Часть 2: «А ты - моя судьба»
От лица Тома
Когда она впервые вошла в студию — с чёткой походкой, холодным взглядом и волосами, заколотыми так, будто она готова начать войну, — я понял: будет тяжело.
Вия.
Фотограф с лицом снежной королевы и характером, с которым я бы не сел за один стол, будь у меня выбор. Только выбора у меня не было.
Она щёлкала своей камерой с точностью снайпера и не смеялась ни на одну из моих шуток. Ни одну. Даже когда я нарочно опоздал, просто чтобы проверить, насколько туго она скручена.
Оказалось — очень.
— Не хочешь снять очки? — сказала она сухо, будто разговаривала с каким-то хулиганом.
— А ты не хочешь расслабиться хоть раз в жизни?
Щёлк. Камера. Глаза — ледяные.
Я тогда подумал: ну и стерва.
А потом подумал... интересно.
⸻
Мы встречались на съёмках снова и снова. Я пробовал пробить её сарказмом, дерзостью, глупыми подколами. Она — огрызалась, закатывала глаза, уходила молча. Но каждый раз, когда уходила — я ждал, когда снова вернётся.
Я начал замечать, как у неё дрожит пальцы, когда она нервничает. Как она отводит взгляд, когда я подхожу слишком близко. Как у неё блестят глаза, когда она увлечена.
И меня это пугало.
Потому что из всех девушек, которые когда-либо были в моей жизни — она единственная, с кем я не мог играть. Она либо примет меня по-настоящему, либо сотрёт с лица земли. Посередине не будет.
⸻
В какой-то момент я не выдержал.
— Может, хватит притворяться, что тебе всё равно?
Она застыла. Её губы дрогнули, но голос был привычно острым:
— Притворяться? Что ты вообще о себе возомнил?
— Я вижу, как ты смотришь. Как замираешь, когда я подхожу. Это не ненависть, Вия.
Я подошёл ближе. Я был чертовски близко к тому, чтобы потерять лицо. Потому что хотел её по-настоящему.
— Я тоже задолбался прятаться за фразами типа "ты меня бесишь". Если хочешь — ударь. А если нет...
Она не дала мне договорить. Просто поцеловала. Уверенно. Быстро. Горячо.
⸻
Финал
Сейчас она лежит на моей груди, листает свои плёнки, притворяясь, будто ей всё ещё неинтересна моя музыка.
Она всё такая же — строгая, независимая, иногда упрямая до безумия. Но теперь я знаю: за её сарказмом — нежность. За её отчуждённостью — страх снова почувствовать что-то сильное.
Она не моя в привычном смысле.
Но и не чужая больше.
А значит — всё правильно.
————-