно припал губами к бутылке. После трехминутного тумана в голове ему надо было как-то угомонить свои влажные мысли о теле Феликса. В конце концов они знакомы всего час. Повеселившись еще пару часов в клубе, все раскрасневшиеся и счастливые вызвали себе такси. Все, кроме Феликса, который, ссылаясь на какие-то ночные дела, ушёл раньше. — Не нравится мне этот Феликс, — недовольно буркнула Йеджи, садясь с Хёнджином в машину. — Что? Ты же весь вечер в рот ему заглядывала, — спросил он, непонимающе глядя на девушку. Она поджала губы, рассматривая плывущие за окном улицы. — За этим и заглядывала, чтобы понять кто он вообще, — она понизила голос до полушёпота, — он ни на один мой вопрос прямо не ответил. — Конечно, кто вообще спрашивает у незнакомца, почему он такой устрашающий. Ты тупица, Йеджи? Девушка ударила его телефоном, который был у неё в руках, и придвинулась ближе к окну, скрещивая руки, тем самым показывая, что обижена. Хёнджин на это лишь закатил глаза и надел дуговые наушники с любимой аудиокнигой. Опершись руками на туалетный столик, Хёнджин смотрел на свой силуэт в отражении запотевшего зеркала. Каждая мышца на его теле молила о расслабляющем массаже, он чувствовал себя так, будто сутки разгружал фуру с кирпичами. С трудом подняв руку и протерев стекло, он принялся смывать остатки макияжа. Такое после вечеринки у него было впервые – много он не пил, танцев было недостаточно, чтобы извести себя до этого состояния. Да и что можно говорить о танцах в клубе – он не уставал, даже тренируясь в студии три часа подряд. В дверь слабо постучали: — Войди, — Хёнджин развернулся, прислонившись задом к раковине. В проходе показалась Йеджи, с блуждающим взглядом она жевала нижнюю губу, что говорило о намерении извиниться. Он знал эту глупышку наизусть. — Извини, — собственно, что и ожидалось, — но извиняюсь я не за свои подозрения по поводу Феликса, а за свою резкость. Ты в этом, в принципе, не виноват. Просто... я чувствую себя тревожно рядом с ним, понимаешь? — Не понимаю, мне, как и остальным, с ним вполне нормально, — он подошёл к подруге и поцеловал её в лоб, — все хорошо, малышка Йеджи, не накручивай себя. Она улыбнулась, но эта улыбка совсем не тронула её глаз. К трём часам ночи Хёнджин уже улегся в свежую и хрустящую после стирки постель. Он практически провалился в сон, когда сработал звук уведомления на телефоне. Раздраженно схватив его, чтобы отключить, он увидел сообщение: Неизвестный номер: Привет, Хёнджин.
Привет, кто это?
Феликс.
А, что-то хотел? Я очень хочу спать.
Ты свободен завтра ночью?
У меня запланировано много дел и ночью я планирую спать)
Это не займёт много времени.
Я завтра дам точный ответ, Феликс, спокойной ночи.
*прочитано* Хёнджин заблокировал телефон и отбросил его в сторону. Ему было любопытно, что хотел от него Феликс именно ночью. Размышляя о вариантах возможных событий, его глаза слипались от усталости, а тело медленно расслаблялось, погружаясь в тревожный сон. *** — Я хуею с тебя, — большими глазами Йеджи смотрела на бегающего в сборах друга, — ты идёшь неизвестно куда, неизвестно с кем, в десять часов вечера? У тебя вообще есть чувство самосохранения?! Вполне ожидаемая реакция. Хёнджин до последнего оттягивал момент, чтобы не говорить ей о встрече с Феликсом. Однако сложно что-либо скрывать от допытливого человека, который живет с тобой в одной квартире. — В самом деле, Йеджи, я взрослый человек, хватит пыхтеть надо мной, как наседка, — Хёнджин втирал крем в кожу с двойной силой – сдерживать эмоции удавалось все сложнее. — К чёрту тебя! — крикнула девушка и вышла из комнаты, яростно хлопнув дверью. Закатив глаза, Хёнджин достал телефон, на котором было сообщение о том, что Феликс уже ожидает его. Выйдя из подъезда, он осмотрелся и наткнулся взглядом на фигуру в кожаном тренче. Феликс стоял прислонившись к невероятного вида чёрной машине. — А–ху–еть... — только и смог выдать Хван. — Нравится? — усмехнулся Феликс, открывая дверь пассажирского сидения для Хёнджина. — Спрашиваешь, да я впервые дышу рядом с такой машиной. Низкий смех Феликса пробрался чуть ли не до самых костей, доводя парня до приятного воодушевления. — И куда мы поедем? — поинтересовался Хван, рассматривая кожаный салон с различными кнопками, пока Ли заводил машину. — А куда ты хочешь? — На Чеджудо. — Сказал бы сразу – взял бы билеты на самолёт, — выдал Феликс, а на его лице не дрогнул ни один мускул. Он серьезно? — Ты что, богач? — без какого-либо стеснения спросил Хван. — М-м...Типо того. — Круто! — радостно выдохнул он, барабаня пальцами по своим бедрам и растекаясь на мягком сиденье, словно хозяин. — И откуда у тебя столько денег? — Наследство. Да мне хватает. И да, его действительно так много, что я могу обеспечить роскошную старость своим правнукам и так далее, — со скучающим видом повторил Феликс, видимо, уже заученный от частых вопросов текст.
— Да–а... — многозначительно протянул Хёнджин, — так значит, не впервые зовёшь людей кататься по ночному Сеулу? — Не впервые с людьми разговариваю. У всех вопросы одни и те же, словно под копирку. Ничего в вас индивидуального. — А ты что, не такой как все, типа? — возмутился Хван, принимая замечание на свой счёт. — А ты сам как думаешь? — тихо спросил он и повернулся, вопросительно вздернув брови. Он ничего не ответил и лишь поджал губы, принимая правду. Хёнджин действительно, прежде не встречал таких, как Феликс, и именно по этой причине ему хотелось стать ближе к этому мужчине. Небоскребы Сеула горели цветными огнями, заставляя полыхать сердце в обожании своего родного города. Все стёкла в машине были затонированы, что мешало насладиться красками высоких зданий. Хёнджин потянулся к кнопке на панели двери, чтобы открыть окно, но завершить начатое ему не удалось. Внезапно над головой послышался звук щелчка, который заставил его дернуться в испуге. Через пару секунд над его головой было открытое ночное небо. Он восторженно обернулся к равнодушно смотрящему на дорогу Феликсу. — Боже, как красиво! — практически в истеричном плаче завопил Хван, вытягивая голову из салона. — Приготовься, — предупредил его Ли. — К че–е... — не успев уточнить к чему нужно было готовиться, его придавило к сидению. В считаные секунды Феликс с рёвом разогнал машину, превышая отметку в сто пятьдесят километров в час. Он легко маневрировал между машинами, нарушая всевозможные правила движения. Теперь сердце Хёнджина было не во власти приятной радости, оно с неистовой скоростью стучало о рёбра, будто вот-вот пробьет их, оказавшись на его коленях. — Феликс, я не хочу умирать! — кричал он во весь голос. Хван схватился за ремень безопасности как за спасательный круг и, съежившись, зажмурился что есть силы. Через некоторое время он почувствовал, что машина замедлилась, и с осторожностью открыл глаза. Только сейчас он заметил, что всё это время его ноги с силой давили в пол, будто зажимая педаль тормоза. Феликс посмеивался, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — Ты ненормальный, — выдохнул он, поглаживая грудь. — Ну прости, думал тебе понравится, а ты, оказывается, плакса, — он опустил руку на бедро Хёнджина в успокаивающем жесте. Только его это не успокоило, как раз наоборот – заставило закусить губу и отвернуться от пристального взгляда. — Во-первых, это было неожиданно. Во-вторых, мы не на пустой трассе были, а практически в центре. Ты безумно рисковал. — Приму к сведению, — сказал Ли так, будто ничего к сведению принимать не собирался. Они припарковались у небольшого, но густо цветущего парка. Хёнджин в нём был впервые, но ничего толком рассмотреть не получалось из-за минимального освещения. Сквозь зелёные ветки деревьев мелькали огни гирлянд, являясь единственным источником света. Опережающий его Феликс, шёл легко и без малейшей остановки, когда Хвану приходилось перепрыгивать и спотыкаться о кочки и корни деревьев. Спустя еще минуту, они подошли к небольшому озеру, вокруг которого как раз были развешены эти самые гирлянды. — Ну и зачем мы сюда пришли? — спросил Хёнджин, незаинтересованно обводя взглядом парк. — В городе такие были на каждом шагу. Внезапно он почувствовал на своей талии руки. Феликс опустил свой подбородок ему на плечо и полушёпотом ответил: — Зачем еще люди ходят в парки? — А ты романтик, оказывается, — усмехнулся Хёнджин, расслабляясь в чужих объятиях. — Сложно быть иным с таким, как ты, — он повернул голову и слабо повёл носом по шее парня. — Как я? — тихо переспросил Хван, отводя голову и открывая Феликсу лучший доступ для ласк. — Ты особенный, Хван Хёнджин, такого, как ты, я, вероятно, искал вечность. Я чувствую твою душу, соответственно, и относится к тебе хочу по-особенному. Эти слова заставляли тело Хёнджина гореть, словно в адском пламени. Он развернулся лицом к Феликсу. — Мне никогда такого не говорили, — он смотрел на его очаровательное лицо и не мог поверить, что все дорамы и лакорны о любви, которые он смотрел, превращаются в реальность. — Я безумно рад, что стал первым, — довольно низко прошептал он. Он ощутил на себе мягкие губы Феликса, и в идеале небо должны озарить тысячи салютов, потому что в голове у Хёнджина произошло практически то же самое. Движение губ было медленным и чувственным, пальцы Феликса мягко обхватили его шею. Хёнджин приоткрыл рот, чем моментально воспользовались, углубив поцелуй. Теперь нежность сменилась быстро нарастающей страстью, напор брюнета заставил Хвана отступить назад, не разрывая поцелуя. Как только он напоролся спиной на ближайшее дерево, чужая рука сдавила горло сильнее. Прерывая поцелуй, Феликс жадно провёл языком по линии челюсти и спустился к шее, всасывая кожу и вызывая у Хёнджина легкий стон. Он хотел повернуться к Ли, чтобы вновь поцеловать его в губы, но в шею впилось что-то острое. С шипением он дёрнулся в противоположную сторону, слегка потирая болезненное место. Плюнув на дискомфорт, Хёнджин вновь потянулся к Феликсу за поцелуем, но тот выставил перед ним ладонь. — На сегодня хватит, — хрипло произнёс он и развернулся. — Всё в порядке? — Хван опустил руку на взымающиеся в тяжелом дыхании плечи. — Более чем, — ответил он и, отряхнув невидимую пыль с одежды, направился туда, откуда они пришли, все так же с ровной походкой, несмотря на тёмную тропу. Хёнджин не знал, что сказать и как заполнить эту неловкую тишину, разбавляемую лишь звуками ночных насекомых и разъезжающих вдали машин. В какой-то момент Феликс начал продолжительно осматривать небо, проследив за его взглядом, блондин заметил довольно крупную луну. Она была практически полной, исключая полупрозрачную её часть, будто художнику не хватило белил, чтобы сделать последний мазок и заполнить шар полностью. Когда они тронулись с места, первым нарушил затяжное молчание Феликс: — Может купить тебе что-то? Ты голоден? —М-м, перекусил бы, наверное, что-нибудь, — Хвана тронула некая забота с его стороны, и до конца следующей остановки с его лица не сползала глупая улыбка. Они подъехали к круглосуточному супермаркету по просьбе Хёнджина, хотя Ли предлагал взять что-то в ресторане. Все же ему было неловко растрачивать человека на первой встрече. Пусть этот человек и дохрена богат. — Иди, Хёнджин, я сейчас подойду, — Феликс крутился на водительском сидении, видимо, потеряв какую-то вещь. Парень кивнул и направился в сторону магазина. Собираясь уже потянуть дверь на себя, он услышал писклявое мяуканье. Об его ноги тёрлась замечательная белоснежная кошка с огромными голубыми, словно ясное небо, глазами. Он достал из кармана пуховика свою маску, чтобы аллергия на кошачью шерсть не застала его врасплох. Отойдя от двери и присев на корточки, Хёнджин принялся чесать ей за ушком, но донельзя ласковое животное с громким мурлыканьем забралось к Хвану на колени. Позади себя он услышал медленные шаги, развернувшись к стоящему с безэмоциональным лицом Феликсу, Хёнджин захотел показать ему прекрасный пушистый комок. Однако глаза кошки сменили свою голубизну на чёрную бездну. Она моментально вырвалась из рук Хвана и с агрессивным шипением, выгнув спину и распушив хвост, приняла защитную стойку. Ли сделал еще шаг, и животное вовсе удрало со всех ног.
— Чего это она? — тихо спросил Хёнджин, медленно поднимаясь и растерянно смотря ей в след. — Животные весьма непредсказуемы, — ответил мужчина и вошел в магазин. Взяв с прилавка лапшу и сок, он направился к кассе, за которой сидела седовласая бабуля. После того как Феликс всё оплатил, они подошли к столу с кулером и микроволновой печью, чтобы Хёнджин заварил себе поесть. — Боже, кажется я оставил телефон на кассе, — он быстро вернулся обратно, и женщина указала на забытую вещь. Он уже потянулся к гаджету, как морщинистая рука мягко обхватила его запястье. — Животные порой знают больше, чем люди, — прошептала она и покосилась в сторону Феликса. Промолчав, Хёнджин осторожно взял телефон и ушёл на ватных ногах. Сегодня с ним происходят довольно странные вещи. — Отвезёшь меня домой? — поинтересовался он у Ли, когда сытый и скучающий сидел за столом. Тот кротко кивнул. Вскоре они оба направились к машине под сверлящий в них дыру взгляд старухи. Хёнджин постоянно проверял свой телефон на наличие сообщений от Йеджи. Обычно она спрашивала у него о том, как всё проходит, или хотя бы скидывала забавные видео. Но сегодня ничего. — Что-то случилось? — спросил Феликс, вероятно, заметивший смятения парня. — Просто... — немного запнувшись, Хёнджин всё же принял решение рассказать ему о случившемся, хуже от этого точно не будет — мы поссорились с Йеджи из-за её недоверия. Знаешь, она ведь терпеть тебя не может, — тут он усмехнулся, неловко потирая шею. — Действительно? — судя по ухмылке на губах, его это никак не трогало. — Угу, считает тебя странным и подозрительным, понятия не имею почему. Он ничего не ответил, только молча следил за дорогой, размышляя о чём-то своём. Они наконец подъехали к дому, и Хёнджин неуверенно посмотрел на Феликса, молча спрашивая разрешение на поцелуй. И брюнет, явно понимая всё даже без слов, притянул Хвана за воротник и глубоко поцеловал. От таких действий второй таял, как мороженное под жарким солнцем, превращаясь в непримечательную лужицу. Войдя в квартиру, он услышал работающий телевизор, а затем и медленный топот босых ног. Взлохмаченная Йеджи, в одной растянутой футболке, вышла в коридор и пару секунд смотрела на Хвана. Оставив пульт на тумбе, она молча зашла в свою комнату. Судя по всему, девушка не спала, дожидаясь Хёнджина. Чувство стыда и жалости к ней расползлось в его груди, стоило ведь только сунуть гордость в жопу и отправить смс о том, что с ним всё хорошо, но вместо этого он заставил её нервно проводить без сна полночи. Он раздвинул шторы в своей спальне и поднял взгляд в небо, оно было абсолютно безоблачным, оттого и звёзды на нём сияли во всю свою силу, образуя различные созвездия. Хёнджин ощутил, что тело понемногу начало ломить, вызывая неприятную дрожь. Скорее всего его продуло – наверное не стоило ходить с курткой на распашку. Сил хватило только чтобы раздеться до трусов и лечь в кровать, моментально погружаясь в сон. Один шаг. Второй. Третий даётся тяжелее, а четвертый стал уже невозможен. Он поднимает голову и видит, что абсолютно не сдвинулся с места. Он хочет выругаться, но горло будто пережало в тисках, единственное что у него получается — слабое мычание. Плотный туман не даёт рассмотреть и узнать место. Холодящий кровь шёпот зовёт его к внезапно появившейся двери. Он открывает её, делает шаг вперед и падает. Он оказывается в парке, который видел совсем недавно, но вдали теперь нет ярких небоскребов, а над озером не висят гирлянды – есть только давящий мрак. Он чувствует своё сердцебиение, он чувствует как оно разгоняет кровь по его жилам, как стучит практически долбясь в уши. Куда бы он не уходил, откуда бы не убегал, ноги возвращали его всегда к тому самому берегу, освещаемому лишь огромным шаром луны. Следом до него донесся душераздирающий женский крик. Конечно, он его узнал. Он оборачивается и видит перед собой её. Обнаженная Йеджи по колено стоит в озере и молит о помощи. Подбегая к ней, он сотрясается в ужасе. Теперь каждый вдох заставлял его легкие гореть, причиняя невыносимую боль. Всё тело его подруги, его любимой Йеджи, было измазано кровью, а глотка была разодрана, словно прогрызенная зверьём. Он рванул с места в её сторону, но рыдающая девушка с молниеносной скоростью провалилась на дно. Хёнджин открыл глаза, его грудь тяжело вздымалась, а тело било мелкой дрожью. Страх наполнил его до отказа, горячие слёзы щипали глаза, заставляя скрутиться в постели в позу эмбриона и молча плакать, делая подушку влажной, оттого и мерзкой. Через некоторое время он успокоился достаточно, чтобы взять телефон в руки и взглянуть на часы, которые показывали, что время близилось к шести утра. Одевшись в свободную пижаму, он сразу почувствовал чуть больше защиты и уюта. Шаркая домашними тапочками, Хёнджин направился на кухню, чтобы включить чайник. Подойдя к окну он заметил, что небо уже розовое, но недостаточно яркое, чтобы осветить помещение. Щелкнув маленьким выключателем, кухня озарилась легким желтым светом от вытяжки – этого было вполне достаточно, чтобы видеть пространство вокруг себя. Хван сидел на стуле сгорбившись и пялился опухшими глазам в одну точку, думая о своём сне. Чувство ужаса до сих пор оседало у него в душе, ему безумно хотелось забраться в постель к подруге, чтобы почувствовать, что с ней всё на самом деле хорошо и она дышит. Так он делал, когда был еще совсем малюткой – со слезами на глазах лез к маме и папе под одеяло, зная, что они защитят его, и рядом с ними никакие кошмары не одолеют маленького Хёнджина. Налив себе кофе, он вошёл в гостиную, где стоял рабочий стол. К завтрашней паре ему необходимо было сдать конспект по истории и некоторые чертежи. Они с Йеджи обучались на факультете архитектуры и дизайна, довольно хорошо преуспевая в этом. Учеба хоть и была нелегкой, но ему она была в радость. Разложив всё необходимое и включив настольную лампу, он принялся к конспектированию. *** — Хёнджин? — мягкий мужской голос дошёл до его ушей не сразу, недовольно поморщившись он тяжело поднял свои веки. — Что ты тут делаешь? — удивленным, но ещё охрипшим после сна голосом, поинтересовался он у стоящего перед ним Феликса. — И как вообще вошёл? — Твоя подруга открыла. Даже имел честь пообщаться с ней, к слову, ты о её неприязни даже смягчил. Хёнджин оторвал голову от своего стола, за которым заснул и медленно повертел головой, разминая шею. — Где она? — Ушла куда-то, — ответил Ли, пожимая плечами. Взгляд Хвана зацепился за чёрный зонтик. —Зонтик? Погода вроде не предвещает дождя. — Не переношу солнце, слишком чувствительная кожа. — Ясно теперь, отчего ты такой бледный, — Хёнджин, всё еще одетый в пижаму, подошёл к сидящему на его кровати Феликсу и развел его ноги своим коленом. — Скажи, а зачем ты пришёл ко мне, м? — он наклонился к чужому уху, понизив голос до полушёпота. — Увидеть тебя, естественно, — руки Феликса опустились на тонкую талию Хёнджина и резко притянули его к себе, тем самым заставляя последнего усесться к нему на колени. Они вновь целовались с неистовым вожделением. Хёнджин старался дотянуться губами ко всем открытым участкам тела, но и этого ему было мало. Дрожащие пальцы потянулись к ремню на высоких брюках мужчины.
— Не торопись, — одернул его Ликс. — Я хочу тебя, — дрожащим голосом признался Хёнджин, поглаживая чужую талию. Если бы он знал, что его ждёт, то вероятно провёл утро в душе, а не за учебниками. Неожиданно он почувствовал, что его подняли в воздух и бросили на пружинистую кровать. С виду Феликс не был таким сильным, всё же и сам Хван был далеко не маленьким парнем. Он посчитал, что сейчас вновь ощутит на себе чужие губы, но Ли лишь поднял упавший зонт и развернулся к выходу. — Эй, ты хочешь оставить меня вот таким? — Хёнджин возмущено смотрел на равнодушное лицо напротив, — не хочешь помочь? Он медленно раздвинул свои длинные ноги и поддел указательным пальцем резинку штанов, намекая на довольно видимую эрекцию. Феликс только слегка улыбнулся и вновь подошёл к кровати. Его ладонь накрыла колено и медленно подползла к паху. — Будь уверен, Хван Хёнджин, я с тобой еще поиграю, — на этих словах он не очень приятно сжал его член, а после ,резко отстранившись, выпрямился и вышел из комнаты. — Хоть бы обувь снял, кретин, — буркнул он, понимая, что остался ни с чем. *** Громко матернувшись на сломанную швабру, Хёнджин бросил её в угол и захлопнул дверь ванной комнаты. Он наконец-то закончил воскресную уборку, одному это давалось с бо́льшим трудом, но теперь, глядя на блестящую квартиру, он понимал, что всё не зря. Время уже близилось к восьми часам, Йеджи так и не пришла. Слегка взволнованный Хёнджин, придушив свою гордость, отправил ей сообщение о том, что чистота и вкусный ужин уже дожидаются её. Пока он проглаживал одежду на завтра, телефон завибрировал. Прости, сегодня ночую у Рюджин. «Ну и пошла нахрен» — обижено подумал Хван, доделывая оставшуюся работу. Ночь прошла относительно спокойно, сны больше не тревожили, но засыпал Хёнджин всё равно с тяжелым сердцем. Скинув всё на то, что он просто-напросто отвык спать в пустой квартире. Утром он собрался в университет. День для него сегодня оказался не самым удачным. Под «не самым удачным» он имел в виду, самым дерьмовым за семестр. Всё в нём было в разы хуже обычного. Преподаватели допытывали его в два раза усерднее, а одногруппники шумели в два раза громче, заставляя Хвана выпускать пар из ушей. Всё вокруг казалось унылым и тошнотворным. Вся эта какофония звуков бесила его, заставляя срываться на невинных друзьях. Сгорбившись, он сидел в столовой за своим любимым местом и смотрел на, казалось бы, любимое блюдо. Но сейчас рамён перед ним уже не испускал аромат, заставляющий его мычать от удовольствия, а наоборот – еда в его глазах выглядела отвратительно, будто, если он съест хоть один кусочек, она так и застрянет в его глотке. Он отодвинул от себя тарелку и откинулся на жёсткую спинку скамьи. Раньше Хёнджин не обращал внимания, что место у окна продувало, а стол был меньше чем у остальных. Так было всегда? Он не знал, но ему теперь было всё равно. Йеджи сегодня на парах не было, а Рюджин он ещё не видел. Возможно, они сейчас в кино – поедают чипсы и обсуждают очередной глупый фильм. Хёнджин понимал, что не должен, но он чувствовал обиду на неё. Почему ей так сложно было принять выбор друга и к чему могли привести её едкие замечания по отношению к Феликсу. Поджав губы, он резко встал из-за стола и направился в гардеробную, чтобы забрать верхнюю одежду. Оставалась ещё одна пара, но из-за отсутствия каких-либо сил, Хёнджин решил послать ее к черту. Внутри помещения он заметил, сидящих на подоконнике Джисона и Минхо. — Привет, Хёнджин! — поздоровался первым Хан с широкой улыбкой. Минхо лишь сдержанно кивнул. Он всегда казался Хвану слишком холодным и отстраненным, никто и понятия не имел, что всегда заряженный хорошим настроением Джисон находил в этом мужчине. — Прогуливаешь пары, Джисон~и? — подошёл к нему Хёнджин, отряхивая куртку от мелкого мусора и игнорируя прожигающий в нём дыру взгляд Минхо. — Конечно, Минхо отпустили с работы раньше, как я мог не использовать этот шанс, чтобы побыть с ним, — он обхватил руку парня и потёрся об неё как кот, изображая ласку. — А ты в честь чего решил свалить пораньше? — Просто так, надоело, — соврал Хёнджин, чтобы избежать лишних вопросов, сил на болтовню уже не осталось. — Понятно, бывай тогда,— усмехнулся Хан и уткнулся в телефон. Только Хёнджин перекинул сумку через плечо и собрался выходить, как услышал слова Джисона, скорее всего, обращенные Минхо: — Смотри, что сегодня Рюджин выдала. — Ты видел Рюджин? — развернувшись поинтересовался у него Хван, а в груди зародилось неприятное чувство беспокойства. — Йеджи с ней не было? — Нет, она вообще ничего про неё не говорила, — ответил он, не отрываясь от экрана. Кивнув, Хёнджин быстрым шагом вышел из университета и набрал Йеджи, чтобы выяснить, для чего она соврала ему о ночёвке. Но единственное, что он услышал – женский голос сообщивший, что абонент вне зоне доступа. — Блядсво! — он со злостью сбросил мерзкий автоответчик, попутно пнув жестяную банку спокойно лежавшую на земле. Хван глубоко вдохнул прохладный воздух в попытках успокоится и поднял глаза к серому небу, моля о скорейшем примирении со своей подругой. Угомонив дрожь в теле, он пролистал список контактов, чтобы набрать Рюджин. — Привет, Рюджин, — начал он как только та взяла телефон, — скажи Йеджи, что если она собралась обижаться на меня вечность, а не обсудить проблему, то пусть остаётся у тебя на ночёвке хоть на всю жизнь! Пусть это грубо, но его эмоции уже вываливались через край. — О чём ты? — спокойно спросила она после небольшой паузы. — О том, что Йеджи сегодня оставалась у тебя на ночёвке, разве нет? — на последнем слове его голос дрогнул, а всё тело застыло в ожидании ответа. — Хёнджин... Йеджи не было у меня на ночёвке. Я с ней ещё с выходных не связывалась. Рука с телефоном безвольно повисла вдоль тела, теперь его беспокойство переросло в удушающую панику. Он рванул с места к самому ближайшему полицейскому участку. Его уши закладывало, а виски болезненно пульсировали, но единственной его целью сейчас было как можно скорее попросить о помощи, времени и без того было утеряно слишком много. Хёнджин игнорировал все светофоры и сигналы возмущенных водителей, кто-то кричал в его след ругательства, которые он не мог и не хотел разбирать. Легкие уже начали болеть из-за частого и глубокого дыхания, но страх не давал замедлиться ни на одну секунду, а сердце разгоняло адреналин вместе с кровью. Обжигающие слёзы скатывались по его щекам, он вспоминал всевозможные молитвы, которые только знал. Он молился, отгоняя от себя худшие варианты события, которые могли произойти. Он молился, чтобы ноги несли его ещё быстрее. Он боялся не успеть. Перед его глазами уже виднелись ворота полицейского участка, но забитые ноги вовсе не поднимались, заставляя Хёнджина спотыкаться. — ПОМОГИТЕ! — заорал он насколько это было возможно с затрудненным дыханием. Неприятно упав на колени он завалился набок хватаясь за колющееся сердце. К нему сразу подбежали двое крупных мужчин и перенесли к небольшому дивану. — Что у тебя случилось? — сухо спросил полицейский с сединой.
— Моя подруга... она... — он попытался выдавить из себя слова, но отдышка не давала связать и двух слов. — Принеси ему воды, Гын Тхэ, — дал он поручение более молодому парню. Жадно припав к бутылке с водой, выливая половину на себя, он наконец смог построить предложение. — Моя подруга пропала, со вчерашнего дня её нет дома, от неё пришло сообщение, но... — слёзы с новой силой полились из его глаз, а горло сдавило спазмами, вновь мешая говорить. Он уронил лицо в ладони и разревелся во весь голос. Через некоторое время он всё же смог объяснить сотрудникам всю ситуацию, а они, в свою очередь, начали предпринимать всё необходимое для поиска пропавшей Йеджи. Самого Хвана отправили в комнату ожидания, где он мог бы побыть один и не пугать людей отчаянным плачем. — Вот, выпейте, господин, вам станет легче, — к нему подошла молодая сотрудница, протянув стакан воды и маленькую таблетку. Он молча взял лекарство, которое продержал в пальцах около минуты, ведь сил не было даже поднести руки к лицу. Сквозь решетчатое окно уже можно было заметить спускающиеся на землю сумерки. Хёнджин не знал, сколько он уже просидел в этой комнате, время было потеряно для него. — Мистер Хван, вы можете идти домой, мы сообщим вам, если по делу будут сдвиги, — к нему обратился добродушный Гын Тхэ, который до этого приносил ему воду и заполнял заявление. Кивнув, Хёнджин медленно начал собираться. Домой идти совсем не хотелось, но и оставаться на месте было тяжело морально. Дрожащими пальцами он набрал единственному, кого сейчас желал видеть. — Да? — послышался низкий голос по ту сторону телефона. — Привет, Феликс, — севшим голосом поздоровался Хван, — приедешь за мной в полицейский участок? — Что случилось? Почему ты там? — Я всё расскажу, ты только приезжай за мной, пожалуйста, — сдерживая лезущий наружу плачь, попросил он. — Куда именно нужно подъехать? Когда он вышел, Феликс уже стоял у ворот. Ничего не сказав Хёнджин крепко обнял парня, роняя сумку на землю. — Йеджи пропала, это я виноват, не нужно было ругаться с ней, чтобы она уходила, — пуская слёзы, признавался Хван. — Ты не виноват в этом, милый, не мог же ты знать, чем это обернётся. Они сели в машину и Хёнджин попросил отвести его куда угодно, но не домой. — Мы поедем ко мне, время уже подошло, — сообщил ему Феликс и улыбнулся. — Мне так страшно, что я могу потерять её навсегда, — тихо прошептал Хёнджин, лежавший на сидении мертвой тушей. Они уже оторвались от центра города, а вид за окном машины сменился с небоскрёбов на деревья и обшарпанные дома старых районов Сеула. — Может не всё так страшно как ты думаешь? Она могла бы найти себе, например, любовника, а ночёвка у Рюджин, лишь прикрытие. Хёнджин на это только хмыкнул и снова обернулся к окну. Однако... Смысл слов дошёл до него только сейчас. — Феликс. — М? — Я не говорил тебе, что Йеджи оставалась у Рюджин. Феликс прикрыл глаза, а костяшки на руках побелели, сжимая руль. — Что происходит, Феликс? — он сразу же выпрямился и попытался поймать чужой взгляд, но тот упорно молчал. Хёнджин ловил недостающий ему воздух ртом, осознание потихоньку начало приходить к нему. Он доверился парню, с которым знаком всего три дня, он буквально сидел в машине с незнакомцем. Так и разбиваются розовые очки? Всегда стёклами внутрь? — Отвези меня домой, пожалуйста, — он всё ещё пытался обуздать пробивающуюся наружу панику, но оставшиеся гроши его нервной системы не позволили ему сохранить нужное сейчас хладнокровие. — Ты слышишь?! Развернись, умоляю! — Заткнись. Кротко и злобно. Хёнджин вытащил телефон, чтобы отправить уведомление о помощи, но гаджет без особых усилий вырвали у него из рук и, смяв как картон, выбросили в открытое окно. — Феликс, пожалуйста, отвези меня домой, я никому ничего не скажу! Я молю тебя, Феликс! Он закрыл лицо ладонями, в надежде, что проснётся, побежит к Йеджи и обнимет её, как и хотел. Но он не спал. Движение машины прекратилось. — Разве ты не хочешь встретиться со своей подругой? На этом моменте Хёнджин почувствовал боль в виске, и всё вокруг погрузилось в темноту. *** Запах тухлятины ударил в ноздри, вынуждая открыть слипшиеся глаза. Вспышки последних событий вихрем пронеслись в голове Хёнджина. Похолодев от ужаса, он молниеносно попытался подняться, но ему не удалось даже встать на колени. Ржавые и массивные кандалы, уходившие цепью в пол, не давали Хвану делать лишних движений. Согнувшись чуть ли не на пополам, ему всё же удалось подняться на ноги. Обхватив цепь руками, он попробовал выдернуть её из бетонного пола. Внутри себя он прекрасно понимал, что с этим не справится даже полутонная машина, но отчаяние было сильнее, здравых мыслей. После ещё нескольких попыток он обессилено рухнул на холодный пол. Он опустил взгляд на свои раненные из-за чрезмерного трения запястья. Осознание, что он абсолютно бессилен, заставляло его злиться на себя. Каким глупым же и наивным он был, доверяя милому с виду Феликсу. Слёзы подступили к глазам. Неужели для него всё так и закончится? В этом грязном подвале, будто он проживал не жизнь двадцати двух летнего студента, а никому ненужного вшивого пса. Однако в сердце он всё ещё хранил ту маленькую надежду, что вот сейчас он услышит вой полицейских сирен, и железную дверь выломает тот самый Гын Тхэ с добрым взглядом. Его отвезут в больницу, где он сможет увидеть здоровую Йеджи и своих родителей, которые будут шептать, что всё позади. Он свернулся калачиком и пустым взглядом отсматривал тёмную комнату, где единственным источником слабого света было кое-как заколоченное окно, за которым виднелся полный шар луны. В этом же углу стоял гигантский металлический шкаф и такой же железный низкий стол – это всё что он смог разглядеть. Леденящий ужас пронзил сердце Хёнджина, когда послышались приближающиеся шаги. Он зажмурил глаза, борясь с дрожью по всему телу. Дверь открылась с мерзким скрипом, он уже физически ощущал, что к нему подошли слишком близко. — Можешь не притворятся, дорогой. Я чувствую тебя. Но Хёнджин лишь сильнее сжался закусывая губу, чтобы сдержать рыдания. Цокнув, Феликс схватил того за волосы, вынуждая посмотреть на него. И тут страх сковал сердце Хвана, глаза напротив были нечеловечески алого цвета. — Умоляю, Феликс, прошу тебя... — слёзы градом покатились из глаз, он смотрел на лицо, которое ещё совсем недавно заставляло трепетать бабочек в его животе. Теперь он понимал, что перед ним даже не человек. — Бедный-бедный парень, так любил свою жизнь, — он состроил обманчиво сочувственное выражение лица, — а теперь вынужден молить о том, чтобы сохранить её. Каждое слово острым ножом пронзало его сердце. Слёзы болезненной слабости щипали глаза. Он понимал, что теперь ничего не сможет сделать. — Понимаешь, Хван Хёнджин, — тихо продолжил он, — абсолютно всегда, за каждым очарованием идёт неминуемое разочарование. И эта боль, которая сейчас сгрызает твоё сердце, даёт мне много энергии, чтобы жить, — он встал и запустил пятерню в свои волосы. — Это я тебе говорю, чтобы ты хоть понял ради чего сдохнешь. Благородно, скажи?
— Что ты вообще такое?! — дрожащим голосом выкрикнул Хван, на которого давил полумрак, нагоняя ещё больше страха. — Поймёшь, но чуть позже, — он вытащил из кармана связку ключей и с задумчивым выражением провёл по ним большим пальцем, — но знаешь, что питает меня больше, чем горящее любовью сердце? — он вновь направил взгляд на Хёнджина и плавно, словно пантера, подошёл к нему, присев напротив. Его губы оказались у чужого уха. — Ненависть. Сильнейшее человеческое чувство, которое способно дать мне в пять раз больше, чем десятки таких, как ты. И я нашёл это в ней. И всё застыло. Хёнджин повернулся к нему, чтобы убедиться, что не ослышался. — Ты... — его голос дрогнул, — что ты с ней сделал, ублюдок? — Не стоит тебе показывать свои зубки, — улыбнулся Феликс, обнажая крупные клыки. — Иисусе... — к горлу подступила тошнота, Хван начинал думать, что просто сходит с ума. Скуля, Хёнджин вцепился в свои грязные волосы пытаясь выдрать их чёрту. Он нервозно раскачивался вперёд-назад, пока Феликс бренчал той самой связкой ключей. — Ты очень хотел встретиться со своей подруженцией, Хван, — теперь его голос приобрёл стальные нотки, от прежней иронии и сарказма не осталось и следа, — так получай. Он открыл ещё одну дверь, скрытую ранее в темноте, и вынес из комнаты, словно тряпичную куклу, Йеджи. — ЙЕДЖИ, — Хёнджин бросился к неподвижно лежащей девушке, разрывая кожу на запястьях ещё больше, — что с ней?! Что ты сделал, уёбок? Она была одета в одну только футболку, которую он видел на ней в последний раз. Хёнджин пытался сорвать металическую цепь, лишь бы дотянуться до неё и убедиться, что ещё жива. — Она пока не мертва, просто в трансе, это было бы слишком просто, — пояснил он, открывая массивный шкаф. — Отпусти её, пожалуйста, Феликс, прошу тебя, — голос срывался из-за беспрерывных рыданий, он молил его об одном и том же. Отчаянные крики отдавались эхом от голых стен, но снаружи не было слышно ни единого звука проезжающих вдоль дороги машин. Никто не придёт. Закончив свою возню, Феликс подошёл к Йеджи с толстой верёвкой, измазанной красными разводами. Он перевязал её искалеченные ноги и, схватив за волосы обмякшее тело, откинул к противоположной от Хёнджина стене. — Что ты собрался с ней делать, — в ужасе зашептал он, ловя взглядом каждое его действие. В руке у Феликса он заметил крупный нож. — Нет–нет–нет–нет... — он неверяще покачал головой, переводя взгляд с острия ножа в руке острозубого монстра на его лицо. На губах этого существа играл звериный оскал. — И пусть шоу начнётся! — словно змея зашептал он, а его глаза вспыхнули красным пламенем. Послышался тихий вздох. — Йеджи! — Хван подполз к ней так близко, насколько это было возможно. Она смотрела на Хёнджина невидящим взглядом, но уже через пару секунд её глаза наполнились слезами. При попытке опереться на руки, она болезненно заскулила и завалилась набок. Стоящий у стены Феликс, скучающе наблюдал за этим, проходя по лезвию ножа длинным когтем, словно перед ним не живые люди, а подопытные кролики. Хёнджин вновь обратил внимание на подрагивающую Йеджи и заметил, что её пальцы были неестественно выгнуты. К горлу подступила тошнота. Если сначала они казались просто грязными, то сейчас Хёнджин понял, что они просто переломанные и распухшие. Он злобно утёр горькие слёзы, которые сейчас точно ничем не помогут. — Отпусти её, сукин сын! — сквозь сжатые зубы прорычал он. — Как же, — явно издеваясь, ответил Феликс с усмешкой. Плавно, будто опасный зверь, Феликс оторвался от стены и подошёл к лежащей девушке. Заметив это, Йеджи с протяжным скулежом попыталась отползти на локтях, но тот схватил её за ногу и, словно игрушку, перебросил к столу. Тяжело дыша, она не оставляла попыток сбежать, передвигаясь по-пластунски в сторону Хёнджина. На этот раз Феликс не стал мешать ей и бездействовал, наверняка выжидая нужный ему момент для нападения. Хёнджин рефлекторно попытался протянуть руку Йеджи, но цепь была слишком коротка, чтобы хоть как-то приблизиться навстречу подруге. Каждая миллисекунда длилась мучительно долго, пожирая донельзя натянутые нервы. Неосознанно поторапливая замученную Йеджи, Хёнджин старался вообще не кидать взгляд в сторону вампира, чтобы не провоцировать того на какое-либо действие. Когда он всё же смог притронуться к ней, ощутить на ладони горячие слёзы и притянуть её в объятия, чтобы успокоить — они снова лишаются друг друга. Схватив её за волосы прямо у корней, Феликс оттащил её в сторону высокого шкафа, содержание которого было скрыто непробиваемым мраком. — Сейчас мы с тобой, дорогая, закончим начатое, — сказал он, попутно вытаскивая молот, на обратной стороне которого блестело лезвие топора. — Пошёл нахуй! — прохрипела Йеджи, цепляясь искалеченными руками за стол. И за свои слова поплатилась. Звук металла о металл, заставил опустить голову и огромными глазами в упор смотреть в пол, лишь бы не видеть произошедшего. До ушей Хёнджина доносился её истошный крик о помощи. Ледяные руки Феликса схватили его за лицо, вынуждая смотреть в сторону страдающей от боли Йеджи. Хёнджин отрицательно качал головой, отказываясь открывать глаза, но острые когти болезненно впились в веки, насильно приподнимая их. — Ты должен увидеть это, — прошептал тот практически нечеловеческим голосом. Феликс отпустил его голову, но поменять своего положения Хёнджин не сумел. Как бы Хван не сопротивлялся, он не мог отвести взгляд ни на секунду. Он не мог управлять своим телом. Им управляло что-то другое. Сквозь замыленное слезами зрение, он видел как Йеджи извивалась и скулила от боли. Из её обрубленных пальцев струёй текла бордовая кровь. Захлебываясь в рыданиях, он всё больше лишался возможности полноценно дышать. Собственное бессилие отдавалось в нём огромной болью, сдавливая его грудную клетку, будто в тисках. Вид крови не заставил Феликса долго бездействовать, его глаза вспыхнули алым, и он, словно одичавший зверь, кинулся к Йеджи. Его руки схватились за пропитавшийся кровью воротник футболки и с характерным треском разорвали ткань, оставляя девушку в одном нижнем белье. Она попыталась отползти от него, отталкиваясь ногами о скользкую поверхность стола, но Феликс с усмешкой и без особых усилий придвинул её к себе, вцепившись в бёдра. — Прекрати это, Феликс! — умоляюще крикнул Хёнджин, но в ответ получил лишь взгляд исподлобья и очередную усмешку. — Предоставлю лучший вид своему особенному зрителю! Он взял дрожащую Йеджи под колено и развернул её вдоль стола, теперь Хёнджин мог видеть и её лицо, и тело с боковой стороны. Сам Феликс, вновь подтягивая девушку к себе, устроился меж её ног. Целой рукой Йеджи попыталась придержать Феликса, обхватив предплечье. — Пожалуйста, — попросила она сломленным голосом, её нижняя губа дрожала, но она продолжала, — не делай этого. — Бедняжка, — равнодушно хмыкнул Феликс. Она обессилено повернула голову в сторону Хёнджина, и они встретились взглядами. — Прости, — прошептала она еле слышно и грустно улыбнулась ему. Хёнджин отрицательно помотал головой, отказываясь принимать факт, что шанса на спасение нет.
— Я сделаю, что ты скажешь, прошу отпусти её! — Ты и так будешь делать всё, что я скажу, Хван. Без лишних церемоний он впился своим клыками в её ногу, брови чудовища заламывались от удовольствия, а по шее стекали две струйки крови. Йеджи, крепко зажмурив глаза, мычала от боли. — Я сейчас что-нибудь придумаю, Йеджи, потерпи немного, я придумаю, — на грани истерики тараторил Хёнджин, оглядываясь вокруг себя, не до конца понимая, что делает. Попытки сдвинуться были тщетны, взгляд всё равно возвращался к ним. Время текло — на теле девушки появлялось всё больше ранений, она перестала сопротивляться, лишь дергалась, когда Феликс в очередной раз вонзал в неё клыки. Он выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони окровавленный рот. — Думаю, пора заканчивать с этим, — его когтистые руки схватили Йеджи за глотку и притянули к себе. Он медленно водил носом по её шее, на лице его читалось животное удовольствие. Из последних сил Хёнджин поднялся с пола на дрожащих руках и неверяще качал головой. Крик девушки оборвался. Она безжизненно повисла на чужих руках, но её измученный взгляд оставался осознанным. В очередной раз тошнота подступила к горлу, когда он заметил как Феликс сжал челюсти и послышался характерный хруст позвоночника. При виде отрывающейся плоти тело, не выдержав, выпускает горькую желчь наружу, раздражая воспаленную от громких рыданий глотку. Хёнджин закашливается и сгибается напополам, чувствуя, как рвота стекает по шее и груди. — Прикончи уже меня, — кое-как хрипит он и от отчаяния бьётся головой о каменный пол, раздирая лоб. Он поворачивается в сторону монстра, который отбрасывает дергающееся в агонии тело и равнодушно наблюдает за этим пару секунд, а затем разворачивается и поднимает валяющийся молот. Удар. Второй. Брызги крови оказались на лице Хёнджина, который смотрел на это стеклянными глазами. — Чтоб не мучилась, — произнес Феликс, откидывая молот после третьего удара, превративший голову Йеджи в кровавое месиво. Он подошел к Хёнджину, садясь рядом и переплетая их пальцы. Переводя измученный взгляд в сторону, он ловит чужие кроваво-алые глаза. — Почему я? — шепотом спрашивает Хёнджин. — Ты выделяешься. Энергетикой, аурой. Называй как хочешь. Однако ты, Хван Хёнджин, будешь особенным в моей коллекции. — А Йеджи за что? — голос дрожит от жгучей боли. — Потому что так интересней, — сладко улыбнулся он и разломал кандалы на пополам. Хёнджин опустил взгляд на свои окровавленные и разодранные до мяса руки. — Не мучай меня, пожалуйста, — попросил он, вставая на дрожащие ноги и идя вслед за вампиром. — Не беспокойся, — ответил ему Феликс, обманчиво нежно стягивая с того рубашку, — от тебя мне нужно только твоё сердце. Хёнджин смотрел, как Феликс раскатывает по столу ткань с ножами разной величины. Закрывая свои глаза, он думал о Йеджи. О её смехе, голосе, о её милом личике. Ещё немного, и он вновь окажется в нежных объятиях своей подруги. *** Стук начищенных до блеска туфель эхом отражался от увешанных картинами стен. Держа в руках драгоценный сосуд, Феликс направлялся в самую дальнюю комнату особняка. Проворачивая ключ в двери несколько раз, он входит в помещение. Запуская в черные волосы пятерню, он ухмыляется отпирая еще одну дверцу шкафа. В заранее приготовленное на полке место, он кладет красивый сосуд, на котором витиеватым почерком написано имя. Феликс обводит взглядом многочисленные сердца, но новенькое выделяется своим особым алым цветом. Прикрывая стеклянную дверь, он вальяжно садится в кожаное кресло и достает мобильный телефон. В фотогалерее сразу всплывает красивое улыбчивое лицо. — Приготовлю местечко и для тебя, Хан Джисон.
----------
Если что, я вас предупреждала>:(
И ещё я настрочила 7889 слов☠️
Спасибо большое кто прочитал💗!