7
После очередной напряжённой репетиции, когда все уже разошлись, в зале остались только Том и Хейли. Он сидел на краю сцены, в то время как она собирала свои вещи, как обычно, молча и сосредоточенно. Казалось, что всё идёт своим чередом, но Том не мог не заметить - что-то висело в воздухе. Тот момент, когда разговор мог стать настоящим.
- Хейли, - произнёс он, нарушая тишину. Его голос был спокойным, но в нём сквозила та самая дерзость, которую она уже начала узнавать. Он смотрел на неё, явно не собираясь отступать от темы, которая давно крутилась у него в голове. - Почему ты так сильно отталкиваешь людей?
Хейли замерла, её руки на мгновение остановились. Её лицо мгновенно стало более закрытым, но она знала, что он не отступит. Вздохнув, она повернулась к нему, стараясь не показать, насколько этот вопрос был для неё болезненным.
- Том, ты просто не понимаешь, - начала она, голос ровный, но слегка дрожащий. - Люди... они всегда хотят чего-то. Иногда - твоего времени, иногда - твоего успеха. И если ты им позволяешь слишком близко подойти, они забирают часть тебя.
Том внимательно слушал, отложив гитару в сторону. В её словах была боль, которую он раньше не замечал. Она всегда была такой неприступной, что ему даже не приходило в голову, что за этим стояла настоящая уязвимость.
- Но это не значит, что все такие, - возразил он, его голос был мягким, но твёрдым. - Ты не можешь всю жизнь держать всех на расстоянии, думая, что они всегда будут что-то забирать. Да, есть такие люди, но ведь не все хотят использовать тебя.
Хейли прикрыла глаза, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. Она давно привыкла жить с этими страхами - страхами, что если она позволит кому-то подойти ближе, её искусство, её сущность могут быть поглощены чужими ожиданиями и желаниями. Она смотрела на Тома, и в его глазах она видела что-то другое - не жадность, не желание её завоевать. Он просто хотел понять.
- Я потеряла слишком много времени на людей, которые ничего не приносили, кроме разочарований, - тихо призналась она, взгляд её был теперь прикован к полу. - Я боюсь, что если позволю себе слишком многое, я потеряю контроль. Над собой. Над своим искусством.
Том на мгновение замолчал, обдумывая её слова. Он знал, что для неё танец - это не просто работа, это часть её самой. И страх потерять эту связь с искусством был для неё настоящим.
- Я понимаю, - наконец сказал он, его голос стал глубже, более серьёзным. - Но, Хейли, ты не теряешь себя, когда позволяешь кому-то быть рядом. Наоборот, это может сделать тебя сильнее. В конце концов, твоя сила - это ты сама. И никто не сможет этого забрать.
Она посмотрела на него, и впервые за долгое время её холодный фасад слегка дрогнул. Она видела, что он не просто говорит, чтобы утешить её. Он верил в это.
- Том, - начала она, её голос стал чуть мягче, но всё ещё был полон осторожности. - Ты не понимаешь, как это тяжело - балансировать на грани, чтобы не потерять ту часть себя, которую ты строил всю жизнь.
Он встал с места, подошёл ближе, его взгляд был цепким, но не давящим.
- Может быть, я и не понимаю полностью, - признал он, глядя ей прямо в глаза. - Но я знаю одно: ты слишком крутая, чтобы позволить страхам держать тебя в клетке. Ты уже доказала, что можешь быть собой и двигаться дальше. Так почему не позволить себе немного свободы?
Хейли снова посмотрела на него, и на этот раз её сердце слегка дрогнуло. Она боялась этого чувства - того, что может открыться перед кем-то и не потерять контроль. Но в этот момент она чувствовала, что Том действительно видит её. Не как танцовщицу, не как знаменитость, а как человека.
Она сжала плечи, словно стараясь защититься от собственных эмоций, но затем выдохнула, позволяя себе хоть немного расслабиться.
- Я не знаю, - прошептала она, голос слегка осип. - Но, возможно, ты прав. Просто мне нужно время.
Том кивнул, его взгляд был полон решимости, но на губах играла та самая дерзкая усмешка, которая всегда заставляла её чувствовать себя чуть менее защищённой.
- У меня есть всё время мира, Хейли, - ответил он, отходя на шаг. - Я не собираюсь сдаваться.
Она посмотрела ему в глаза, и впервые в её взгляде не было холодности. Может быть, это был не конец их истории, а только начало чего-то настоящего.