Часть 4. Музыка
Скрипит входная дверь, и Харрис медленно входит в комнату, взгляд падает на голубоглазого, тот лежит на животе, не замечая учёного. По всей видимости, в наушниках Ло играла музыка (что было крайней редкостью), не давая голубому шарфику услышать шаги Дейви, тот, воспользовавшись моментом, тихо подошёл и прислонился ухом к наушникам, пытаясь услышать хотя бы одну строку песни, но прежде чем он успевает хоть что-то разобрать, его отталкивают на пол и, принимая сидячее положение, прижимаются спиной к стене, обхватив свои же коленки. Очки Ло сейчас лежали на тумбочке, поэтому сейчас Джону выпадает возможность получше рассмотреть глазки своего пациента:Морская волна, смешанная с лепестками васильков, бушевала в радужке паренька, зрачок же отливал молоком, что плавно распределилось по всей его площади и застыло в виде четырёхугольной звезды...- Н-не под-дходи! - Испуганный голос эхом отдавался от стен и будто ледяным лезвием проходился по коже головы... Ух... Неприятное ощущение...— Красотка, ну ты чего? Встала? Харрис плюхнулся на кровать, положив голову на коленки Лололошки, но тут же был спихнут, впридачу получив по наглой роже.— ДЕЙСТВИТЕЛЬНО! — Резкий крик со стороны шатена заставил учёного немно8го вздрогнуть, что не скрылось от глаз Ло и нехотя тот успокоился.— Извини— промямлил голубоглазый не ожидая своих же действий вернув голову Джона себе на колени, начиная медленно поглаживать.— Можно? — Харрис протянул руку к наушникам Лололошки дотронувшись до них большим пальцем.Молча сняв свои наушники шарфик надел их на голову Дейви, тот прижав их ладонями к своим ушам вслушиваясь в строки песни:Этот день я начну с тогоЧто опять себя ненавижуДа, я знаю и точно вижуСвои комплексы напередШрамы белые на запястьяхЗаменяют давно мне счастьеСоциальную жизнь и сластиВот такой я во всем уродЧтоб желудок мой не был полонЧередую ПП и голодСколько я себя помнюЯ всегда была черти чтоПодвисают живот и щекиРуки, бедра, бока и ногиВсе не так, я совсем убогийСкинуть бы килограммов стоВсе, что люди говорят в мой адресЯ превращаю в запись в дневникеКаждый пунктик намертво врезалсяВ мою кожу, в мою память и сидел во мнеЧистыми слезами капал на футболкуКриками в подушку вырывался вновьВся эта косметика, что от нее толку?Ею нельзя нарисовать к самой себе любовьЛюбовьЛюбовьЛюбойТы никчемна почти во всемСлышать вслед я уже привыклаИ на все мои просьбы-крикиТак вещает моя семьяОдноклассницы мне в столовойОбъявили какой-то сговорНет портфеля и телефонаНа щеке задрожит слезаВдруг, почувствовала я силуОщутила себя красивойНеуверенность как могилаНаконец, я могу дышатьГнев порывом захватит телоБью вперед, защищаюсь слеваРассеченная бровь болелаСмех и кровь, мне пора бежатьВсе, что люди говорят в мой адресЯ превращаю в запись в дневникеКаждый пунктик намертво врезалсяВ мою кожу, в мою память и сидел во мнеЧистыми слезами капал на футболкуКриками в подушку вырывался вновьВся эта косметика, что от нее толку?Ею нельзя нарисовать к самой себе любовьЛюбовьЛюбовьЛюбойЭтот день я начну с тогоЧто опять себя ненавижуДа, я знаю и точно вижуСвои комплексы наперед— Воу...
ых