БЕГУЩИЙ В ЛАБИРИНТЕ Сборник (Джеймс Дашнер)

ПРОЛОГ

НЬЮТ

В тот день, когда убили его родителей, шел снег.

Несчастный случай — так потом сказали. Но мальчик был там и знал, что это неправда.

Началось все со снега — будто серое небо по-слало холодящее душу знамение.

Как же они тогда удивились! В городе уже давно лютовал удушающий зной. Месяц за месяцем, год за годом — в бесконечной череде дней были лишь жара, голод и боль. Семья мальчика выжила. Утро дарило надежду, но потом наступал день, и все повторялось: поиски еды, стычки между вы-жившими, леденящие душу звуки. Долгие жаркие дни сменялись безмолвными вечерами, когда можно было сидеть и смотреть, как мир медленно растворяется в темноте. Вот только никто не знал, наступит ли завтра.

Иногда к ним забредали шизы — тем-то было все равно, что день, что ночь. О них никогда не говорили ни папа, ни мама, ни он сам — ведь есть же поверье: «помяни черта, он и появится». Только Лиззи — вдвое младше и в столько же раз храбрее брата — не боялась поверий.

Малышка Лиззи.

Мальчику полагается быть смелым; это он должен успокаивать сестренку: не бойся, Лиззи, подвал на замке, света нет. Плохие люди нас не найдут. Но слова не шли. Тогда он просто обнимал ее, как обнимают любимого плюшевого мишку, а она похлопывала его по спине. От нежности сжималось сердце. Он клялся себе, что никогда не позволит шизам ее обидеть, и жаждал вновь ощутить прикосновение маленькой ладошки.

Часто они так и засыпали в дальнем углу подва-ла, на старом матрасе, который отец сволок вниз по лестнице. Мать еще укрывала их одеялом, будто назло жаре и Вспышке, которая разрушила их жизнь.

Но в то утро их ждало нечто удивительное.

— Дети! — раздался мамин голос.

Мальчику снился футбол: мяч катился по зеленой траве прямехонько в пустые ворота безлюдного стадиона.

— Скорее идите сюда!

Мама стояла у единственного в подвале окошка. Доска, которую отец каждый вечер прибивал к окну, лежала в стороне. На мамино лицо ложился мягкий сероватый свет, а глаза восхищенно сияли. Она уже очень давно так не улыбалась.

— Мама, что? — пробормотал мальчик, вставая.

Лиззи протерла глазки, зевнула, потом побрела

вслед за ним.

Ему помнилось: вот он под оглушительный храп отца подходит к окну и смотрит на пустую улицу, щурясь от дневного света. Небо затянуто облаками, что само по себе огромная редкость. Однако что это? Из серой вышины летят снежинки. Они кружатся, будто в танце: вспархивают, вопреки закону притяжения, и вновь опускаются.

Снег.

Снег?

— Какого черта! — пробормотал он, потому что отец часто так говорил.

— Мамочка, почему снег? — спросила Лиззи. Полусонные глазки сияли таким восторгом, что сердце защемило. Он мягко потянул ее за косичку — все-таки насколько же с Лиззи веселей.

— Из-за вспышек, — начала мама, — погода в мире перепуталась. Вот и снег. Красиво, правда?

Лиззи радостно вздохнула.

Кто знает, доведется ли еще увидеть такое. Снежинки вихрились, падали и таяли, едва кос-нувшись земли. Стекло усеяли капли.

Они стояли и смотрели на картину за окном, когда по стеклу скользнула чья-то тень. Рассмо-треть, кто это, мальчик не успел — в дверь наверху требовательно постучали. Стук еще не стих, а отец уже вскочил на ноги.

— Кто там? — хрипло спросил он.

— Не разглядела. — Радость на мамином лице сменилась привычной тревогой. — Открыть?

— Нет, — бросил отец. — Подождем, может, уйдут.

— А вдруг дверь выломают? — прошептала ма-ма. — Подумают, что дом заброшен, будут еду ис-кать. Я бы и сама так сделала.

Отец смотрел на нее, лихорадочно соображая.

Бум-бум-бум! — Удары сотрясли весь дом — наверное, непрошеные гости нашли, чем взломать дверь.

— Жди здесь, с детьми, — тихонько проговорил отец.

Мама начала было возражать, но осеклась — сын и дочь важнее. Она притянула их к себе. От маминого тепла стало спокойней. Отец тихонько поднялся по лестнице и пошел к двери. Пол наверху заскрипел. Стало тихо.

В воздухе повисло тяжелое, тревожное ожида-ние. Лиззи схватилась за руку брата. На этот раз слова нашлись, хотя сам он в них не верил.

— Не бойся, — зашептал мальчик, — наверное, еду ищут. Папа поделится с ними, и они уйдут. Вот увидишь. — Он отчаянно сжал пальчики сестренки.

И тут в тишину ворвались громкие звуки.

Грохот распахнутой двери.

Сердитые крики.

Удар и хлопок, сотрясший доски над головой.

Тяжелые страшные шаги.

В подвал спустились двое, нет, трое: мужчины и женщина. Непривычно хорошо одетые. Лица ни добрые, ни злые, просто серьезные.

— Вы не отвечали на уведомления, — произнес один из вошедших, оглядывая подвал. — Простите, мы должны забрать девочку. Элизабет. Мне жаль.

Мир, и так полный недетских бед и горестей, рухнул окончательно. Будто разрезая внезапно сгустившийся воздух, незнакомцы приблизились, сгребли Лиззи за майку, толкнули маму — та, с душераздирающим криком цеплялась за малышку. Мальчик рванулся вперед, заколотил одного из незнакомцев по спине — будто комар нападает на слона.

У Лиззи был такой взгляд!.. В груди разом ух-нуло что-то тяжелое и холодное, осыпаясь, раня осколками изнутри. Невыносимая боль. С диким воплем маленький защитник снова бросился на обидчиков, молотя по спине то одного, то другого.

— Довольно! — крикнула женщина и стреми-тельно взмахнула рукой — щеку мальчика обожгла хлесткая пощечина. Незнакомец ударил маму по голове, она осела на пол.

И тут словно прогремел гром, где-то близко и повсюду. В ушах зазвенело. Мальчик, отлетев к стене, увидел весь ужас сразу.

Один из мужчин ранен в ногу.

Отец в дверях, с ружьем в руке.

Мама с криком тянется к женщине — та вынула пистолет.

Еще два выстрела отца. Оба мимо — пули гулко ударили в бетонные стены.

Мама, из последних сил вцепившаяся женщине в плечо.

А потом та оттолкнула ее локтем, выстрелила, крутанулась на месте, снова выстрелила, еще раз и еще. Воздух застыл, крики и шум казались дале- кими-далекими, время замерло. Только где-то под ногами разверзалась пустота — мальчик смотрел на упавших родителей. Время шло, но никто не шевелился. Мама и папа не шевелились.

— Черт, теперь обоих придется забрать, — сказал один из чужаков, глядя на осиротевших детей. — Ладно, тоже пригодится, контрольным будет. — Он ткнул пальцем в сторону мальчика, равнодушно, будто консервную банку на полке выбрал. Тот бросился к сестренке, обнял ее. И не-знакомцы увели их с собой.

ГЛАВА 1
Дата: 221.11.28 Время: 9.23
Стивен, Стивен, Стивен. Меня зовут Стивен, — твердил он себе уже два дня, с тех пор, как его забрали у матери. В памяти осталась каждая секунда расставания, каждая слезинка на мамином лице, каждое слово и прикосновение. Маленький, он уже понимал: так лучше. Отец превратился в невменяемое существо, злобное, дурно пахнущее и опасное. Будет невыносимо, если с мамой случится то же самое.
Боль разлуки поглотила Стивена, затягивала все глубже и глубже, как холодная океанская пучина. Он лежал на кровати в крохотной комнате, свернувшись калачиком и крепко зажмурившись, будто от этого быстрее уснешь. С тех пор, как его забрали у мамы, он не спал, а лишь ненадолго забывался и каждый раз видел темное небо и ревущих чудовищ. Нет, он не даст себе снова погрузиться в кошмар.
Стивен, Стивен, Стивен. Меня зовут Стивен.
От прежней жизни у него остались только вос-поминания и имя. Но если первое отнять нельзя, то второе — пытались. Вот уже два дня его заставляли принять новое имя — Томас, — а он отчаянно цеплялся за шесть букв, которые выбрали для него родители. Когда люди в белых халатах называли его Томасом, он делал вид, что обращаются не к нему, хоть это и трудно, когда в комнате всего двое.
Стивену еще и пяти не исполнилось, но он уже столько черноты и боли в жизни видел. А потом его взяли к себе эти люди. Они обращались с ним все суровее и суровее — очевидно, показывали, что дальше будет только хуже.
Дверь загудела и открылась. В комнату вошел незнакомец в зеленом комбинезоне, похожем на несуразную пижаму. Вид у него был глупый, однако Стивен ему этого не сказал, хоть и очень хотелось — за два дня он понял, что с этими людьми лучше не шутить. Наверное, терпение у них иссякло.
— Томас, пойдем, — велели ему.
Стивен, Стивен, Стивен. Меня зовут Стивен.
Он не шевельнулся. И глаза не открыл — может, незнакомец не заметил, что сначала Стивен лежал с открытыми глазами. Люди каждый раз приходили разные. Обращались они к нему не сердито и не ласково — просто безучастно, как будто думали о чем-то о своем, а уж точно не о маленьком одиноком мальчике.
Мужчина повторил, теперь уже нетерпеливо:
— Томас, вставай. Некогда мне с тобой играть. Нас гонят вовсю, чтобы к сроку успеть, а ты чуть ли не последний, кто на новое имя не отзывается. Может, хватит? Ну какая тебе разница? Мы тебя из такого ада вытащили!
Стивен притворялся, что спит, но получалось не очень. Наконец, он перестал притворяться и сердито посмотрел прямо в глаза незнакомцу.
— Вид у вас глупый.
— Что-что? — удивленно спросил тот.
Внутри Стивена поднялась злость.
— Я сказал, вид у вас глупый в этой зеленой пижаме. И хватит уже. Не буду я делать то, что вы говорите. И дурацкий комбинезон не надену. И я не Томас, а Стивен!
Человек в пижаме рассмеялся, не высокомерно, а вполне искренне. Вот бы швырнуть в него чем-нибудь.
— А мне говорили, что ты... — он глянул в свой электронный блокнот, — обаятельный малый. Что-то непохоже.
— Был таким, пока у меня не отобрали имя, — ответил Стивен. — Которое мама и папа дали.
— Не тот ли это папа, который спятил и чуть мать не убил? — спросил человек. — И мама, ко-торая сама просила тебя забрать? И которой все хуже с каждым днем. Ты про них?
Стивен молчал и злился.
«Зеленый» подошел к кровати, присел рядом.
— Послушай, ты еще маленький. Но умный. Очень умный. А еще у тебя иммунитет к Вспышке. От тебя многое зависит! — Его слова звучали все строже. Наверное, сейчас скажет что-то совсем плохое.
— Смирись с потерей, о главном подумай, — продолжал незнакомец. — Если за пару лет ле-карство не найдем, люди вымрут. Понял, Томас? А сейчас ты встанешь и пойдешь со мной. Повторять не буду.
Он подождал, неотрывно глядя на Стивена, затем встал и пошел к двери.
Стивен неохотно поднялся и последовал за ним.

ГЛАВА 2

221.11.28| 9:56 утра.

Когда они вошли в коридор, Стивен впервые с момента своего приезда увидел другого ребенка. Девушка. У нее были каштановые волосы, и она выглядела немного старше его. Хотя сказать было трудно; он лишь мельком взглянул на нее, когда женщина проводила ее в комнату рядом с его комнатой. Дверь с глухим стуком закрылась как раз в тот момент, когда он и его сопровождающий проходили мимо, и он заметил табличку на передней части ее белой поверхности: 31 тыс.

"У Терезы не было никаких проблем с тем, чтобы взять свое новое имя", - сказал мужчина в зеленом, когда они шли по длинному, тускло освещенному коридору. "Конечно, это может быть потому, что она хотела забыть то, что ей дали".

"Что это было?" - спросил Стивен, и в его тоне прозвучало что-то похожее на вежливость. Он искренне хотел знать. Если бы девушка действительно дала

так легко, может быть, он мог бы также сохранить ее имя — одолжение потенциальному другу.

"Тебе будет достаточно трудно забыть свое собственное", - последовал ответ. "Я бы не хотел обременять тебя другим".

"Я никогда не забуду", - сказал себе Стивен. Никогда. Где-то на краю сознания он осознал, что уже немного изменил свою позицию

. Вместо того, чтобы настаивать на том, чтобы называть себя

Стивен, он начал просто обещать не забирать Стивена. Неужели он уже сдался? Нет! Он почти что прокричал это.

"Как тебя зовут?" - спросил он, нуждаясь в отвлечении.

"Рэндалл Спилкер", - сказал мужчина, не сбавляя шага. Они завернули за угол и подошли к ряду лифтов. "Когда-то давно я не был таким придурком, поверь мне. Мир, люди, на которых я работаю, — он указал ни на что вокруг себя, — все это превратило мое сердце в маленький комочек черного угля. Слишком плохо для тебя".

Стивен ничего не ответил, так как был занят тем, что гадал, куда они направляются. Они шагнули

в лифт, когда он зазвонил и двери открылись.

—

Стивен сидел в странном кресле, различные встроенные инструменты которого вдавливались в его ноги и спину. Датчики без проводов, каждый размером с ноготь, были прикреплены к его вискам, шее, запястьям, сгибам локтей и груди. Он наблюдал за консолью рядом с ним, пока она собирала данные, чирикая и пища. Мужчина во взрослой пижаме сел на другой стул, чтобы обслужить, его колени были всего в паре дюймов от Стивена.

"Мне очень жаль, Томас. Обычно мы бы подождали дольше, прежде чем до этого дошло", - сказал Рэндалл. Его голос звучал приятнее, чем тогда, в коридоре и в комнате Стивена. "Мы бы дали тебе еще немного времени, чтобы выбрать свое новое имя добровольно, как это сделала Тереза. Но время - это больше не роскошь, которой мы располагаем".

Он поднял крошечный кусочек блестящего серебра, один конец которого был закруглен, а другой заострен до острого, как бритва, кончика.

"Не двигайся", - сказал Рэндалл, наклоняясь вперед, как будто собирался что-то прошептать Стивену на ухо. Прежде чем он успел задать вопрос мужчине, Стивен почувствовал острую боль в шее, прямо под подбородком, а затем тревожное ощущение чего-то, впивающегося в его горло. Он вскрикнул, но все закончилось так же быстро, как и началось, и он не почувствовал ничего, кроме паники, заполнившей его грудь.

"Ч-что это было?" - пробормотал он. Он попытался встать со стула, несмотря на все, что ему говорили.

Рэндалл толкнул его обратно на сиденье. Это было легко сделать, когда он был вдвое больше Стивена.

"Это стимулятор боли. Не волнуйтесь, это будет устранено и выведено из вашей системы. В конечном счете. К тому времени он вам, вероятно, больше не понадобится." Он пожал плечами. Что вы можете сделать? "Но мы всегда можем вставить еще один, если вы сделаете это необходимым. А теперь успокойся."

Стивен с трудом перевел дыхание. "Что это со мной сделает?"

"Ну, это зависит от...Томас. Нам с тобой предстоит долгий путь, тебе и мне. Все мы. Но сегодня, прямо сейчас, в этот момент, мы можем срезать путь. Небольшая тропинка через лес. Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне свое имя."

"Это просто. Стивен".

Рэндалл уронил голову на руки. "Сделай это", - сказал он, его голос был чуть громче усталого шепота.

До этого момента Стивен не знал боли, кроме царапин и синяков, полученных в детстве. И так случилось, что, когда огненная буря разразилась по всему его телу, когда агония разразилась в его венах и мышцах, у него не было слов для этого, не было способности понять. Были только крики, которые едва достигали его собственных ушей, прежде чем его разум отключился и спас его.

—

Стивен пришел в себя, тяжело дыша и весь мокрый от пота. Он все еще сидел в странном кресле, но в какой-то момент его привязали к нему ремнями из мягкой кожи. Каждый нерв в его теле гудел от

затяжных последствий боли, причиненной Ран-даллом и имплантированным устройством.

"Что...", - хрипло прошептал Стивен. Его горло горело, рассказывая ему все, что ему нужно было знать о том, как много он кричал за потерянное время. "Что?" - повторил он, его разум изо всех сил пытался соединить кусочки.

"Я пытался сказать тебе, Томас", - сказал Рэндалл, возможно, возможно, с некоторым состраданием в голосе. Возможно, сожаление. "У нас нет времени возиться. Мне жаль. Мне действительно жаль. Но нам придется попробовать это еще раз. Я думаю, теперь вы понимаете, что все это не блеф. Для всех здесь важно, чтобы вы приняли свое новое имя". Мужчина отвел взгляд и надолго замолчал, уставившись в пол.

"Как ты мог причинить мне боль?" - спросил Стивен сквозь пересохшее горло. "Я всего лишь маленький ребенок". Молодой или нет, он понимал, как жалко это звучит.

Стивен также знал, что взрослые, похоже, реагируют на жалость одним из двух способов: их сердца немного растают, и они отступят. Или вина горела бы в них, как печь, и

они затвердели бы, превратившись в камень, чтобы потушить огонь. Ран-далл выбрал последнее, его лицо покраснело, когда он крикнул в ответ.

"Все, что тебе нужно сделать, это принять имя! Теперь — я больше не играю с тобой. Как тебя зовут?"

Стивен не был глупым — сейчас он просто притворялся. "Томас. Меня зовут Томас."

"Я тебе не верю", - ответил Рэндалл, его глаза были темными. "Еще раз".

Стивен открыл рот, чтобы ответить, но Рэндалл обращался не к нему. Боль вернулась, сильнее и быстрее. У него едва хватило времени, чтобы ощутить агонию, прежде чем он потерял сознание.

—

"Как тебя зовут?"

Стивен едва мог говорить. "Томас". "Я тебе не верю

". "Нет", - захныкал он.

Боль больше не была неожиданностью, как и наступившая после нее темнота.

—

"Как тебя зовут?" "Томас".

"Я не хочу, чтобы ты забывал".

"Нет", - воскликнул Он, дрожа от рыданий.

—

"Как тебя зовут?" "Томас".

"У вас есть какое-нибудь другое имя?" "Нет. Только Томас."

"Кто-нибудь когда-нибудь называл тебя как-нибудь иначе?" "Нет. Только Томас."

"Ты когда-нибудь забудешь свое имя? Будете ли вы когда-нибудь использовать другой?"

"Нет".

"Ладно. Тогда я дам тебе последнее напоминание."

—

Позже он лег на свою кровать, снова свернувшись калачиком. Мир снаружи казался далеким, тихим. У него кончились слезы, его тело онемело, если не считать неприятного покалывания. Как будто все его существо погрузилось в сон. Он представил Рэндалла напротив себя, вину и гнев, смешанные в мощную, смертельную форму ярости, которая превратила его лицо в гротескную маску, когда он причинил боль.

Я никогда не забуду, сказал он себе. Я должен никогда, никогда не забывать.

И вот, мысленно, он повторял знакомую фразу снова, и снова, и снова. Хотя он не мог точно сказать, в чем дело, что-то действительно казалось другим.

Томас, Томас, Томас. Меня зовут Томас.

Глава 3

222.2.28 | 9:36 утра

"Пожалуйста, не двигайся".

Доктор не был злым, но и добрым тоже не был. Он был просто как бы там, стоический и профессиональный. Также легко забывается: среднего возраста, среднего роста, среднего телосложения, короткие темные волосы. Томас закрыл глаза и почувствовал, как игла скользнула в его вену после этого быстрого укола боли. Забавно, как он боялся этого каждую неделю, но потом это длилось меньше секунды, за чем последовал поток холода внутри его тела.

"Теперь видишь?" - сказал доктор. "Это не было больно".

Томас покачал головой, но ничего не сказал. Ему было трудно говорить с тех пор, как произошел инцидент с Рэндаллом. Ему было трудно спать, есть и почти все остальное тоже. Только в последние несколько дней он начал понемногу приходить в себя. Всякий раз, когда в памяти всплывает его настоящее имя

возникло в его сознании, он оттолкнул это, не желая больше никогда проходить через эту пытку. Томас работал просто отлично. Это должно было бы сработать.

Кровь, такая темная, что казалась почти черной, скользнула по узкой трубке из его руки во флакон. Он не знал, на что его проверяли, но это был всего лишь один из многих, многих толчков и толчков — некоторые ежедневно, некоторые еженедельно.

Доктор остановил поток и запечатал флакон. "Хорошо, тогда этого достаточно для анализа крови". Он вытащил иглу. "Теперь давайте посадим вас в сканирующую машину и еще раз взглянем на ваш мозг".

Томас замер, беспокойство просачивалось внутрь, сдавливая грудь. Беспокойство всегда возникало, когда они упоминали его мозг.

"Сейчас, сейчас", - упрекнул доктор, заметив, как напряглось тело То-маса. "Мы делаем это каждую неделю. Это просто рутина — не о чем беспокоиться. Нам нужно регулярно делать снимки вашей деятельности там, наверху. Хорошо?"

Томас кивнул, на мгновение зажмурив глаза. Ему хотелось плакать. Он втянул в себя воздух и поборол желание.

Он встал и последовал за доктором в другую комнату, где, как гигантский слон, стояла массивная машина, в центре которой находилась камера в форме трубы, а плоская кровать была выдвинута, ожидая, когда его поместят внутрь.

"Иди наверх".

Это был четвертый или пятый раз, когда Томас делал это, и не было смысла бороться с этим. Он запрыгнул на кровать и лег на спину, уставившись на яркие лампы на потолке.

"Помните, " сказал доктор, " не беспокойтесь об этих стучащих звуках. Все это нормально. Все это часть игры".

Раздался щелчок, а затем стон, и кровать Томаса скользнула в зияющую трубу.

—

Томас сидел за столом в полном одиночестве. Перед ним, у доски для письма, стоял его учитель, мистер Глэнвилл — грубоватый, седовласый мужчина с едва заметными волосами. Если не считать его бровей. Эти пушистые штуки выглядели так, словно они

забрали каждый фолликул из остальной части его тела. Шел уже второй час после обеда, и Томас отдал бы по меньшей мере три пальца на ногах, чтобы лечь прямо здесь, на полу, и вздремнуть. Всего лишь пятиминутный сон.

"Вы помните, о чем мы говорили вчера?" - спросил его мистер Глэнвилл.

Томас кивнул. "ОГОНЬ".

"Да, это верно. И что это означает?"

"Попытка Восстановления Информации о Вспышках".

Его учитель улыбнулся с явным удовлетворением. "Очень хорошо. Сейчас". Он повернулся к своей доске и написал буквы PFC. "П... Ф...С. Это означает Коалицию после вспышек, которая была прямым результатом ПОЖАРА. Как только они получат известия от как можно большего числа стран, соберут представителей и так далее, они смогут начать разбираться с впечатляющей катастрофой, вызванной солнечными вспышками. В то время как FIRE выяснял все последствия солнечных вспышек и кто пострадал, PFC попытался начать исправлять ситуацию. Я тебе наскучил, сынок?"

Томас резко выпрямился, совершенно не осознавая, что его голова опустилась. Возможно, он даже задремал на мгновение.

"Извини", - сказал он, протирая глаза. "прости.

ОГОНЬ, рядовой, понял".

"Послушай, сынок", - сказал мистер Глэнвилл. Он сделал несколько шагов, сокращая расстояние между ними. "Я уверен, что другие ваши предметы кажутся вам более интересными. Наука, математика, физическая подготовка." Он наклонился, чтобы посмотреть прямо в глаза Томасу. "Но тебе нужно понять свою историю. Что привело нас сюда, почему мы в таком беспорядке. Ты никогда не поймешь, куда идешь, пока не поймешь, откуда пришел".

" Да, сэр, " кротко ответил Томас.

Мистер Глэнвилл выпрямился, свирепо глядя себе под нос. Вглядываясь в лицо Томаса в поисках каких-либо признаков сарказма. "Тогда все в порядке. Знай свое прошлое. Вернемся к PFC. Нам нужно многое обсудить."

Когда его учитель вернулся в переднюю часть класса, Томас ущипнул себя так сильно, как только мог, надеясь, что это не даст ему уснуть.

—

"Тебе нужно, чтобы я повторил это еще раз?"

Томас поднял глаза на мисс Дентон. У нее были темные волосы и смуглая кожа, и она была красива. Добрые глаза. Умные глаза. Она, вероятно, была самым умным человеком, которого Томас встречал до сих пор, о чем свидетельствуют головоломки, с которыми она постоянно бросала ему вызов на занятиях по критическому мышлению.

"Кажется, я понял", - сказал он.

"Тогда повтори это мне снова. Помните—"

Он прервал ее, процитировав то, что она говорила тысячу раз. "Нужно знать проблему лучше, чем решение, иначе решение становится проблемой". Он был почти уверен, что это абсолютно ничего не значит.

"Очень хорошо!" - сказала она с насмешливо преувеличенной похвалой, как будто шокированная тем, что он запомнил ее слова. "Тогда продолжайте и повторите задачу. Визуализируйте это в своем уме".

"На вокзале есть человек, который потерял свой билет. Вместе с ним на платформе стоят сто двадцать шесть человек. Здесь девять отдельных путей, пять ведут на юг, четыре - на север. В течение следующих сорока пяти минут двадцать-

прибудут и отправятся четыре поезда. За это время на станцию войдут еще восемьдесят пять человек. По меньшей мере семь человек садятся в каждый поезд, когда он прибывает, и никогда не более двадцати двух. Кроме того, по крайней мере десять пассажиров высаживаются с каждым прибытием, и никогда не более восемнадцати..."

Это продолжалось еще пять минут. Деталь за деталью. Запоминание параметров было достаточно сложным - он не мог поверить, что она действительно ожидала, что он решит эту глупую задачу.

"...сколько людей осталось стоять на платформе?" - закончил он.

"Очень хорошо", " сказала мисс Дентон. "Третий раз - это очарование, я думаю. Вы правильно продумали каждую деталь, что является первым шагом к поиску любого решения. Теперь вы можете решить эту проблему?"

Томас закрыл глаза и принялся перебирать цифры. В этом классе все делалось в его голове — никаких устройств, никакой письменности. Это напрягало его разум, как ничто другое, и ему это действительно нравилось.

Он открыл глаза. " Семьдесят восемь. "Неправильно".

Он подождал пару минут, затем попробовал снова. "Восемьдесят один".

"Неправильно". Он вздрогнул от разочарования.

Потребовалось еще несколько попыток, но он, наконец, понял, что ответ может быть вовсе не числом. "Я не знаю, сел ли человек, потерявший билет, в поезд или нет. Или если бы кто-то из других на табличке путешествовал с ним, и если да, то сколько."

Мисс Дентон улыбнулась.

"Теперь мы кое-чего достигли".

Глава 4

223.12.25 | 10:00 утра.

В течение двух лет с тех пор, как они украли имя Томаса, он был занят. Занятия и тесты заполняли его дни — математика, естественные науки, химия, критическое мышление и больше умственных и физических проблем, чем он мог себе представить. У него были учителя, и его изучали ученые всех мастей, но он больше не видел Рэндалла и не слышал о нем ни единого упоминания, ни разу. Томас не был уверен, что это значит. Была ли работа этого человека завершена, а затем его отпустили? Неужели он заболел — поймал Вспышку? Неужели он оставил службу у опекунов Томаса, мучимый чувством вины за то, что так поступил с мальчиком, едва достигшим возраста, когда он пошел в школу?

Томас был так же счастлив навсегда забыть Рэндалла, хотя все еще не мог справиться с приступом паники всякий раз, когда человек в зеленой форме сворачивал за угол. Всегда, всего на мгновение, он думал, что это снова может быть Рэндалл.

Два года. Два года анализов крови, физической диагностики и постоянного мониторинга, урок за уроком, урок за уроком и головоломки. Так много загадок. Но никакой реальной информации.

До сих пор. Он надеялся.

Томас проснулся в хорошем настроении после превосходного ночного сна. Вскоре после того, как он оделся и поел, женщина, которую он никогда раньше не видел, нарушила его обычный график. Его вызывали на "очень важную встречу". Томас не стал утруждать себя расспросами о каких-либо подробностях. Ему было уже семь или около того, он был достаточно взрослым, чтобы не соглашаться со всем, чего от него хотели взрослые, но после двух лет общения с этими людьми он понял, что так и не получил никаких ответов. Он также понял, что есть и другие способы узнать что-то, если он будет терпелив и воспользуется своими глазами и ушами.

К этому моменту Томас так долго жил в этом заведении, что почти забыл, как выглядит внешний мир. Все, что он знал, были белые стены, картины, мимо которых он проходил в коридорах, различные мониторы, на которых высвечивалась информация в лабораториях, флуоресцентные лампы, мягкий серый цвет его постельного белья, белый кафель его спальни и

ванная. И за все это время он общался только со взрослыми - он ни разу, даже при короткой случайной встрече, не смог поговорить с кем—либо, приближающимся к его возрасту.

Он знал, что был там не единственным ребенком. Время от времени он мельком видел девушку, которая спала в соседней комнате. Всегда всего на секунду или две, их взгляды встречались, как только закрывалась его или ее дверь. Для него табличка на этой двери стала синонимом ее имени, Тереза. Ему отчаянно хотелось поговорить с ней.

Его жизнь была полна неизмеримой скуки, его скудное свободное время было заполнено старыми фильмами и книгами. Много книг. Это была единственная вещь, которую они позволили ему свободно изучить. Огромная коллекция, к которой они предоставили ему доступ, была спасательным кругом, который, вероятно, спас его от безумия. Последний месяц или около того он был на пике Марио Ди Санса, наслаждаясь каждой страницей классики, все это происходило в мире, который он едва понимал, но любил воображать.

"Это прямо здесь", - сказал его гид, когда они вошли в небольшой вестибюль, у дверей стояли двое мужчин-охранников с оружием. Тон женщины заставил его подумать о компьютерной симуляции.

"Канцлер Андерсон сейчас подойдет к вам". Она резко повернулась и, не встречаясь с ним взглядом, оставила его с мужчинами.

Томас оглядел своих новых спутников. Они оба были одеты в официальную черную униформу поверх выпуклой брони, и их оружие было огромным. В них было что-то непохожее на тех охранников, к которым он привык. Поперек их груди, заглавными буквами, было написано слово "ПОРОК". Томас никогда не видел этого раньше.

"Что это значит?" - спросил он, указывая на слово. Но единственным ответом, который он получил, было быстрое подмигивание и едва заметный намек на улыбку, а затем жесткий взгляд. Два жестких взгляда. После столь долгого общения только со взрослыми Томас стал намного храбрее, иногда даже смелее в своих словах, но было ясно, что эти двое не собирались спорить, поэтому он сел на стул рядом с дверью.

Порок. Он задумался над этим словом. Это должно было быть... что? Зачем кому-то, охраннику, печатать такое слово на его очень официальной униформе? Это повергло Томаса в растерянность.

Звук открывающейся за ним двери прервал ход его мыслей. Томас обернулся и увидел мужчину средних лет, его темные волосы поседели, а под усталыми карими глазами появились мешки цвета грозовых облаков. Однако что-то в нем заставляло Томаса думать, что он моложе, чем выглядит.

"Вы, должно быть, Томас", - сказал мужчина, пытаясь, но безуспешно, звучать бодро. "Я Кевин Андер-сон, ректор этого прекрасного учреждения". Он улыбнулся, но его глаза оставались темными.

Томас встал, чувствуя себя неловко. "Э-э, приятно познакомиться". Он не знал, что еще сказать этому человеку. Хотя в последние пару лет с ним в основном хорошо обращались, видения Рэндалла преследовали его разум, и в его сердце было одиночество. Он действительно не знал, что он делает, стоя там, или почему он встречает этого человека сейчас.

"Проходите в мой кабинет", " сказал канцлер. Отступив в сторону, он взмахнул рукой перед собой, словно показывая приз. "Займи одно из мест перед моим столом. Нам нужно о многом поговорить".

Томас опустил глаза и вошел в кабинет канцлера, крошечная часть его ожидала, что этот человек причинит ему боль, когда он пройдет мимо. Он направился прямо к ближайшему стулу и сел, прежде чем быстро оглядеться. Он сидел перед большим письменным столом, который выглядел как деревянный, но, скорее всего, таковым не был, с несколькими рамами, разбросанными по его переднему краю, фотографии в них были обращены в сторону от Томаса. Он отчаянно хотел увидеть, какие части жизни мистера Андерсона промелькнули в это мгновение. Кроме нескольких гаджетов, стульев и рабочего места, встроенного в письменный стол, комната была почти пуста.

Канцлер ворвался в комнату и занял свое место по другую сторону стола. Он коснулся нескольких вещей на экране рабочей станции, казалось, был чем-то удовлетворен, затем откинулся на спинку стула, сцепив пальцы под подбородком. Долгое молчание заполнило комнату, пока мужчина изучал Томаса, заставляя его чувствовать себя еще более неловко.

"Ты знаешь, какой сегодня день?" - наконец спросил канцлер Андерсон.

Томас все утро старался не думать об этом, что только усилило воспоминания об одном хорошем Рождестве, которое он знал, еще более отчетливо в его голове. Это наполнило его такой острой печалью, что каждый вдох причинял боль, как острый камень, лежащий у него на груди.

"Это начало праздничной недели", - ответил Томас, надеясь, что сможет скрыть, насколько это его огорчило. На долю секунды ему показалось, что он почувствовал запах сосны, вкус пряного сидра на кончике языка.

"Это верно", - сказал канцлер, скрестив руки на груди, как будто гордясь ответом. "И сегодняшний день самый лучший из всех, верно? Религиозный или нет, каждый так или иначе оценивает Рождество как знаменитость. И эй, давайте посмотрим правде в глаза, кто был религиозен последние десять лет? Во всяком случае, кроме Апокалипсиса."

Мужчина на мгновение замолчал, уставившись в пространство. Томас понятия не имел, к чему клонит этот парень, кроме как к тому, чтобы огорчить бедного ребенка, сидящего перед ним.

Андерсон внезапно снова ожил, наклонившись вперед на своем столе и сложив руки перед собой. "Рождество, Томас. Семья. Еда.

Тепло. И подарки! Мы не можем забыть о подарках! Какой самый лучший подарок ты когда-либо получал рождественским утром?"

Томасу пришлось отвести взгляд, пытаясь повернуть глаза в нужном направлении, чтобы слезы не брызнули и не потекли по его щеке. Он отказался отвечать на такой подлый вопрос, было ли это намеренно или нет.

"Однажды, - продолжал Андерсон, - когда я был немного моложе тебя, я купил велосипед. Блестящий и зеленый. Огни на дереве сверкали в новой краске. Магия, Томас. Это чистая магия. Ничто подобное не может повториться до конца твоей жизни, особенно когда ты становишься таким капризным стариком, как я."

Томас пришел в себя и посмотрел на канцлера, стараясь вложить в свой взгляд как можно больше ярости. "Мои родители, вероятно, мертвы. И да, я действительно купил велосипед, но мне пришлось оставить его, когда ты забрал меня. У меня никогда не будет другого Рождества, благодаря Вспышке. Почему мы говорим об этом? Ты пытаешься втереть это в мое сознание?" Поток гневных слов заставил его почувствовать себя лучше.

Лицо Андерсона побледнело, все следы счастливых рождественских воспоминаний были стерты начисто. Он положил руки плашмя на стол, и тень легла на его глаза.

"Точно, Томас", " сказал он. "Это именно то, что я делаю. Так что вы поймете, насколько важно, чтобы мы делали все возможное, чтобы добиться успеха WICKED. Найти лекарство от этой болезни, чего бы это ни стоило. Неважно... какой ценой."

Он откинулся на спинку стула, повернулся на четверть оборота и уставился в стену.

"Я хочу вернуть Рождество".

Глава 5

223.12.25 |10:52 утра.

Молчание, затянувшееся с этого момента, было долгим, таким неловким, что Томас не раз задавался вопросом, не следует ли ему встать и уйти. В какой—то момент он даже забеспокоился, что, возможно, канцлер Андерсон умер - что он сидит, застывший в смерти, с открытыми, остекленевшими глазами.

Но грудь мужчины поднималась и опускалась с каждым его вдохом, пока он сидел, уставившись, уставившись на эту стену.

Томас на самом деле почувствовал к нему жалость. И он больше не мог выносить эту тишину.

"Я тоже хочу его вернуть", - сказал Томас. Это было просто и верно — и, он знал, невозможно.

Как будто канцлер забыл, что там сидит Томас. Он резко повернул голову на голос мальчика. "Я... я извиняюсь", - пробормотал он, снова поворачиваясь на стуле лицом к столу. "Что ты сказал?"

"Что я тоже хочу, чтобы все снова стало нормальным", - ответил Томас. "Так было еще до того, как я появился. Но я не думаю, что это произойдет, не так ли?"

"Но это возможно, Томас". Свет каким-то образом проник в глаза этого человека. "Я знаю, что мир в ужасном состоянии, но если мы сможем найти лекарство....Погода в конце концов нормализуется — она уже начинается. Шизы могут умереть; все наши симуляции говорят нам, что они уничтожат друг друга. Есть много людей, которые все еще здоровы — которые могут восстановить наш мир, если только мы сможем гарантировать, что они не подхватят эту проклятую болезнь".

Он уставился на Томаса, как будто Томас должен был знать, что сказать дальше. Он этого не сделал.

"Ты знаешь, как называется наше... учреждение, Томас?" - спросил канцлер.

Томас пожал плечами. "Ну, ты сказал "ПОРОК" несколько минут назад — и у тех охранников это было на форме. Это действительно название этого места?"

Канцлер Андерсон кивнул. "Некоторым людям это не понравилось, но это действительно имеет смысл. Это точно объясняет, для чего мы здесь."

"Любой ценой", - сказал Томас, повторяя то, что сказал ранее канцлер, убедившись, что он понял, что Томас понял, что это подразумевало, хотя и не был до конца уверен, что понял.

"Любой ценой". Мужчина кивнул. "Это верно". Теперь его глаза блестели. "WICKED означает Мир в катастрофе, Экспериментальный отдел Зоны убийств. Мы хотим, чтобы наше имя напоминало людям о том, зачем мы существуем, что мы планируем сделать и как мы намерены это сделать." Он сделал паузу, казалось, что-то переосмысливая. "Честно говоря, я думаю, что мир в конце концов исправится. Наша цель - спасти человечество. В противном случае, какой в этом смысл?"

Канцлер Андерсон внимательно наблюдал за Томасом, ожидая его ответа, но к тому времени у Томаса слишком сильно болела голова, чтобы понять половину того, что сказал этот человек. И его действительно напугало слово "зона убийств". Что бы это могло значить? Это казалось даже хуже, чем слово прямо перед этим, катастрофа.

Он всегда думал, что, будь у него такая возможность, он задал бы этим людям миллион вопросов. И вот он здесь, с еще большим количеством вопросов. Однако в какой-то момент они, казалось, больше не имели значения

. Он устал, злился и был сбит с толку — все, чего он хотел, это вернуться в свою комнату и побыть один.

"В ближайшие несколько лет все будет очень напряженно", - продолжил канцлер Андерсон. "Мы привезли сюда нескольких молодых выживших — таких же, как вы, — и мы, наконец, решили, что готовы приступить к работе. Проходите все больше и больше тестов, чтобы увидеть, кто из наших учеников поднимется на вершину. Примите мой совет, когда я скажу, что вы захотите сделать все возможное. Быть невосприимчивым к Вспышке - это сила, но для успеха здесь потребуется нечто большее, чем простая биология. И у нас есть такие великолепные сооружения для строительства, биомеханические лаборатории для строительства... чудеса жизни для создания. И все это в конечном итоге приведет к отображению зоны поражения. Мы определим различия, которые вызывают иммунитет, а затем разработаем лекарство. Я уверен в этом. -

Он сделал паузу, его лицо светилось от волнения. Томас сидел неподвижно, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Андерсон становился немного пугающим.

Канцлер, казалось, понял, что увлекся собой, и вздохнул. "Ну, я полагаю, что этого достаточно для ободряющей речи для

однажды. Ты становишься старше, Томас, и делаешь это лучше, чем почти кто-либо в программе тестирования. Мы очень высокого мнения о вас, и я почувствовал, что пришло время нам встретиться лицом к лицу. Ожидайте гораздо большего в будущем — большей свободы и большей роли, которую вы будете играть здесь, в WICKED. Тебе это нравится?"

Томас кивнул, прежде чем смог остановить себя. Потому что, ну, это действительно звучало хорошо. Иногда ему казалось, что он живет в тюрьме, и он хотел выбраться оттуда. Просто и ясно. Может быть, путь только что был проложен перед ним.

"Могу я просто задать еще один вопрос?" - сказал он, не в силах выбросить из головы это ужасное слово. Зона поражения.

"конечно".

"Что значит... зона убийств?"

Андерсон на самом деле улыбнулся этому. "Ах, мне очень жаль. Наверное, я предполагал, что ты знаешь. Это то, что мы называем мозгом — место, где Вспышка наносит наибольший ущерб. Где это в конечном итоге, ну, в общем, заканчивает жизнь тех, кто заражен. И это то, с чем мы боремся. Я думаю, вы могли бы сказать, что это поле битвы для нас здесь, в Пороке. Зона поражения."

Томас был далек от понимания, но по какой-то причине это объяснение заставило его почувствовать себя лучше.

"Значит, мы договорились?" - спросил канцлер Андерсон. "Вы готовы сыграть свою роль в важных вещах, которые мы здесь делаем?"

Томас кивнул.

Канцлер пару раз постучал пальцем по столу. "Фантастика. Затем возвращайся в свою комнату и отдохни немного. Впереди большие времена".

Томас почувствовал легкий прилив возбуждения, сразу же сменившийся стыдом, которого он даже не понимал.

—

Томас ничего не мог с собой поделать после того, как та же самая дама проводила его обратно в его комнату. Прямо перед тем, как она закрыла дверь, он просунул руку в щель, чтобы остановить ее.

"Э-э, извините, - быстро сказал он, - но могу я просто задать вам один вопрос?"

На ее лице промелькнуло сомнение. "Это, вероятно, не очень хорошая идея. Это... все this...it это действительно контролируемая среда. Мне очень жаль." Ее лицо покраснело.

"Но..." Томас подыскивал правильные слова, правильный вопрос. "Этот парень...Канцлер Андер-сон, он сказал что-то о грядущих великих временах. Много ли еще таких, как я? Они все дети? Смогу ли я наконец встретиться с некоторыми из них?" Он ненавидел то, как сильно смел надеяться. "Как девушка рядом со мной...Тереза...я действительно смогу с ней встретиться?"

Женщина вздохнула с искренней жалостью в глазах. Она кивнула. "Есть много других, но сейчас важно то, что вы отлично справляетесь с тестированием, и встреча с другими не будет слишком далеко. Я знаю, тебе, должно быть, одиноко. Мне действительно очень жаль. Но, может быть, это помогает знать, что все находятся в одной лодке. Впрочем, скоро все наладится. Я обещаю." Она начала закрывать дверь, но То-мас снова остановил ее.

"Как долго?" - спросил он, смущенный тем, как отчаянно прозвучал его голос. "Как долго я еще буду одна?"

"Просто..." Она вздохнула. "Как я и сказал. Не намного дольше. Может быть, год."

Томасу пришлось отдернуть руку, прежде чем она захлопнула за ним дверь. Он подбежал и рухнул на кровать, пытаясь сдержать слезы.

Год.

Глава 6

224.3.12|7:30 утра

Ранним утром в его дверь постучали. Это было так же рутинно, как часовой механизм. Одно и то же время, но не всегда одно и то же лицо. И все же он знал, на кого надеялся — на самого милого доктора, которого он встречал до сих пор. С большой вероятностью. Тот самый, который два месяца назад водил его к канцлеру. К сожалению, обычно это была не она.

Но когда он сегодня открыл дверь, там стояла она.

"Доктор Пейдж", " сказал он. Он не знал, почему она ему так нравилась — она просто успокаивала его. "Привет".

"Привет, Томас. Угадай, что?" «что?»

Она одарила его теплой улыбкой. "С этого момента ты будешь видеть меня гораздо чаще. Я был приставлен к вам. И только для тебя. Что ты об этом думаешь?"

Он был взволнован — он уже чувствовал себя с ней комфортно, хотя они встречались всего несколько раз. Но все, что вышло, чтобы показать его волнение, было "Круто".

"Действительно круто". Еще одна улыбка, которая казалась такой же искренней, как у мисс Дентон. "На твоем горизонте много хорошего. Наш горизонт".

Он едва удержался, чтобы снова не сказать "Круто".

Она указала на поднос на колесиках у своего бедра. "А теперь, как насчет завтрака?"

Он не знал, как она это сделала, но когда доктор Пейдж взяла у Томаса кровь, он даже не почувствовал укола иглы, прокалывающей его кожу. Обычно это делал один из ее помощников, но время от времени она заботилась об этом сама. Как сегодня.

Наблюдая, как кровь стекает по трубке, он спросил: "Итак, что вы узнали обо мне?"

Доктор Пейдж подняла глаза. "Простите?"

"Со всеми этими тестами, которые вы проводите. Чему ты учишься? Ты никогда мне ничего не рассказываешь. У меня все еще есть иммунитет? Помогает ли вам моя информация? Я здоров?"

Доктор запечатал пузырек и вынул иглу из руки Томаса. "Ну, да, ты нам очень помогаешь. Чем больше мы сможем узнать о том, как ваше тело, ваше здоровье...Просто изучая вас и других, мы открываем, что изучать. Где сосредоточить наши усилия на поиске лекарства. Вы так ценны, как о вас говорят. Каждый из вас, -

Томас слегка просиял.

"Ты говоришь мне это только для того, чтобы мне было хорошо?" он спросил.

"Абсолютно нет. Если мы и собираемся остановить этот вирус, то только благодаря тебе и остальным. Ты должен гордиться".

"хорошо."

"А теперь давай поставим тебя на беговую дорожку. Посмотрим, как быстро мы сможем поднять ваш пульс выше ста пятидесяти."

—

"Это кардинально изменило повседневную жизнь людей, соединив общество таким образом, который никогда..."

Мисс Лэндон — маленькая, похожая на мышку леди с идеальными зубами - описывала культурное влияние клеточных технологий, когда Томас поднял руку, чтобы привлечь ее внимание. Ему было отчаянно скучно. Все знали о культурном влиянии клеточных технологий.

"Э-э, да?" - спросила она, остановившись на полуслове. "Я думал, что мы скоро поговорим о

внедрении Плоского Транса".

"Разве я это сказал?"

"Я думаю, что ты это сделал. В любом случае, это просто кажется немного более интересным, чем... все это". Томас улыбнулся, чтобы смягчить язвительность своих слов.

Мисс Лэндон сложила руки на груди. "Кто здесь учитель?"

"Так и есть".

"И кто лучше знает, о чем мы должны говорить каждый день?"

Томас снова улыбнулся; по какой причине, он понятия не имел. Ему нравилась эта леди, какой бы скучной она ни была. "Ты знаешь

". "Очень хорошо. Теперь, как я уже говорил, вы можете себе представить, как сильно изменился мир, когда

внезапно каждый человек в мире был связан..."

—

У мисс Дентон было терпение улитки. Томас анализировал сорок блоков странной формы на столе перед ним более тридцати минут. Он еще не прикоснулся ни к одному из них. Вместо этого он по очереди рассматривал каждую отдельную деталь, пытаясь составить в уме план. Пытаясь подойти к разгадке так, как учил его учитель.

"Ты не хотел бы сделать перерыв?" - наконец спросила она. "Тебе все равно нужно идти на следующий урок". Даже ее терпение может иссякнуть,

предположил он. "Я могу опоздать. Мистер Глэнвилл не будет возражать.

Мисс Дентон покачала головой. "Не очень хорошая идея. Как только у вас закончится время, вы начнете торопить события. Ты не готов торопить события. На данный момент, это нормально, чтобы занять столько времени, сколько вам нужно. Даже в течение нескольких дней. Дайте своему мозгу хорошую тренировку, визуализируйте то, что вы анализировали, лежа ночью в постели".

Томас заставил себя отвести взгляд от блоков и откинулся на спинку стула. "Почему мы вообще решаем так много головоломок? Разве это не просто игры?"

"Это то, что ты думаешь?"

"Не совсем, я думаю. Похоже, это работает на мой мозг больше, чем на любом другом занятии".

Мисс Дентон улыбнулась, как будто он только что сказал ей, что она самая умная учительница в школе. "Это совершенно верно, Томас. А теперь перейдем к мистеру Глэнвиллу. Ты не должна заставлять его ждать."

Томас встал. "Ладно. Увидимся позже". Он направился к двери, затем повернулся к ней лицом. "Кстати, есть еще семь лишних предметов — им не место".

Невероятно, но ее улыбка стала еще шире.

—

Образец за образцом. Урок за уроком. Головоломка за головоломкой. День за днем.

Месяц за месяцем.

Глава 7

224.9.2|7:30 утра

Стук в дверь раздался точно в назначенное время, может быть, через несколько секунд. Томас открыл ее и увидел, что на него смотрит незнакомец. Лысый мужчина, который, казалось, был не очень рад находиться там. Может быть, не очень счастлив быть живым. У него были опухшие красные глаза и хмурый взгляд, который, казалось, отражался в каждой морщинке на его увядающем лице.

"Где доктор Пейдж?" - спросил Томас, немного удрученный. Как бы сильно он иногда ни ненавидел рутину, нарушать ее было неудобно. "С ней все в порядке?"

"Могу я, пожалуйста, войти?" - ответил мужчина, кивая на поднос с едой, который он принес. В его голосе не было и следа теплоты, присущей доктору Пейдж.

"Эм, да." Томас отступил в сторону, открывая дверь шире. Незнакомец покатил тележку с едой мимо него к маленькому письменному столу.

"Убедитесь, что вы съели все это", - сказал мужчина. "Тебе сегодня понадобится много сил".

Томасу действительно не понравился его тон. "почему? И вы не ответили на мой вопрос — что не так с доктором Пейдж?"

Мужчина выпрямился, словно пытаясь стать выше, и скрестил руки на груди. "Почему что-то должно быть не так с доктором Пейдж? Она в полном порядке. Убедитесь, что вы всегда говорите со старшими по-доброму и уважительно".

У Томаса на кончике языка вертелся ответ — резкие слова, которые всегда казались легкими, — но он промолчал и пожелал, чтобы этот человек просто ушел.

"У вас есть полчаса", - сказал незнакомец. Его глаза не отрывались от Томаса, темный, неестественный взгляд. "Я вернусь за тобой ровно в восемь часов. Вы можете называть меня доктор Ливитт. Я один из Психов." Наконец он прервал зрительный контакт и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

Я один из Психов.

Томас понятия не имел, что это значит, хотя и слышал раньше термин "Психолог". У него не было ни одного ап-петита. Он все равно сел и поел.

—

Казалось, что доктор Ливитт колотил в дверь гораздо сильнее, чем ему было нужно, прямо по расписанию. Томас закончил свой завтрак достаточно вовремя, жалея только, что у него не было еще часа. Еще полдня. С таким же успехом он мог бы пожелать целый месяц. Но он не хотел никуда идти с этим новым парнем. Если бы доктор Пейдж ушел по каким-то причинам, он был бы опустошен.

Когда он открыл дверь, Ливитт был таким же лысым и таким же поникшим, как и полчаса назад.

"Пойдем", " коротко сказал он.

Они молча прошли по коридору; проходя мимо двери Терезы, Томас бросил на нее задумчивый взгляд.31 тыс. Сколько раз он видел эту табличку на двери, желая открыть ее и встретить девушку с другой стороны? Какая возможная причина была у этих людей для того, чтобы держать всех

отдельно? Конечно, это была не просто жестокость? Как доктор Пейдж могла участвовать в таком деле?

"Послушайте", - сказал доктор Ливитт, возвращая внимание Томаса к белым стенам коридора, флуоресцентным лампам наверху. "Я знаю, что был немного недружелюбен этим утром. Мне жаль. Сегодняшний проект был довольно сложным, и нам многое предстоит сделать". Он издал сдавленный смешок, который прозвучал так, словно лягушку ударило током. "Можно сказать, что я нахожусь в довольно сильном стрессе".

"Все в порядке", - ответил Томас, не зная, что еще сказать. "У всех нас бывают плохие дни", - нервно добавил он. Что могло так вывести этого парня из себя? Он не был тем, кто проходил все тесты.

"Да", - скорее проворчал доктор Ливитт, чем сказал.

Они вошли в лифт, и доктор нажал кнопку этажа, на котором Томас никогда раньше не бывал. Девять. По какой-то причине в этом было что-то зловещее. Девятый этаж. Было бы это так навязчиво, если бы доктор Пейдж стояла рядом с ним? Он понятия не имел.

Двери открылись с веселым звоном, и доктор Ливитт вышел налево. Томас последовал за ним, быстро окинув взглядом стол перед стеклянными перегородками. За этим он мог видеть мигающие огоньки мониторов и приборов. Судя по всему, этот этаж был чем-то вроде больничного отделения.

Может быть, что-то случилось с доктором

Пейдж — может быть, они собирались навестить ее.

Томас старался говорить как можно приятнее и непринужденнее. "Итак, ты можешь рассказать мне, что происходит сегодня?"

"Нет", - ответил Ливитт. Затем добавил "Прости, сынок" в качестве запоздалой мысли.

Томас последовал за Ливиттом мимо стойки регистрации и дальше за стекло. Они продолжили идти по коридору, проходя дверь за дверью, но, кроме медицинских мониторов снаружи каждой комнаты, ни один не дал никаких подсказок. Все двери были пронумерованы, но они были закрыты, а стены из матового стекла были закрыты плотно задернутыми шторами от пола до потолка. Томас мог поклясться, что слышал голоса, доносившиеся из одной комнаты, и подпрыгнул от резкого крика, который не оставлял сомнений. Он продолжал идти, пока эхо крика не разнеслось по

коридору позади них. Томас остановился и обернулся, чтобы взглянуть.

"Продолжайте идти", " приказал доктор Ливитт. "Не о чем беспокоиться".

"Что происходит?" - снова спросил Томас. "Что плохого в том, что..."

Ливитт схватил Томаса за руку — не так сильно, чтобы причинить боль, но и не совсем нежно. "Все будет хорошо. Ты должен доверять мне. Просто продолжай идти — мы почти на месте".

Томас повиновался.

—

Они остановились перед дверью, идентичной всем остальным, рядом с ней была электронная карта с кучей информации, слишком маленькой, чтобы Томас мог видеть с того места, где он стоял. Доктор Ливитт некоторое время изучал его, затем потянулся, чтобы открыть дверь. Он как раз повернул ручку, когда в тишине раздался шум в коридоре.

Томас обернулся и увидел, как открылась дверь, и оттуда, спотыкаясь, вышел мальчик в больничном халате, с забинтованной головой, которого поддерживали две медсестры. Он был

пошатываясь, как будто его сильно одурманили, он упал на землю. Затем он с трудом поднялся на ноги, отбиваясь от двух людей, которые помогали ему несколько минут назад. Томас застыл, уставившись на мальчика, когда тот снова упал, затем пьяно поднялся на ноги и попытался убежать, виляя из стороны в сторону, направляясь прямо к Томасу.

"Не ходи туда", - невнятно пробормотал мальчик. У него были темные волосы, азиатские черты лица, он был примерно на год старше Томаса. Лицо мальчика раскраснелось и вспотело; крошечное красное пятнышко расцвело на повязке, обернутой вокруг его головы, прямо над ушами.

Томас ошеломленно наблюдал за происходящим, не веря своим глазам. Затем внезапно доктор Ливитт оказался между То-масом и приближающимся мальчиком. Одна из двух медсестер-преследовательниц крикнула: "Минхо! Остановись! Ты не в том состоянии..." Но слова превратились в ничто.

Минхо. Мальчика звали Минхо. Теперь Томас знал по крайней мере еще два имени.

Мальчик врезался в доктора Ливитта, как будто не видел его стоящим там. Глаза Минхо были полностью сосредоточены на Томасе, блестя от ошеломленного страха.

"Не позволяй им сделать это с тобой!" - закричал он, теперь борясь с Ливиттом, который обхватил его руками. Минхо был слишком мал, чтобы вырваться от этого человека, но это не помешало ему попытаться.

"Что...", " сказал Томас слишком тихо. Он заговорил громче. "Что происходит?"

"Они что-то вбивают нам в головы!" - крикнул ему Минхо, все еще дико сверля глазами То-маса. "Они сказали, что это не повредит, но это так. Так и есть! Они - кучка лживых..."

Это последнее слово замерло во рту мальчика, когда одна из медсестер ввела ему что-то в шею, отчего он обмяк, а его тело рухнуло на пол. Через несколько секунд они уже тащили его по коридору к комнате, из которой он вышел, волоча за собой ноги.

Томас повернулся к Ливитту. "Что они с ним сделали?"

Доктор, чье поведение было окутано удивительным спокойствием, просто сказал: "Не волнуйтесь, у него просто реакция на анестезию. Не о чем беспокоиться."

Похоже, ему понравилась эта фраза.

—

Томас подумал о бегстве. Он думал об этом все время, пока наблюдал, как Ливитт открывает дверь, когда последовал за ним в комнату, когда услышал, как за ним закрылась дверь.

"Я трус", - подумал он. У меня ничего нет на этого парня Минхо.

Это определенно было похоже на больничную палату. Там стояли две кровати, обе с занавесками для уединения. Та, что слева, была открыта, за ней виднелась только что заправленная кровать. У того, что справа, шторы были задернуты, скрывая того, кто там лежал — Томас мог видеть темную фигуру тела сквозь тонкий материал. Медицинское оборудование заполняло комнату, такое же современное, как и любое другое оборудование, которое он видел в лабораториях во время своих тестов. Ливитт уже стоял у одного из дисплеев, просматривая экран с диаграммами и вводя информацию.

Томас снова обратил свое внимание на задернутую занавеску и кровать за ней. Ливитт был в добрых шести

или семи футах от него, поглощенный тем, что он читал на картах.

"Я должен увидеть, кто за этой занавеской", - подумал То-мас. Он не мог вспомнить, когда в последний раз желание охватывало его с такой силой.

Слева от него Ливитт наклонился ближе к экрану, читая что-то мелким шрифтом. Томас пошел на это. Он подкрался к закрытой занавеске справа, отодвинул ее в сторону, обошел ее и бросился к кровати. Там лежал еще один мальчик, светлые волосы коротко подстрижены, глаза закрыты, одеяло натянуто до подбородка. Ливитт в мгновение ока пересек комнату, возясь с занавеской. Он схватил Томаса за руку, оттаскивая его от кровати. Однако Томас видел мальчика. И он хорошо рассмотрел две вещи.

Во-первых, как и у мальчика по имени Минхо, у этого парня была повязка над ушами, с одной стороны просачивалось ярко-красное пятно крови.

И во-вторых, он увидел имя на мониторах.

Ньют. Теперь уже трое.

Он знал три имени.

Глава 8

224.9.2|8:42 утра.

"О чем ты думал?" - спросил Ливитт. Он провел Томаса через комнату к пустой кровати. "Мы должны следовать медицинским протоколам, соблюдать наши зоны безопасности, проявлять максимальную осторожность. Разве ты не знаешь об этих вещах?"

Томас чуть не рассмеялся над этим вопросом. "Э-э, нет", - ответил он, не пытаясь быть саркастичным. Ему не было и десяти лет — конечно, он не знал таких вещей!

"Этот мальчик перенес операцию. Он хрупкий. Там есть микробы. Вы, конечно, знаете о микробах?" Ливитт говорил со зловещим спокойствием. "Вирусы, подобные Вспышке?"

"У меня иммунитет", " сказал Томас. "Разве мы все не невосприимчивы?"

"Большинство из вас..." Ливитт замолчал, вздохнул, ущипнул себя за переносицу. "Не обращай внимания.

Просто... пожалуйста, больше не проходи через эту занавеску. Это понятно?"

Томас кивнул.

"Сейчас. Мне нужно начать готовить тебя." Ливитт протянул руки и оглядел комнату, как будто пытаясь сориентироваться. "Хирург будет здесь через полчаса".

Пузырь паники уже некоторое время рос в глубине живота Томаса. "Итак, этот ребенок...Минхо... он говорил правду? Ты собираешься сделать что-то сумасшедшее с моей головой?"

"Не что-то сумасшедшее", - сказал Ливитт, в его голосе ясно слышалось напряжение вынужденного терпения. Он открыл ящик стола и вытащил льняное платье. "Что-то жизненно важное. И опять же, у Минхо просто была реакция на лекарство, которое мы ему дали, - такое случается очень редко. Мы позаботимся о вашей дозировке, я обещаю." Он остановился и повернулся к Томасу. "Послушай, ты знаешь ставки. Вы знаете, что у вас иммунитет к Вспышке. Вы также знаете, что человеческая раса находится в серьезной беде. Я прав? Ты все это знаешь?"

На это у Томаса был только один ответ. "да".

"Тогда вы понимаете, почему так важно, чтобы вы сотрудничали". Ливитт бросил ему халат для дома. "Мы изучаем зоны поражения иммунитета, чтобы найти лекарство. У тебя иммунитет. И все, что мы делаем сегодня, - это помещаем в вашу голову небольшой документ, который поможет нам понять, что отличает вас от других. Я обещаю, что вы быстро поправитесь, и вы будете рады, что мы сможем более эффективно контролировать ваши жизненно важные показатели. Тебе не придется так сильно колоть руку!" Он сделал это последнее заявление с наигранной бодростью. "Ну, это не так уж и плохо, не так ли?"

Томас как бы пожал плечами и одновременно кивнул. В устах этого человека звучало так разумно вскрыть мозг ребенку. Он посмотрел вниз, вертя платье в руках.

"Вон там есть ванная комната". Ливитт указал на дверь в углу. "Почему бы тебе не одеться, а потом не лечь в постель. Я даю тебе слово, что все будет просто прекрасно. Ты будешь в нокауте, ничего не почувствуешь. Может быть, головная боль на пару дней. И у нас есть таблетки для этого. Хорошо?"

"хорошо." Томас сделал шаг в сторону ванной комнаты, когда услышал, как девушка закричала в

прихожая. Он посмотрел на Ливитта, который встретился с ним взглядом. Долгое мгновение они стояли так, ожидая, кто начнет действовать первым. Томас так и сделал.

Он был у двери в одно мгновение. Он распахнул ее и практически выскочил в холл, чувствуя, что Ливитт прямо у него на хвосте. Всего в нескольких десятках футов от него перед ним разыгралась знакомая сцена. Две медсестры — мужчина и женщина — тащили по коридору девушку с каштановыми волосами, и она всю дорогу брыкалась и кричала. Это была она. Девушка из комнаты 31К. Тереза.

В том, что Томас сделал дальше, не было никакого смысла. Он побежал за ней. Страдание на ее лице и страх в ее глазах наконец-то разорвали этот пузырь паники, набухающий внутри него.

"Отпусти ее!" он закричал в то же самое время, когда Ливитт крикнул ему, чтобы он вернулся.

Медсестры повернулись, чтобы посмотреть на Томаса, и остановились, на их лицах отразилось любопытство, может быть, даже намек на веселье. Это только разозлило его еще больше. Он набрал скорость, уже понимая, что все это было безнадежным делом. По крайней мере, он покажет Терезе, что пытался.

В последнюю секунду он прыгнул, раскинув руки, как будто стал супергероем, готовым сразить этих двоих—

Одна из медсестер взмахнула предплечьем, защищаясь, и ударила Томаса сбоку по голове. Острая боль пронзила его щеку и ухо, когда его мир перевернулся с ног на голову, и он тяжело приземлился на землю; его нос врезался в стену достаточно сильно, чтобы оглушить его. Он перевернулся и посмотрел вверх. Обе медсестры уставились на него сверху вниз, словно спрашивая, что с тобой не так? Даже Тереза перестала сопротивляться, хотя ее лицо выражало нечто совершенно иное: Благоговейный трепет. Удивляться. Может ли это быть почти улыбкой?

Томас внезапно почувствовал себя на вершине мира. Появился Ливитт, нависший над ним, сиреневый-

инге в его руке. "Я думал, мы пришли к

взаимопониманию, сынок. Я действительно надеялся, что мне не придется этого делать". Он опустился на колени и воткнул иглу в шею Томаса, сжав шприц большим пальцем.

Прежде чем отключиться, Томас снова посмотрел на Терезу, их глаза встретились всего на несколько драгоценных секунд. Мир уже начал

расплываться, когда они оттащили ее, но он ясно слышал, что она кричала ему.

"Когда-нибудь мы станем больше".

—

Ему снились безумные сны.

Летящий по воздуху с какой-то машиной, привязанной к его спине, наблюдающий, как мир опускается на него, опаленный, разрушенный и безжизненный. Он увидел маленькие фигурки, бегущие по песку, а затем они выросли, приближаясь к нему. Он увидел крылья, затем отвратительные лица, затем протянутые руки, чудовища, тянущиеся к нему.

К счастью, это закончилось до того, как его разорвали на части. Следующий был гораздо приятнее.

Томас, его мама, его отец. Пикник. У реки. Он не знал, было ли это воспоминанием или желанием, но все равно ему это нравилось. Это вызвало боль в его груди, которая, как он думал, может продлиться очень долго.

В какой-то момент ему приснилась Тереза. Таинственная девушка, которая жила так близко — буквально

по соседству — и все же между ними было произнесено всего одно предложение.

Когда-нибудь мы станем больше.

Он цеплялся за эти слова. Видел, как она повторяла их снова и снова в его снах. В них было что-то такое жесткое, такое... бунтарское. Ему понравилось, что она их произнесла. Во сне он и Тереза сидели в одной комнате — в его комнате, он на кровати, она в кресле. Они не разговаривали, просто... там. Вместе. Он так отчаянно хотел иметь друга, что хотел, чтобы операция длилась вечно, оставив его в этом сне.

Но потом Тереза начала повторять его имя снова и снова, только это был не ее голос. На каком-то уровне он понимал, что происходит, и его сердце таяло от печали. Чем сильнее он пытался удержать фальшивое мгновение, тем быстрее оно исчезало. Вскоре осталась только темнота и повторный звук его имени.

Пора просыпаться.

—

Он открыл глаза и заморгал от яркого света больничной палаты. Женщина уставилась на него сверху вниз. Доктор Пейдж.

" Доктор... — начал он, но она шикнула на него. "Не говори ни слова". Тогда она улыбнулась, и

все, казалось, было в порядке. Доктор Пейдж не стала бы

сделал ему что-нибудь плохое. Ни за что. "Ты все еще под большой дозой наркотиков. Ты будешь одурманен. Просто лежи и расслабься, наслаждайся лекарством". Она рассмеялась, что случалось не так уж часто.

Томас действительно чувствовал себя парящим, умиротворенным. Весь этот инцидент с Терезой теперь казался почти забавным. Он мог только представить, что подумали эти медсестры, увидев, как этот маленький ребенок несется по коридору, подпрыгивая в воздух, как Супермен. По крайней мере, он показал Терезе, что ему не все равно. Что он был храбрым. Он счастливо вздохнул.

"Вау", - сказала доктор Пейдж, отрываясь от монитора, который она изучала. "Я бы сказал, что ты принимаешь мой совет близко к сердцу".

"Что ты со мной сделал?" Томас пробормотал, каждое слово было невнятным.

"О, теперь ты игнорируешь мой совет. Я сказал

не говорить

". "Что... ты сделал?" - снова спросил он.

Доктор Пейдж повернулась к нему лицом, затем села на кровать. Смещение матраса причинило боль чему-то где-то на его теле. Но это была тупая, далекая боль.

"Я думаю, Психолог сказал тебе, что мы собираемся делать, верно?" - спросила она. "Доктор Ливитт?" Она огляделась, словно желая убедиться, что он не вернулся в комнату. Его там не было.

Томас кивнул. "Но..."

"я знаю. Это звучит ужасно. Засовываю что-то в тебя. - Она снова улыбнулась. "Но ты научился немного доверять мне, не так ли?"

Томас снова кивнул.

"В долгосрочной перспективе это будет намного лучше для тебя, для всех. Теперь мы можем измерять вашу активность в зоне поражения намного быстрее и эффективнее. Кроме того, вам не придется так часто приходить в лабораторию, чтобы извлекать данные. Все это будет происходить мгновенно, в режиме реального времени. Поверь мне, ты будешь рад, что мы это сделали".

Томас ничего не сказал. Он бы этого не сделал, даже если бы мог нормально говорить. То, что она сказала, имело смысл. В основном. Он просто удивлялся, почему Минхо и Тереза так сильно перепугались. Может быть, их операции прошли не так гладко.

Доктор Пейдж встала с кровати и похлопала Томаса по руке. "Хорошо, молодой человек. Тебе пора позволить этим лекарствам снова погрузить тебя в сон. В ближайшие пару дней вы будете делать многое из этого. En-радуйтесь остальному". Она начала уходить, но потом развернулась и вернулась. Она наклонилась и прошептала что-то на ухо Томасу, но его глаза уже были закрыты, и он быстро угасал. Он уловил слова "удивление" и "особенный".

Затем он услышал шаги и мягкий стук закрывшейся за ней двери.

Глава 9

224.10.07|12:43 вечера.

Голова Томаса зажила гораздо быстрее, чем он мог предположить. Вскоре он вернулся в свою комнату, посещая занятия, как будто ничего не изменилось. Со дня операции он не видел и следа Терезы, Минхо или мальчика по имени Ньют. Или кого-нибудь еще, если уж на то пошло. Иногда, когда он шел по коридору к своим классам, он слышал голоса. Они были достаточно далеко, чтобы он не мог точно сказать, с какой стороны они шли, но он был уверен, что это были дети. Это заставило его задуматься, что с ним не так, что другим позволено так много общаться. Когда должна была наступить его очередь?

Он задавался этим вопросом каждый день. Иногда он мог объяснить это как часть экспериментов. Может быть, некоторые дети были вместе, а некоторые были одни. Может быть, они скоро поменяют его.

Неровная линия над ухом отмечала место, где его разрезали, но волосы уже отросли, и он почти не думал об этом - больше. Он понял, что скоро даже не сможет этого чувствовать. Иногда у него возникала глубокая, оглушительная боль внутри черепа, как будто волшебная рука проникала туда и сжимала. Всякий раз, когда он спрашивал доктора Пейджа или его инструкторов об имплантате, они просто говорили ему то, что говорили ему раньше — это анализ его системы — и они всегда быстро указывали, насколько реже ему приходилось проходить тесты. Это было то, что он действительно ценил.

Доктор Пейдж постоянно убеждала его, что есть причины, по которым он сейчас так изолирован, что они хотят хорошо заботиться о нем, оберегать его. Внешний мир был страшным, страшным местом, повсюду излучение и Шизы. И она сказала, что им нужно лучше понять болезнь, прежде чем Томас начнет взаимодействовать с другими, что у него особый случай, хотя она никогда не вдавалась в подробности. Но она так часто приносила ему книги и портативный развлекательный планшет, что он не мог сомневаться в ее доброте, что убедило его в том, что она

это было не просто выдумкой, чтобы успокоить его. Она всегда заставляла его чувствовать себя лучше в своей странной жизни. Однажды он проснулся с сильной головной

болью и тяжелой сонливостью, какой никогда раньше не испытывал.

Ему потребовалась вся его сила воли, до последней унции, чтобы встать и выполнить утреннюю рутину. Он вздремнул в своей комнате во время обеда и почувствовал, что едва закрыл глаза, как кто-то постучал в его дверь. Это поразило его, но он вскочил, чтобы ответить, беспокоясь, что проспал свой дневной урок. Это движение вызвало еще одну волну боли, пронзившую его голову.

Его сердце упало, когда он увидел доктора Ливитта, стоящего в коридоре, свет отражался от его лысой головы.

"ой." Это вырвалось у Томаса изо рта прежде, чем он успел это остановить.

"Привет, сынок", - ответил Ливитт так же весело, как и всегда. "Сегодня днем у нас для тебя большой сюрприз, и я думаю, он тебе понравится".

Томас уставился на него, внезапно почувствовав головокружение. Услышав эти слова, он испытал такое сильное

дежавю, что подумал, что, возможно, все еще спит.

"Хорошо", - сказал он, пытаясь скрыть свой дискомфорт. Любое изменение в его распорядке дня приветствовалось. "что это?"

У доктора Ливитта была странная, нервная улыбка. "Мы — Психи, - сказал мужчина с хитрой усмешкой, - решили, что вам пора немного пообщаться с другими. Мы, эм, собираемся начать с Терезы. Как это звучит? Хотели бы вы встретиться с ней и провести с ней некоторое время? Может быть, все пройдет немного лучше, чем ваша первая, э-э, неофициальная встреча." Его улыбка стала шире, но она не коснулась его глаз.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как Томас чувствовал что-то подобное тому, что горело в нем в тот момент. Он хотел встретиться с Терезой больше всего на свете.

"Да, " сказал он, - абсолютно. Я думаю, что мне бы это очень понравилось".

—

Во время прогулки на него снова накатило это странное дежавю, как будто он уже совершал эту точно такую же прогулку с точно такой же целью раньше. Мужчина провел его в небольшой кабинет на его этаже, где единственной мебелью был стол, на котором ничего не было, и пара стульев по обе стороны. Девушка по имени Тереза уже сидела на одном из стульев и одарила Томаса очень застенчивой улыбкой.

Это чувство поразило его еще сильнее, чем раньше, почти заставив его споткнуться. Все в этом эпизоде — комната, Тереза, освещение - казалось таким знакомым, что казалось невозможным, что это происходит в первый раз. Замешательство затуманило его разум.

"Присаживайтесь", - сказал Ливитт, нетерпеливо жестикулируя.

Томас попытался взять себя в руки. Он сел, и мужчина вышел обратно в коридор, почти полностью закрыв за собой дверь. "Мы подумали, что пришло время позволить вам, ребята, поболтать", - сказал он, затем добавил с быстрой улыбкой: "Наслаждайтесь", - и закрыл дверь. Последовала еще одна сильная волна знакомства.

Томас не мог оторвать взгляда от того места, где несколько мгновений назад стоял мужчина, слишком взволнованный, чтобы обратить свое внимание на Терезу. Он чувствовал себя так неловко — несколько минут назад он был взволнован; теперь он был в двух секундах от того, чтобы встать и убежать, сбитый с толку странным порывом чувств. Наконец он поерзал на стуле, заставляя себя перевести взгляд на нее, и обнаружил, что она пристально смотрит на него. Их взгляды встретились.

"Привет". Это было лучшее, что он мог сделать.

"Привет", - ответила Тереза. Она снова застенчиво улыбнулась. Улыбка, которую Томас мог поклясться, что видел в какой-то момент до сегодняшнего дня, в этой самой комнате.

Но сейчас было не время размышлять о том, что могло произойти — у него было все время в мире, чтобы подумать об этой странности позже. Он обвел вокруг себя взглядом. "Почему они поместили нас сюда?"

"я не знаю. Я думаю, они хотели, чтобы мы встретились и поговорили."

Она не поняла его намека — он подумал, может быть, это была ее попытка сарказма. "Как долго вы здесь живете?"

"С тех пор, как мне исполнилось пять".

Томас посмотрел на нее, попытался угадать ее возраст, но сдался. "Итак..."

"Итак, четыре года", - сказала она. "Тебе всего девять?"

"Да. Почему? Сколько тебе лет?"

Томас не был уверен, что знает ответ на этот вопрос. Он решил, что это было достаточно близко. "То же самое. Ты просто кажешься старше, вот и все."

"Мне скоро исполнится десять. Разве ты не пробыл здесь так же долго?"

"Да".

Тереза поерзала на стуле, подтянула одну ногу под себя и села на нее. Томасу не показалось, что это выглядело особенно удобно, но ему понравилось, что она казалась немного более непринужденной. То же самое относилось и к нему — чем больше они говорили, тем больше этот дезориентирующий импульс дежавю отступал на задний план.

"Почему они держат некоторых из нас отдельно?" - спросила она. "Я все время слышу, как другие дети кричат и смеются. И я видел большое кафе. Это должно накормить сотни людей".

"Значит, тебе тоже приносят еду в комнату?"

Тереза кивнула. "Три раза в день. Большая часть из них на вкус как туалет."

"Ты знаешь, каков на вкус туалет?" Он затаил дыхание, надеясь, что еще не слишком рано для шутки.

Тереза не упустила ни секунды. "Не может быть хуже, чем еда, которую они нам дают".

Томас искренне рассмеялся, и это было здорово. "Хех. Ты прав".

"Должно быть, в нас есть что-то другое", - сказала Тереза, внезапно став серьезной. Это немного сбило Томаса с толку. "Ты так не думаешь?"

Томас произвел на него лучшее впечатление интеллигентного, задумчивого кивка. Он не хотел выдавать, что эта идея никогда не приходила ему в голову. "Я думаю. Должна быть причина, по которой нас держат наедине. Но трудно догадаться, что именно, когда мы даже не знаем, зачем мы здесь." Он внутренне нахмурился, надеясь, что снаружи этого не видно. Он дважды повторил слово "угадай", и все это прозвучало глупо.

Тереза, похоже, так не думала. "я знаю. Твоя жизнь в значительной степени связана со школьными делами от пробуждения до отбоя?"

"Вот-вот".

Тереза кивнула, а затем сказала почти рассеянно: "Они продолжают говорить мне, какая я умная".

"Я тоже. Это странно".

"Я думаю, что все это как-то связано со Вспышкой. Твои родители заразились этим до того, как Порок забрал тебя?"

Вся радость, которую Томас начал позволять себе испытывать, сошла на нет. Он вдруг увидел своего отца, пьяного от ярости, свою маму, прощающуюся с ним, когда ему не было и пяти лет. Он попытался отгородиться от этого видения.

"Я не хочу говорить об этом", - сказал он. "почему нет?" - спросила Тереза.

"Я просто не знаю".

"Тогда ладно. Я тоже." Она не казалась сумасшедшей.

"В любом случае, почему мы здесь?" Он снова указал на крошечную комнату, где они сидели. "Серьезно, что мы должны делать?"

Тереза скрестила руки на груди и опустила ногу на пол. "Разговариваю. Проходит проверку. Я не знаю. Извини, что тебе так скучно быть рядом со мной

". "А? Теперь ты злишься?"

"Нет, я не сержусь. Ты просто не кажешься очень милым. Мне вроде как понравилась идея наконец-то завести друга."

Томасу захотелось дать себе пощечину. "прости. Для меня это тоже звучит неплохо". Он не знал, могла ли эта встреча пройти еще хуже.

Тереза сняла его с крючка еще одной улыбкой. "Тогда, может быть, мы прошли испытание. Может быть, они хотели посмотреть, поладим ли мы."

"Как скажешь", - сказал он со своей собственной улыбкой. "Я давным-давно перестал гадать о вещах".

После долгой паузы она сказала: "Итак... друзья?" "Друзья".

Тереза протянула руку над столом. "Встряхнись

". "Хорошо". Он наклонился вперед, и они пожали друг другу руки

.

Тереза откинулась на спинку стула, и выражение ее лица снова изменилось. "Эй, у тебя иногда болит мозг? Я имею в виду, не просто как обычная головная боль, а глубоко внутри твоего черепа?"

Томас мог только представить себе выражение шока на его лице. «Что? Ты серьезно? Да!" Он как раз собирался заговорить о своей ужасной утренней головной боли - может быть, даже о чувствах, которые испытывал раньше, — когда она поднесла палец к губам.

"Тихо, кто-то идет. Мы поговорим об этом позже".

Как она узнала, Томас понятия не имел. Он ничего не слышал, но кто-то постучал в дверь через мгновение после того, как она заговорила. Секунду спустя она открылась, и доктор Ливитт просунул голову в щель.

"Привет, дети", - весело сказал он. Он перевел взгляд с Томаса на Терезу. "На сегодня время вышло. Давайте отведем вас обратно в ваши комнаты. Мы думаем, что все прошло хорошо, так что у нас будет еще много возможностей узнать друг друга получше".

Глава 10

224.10.14| 11:37 утра

Неделю спустя, сразу после особенно сложной головоломки с мисс Дентон, Томас снова оказался в маленькой комнате, сидя за столом напротив Терезы. К счастью, ни одна из странностей их последней встречи не вернулась, чтобы преследовать его.

Это была самая длинная неделя в его жизни, он каждую минуту каждого дня думал, сможет ли он увидеть своего нового друга. Единственный ответ, который он получил от доктора Пейджа, или от своих учителей, или от кого-либо еще, заключался в том, что да, они скоро встретятся снова. Пропустить целую неделю казалось самым эффективным методом пыток, о котором он когда-либо слышал. И, несмотря на то, что он думал об этом много раз, он так и не набрался смелости спросить о сильном эпизоде дежавю. Он беспокоился, что люди могут подумать, что с ним что-то не так.

"Привет, рада снова тебя видеть", - сказала Тереза, чтобы начать разговор. Ливитт только что вышел из комнаты, собираясь ответить на ее вопрос о том, как долго они будут вместе.

"Да, определенно", - согласился Томас, взяв себя в руки. Он чувствовал себя слишком глупо, спрашивая о странных чувствах, которые у него были в прошлый раз, поэтому он пошел в другом направлении. "Эй, я умирал от желания спросить тебя о тех детях, которые, как ты сказал... умерли. Это действительно так? И временами доктор Пейдж каким-то образом говорит так, будто они делают нам одолжение, оставляя нас наедине. Я чувствую, что у меня есть миллион других вещей, о которых я тоже хочу поговорить".

"Ого, не все сразу", - сказала Тереза с усмешкой. Затем она посмотрела на углы потолка — каждый из четырех — обеспокоенным взглядом. "Я думаю, не следует ли нам быть немного осторожнее с тем, что мы говорим. Я имею в виду, они явно наблюдают за нами. Или, по крайней мере, слушал."

"Вероятно, и то и другое", - сказал Томас громким, насмешливым голосом. "Адооооооо! Привет, старики!" Он помахал всем вокруг, как будто был на параде, не понимая, откуда взялся этот внезапный восторг.

Тереза взорвалась смехом, заставив его сделать то же самое. Это продолжалось добрую минуту или две, и каждый из них заставлял другого снова смеяться, как раз когда они собирались остановиться. Однако он был достаточно умен, чтобы понимать, что пытается избегать мыслей о смертях, о которых идет речь.

"Давай не будем слишком беспокоиться об этом", - сказала Тереза, когда смех прекратился. "Это наше время, и мы можем говорить о чем угодно. Пусть они получат свое удовольствие".

"Аминь". Томас хлопнул ладонью по столу.

Тереза подскочила от неожиданности, потом снова рассмеялась. "То, что я слышал о смерти детей — я не знаю. Возможно, это просто слухи. Я надеюсь, что это так. Наверное, я не расслышал это так отчетливо. Они могли говорить о чем-то, что произошло до нашего прихода. Я просто пытался добиться реакции Ливитта."

Томас так сильно надеялся, что так оно и было. "Итак, что-нибудь новое или захватывающее в твоей жизни?"

- спросила Тереза.

"Не могу сказать, что есть", - ответил Томас. "Давай посмотрим, я ем. Я хожу в школу. Много занятий в школе. Множество

медицинских анализов. О, и я тоже сплю. Это примерно подводит итог."

"Звучит очень похоже на мою жизнь!" "В самом деле? Потрясающе."

Улыбки, пауза. Затем Тереза наклонилась вперед и положила локти на стол.

"Я не знаю о других детях, или о каких-то секретах, или о чем-то подобном, но послушай. Наши головы должны быть полностью исцелены, верно?"

Вопрос застал его врасплох. "Эм, да, ты так думаешь." Он коснулся шрама, скрытого волосами над левым ухом. "По крайней мере, так кажется. Я уверен, что наши блестящие мозги в полном порядке".

"Ты имеешь в виду то, что Порок называет зоной убийств?"

Томас кивнул. Он слышал это слово то тут, то там, но мало что знал, кроме основ. "Да. Похоже на то, что они украли из видеоигры. Но доктор Пейдж говорит, что именно там Вспышка наносит весь свой ущерб."

"Разве не странно, что у нас есть иммунитет? Я имею в виду, что это должно быть самой крутой вещью в мире — что нам не нужно беспокоиться о том, чтобы превратиться в сумасшедших".

"правильно".

"Но все, что это сделало для нас, это привело нас в это дурацкое место. Их имя должно быть СКУЧНЫМ, а не ЗЛЫМ. Я серьезно схожу с ума от того, что весь день просидел взаперти в комнатах".

Томас посмотрел на дверь, на секунду задумавшись. "Неужели на улице так плохо? Так вот почему нам не разрешают выходить туда?"

"Должно быть, это плохо. Вы всегда слышите, что радиация ослабевает, но в некоторых местах все еще довольно высока. Все, что я помню, - это ослепительный белый свет за Айсбергом, который привел меня сюда. Я прошел через Плоский Транс и катался на Айсберге — все это было до пяти лет. Ты можешь в это поверить?"

Томас мог только вспомнить большую летающую машину, на которой он тоже летал. Как бы ему ни было грустно, он думал, что это круто. Айсберги должны были быть для людей, которые были безумно богаты. Но это было ничто по сравнению с Плоским Трансом. Он никогда не проходил через такое, но если они были у Порока, значит у них должно быть много денег.

"Когда ты прошел через Плоский Транс?" он спросил.

Ее лицо сменилось с благоговейного трепета на печальное. "Я едва помню это. Я родился где-то на востоке. Я потерял родителей, и меня спасли..." Она опустила глаза и замолчала. Может быть, это тема для другого раза.

"Эй, - сказал он, чтобы сменить тему, - насчет той боли в наших головах. У меня тоже иногда такое бывает."

Глаза Терезы снова метнулись к углам потолка. Там не висело ничего видимого, но они оба знали, что камеры могут быть спрятаны где угодно. И микрофоны. Порок мог бы разместить сотни микрофонов в месте такого размера. Не говоря уже о том, что было вставлено в их мозги — кто знает, что эти штуки могли отслеживать.

Тереза встала, взяла свой стул и поставила его с другой стороны стола. Она положила его рядом с Томасом, как можно ближе. Она села и наклонилась к нему, прижимая их плечи друг к другу.

Она прошептала ему на ухо так тихо, что он едва расслышал слова. Ее дыхание на его коже вызвало покалывание во всех направлениях.

"Давай поговорим так, пока они нас не остановят", - сказала она.

Томас кивнул, затем сказал ей на ухо: "конечно". Ему нравилось сидеть рядом с ней.

"Эта боль в моей голове", - сказала она так тихо. "На самом деле это больше похоже на зуд. Как будто там есть что-то, что нужно почесать. Иногда это просто сводит меня с ума. Я хочу покопаться там чем-нибудь, пока не смогу унять зуд, понимаешь?"

Томас не знал. Это звучало еще более безумно, чем его дежавю.

"Я думаю, что мой примерно такой же", - сказал он без особой убежденности.

Она засмеялась, на секунду отстранившись. "Идеальный ответ", - сказала она вслух. Затем она снова наклонилась и прошептала: "Я знаю, это странно, но просто выслушай меня. Там есть что-то, что не используется. Я услышал слова "триггерный переключатель", когда выходил из наркоза. И мне действительно так кажется. Как спусковой крючок, который нужно нажать, или переключатель, который нужно нажать. Есть смысл?"

Томас медленно кивнул. Доктор Пейдж действительно тоже что-то сказала, не так ли? Она сказала "особенный". Он смутно помнил это слово, но, возможно, это был сон. Эти имплантаты были полной загадкой.

Тереза продолжила, ее лицо исказилось. "Я чувствую, что с моим мозгом что-то связано. Там что-то лишнее. Я лежал в постели, концентрируясь, пока у меня от этого не заболела голова

". "На чем ты концентрируешься?" - спросил Томас, теперь его распирало от любопытства.

"Используя свой мозг в качестве инструмента. Например, вызываю в своих мыслях физическую вещь, пытаюсь использовать ее на имплантате. Знаешь, как крючок, чтобы нажать на спусковой крючок. Есть ли в этом хоть малейший смысл?"

"Конечно, нет", " сказал Томас.

Она отстранилась, скрестила руки на груди и раздраженно фыркнула.

Он коснулся ее руки. "Но именно поэтому я заинтересован".

Она подняла брови.

Он продолжил. "Вы кажетесь мне совершенно нормальным", — она засмеялась, — "и я почти уверена, что доктор Пейдж, возможно, пыталась что-то сказать мне об этом. Это действительно заставило меня задуматься. Считай, что мне любопытно."

Она кивнула, продолжая кивать, ее глаза наполнились облегчением. Она села и снова зашла, чтобы пошептаться.

"Я собираюсь продолжать работать над этим. Спасибо, что не подумал, что у меня все-таки есть Вспышка. Но я имею в виду, давай же. У этих людей есть какая-то сумасшедшая технология. У них есть Плоские Трансы и Айсберги..." Она сделала паузу и слегка покачала головой. "Я хочу сказать, что эти вещи, которые они вкладывают в наши головы, могут быть каким-то образом интегрированы с нашим реальным сознанием. Наши настоящие мысли. Вот что я думаю".

Томас, немного ошеломленный этим ошеломляющим потоком вещей, о которых нужно было подумать, приблизил губы прямо к ее уху. "Я тоже постараюсь. Будет забавно поработать над чем-то другим".

Она встала, и искренняя улыбка осветила ее лицо. Она поставила свой стул на прежнее место по другую сторону стола и снова села.

"Я действительно хотела бы, чтобы они позволяли нам встречаться чаще", - сказала она.

"Я тоже. Надеюсь, они не злятся из-за нашего шепота."

"Они просто кучка Шизов". Она рассмеялась. "Ты слышишь это, Порок?!" - крикнула она. "Мы говорим о тебе. Очнись от своего сна и приди остановить нас!"

Томас хихикал все это время, но они оба замерли, когда раздался стук в дверь.

"О-о", " прошептал Томас.

Дверь приоткрылась, и доктор Ливитт вошел внутрь. Но всякий страх наказания исчез, как только Томас увидел лицо этого человека - он не казался ни капельки рассерженным.

"Еще один сеанс окончен", - объявил он. "Но прежде чем вы вернетесь к своему обычному графику, мы хотим кое-что показать вам обоим. Так что - метание, которое собьет тебя с ног".

Томас, не зная, что и думать, и более чем подозрительный, учитывая, как только что прошел их сеанс, встал. Так и сделал

Тереза, на ее лице появилось озабоченное выражение. Может быть, они направлялись прямо в кабинет канцлера за выговором.

Но доктор Ливитт казался искренне взволнованным. Он открыл дверь пошире. "Тогда ладно! Приготовься к удивлению".

Глава 11

224.10.14|13:48 вечера.

Ливитт подвел Томаса и Терезу к лифту, и все трое спустились на цокольный этаж — туда, где Томас никогда раньше не бывал, - затем сопроводил их по длинному коридору, который заканчивался еще одним рядом лифтов. Это была совершенно другая часть комплекса. Томас и Тереза по дороге не проронили ни слова, но обменялись множеством вопросительных взглядов. Наконец, когда доктор нажал кнопку вызова, чтобы снова спуститься, Томас больше не мог сдерживать свои вопросы.

"Что это за удивительная вещь, которую ты собираешься нам показать?" он спросил.

"Ах, теперь", " ответил мужчина. "Не мое дело портить тебе сюрприз. Вы могли бы сказать, что это выше моего уровня оплаты, - он громко рассмеялся, и его смех отозвался громким эхом. "Некоторые очень важные люди собираются показать вам... проект. Я высказываю свое мнение

по этим вопросам, но я не участвую в фактическом... исполнении". Казалось, ему было не очень удобно говорить об этом.

Звонок лифта спас его от дальнейших объяснений, и двери открылись.

В машине стояли четыре человека, и у То-маса перехватило дыхание. Он узнал канцлера Андерсона и доктора Пейдж. Там были еще мужчина и женщина, каждый из них был одет очень профессионально.

"Они все ваши", - сказал Ливитт; затем, не дожидаясь ответа, он повернулся и пошел дальше по коридору, из которого они пришли.

Доктор Пейдж вытянула руку, чтобы держать двери лифта открытыми. "Заходи, Томас. Тереза. Мы действительно взволнованы тем, что собираемся показать вам сегодня".

"Да, это так", " сказал канцлер Андерсон. Садясь в машину, он пожал руку Томасу, затем Терезе. "Мы все ждали и ждали, когда психи придут к выводу, что вы двое были готовы, и вот мы здесь".

"Что происходит?" - спросила Тереза. "К чему вся эта таинственность?"

Двери лифта закрылись, и доктор Пейдж нажала кнопку, чтобы заставить их двигаться. Мягкий гул наполнил воздух. Томас удивился, как они могли спускаться, а не подниматься — другой ряд лифтов сказал, что они вышли в подвале. Он почувствовал легкий укол страха.

Канцлер Андерсон одарил их своей самой теплой улыбкой. "Тебе не о чем беспокоиться", - сказал он. "Мы думаем, что лучший способ объяснить, что мы планируем, - это показать вам лично. Скоро ты поймешь, о чем я говорю".

"Но почему мы?" - спросила Тереза. "Мы знаем, что есть много других детей — мы можем слышать их через стены. Почему мы разделены? Ты собираешься показать им то, что показываешь нам?"

Женщина, которую Томас никогда раньше не видел, шагнула вперед. Она была невысокого роста, с темными волосами и бледным цветом лица. "Сначала представимся, хорошо? Меня зовут Кэти Маквой, и я помощник вице-президента с особым надзором за производством, которое вы сейчас увидите. Это, - она указала на другого мужчину, серьезного на вид мужчину с более

темной кожей, седыми волосами и щетиной на щеках, " Хулио Рамирес, наш нынешний начальник службы безопасности".

Когда все пожали друг другу руки и обменялись улыбками, Томас задумался о слове, которое она использовала, "текущий". Казалось странным, что она таким образом описывает работу этого человека. Как будто он не собирался долго занимать эту должность.

Мисс Маквой продолжила. "Что касается ваших вопросов, то некоторые из вас сделали все возможное и невозможное лучше, чем кто-либо другой во время обучения и тестирования, которые мы здесь проводили. Теперь мы такие же прагматики, как и все, особенно в современном мире, и мы видим ценность в ваших навыках и уме. Сегодня это своего рода награда. Вы будете первыми испытуемыми, которые это увидят".

"Это верно", - сказал Андерсон с яркой улыбкой. "Награда - хорошее слово для этого. Вы двое и еще несколько человек превосходны и идеально подходите для того, что нам понадобится в течение следующих двух лет, чтобы завершить то, что мы начали. И мы должны уже прибыть...А, вот и мы."

Машина остановилась, упав до самого ядра Земли, насколько мог судить Томас. То

путешествие в сочетании со всем, что он только что услышал, заставило его почувствовать себя еще более неловко, чем когда он вошел в лифт. Кто были эти "другие", о которых они говорили? Из всех новых вещей, которые, по-видимому, должны были открыться ему, присутствие других детей вокруг волновало его больше всего. Постоянное одиночество начало разъедать его сердце. Но это также звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мог ли он в это поверить?

Двери открылись, пока он был погружен в свои мысли, и все остальные вышли. Тереза стояла на пороге, жестом приглашая его следовать за собой. Она выглядела так, как будто беспокоилась, что все это может быть отменено, если он не придет в себя и не начнет двигаться. Томас чувствовал то же самое. Он вышел из машины в большую комнату размером с тренажерный зал, ее открытые воздуховоды были освещены голубыми огнями. Он был пуст, если не считать сотен проводов и трубок, ожидающих подключения, бесчисленных коробок и строительных материалов. В одном углу находилось что—то похожее на офис - в нем было установлено множество мониторов и рабочих станций, все они освещали пространство своим электрическим светом.

"Наш план, - сказал канцлер Андерсон, - состоит в том, чтобы это был командный центр для того, что мы называем Испытаниями в Лабиринте, такой передовой объект, какой когда-либо имел любой исследовательский институт. Это должно быть закончено в течение пары месяцев, а затем два лабиринта будут завершены в течение двух или трех лет. Может быть, четыре."

Он с гордостью оглядывал комнату, но когда повернулся лицом к Томасу и Терезе, то застыл от удивления. Томас предположил, что это потому, что он сам, должно быть, выглядит совершенно сбитым с толку.

Тереза задала вопрос за них обоих. "Испытания в лабиринте?"

Канцлер Андерсон открыл рот, чтобы ответить, но, казалось, не находил слов. Мисс Маквой пришла ему на помощь с отточенной улыбкой.

"Ну, наш уважаемый канцлер немного забежал вперед, но это нормально. Видишь вон ту дверь? За этой дверью находится лестница, которая приведет нас на временную смотровую площадку. Мы хотим вам кое-что показать, а затем объяснить, для чего это будет использоваться. Вы готовы?"

Томас был. Более чем готов, умираю от любопытства. Он кивнул в тот же момент, когда Тереза сказала: "Определенно".

Они всей группой направились к двери, на которую указал Маквой, серьезный Рамирес шел сзади, оглядываясь по сторонам, словно ожидая неприятностей. Они миновали длинную стену, за которой не было ничего, кроме огромных энергетических доков, расположенных достаточно далеко друг от друга, чтобы вместить что-то размером с автомобиль.

"Для чего это?" - спросил Томас. Они были на полпути через большую комнату.

Маквой начала было отвечать, но канцлер оборвал ее. "Давайте просто разберемся с одной вещью за раз", - сказал он любезно и бросил на Маквоя взгляд, который Тот-мас не мог разглядеть. "У нас есть несколько вещей в разработке, которыми мы не совсем готовы поделиться".

У Томаса было слишком много бабочек в животе, чтобы серьезно задуматься над этим комментарием. Он решил, что у него будет достаточно времени позже, лежа в своей постели, чтобы обдумать обрушившийся на него поток информации.

Он последовал за Андерсоном через выход, и небольшая группа поднялась по четырем лестницам. Затем

они все вместе втиснулись на лестничную площадку прямо перед массивно укрепленной металлической дверью. Маквой набрал код безопасности на экране. Раздался громкий шипящий звук, а затем с тяжелым, гулким стуком дверь распахнулась. Андерсон и Маквой распахнули ее до упора, а затем отошли в сторону, позволив Томасу и Терезе пройти первыми.

Томас был в предвкушении, но не мог себе представить, чего ожидать. И то, что он увидел перед собой, почти заставило его сердце остановиться от шока. Открытая дверь создала канал для воздуха, выходящего из огромного открытого пространства перед ним. Он стоял, застыв, и легкий ветерок обдувал его, пока он осмысливал все это.

Он стоял на платформе перед пещерой, такой огромной, что его разум едва мог представить ее размеры. Он мог сказать, что пространство было выдолблено из земли — потолок был открыт, грубо вырубленный камень усеян достаточным количеством огромных, ослепляющих огней, чтобы осветить все пространство. Это был подвиг, впечатляющий сам по себе. Но еще более впечатляющими были стальные балки, которые шли по комнате; Томас мог только представить, что они были установлены,

чтобы укрепить обширный потолок, и они блестели в отраженном свете ярких прожекторов над головой.

И они были под землей.

Это казалось невозможным, но на самом деле они находились под землей. Пещера должна была быть по меньшей мере в несколько квадратных миль и высотой с небоскреб. Строительные материалы — дерево, сталь и камень — были разбросаны грудами по огромному полу. Далеко вдалеке — примерно в миле, может быть, даже в двух — строилась огромная стена, ее каркас почти достигал потолка.

Томас внезапно втянул воздух во время повторного сгибания, не осознавая, что задерживал его. Он просто не понимал, что лежит перед ним. Это был огромный нарыв под землей, такой огромный, что, казалось, противоречил законам природы. Как эта крыша могла просто не обрушиться?

Он посмотрел на Терезу, чьи глаза были широко раскрыты и блестели от благоговения.

"Я уверен, что у вас много, много вопросов", - сказал Маквой. "И мы можем ответить на них, по одному за раз. С этого момента для вас обоих все будет по-другому. Ты узнаешь намного больше, и ты будешь очень, очень занят".

"Занят чем?" - спросила Тереза.

Канцлер Андерсон решил ответить на этот вопрос.

"Ты поможешь нам построить это место".

Глава 12

224.10.14|14:34 вечера.

Несколько минут спустя они сидели в небольшом конференц-зале за столом с мисс Маквой, доктором Пейдж и мистером Рамиресом, который еще не сказал ни единого слова. Канцлер извинился, но не раньше, чем повторил, как он рад вывести Томаса и Терезу на новый уровень. Он заверил их, что мисс Маквой займет столько времени, сколько им потребуется, чтобы ответить на их вопросы.

Дело в том, что Томас не был уверен, что сможет разобраться в своих вопросах. После огромных размеров пещеры, над которой он только что стоял, маленькая комната вызывала почти клаустрофобию. И теперь, собравшись с мыслями — это казалось невероятным подвигом.

"Хорошо, - сказала Маквой, изящно сложив руки на столе перед собой, - как вы можете себе представить, то, что вы только что видели, является кульминацией событий, произошедших за несколько лет. Я не мог, возможно, просмотреть все за один присест. Но давайте сделаем

это: задавайте мне свои вопросы, и давайте посмотрим, к чему это нас приведет. Как это звучит?"

Томас и Тереза одновременно кивнули. "Отлично. Тереза, почему бы тебе не пойти первой?"

"Что это за место?" - задала она первый и самый очевидный вопрос.

Маквой кивнул, как будто ожидал именно этих слов. "То, что вы видели, является одной из двух естественных пещер, которые мы обнаружили в этом районе, и которые мы затем значительно расширили, чтобы разместить то, что мы планируем построить внутри".

"И что это такое?" - спросил Томас.

"Лабиринт. На самом деле, два лабиринта. Как я уже сказал, здесь две пещеры."

"почему?" - спросила Тереза. "Какого черта ты строишь два лабиринта?"

"В качестве испытательного полигона. В качестве контролируемой среды для стимулирования длинного списка реакций, как физических, так и эмоциональных, у наших испытуемых. Мы не могли рисковать тем, что эти места окажутся на открытом воздухе, и не только из-за очевидных причин, таких как разрушенный ландшафт и возможность вторжения Шизов. Мир - это опасная,

опасное место в данный момент. Но не менее важно и то, что нам нужна закрытая испытательная зона, чтобы мы могли эффективно контролировать стимулы".

Томас слышал все это, но ему было трудно поверить. Или, может быть, просто слишком много, чтобы переварить все сразу.

"Томас?" - сказал Маквой. "Ты хочешь задать следующий вопрос?"

"Я..." - Он подыскивал слова. "Это просто безумие какое-то. Лабиринт? Два лабиринта? Что вы собираетесь проверить внутри них? Кого ты собираешься проверять?"

"Это сложно, как я уже сказал. Но в основном нам нужна крупномасштабная среда, которую мы могли бы контролировать без какого-либо внешнего влияния. Наши врачи и психотерапевты считают, что это идеальная среда для получения того, что нам нужно". Она откинулась назад и вздохнула. "Но я говорю бессвязно. Простой ответ таков: мы будем продолжать делать то, что уже начали. Мы будем тестировать иммунитет, изучать функции их мозга и биологию, выяснять, как они могут жить с вирусом вспышки, не поддаваясь его воздействию. Короче говоря, мы пытаемся найти лекарство, Томас. Мы пытаемся предотвратить всю эту ненужную смерть, которая сейчас окружает нас".

"Что ты имел в виду, когда говорил, что мы поможем тебе построить это место?" - спросила Тереза.

"Именно так", - ответил Маквой с искренней улыбкой. "Мы решили использовать вас и Томаса, а также двух других детей вашего возраста, чтобы помочь нам. Возможно, другие. Но вы четверо просто настолько... превосходите то, что мы ожидали от таких молодых людей. Мы собираемся использовать это. Как я уже говорил, мы прагматичные люди с ограниченными ресурсами. Мы не планируем растрачивать ваши таланты впустую. Планирование, проектирование, выполнение этих mazes...it все это будет непросто".

Томасу по-прежнему не хватало слов. Он просто сидел там, ошеломленный. Тереза тоже молчала, возможно, чувствуя то же самое.

"Ты ведь хочешь нам помочь, не так ли?" - спросил Маквой.

Доктор Пейдж, которая молчала весь день, вмешалась сюда. "Это честь и фантастическая возможность, ребята. Я знаю, что сейчас в мире все ужасно, но этот проект может быть даже интересным для вас. Вызов. Мы очень верим в вас обоих. И в других тоже. Их зовут Арис и Рейчел."

После долгого молчания Маквой сказал: "Ну? Как ты думаешь?"

Томас знал, что у них не было выбора в этом вопросе. И что это может быть очень тяжелая работа. Но сама идея была захватывающей. И что-то новое, чтобы занять его дни.

"Конечно", - сказал он, едва сдерживая свое счастье.

"Да", - добавила Тереза более серьезным тоном.

Маквой встал, затем пожал руки Томасу и Терезе. "Это будет забавный проект. С каждым днем ты все больше становишься частью WICKED!" Она сказала это так, как будто это было самым большим комплиментом, который она могла дать.

Когда они покинули конференц-зал и направились обратно в свои комнаты, петляя по коридорам, лестницам и лифтам комплекса, прощальные слова Маквоя эхом отозвались в голове Томаса. Часть ЗЛА.

Он не был уверен, что чувствует по этому поводу.

—

Доктор Пейдж сказала Томасу, что у него есть остаток дня, чтобы отдохнуть, расслабиться и подумать обо всем. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Однако на самом деле он хотел побыть с Терезой, поговорить обо всем этом. В его голове крутились события, изменившие его жизнь, которые он услышал и увидел в тот день, и ему нужна была помощь Терезы, чтобы все это осмыслить.

Он посмотрел на свою дверь. Она была закрыта, как всегда. И сколько он себя помнил, она автоматически запиралась при закрытии. Но он не мог вспомнить, когда в последний раз пытался это сделать. В течение нескольких месяцев, может быть, даже года или двух, он просто всегда предполагал, что она заперта, и не беспокоился. Что ж, теперь у него была причина попробовать.

Он скатился с кровати и подошел к двери. Он медленно протянул руку, как будто от прикосновения его могло ударить током. Он схватился за ручку и повернул.

Дверь распахнулась.

Томас захлопнул ее и побежал обратно к своей кровати, его сердце стучало в ушах. Он огляделся, удивляясь множеству способов, которыми они следили за ним. Камеры, микрофоны, датчики, кто знает, что еще — некоторые были навиду, некоторые он вообще не мог видеть. Страх, который он внезапно почувствовал, не был рациональным - все, что он сделал, это приоткрыл дверь, а затем закрыл ее. Порок по большей части хорошо с ним обращался. Он даже давно не видел Рэндалла. Почему внезапный холод леденит его кости?

Они следили за каждым его движением — он был уверен в этом. Может быть, именно поэтому они перестали запирать двери. Насколько он знал, они хотели, чтобы он ушел, чтобы понаблюдать за ним, посмотреть, что произошло. Или, возможно, его послушание в том, чтобы оставаться на месте все эти годы, было тем, что обеспечило его восхождение на вершину вместе с Терезой и теми двумя другими детьми. Может ли это быть так?

Это заняло некоторое время, но его сердце наконец успокоилось, и пот, выступивший на его лице и руках, испарился. Он уставился на дверь, притворяясь, даже перед самим собой, что то, что произойдет дальше, на самом деле подлежит обсуждению. Это было не так, и он знал это. Что-то должно было бы сразить его насмерть, чтобы помешать ему исследовать мир.

Но он должен был быть умным в этом. Он подождет до ночи.

Страх превратился в чистое предвкушение.

—

Тянулись часы.

Ему отчаянно хотелось спать, чтобы отдохнуть перед запланированной экскурсией, но потребовалась целая вечность, чтобы наконец задремать, а потом пришел ужин и все испортил. Он поел, отдохнул и, наконец, снова заснул.

Вздрогнув, он очнулся в темной комнате. Обеспокоенный тем, что потратил впустую всю ночь, он быстро проверил время — всего несколько минут после полуночи. Он быстро принял душ, чтобы смыть сонливость, оделся, а затем обнаружил, что снова стоит перед своей дверью, нерешительный, полный сомнений. Он мог все испортить, бродя по коридорам. Испортить шанс поработать над сумасшедшим, безумным проектом WICKED по строительству гигантских лабиринтов под землей. Разрушить его шанс быть с Терезой и другими.

Он вздохнул, злясь на вмятину в своем энтузиазме. Может быть, там был механизм времени, и дверь была бы заперта. Ну что ж. Они не собирались наказывать его за то, что он открыл дурацкую дверь, или даже за то, что рискнул выйти в коридор. Он

всегда мог заглянуть, а потом вернуться, если почувствует, что что-то не так.

Что-то щелкнуло, а затем дверь повернулась на несколько дюймов в его сторону.

Сначала он не понял, что произошло — он действительно посмотрел на свои руки, чтобы посмотреть, действовали ли они самостоятельно, и повернул ручку. Но они были по бокам от него, ладони вспотели. Нет, кто-то открыл дверь с другой стороны.

Он высунул голову из-за края рамы, и его сердце подпрыгнуло, когда он увидел, что на него смотрит совершенно незнакомый человек. Мальчик примерно его возраста. Нет, не незнакомец. Парень просто выглядел по-другому, потому что его светлые волосы не были покрыты повязкой, и он был немного старше.

"Привет, я Ньют", - прошептал мальчик. "И я чертовски хорошо знаю, кто ты такой. Вот почему мы решили, наконец, поймать тебя. Пойдем, я хочу тебе кое-что показать."

Глава 13

224.10.15|12:58 утра.

Томасу никогда в жизни не приходилось так быстро соображать. Тысячи мыслей пронеслись у него в голове за две-три секунды, прежде чем он ответил Ньюту. Должен ли он на самом деле пойти с мальчиком или захлопнуть дверь у него перед носом? Как мог Ньют появиться в ту самую ночь, когда Томас открыл свою незапертую дверь и планировал выйти один? В таком месте, как Порок, он не верил в совпадения - что угодно могло быть своего рода проверкой. Что этот ребенок хотел ему показать? Была ли это ловушка? Должен ли он пригласить его в свою комнату и допросить его об этом? Что, если—

"Хорошо", - наконец сказал он, выходя в коридор. Он закрыл за собой дверь, затем быстро проверил, чтобы убедиться, что она не запирается за ним. Этого не произошло. Он повернулся к Ньюту и спросил: "Мы можем взять Терезу с собой? Она прямо рядом со мной".

Ньют фыркнул. "Это не вечеринка с ночевкой". Но потом он озорно усмехнулся. "Я на самом деле разбудил ее, прежде чем прийти к тебе. Она одевается. Схвати ее и поехали. У нас есть всего час или два."

Томас подошел к 31К и открыл дверь, все еще сбитый с толку. Ни одна из дверей не была заперта? Действительно? Когда он вошел внутрь, Тереза сидела за своим столом, полностью одетая. Она немедленно встала, выглядя готовой к бою, пока не поняла, что ее незваным гостем был Томас.

"Что...", - начала она, но не закончила. "Ты знаешь..." Это тоже не было завершено.

"Все, что я знаю, это то, что в холле есть ребенок по имени Ньют, - сказал Томас Терезе, - и он говорит, что хочет нам что-то показать. И я думаю, нам пора идти. - Она оказалась рядом с ним и открыла дверь прежде, чем он успел закончить последнее предложение.

"Тогда ладно", - сказал он, следуя за ней в коридор.

"Еще раз здравствуйте", - сказала она Ньюту, который ответил дружелюбным кивком.

"Мы слышали о вас двоих, - сказал новенький, - и об этих детях, Арисе и Рейчел". Если бы не доброе выражение его лица, Томас с подозрением отнесся бы к его прямым словам.

"Что происходит?" - спросил Томас. "Ты уверен, что это нормально? Что, если нас поймают?"

"Не будь таким беспокойным", - ответил Ньют. "Если они поймают нас, что они сделают? Запереть тебя в твоей комнате?"

Томас точно знал, что они могут сделать — лишить лабиринты новой возможности. Он попытался передать это Терезе своими глазами. Может быть, это была ужасная идея.

"Хорошая мысль", - сказала Тереза, глядя на Томаса в ответ взглядом, бросающим вызов ему, чтобы бросить ей вызов. "Пойдем", - она сделала паузу. "Подожди, еще раз, куда мы идем?"

Ньют рассмеялся в нос. "Сначала о главном. Давай познакомимся с Алби и Минхо."

С этими словами Томас не мог сказать "нет".

—

Пот стекал по затылку Томаса, когда Ньют вел их по разным коридорам, через двери, вверх и вниз по лестницам. Кому нужен был лабиринт, когда сам их комплекс служил единым целым? Томас ожидал, что доктор Ливитт или кто-нибудь похуже выскочит в любую минуту, поймав их на месте преступления. В тот день все шло на лад — он действительно не хотел все испортить. Но с другой стороны, он переживал лучшее время в своей жизни. Было приятно рискнуть, выйти на выступ.

Они оказались в тускло освещенном холле базы, где на последней двери висела табличка с надписью "ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ".

"Это наше любимое укрытие", - сказал Ньют с гордостью в голосе. Он открыл дверь и провел их в большую пыльную комнату, заполненную деревянными столами, оборудованием для уборки, коробками и миллионом других мелочей.

"В чем дело, джентльмены?"

Приветствие исходило от Минхо — мальчика, которого То-мас встретил в коридоре во время сумасшедшего дня имплантатов. Сейчас он казался намного счастливее, чем тогда, кричал и вопил так, словно наступил конец

света. Томас задумался, помнит ли он вообще это испытание.

"Может, ты перестанешь говорить "джентльмены"?" - сказал другой мальчик, темнокожий и старше, с самыми мудрыми глазами, которые Томас когда-либо видел. "Это не смешно, и это действует мне на нервы".

Этот упрек нисколько не смутил Минхо. Он подошел с широкой улыбкой на лице и обнял Томаса, затем Терезу - последнее, чего они оба ожидали. Но Томас должен был признать, что это было довольно приятно. Доктор Пейдж, может быть, и милая леди, но он уже много лет не чувствовал такого тепла. Может быть, не с тех пор, как он попрощался со своей мамой.

Тереза казалась такой же ошеломленной ситуацией, как и он, но на ее лице тоже была легкая усмешка. Им было весело.

"Вы двое кажетесь круче, чем я думал", - сказал Минхо, отступая назад. "Я ожидал увидеть пару Шизов с сальными волосами и кривыми зубами, цитирующих Шекспира и пишущих математические задачи у тебя на руках. Ты действительно выглядишь наполовину нормально!"

"Спасибо?" Томас произнес это как вопрос.

Другой мальчик шагнул вперед и оттолкнул Минхо с дороги. "Я Алби", " сказал он. "Рад познакомиться с вами, ребята. Минхо на самом деле в кои-то веки прав. Со всеми этими слухами о вас, высоколобых людях, мы не знали, чего ожидать. И именно поэтому мы привели вас сюда сегодня. Чтобы проверить тебя. Приятно видеть, что ты не так уж плох, судя по всему".

Настала очередь Терезы сказать спасибо с вопросительным знаком. Это заставило всех рассмеяться и немного растопило лед.

"Итак, - сказал Томас, не зная, с чего начать, - как долго вы, ребята, вот так тайком убегаете? Очевидно, это не в первый раз."

"Нет", " ответил Алби. "Становится так скучно следовать всем их правилам, делать все, что они нам говорят. И да, они могут знать, что мы делаем - мы не идиоты. Но эй, пока они на самом деле не выйдут и не скажут нам остановиться, мы не остановимся". Он повернулся к Минхо и Ньюту. "Я прав, ребята?"

Минхо издал радостный возглас, а Ньют скучающе поднял вверх большой палец.

"Что это за слухи о нас, которые вы, ребята, продолжаете поднимать?" - спросила Тереза. "И почему мы изолированы от вас? Похоже, вы трое знаете друг друга уже много лет. Мы с Томасом только что познакомились." Она посмотрела на него, и что-то в ее глазах сказало, что она чуть было не упомянула лабиринты, но в последнюю секунду спохватилась. Что лабиринты пока должны быть их секретом.

Ньют, сидевший на табурете у стены, отвечал на ее вопросы. "Честно говоря, мы не знаем, чем ты отличаешься от тех двоих. Остальные из нас уже больше года делят столовую, ходят на одни и те же занятия и все такое. Насколько я понимаю, ты либо намного умнее, либо намного глупее нас".

"Очевидно, намного умнее", - сказала Тереза. Ее дерзкий ответ на мгновение сбил всех с толку, но затем Алби захлопал в ладоши и засмеялся, и лед еще немного тронулся.

"Чувак, вы мне нравитесь, ребята", " сказал он.

"Послушайте, - сказал Минхо, - как бы мне ни хотелось сказать, что мы просто любезно пригласили вас сюда, я полагаю, вы знаете, что у нас есть причина".

"Конечно", - быстро ответила Тереза.

Минхо кивнул с оценивающим выражением в глазах. "хорошо. Хорошо. У нас есть идеи. Планы. Ничего твердого. Ничего слишком сумасшедшего. Но информация - это король, и мы чувствуем, что находимся в неведении, не зная вас двоих. Хотя пройдет некоторое время, прежде чем возникнет полное доверие. Достаточно справедливо?"

"Достаточно справедливо", " ответил Томас. "Мы расскажем вам, что знаем, если вы расскажете нам, что знаете вы".

Минхо улыбнулся. "Мило. Но давайте не будем забегать вперед. Будет много других возможностей поговорить. Сначала мы хотим просто познакомиться с вами, может быть, немного показать вам окрестности. Повеселись немного. Серьезные вещи могут появиться через несколько недель или около того. Когда мы узнаем тебя получше. Звучит хорошо?"

Томас и Тереза переглянулись и пожали плечами. Они оба обернулись и сказали "да".

Ньют спрыгнул со стула и направился к двери. "Давай убираться отсюда, пока у нас не началась лихорадка", - сказал он. "Я знаю хорошее место, чтобы начать их тур — давайте покажем им группу B."

Глава 14

224.10.15|2:03 утра.

Томас никогда раньше не слышал слов "Группа В", но они определенно вызвали у него интерес. Он также заметил, как тень пробежала по лицу Ньюта, когда он это сказал, и выражение дискомфорта промелькнуло на его друзьях Алби и Минхо.

Что-то в этом было странное, но это только еще больше заинтриговало Томаса.

Ньют повел их маленькую группу из пяти человек по коридору подвала, пока они не подошли к маленькой, ничем не отмеченной двери, которая доходила Томасу только до пояса. На ней была защелка и висячий замок, но замок был сломан давным-давно, его поверхность покрыта ржавчиной — этот район Порока, очевидно, был в стороне от проторенной дороги. Ньют наклонился и открыл маленькую дверцу, затем пролез внутрь. Томас вопросительно посмотрел на Алби, и Алби наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо.

"Для нас это что-то вроде ритуала". Тереза подошла ближе, чтобы тоже слышать. "Ньют придумывает причины, чтобы это произошло. Видите ли, у них там его младшая сестра, и когда он говорит, что хочет ее навестить...Что ж, несколько месяцев назад мы поняли, что вам лучше просто смириться с этим, иначе вам придется чертовски дорого заплатить. Ты меня понял? Семья, чувак. Это то, чего у большинства из нас больше нет. Пойдем."

Путешествие было пыльным, с лестницами и грязными проходами, едва ли шире бедер Томаса. Минхо сказал что-то о том, что это был секретный путь к отступлению много лет назад. Никто на самом деле не знал, какова была первоначальная цель здания до того, как Порок захватил власть.

Наконец они добрались до места назначения, своего рода чердака, усеянного грязными окнами, выходящими на огромную казарму, полную коек. И эти койки были полны спящих детей. Томас напряг зрение, оглядывая ряды вверх и вниз. Насколько он мог судить — судя по длине волос и тому, что он мог видеть на лицах, освещенных скудным светом, — во всей комнате не было ни одного мальчика.

Томас не знал, что и думать. Это был такой контраст с отдельными комнатами, в которых они с Терезой спали.

"Они называют нас группой А", - объяснил Алби. "А это группа B. Мы все мальчики, они все девочки. Как Арис и Тереза вписываются во все это, я не понимаю. Я имею в виду, я думаю, что имеет смысл разделить нас. Кто знает."

"Так вы, ребята, живете в таком месте, как это?" - спросила Тереза.

Ответил Минхо. "Ага. Хотя я думаю, что смогу справиться с переводом в группу B. Кто-нибудь, напомните мне, чтобы я подал запрос."

"Почему мы..." Томас замолчал. Вопрос был очевиден, и у него внезапно возникло абсурдное чувство, что, если бы он его задал, это прозвучало бы как хвастовство.

"Особенный?" - спросил Алби. "Это то, что мы надеемся узнать от вас".

"Похоже, ты знаешь больше нас", - сказала Тереза отсутствующим голосом. Томас мог сказать, что у нее голова шла кругом. Ему хотелось заглянуть в ее мозг, посмотреть, что там происходит.

Он посмотрел на Ньюта. Мальчик молча стоял, глядя в окно в нескольких футах от них. Томас подошел к нему.

"На что ты смотришь?" - спросил Томас, хотя и знал.

Ньют шмыгнул носом, и Томас впервые заметил, что мальчик плачет.

"Ты видишь ее?" - спросил он, кончиком указательного пальца касаясь стекла. "Дальний ряд, третий с левой стороны".

Томас увидел девушку, свернувшуюся калачиком под одеялом, ее руки обхватили подушку, темные волосы рассыпались. "Да. Это твоя сестра?"

Ньют удивленно посмотрел на него. "Это верно. Ее зовут Лиззи." Долгая пауза, во время которой его голова опускалась, пока не уперлась в окно. "По крайней мере, так было раньше. Они могут думать, что нам всем промыли мозги нашими новыми именами, но я ни за что не забуду ее."

"На что они его изменили?" - спросил Томас. "Соня". Горечь наполнила его голос. "Ты можешь в это поверить? Они переименовали ее в Соню, - он кашлянул. Или рыдал. Что-то. Его глаза блестели в полумраке. "И Порок так подло относится к этому. Они не разрешают мне видеться с ней, и мне пришлось притвориться, что я все забыл, или они... накажут меня".

Томас был ошеломлен. Впервые с тех пор, как человек по имени Рэндалл причинил ему боль, он почувствовал внезапный и шокирующий гнев по отношению к людям, стоящим за всем этим. К ЗЛОМУ. Здесь стоял мальчик, в нескольких десятках футов от своей собственной сестры, и он даже не мог притвориться, что знает ее.

"Я сделал, как они просили, я перестал использовать свое настоящее имя", - продолжил Ньют. "Я думаю, что я был одним из последних несогласных. Но ее я никогда не забуду. Сначала им придется убить меня."

" Прости, - прошептал Томас, не зная, что сказать. Его собственное сердце болело при мысли о маме и о том, как было бы невероятно тяжело, если бы она лежала на кровати в казарме под ним. Как он мог не разбить стекло и не подойти к ней? Как?

Ньют выпрямился и вытер слезы с глаз. Казалось, он совершенно не стыдился того, что позволил кому-то увидеть его плачущим.

"Таков порядок вещей, Томми", - сказал он не совсем ровным голосом. "Внешний мир - это

пошел к черту. Почему мы должны ожидать здесь чего-то другого? По крайней мере, я вижу ее там, мирно спящую. Сколько людей в этом мире отрубили бы себе руку, чтобы иметь возможность сказать это о том, кого они любят, кто умер и ушел? Это просто в порядке вещей".

Он сказал это так, как будто они были друзьями много лет.

Тереза подошла к Томасу сзади и прислонилась к его спине.

"Все в порядке?" - спросила она.

"Да", " сказал он. "Ньют как раз показывал мне свою сестру там, внизу".

"Нам лучше не испытывать судьбу сегодня вечером", " сказал Алби. "Давай немного поспим до пробуждения, а потом повторим все это завтра. Что скажешь?"

Все согласились. Когда они возвращались, над ними повисла мрачная тишина, и путешествие показалось им намного длиннее, чем раньше. Томас надеялся, что у них будет время сравнить, что они делали и чего не знали, но, похоже, с этим придется подождать. Были сказаны слова прощания, и пути разошлись.

Томас вернулся в свою комнату без происшествий, пожелал Терезе спокойной ночи - быстро, опасаясь, что кто—нибудь может появиться в коридоре, — затем вошел внутрь и рухнул на кровать, не раздеваясь. Он заснул гораздо быстрее, чем мог себе представить после всего, что произошло.

Всю свою короткую ночь ему снились Ньют и Соня.

О Ньюте и Лиззи.

—

Следующие несколько дней и ночей прошли в вихре открытий и усталости; Томас спал меньше трех-четырех часов каждую ночь. Утренний будильник был подобен кинжалу в его черепе, и его голова не переставала болеть в течение долгих, долгих дней учебы. Он ждал, что доктор Пейдж, или доктор Ливитт, или один из его учителей прокомментируют его ночные выходки, или, что еще хуже, вооруженный ЗЛОБНЫЙ охранник утащит его в камеру предварительного заключения. Но никто не вел себя так, будто что-то было необычным.

На вторую ночь исследований они обнаружили огромную лабораторию с дурно пахнущими чанами с дымящейся жидкостью, по меньшей мере, двумя дюжинами. Даже глубокой ночью рабочие в защитных костюмах работали среди странных контейнеров, проводя всевозможные тесты. Несколько раз Томас и другие замечали что-то похожее на большую рыбу или щупальца, движущиеся под паром, пробивая поверхность любой жидкости, в которой они плавали. Все это сбило с толку даже Ньюта, который сказал, что наблюдал за этим местом в течение нескольких месяцев.

На третью ночь они обыскали административные офисы, даже поймав мужчину и женщину, задержавшихся после рабочего дня, чтобы провести немного времени наедине с любовью. Алби едва успел остановить Минхо, чтобы тот не выскочил и не напугал бедную пару до смерти. Томас почти пожалел, что не позволил этому случиться.

Четвертая и пятая ночи были наполнены новыми приключениями — еще больше лабораторий, кафетериев, гигантское спортивное сооружение, о котором Томас никогда даже не слышал. Они нашли больничную палату, где над каждой кроватью висели сложные устройства, похожие на маски,

трубки и провода, разветвляющиеся, как ноги чудовищного паука, усеянные всевозможным оборудованием для мониторинга. Томасу отчаянно хотелось остаться подольше и выяснить, для чего нужны эти штуки, но Алби быстро убрал их оттуда. Это был первый раз, когда Томас по-настоящему увидел его взволнованным, капли пота покрывали его лоб. Что-то задело его за живое.

Это было весело. Захватывающий. Ужасающий. Бодрящий. За все годы, прошедшие с тех пор, как Порок забрал Томаса, он никогда не чувствовал себя таким живым. Он чувствовал, как между ними крепнут узы доверия, хотя до сих пор понятия не имел, куда ведет это доверие. Это было так, как если бы первоначальная цель их вызова была потеряна в зарождающейся дружбе.

Алби, Минхо, Ньют, Тереза. У Томаса были друзья.

Глава 15

224.10.20|12:15 утра.

Ньют обещал им, что он приберегает что-то особенное, и он делал этот раздражающий жест с поджатыми губами каждый раз, когда Томас или Тереза спрашивали его, что именно - сжатые пальцы скользили по его плотно закрытому рту. Слабый огонек в его глазах показывал, что он наслаждался каждой секундой их пытки.

Независимо от того, куда они направлялись в ту или иную ночь, они всегда собирались в комнате технического обслуживания базы. Пыльная старая комната стала чем-то вроде святилища для их группы. После их третьей эскапады Ньют перестал приходить, чтобы сопровождать туда Томаса и Терезу — они знали свой собственный путь — и радость от того, что они пробирались по темным залам Порока, становилась все более приятной каждый раз, когда Томас делал это.

Он легонько постучал в дверь Терезы, и она немедленно открыла ее. Она высунула голову наружу

осторожно и посмотрел вверх и вниз по коридору, чтобы убедиться, что путь свободен.

"Хорошо", - сказала она на четвертую ночь, присоединившись к нему и закрыв дверь. Она не смогла скрыть улыбку, расцветшую на ее лице. "Как ты думаешь, что сегодня вечером?" Они начали пробираться вперед.

Томас сделал жест Ньюта, сжав губы, и это вызвало у него резкий тычок в ребра.

"Ой", - сухо сказал он, и они ускорили шаг.

—

Минхо и Алби боролись, когда вошли в комнату технического обслуживания. На секунду Томасу показалось, что это была настоящая драка, но затем Алби издал вопящий смех, когда он проделал маневр, который перевернул Минхо на спину с ворчанием.

"Не в этот раз, сосунок!" - закричал Алби. Он прижал предплечье к груди Минхо, и Ньют трижды шлепнул по полу.

Алби вскочил, подняв руки в победном танце.

Минхо тоже поднялся на ноги, отряхиваясь. Он произнес несколько слов, которые Томас часто слышал от своего отца, а затем добавил очень неискреннее "Хорошая работа". Алби, казалось, воспринял все это как комплимент. Это означало, что он победил.

"Тогда ладно", - сказал Ньют, вытягивая руки над головой и зевая. "Давайте покончим с этим, хорошо?"

"Что за большой сюрприз сегодня вечером?" - спросил Томас. "Куда мы направляемся?"

Ньют поднял глаза к потолку. "Ну, мы в значительной степени прошли от одного конца этого места до другого".

Томасу было трудно не смотреть на Терезу. Правда заключалась в том, что Ньют и его друзья понятия не имели, что скрывается прямо у них под ногами. Доверяй или не доверяй, но То-мас и Тереза никак не могли поделиться информацией о пещере лабиринта. Он был просто потрясен тем, что, несмотря на все их исследования, другие еще не обнаружили это самостоятельно. И предполагалось, что там будет два лабиринта. Как Ньют и его друзья не наткнулись ни на одного из них?

"Томми?"

Томас понял, что Ньют смотрит прямо на него, подняв брови.

"Извини", - смущенно сказал он. "Забрел туда на секунду. Что ты сказал?"

Ньют предостерегающе покачал головой. "Постарайся не отставать, Томми. Вы готовы увидеть великолепие природы?"

—

Они поднялись по лестнице, спрятанной за шлакоблочной стеной, ее первоначальное назначение было загадочным для То-маса. Здание было построено задолго до того, как появилась какая-либо организация под названием WICKED, и лестница имела зловещий вид, как будто ее поставили туда без ведома первоначальных планировщиков или владельцев. Помещенный туда для совершения коварных деяний.

Томас задыхался от пыли, пока они поднимались ступенька за ступенькой, все выше и выше. Каким-то образом он застрял, идя последним, поэтому над ним было четыре человека, которые пинали грязь, гравий и все остальное, что накопилось за эти годы. Пара гвоздей

даже упала, один из них почти пронзил его правое глазное яблоко.

"Не могли бы вы, ребята, быть немного осторожнее там, наверху?" он шепотом кричал на группу не один раз. Единственным ответом было хихиканье, и он был почти уверен, что виновен Минхо.

Наконец, поднявшись, должно быть, на десять этажей, они достигли стальной площадки, которая была едва достаточно большой, чтобы вместить их пятерых. Тяжелая металлическая дверь, изогнутая и ржавая, торчала, как уродливый зуб, в цементной стене слева от них. Единственной вещью на двери, которая не выглядела столетней, была ручка, потертая блестящим серебром от использования.

"Сколько раз вы, ребята, делали это?" - спросила Тереза.

"Дюжина?" - ответил Алби. "Может быть, пятнадцать? Я не знаю. Ты даже не представляешь, как приятно подышать свежим воздухом. Ты сейчас сам все увидишь. О боже, и звук океана вдалеке.

"Я думал, что внешний мир - это пустошь", - сказал Томас, и бабочки запорхали

в его животе сильнее, чем когда-либо. "Радиация, тепло и все такое? Маленькие штучки, называемые солнечными вспышками?"

"Не говоря уже о Шизах", " добавила Тереза. "Откуда ты знаешь, что там нет Шизов?"

"Эй, люди", - сказал Минхо, подняв руку, как бы говоря: "Притормози". "Ты думаешь, мы идиоты? Пошли бы мы туда пятнадцать раз, если бы каждый раз теряли палец из-за Рукоятки или наши интимные органы были поражены радиацией? Давай, сейчас же."

Ньют помахал пальцами перед лицом Томаса. "Все еще держу их всех. И я пока не слишком беспокоюсь о том, что происходит внизу". Изо рта Томаса вырвался смех, от которого брызги разлетелись во все стороны.

"Извини", - сказал он, вытирая губы рукавом.

Алби вступил в разговор с чуть большим здравым смыслом. "Там все начинает налаживаться. К тому же мы находимся далеко на севере, который пострадал не так сильно. Пару раз мы видели снег на деревьях."

"Снег?" - повторила Тереза, звуча так потрясенно, как будто он сказал "инопланетяне". "Ты серьезно?"

"Ага".

" Хватит болтать, " сказал Ньют. "Минхо, открой ее

". "Да, сэр!" - рявкнул Минхо. Он схватился за ручку и с усилием толкнул ее вниз. Раздался громкий металлический лязг; затем дверь открылась на визжащих петлях, распахнувшись наружу.

Сильный ветер подул вверх по лестничному желобу, когда сжатый воздух вырвался из комплекса, словно стремясь на свободу. Она взъерошила одежду Томаса, когда пересекла его, вызвав у него легкий озноб, и предвкушение того, что их ожидало, пронзило его так сильно, что он едва мог сдерживаться. Первым вышел Минхо, потом Алби. Ньют жестом пригласил Терезу идти следующей, и она сделала это, но не раньше, чем бросила последний взгляд на Томаса. Ее глаза говорили миллион вещей, но он не мог расшифровать ни одну из них.

" Ты следующий, Томми, " сказал Ньют. "Постарайся не биться головой, хорошо?"

Томас нырнул в небольшое отверстие и ступил на широкую бетонную платформу, воздух снаружи был свежим и прохладным. Каждое воспоминание о времени до Порока, когда ему разрешили выйти на улицу, нахлынуло на него в сочетании с теплом, жарой и потом. Было странно, но

фантастично чувствовать такой освежающий глоток свежего воздуха — как и предсказывал Алби — и слышать, как океанские волны разбиваются о скалистые утесы вдалеке.

"Что ты думаешь?" - спросил Минхо.

Томас огляделся, хотя в темноте мало что мог разглядеть. Откуда-то сверху падал свет, еще больше заслоняя ему обзор. Все, что он мог разглядеть, - это платформу, перила по ее краю и море черноты за ней. На небе виднелись едва заметные звездочки.

"Почти ничего не вижу", - ответил Томас после минутного молчания. "Но, чувак, это здорово".

" Я же говорил, - сказал Алби. Томас услышал улыбку в его голосе.

"Здесь есть водосточная труба", - сказал Ньют, перегнувшись через перила в углу платформы. "На нем есть зарубки, видишь? Позволяет легко спускаться вниз, но подниматься обратно - это небольшое усилие. Хотя немного пота тебе пойдет на пользу.

"Давай покажем им лес", - сказал Минхо. "Может быть, нам повезет, и мы увидим оленя. И, может быть, он позволит нам погладить его".

У Томаса было такое чувство, что он никогда не будет уверен, шутит Минхо или нет. Он использовал один и тот же тон — его слова были полны веселья - независимо от того, что выходило у него изо рта.

Алби перелез через перила и начал спускаться. На этот раз Ньют заставил Томаса идти вторым. Его пальцы болели, когда он вцепился в зазубрины на водосточной трубе. К счастью, путешествие было далеко не таким долгим, как подъем по внутренней лестнице. Когда ноги Томаса наконец коснулись мягкой земли, ему показалось, что он ступил на чужую планету.

Он стоял рядом с Алби, пока они ждали, когда к ним присоединятся остальные. Снега не было, но прохладный воздух намекал, что он может быть не слишком далеко.

"Что там снаружи?" - спросил Томас, указывая на широкое открытое пространство, которое заканчивалось темной стеной леса. "Мы действительно можем просто уйти? Зачем нам вообще возвращаться?"

"Поверь мне, " ответил Алби, - мы думали об этом. Мы говорили о том, чтобы накопить кучу

еды и сбежать за ней. Но... шансы, чувак. Кто знает, как долго мы продержимся. Но даже более того, у нас все довольно хорошо внутри. Мы сыты, здесь тепло, никаких Шизов....И все же это то, о чем мы думаем". Казалось, у него на уме было что-то еще, чем он предпочел не делиться.

Тереза была последней, кто спрыгнул на несколько футов со дна водосточной трубы. Томас увидел, как Алби открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, со всех сторон загорелись яркие огни, а также раздался ряд щелчков, как будто кто-то щелкнул гигантскими выключателями. Томас прикрыл глаза, закружился по кругу, но ничего не мог разглядеть, ослепленный светом.

Прищурившись, он постепенно смог разглядеть три темные фигуры, пронзающие яркий свет. Они приблизились, сгорбившись над каким-то ручным оружием, и когда они подошли ближе, Томас увидел, что на них форма и шлемы. Позади них появился четвертый человек, и когда он приблизился, внутренности То-маса почувствовали, что они превращаются во что-то ядовитое. Это был человек, которого Томас не видел со дня своего наречения.

Рэндалл. И оказалось, что он окончил зеленую медицинскую школу.

"Вам, дети, действительно не следует здесь находиться", - сказал он. Его голос звучал почти печально. "Но я не думаю, что тебе нужно, чтобы я говорил тебе это. Ты достаточно умен, чтобы понять это самостоятельно. Похоже, нам нужно преподать вам урок об опасностях внешнего мира. Заставлю тебя ценить то, что Порок делает для тебя чуть больше". В его речи была странная интонация, как будто он повторял что-то, что выучил наизусть и отрепетировал заранее.

Глава 16

224.10.20|2:09 утра.

Томас не знал, когда это началось, но они с Терезой держались за руки. Они стояли вместе, разделяя свой внезапный страх перед тем, что должно было произойти, беспокоясь о своем наказании. Одна из охранниц, женщина, подошла к ним.

"Не бойся", " прошептала она. "Рэндалл просто хочет преподать тебе краткий урок об опасностях пребывания здесь. Это для твоего же блага, и ты будешь в безопасности. Просто делай, как мы говорим, и все скоро закончится. Договорились?"

Томас кивнул; слова "Крэнк" и "ямы" все еще звучали в его голове. Сколько раз в своей жизни он слышал о Шизах — людях со Вспышкой, которые давно ушли в Прошлое? Которые были не более чем животными, снедаемыми жаждой крови?

Что имел в виду Рэндалл? Куда их везли?

"Ну же, - сказала ему женщина-охранник, протягивая руку и нежно беря его за руку. "Если вы будете сотрудничать, вы вернетесь в свою комнату в целости и сохранности, прежде чем узнаете об этом, и у вас будет достаточно времени, чтобы быстро вздремнуть перед пробуждением".

Тереза сжимала его руку так сильно, что было больно. Но он кивнул, а затем последовал за охранником, когда она начала отходить от водосточной трубы, ведя их по тропинке, которая следовала по следу ЗЛОГО комплекса. Еще один охранник шел с Алби и Минхо, которые выглядели такими же ошеломленными, как и Томас.

Третий охранник остался у здания, Ньют стоял рядом с ним, глядя в землю, его лицо было непроницаемым. Томас поискал глазами Рэндалла, но тот разговаривал по телефону в нескольких ярдах от своего друга.

Томас потерял их из виду, когда они завернули за угол, но он не мог избавиться от того, что Рэндалл сказал о Ньюте — что у него нет иммунитета. До этого момента Томасу не приходило в голову, насколько огромными были последствия этого. И потом, почему Ньют был здесь, если он не был Муни?

Голос Терезы вырвал его из раздумий. "Ты не можешь сказать нам, куда мы направляемся?"

- спросила она. "Что такое Кривошипные ямы?" Маленькая группа

продолжал идти, следуя по тропинке. Леди не ответила, как и охранник, сопровождавший Алби и Минхо, всего в нескольких шагах позади. Звуки океана и запах соли и сосны наполнили тишину.

"Ответь ей", " сказал Томас. "Пожалуйста. Мы не сделали ничего плохого — мы просто исследовали. Мы что, заключенные?"

Это также было встречено молчанием. "Скажи что-нибудь!" - закричала Тереза.

Их охранник развернулся к ним лицом. "Ты думаешь, мне это нравится?" - огрызнулась она. Затем она огляделась, как будто ее поймали на воровстве. Она понизила голос: "мне жаль. Действительно. Просто делай, как тебе говорят, — это намного упрощает дело. Все, что мы собираемся сделать, это помочь вам понять, почему лучше оставаться внутри".

После этого зловещего заявления она повернулась и продолжила вести их вдоль внешней стороны здания. Больше никто не сказал ни слова.

—

Они вышли на дорогу. Справа она вилась через какие-то поля, затем исчезала в лесу, маячившем вдалеке. Слева он пересекался с самим ЗЛЫМ комплексом и превращался в крутой пандус, спускавшийся под зданием. Не колеблясь, охранник ступил на асфальт и повернул налево, в темноту туннеля в тридцати футах перед ними.

Томас поднял глаза, следуя за ней. Увидел высокие гранитные стены ЗЛОГО учреждения, слабую россыпь звезд в темном небе над ним. Он так сильно надеялся увидеть Луну.

Дорога пошла вниз, и вскоре они оказались под зданием, в широком туннеле без света. Должно быть, кто-то их выключил, потому что обычно они не могли держать это место неосвещенным.

Он услышал звук, который заставил его остановиться на полушаге. Это был навязчивый человеческий звук, нечто среднее между криком и стоном. Может быть, не такой уж и человек.

Мурашки пробежали по его коже, и он почувствовал, как дрожь ужаса пробежала по его груди.

Было так темно, что он едва мог разглядеть очертания их охраны, когда она остановилась и повернулась к ним лицом. Она достала фонарик и включила его, посветила им в их лица, затем налево от себя. Она открыла шаткие железные ворота, цепь и висячий замок были обернуты вокруг прутьев, чтобы держать их закрытыми. Ничего не говоря, другой охранник оставил Алби и Минхо, подошел, достал ключ и отпер висячий замок. Громкий скрежет разматываемой цепи эхом разнесся по туннелю.

Мужчина бросил цепь на землю и открыл ворота.

"Заходи", " сказал он. "Это только для того, чтобы напугать вас — они не смогут на самом деле причинить вам вред. Я обещаю."

"Что там внутри?" - спросил Томас.

"Шизы", - ответила женщина-охранник добрым тоном, совершенно не соответствующим самому слову. "Иногда нам нужно напоминать вам, насколько ужасна эта болезнь".

"Они не причинят тебе вреда", - снова сказал мужчина. Его голос был торжественным. "Они напугают вас до смерти, но не причинят вам

вреда". "Давайте, ребята", - сказал Минхо, проходя мимо охранника. "Давайте посмотрим, что находится внутри этой адской дыры".

Томас не хотел этого делать. Каждый кошмар, который ему когда-либо снился, поднимался в нем. Храбрость Терезы вывела его из этого состояния. Она прошла через ворота, потом Алби. Томас последовал за ним.

Глава 17

224.10.20|2:28 утра.

Темнота была самой страшной частью. Несмотря на то, что охранница продолжала светить фонариком позади них, казалось, что луч теряется в черном тумане. Они шли, маленький шажок за маленьким шажком, по хрустящему гравию, вниз по узкой тропинке, окаймленной с обеих сторон железными перилами забора. Прутья, поднимающиеся из земли, были расположены на расстоянии примерно пяти дюймов друг от друга; две длинные прутья проходили сверху и снизу. Если по ту сторону забора и было что-то, Томас не мог этого разглядеть.

"Это жутко", - тихо сказал Минхо, хотя в неподвижной темноте это казалось громким. "Алби, возьми меня за руку".

"Чувак, остынь", - был ответ Алби.

Их ноги скребли по гравию, вызывая эхо, которое звучало почти как шепот. То-мас чувствовал, как нарастает клаустрофобия, чем дальше они

пошел. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы не развернуться и не побежать обратно. Они продолжали идти.

Вскоре они подошли к кирпичной стене, забор с обеих сторон вел прямо к ней. Тупик. Это только раздуло пламя паники Томаса.

"Что теперь?" - спросил он, ненавидя то, как скулеж в его голосе выдавал его страх. "Вернуться назад?"

"Определенно возвращайся", - ответила Тереза. "Может быть, это была просто проверка, чтобы увидеть, сделаем ли мы то, что мы..."

Минхо шикнул на нее, приложив палец к губам. Он посмотрел вниз, прислушиваясь. В тусклом свете, исходящем из-за их спин, он выглядел как призрак.

"Что-то приближается", - сказал он. Он указал на решетку слева от кирпичной стены. "Оттуда, сзади".

Томас повернулся лицом туда, куда указывал Минхо, и уставился в темноту за забором. Он напряг слух, чтобы расслышать. И там это было. Хотя все четверо не двигались, едва дыша, скрип шагов эхом разносился по всему туннелю. Томасу показалось, что он услышал

звук тоже доносился сзади, и он обернулся, чтобы посмотреть. Но теперь звук был повсюду, казалось, он доносился со всех сторон. Становится все громче.

" Шизы, " прошептал Алби. "Они бросают их в жуткую тюрьму под своим собственным зданием. Мило."

В поле зрения появились очертания, соответствующие шарканью шагов. Тела.

"Я думаю, что на самом деле они должны хранить их где-то в другом месте", - сказал Минхо. "Или они были бы прижаты к решетке, пока мы шли сюда. Я думаю, что они просто выпустили их, как диких животных, чтобы нанести нам визит".

Стоны и неразборчивое бормотание вырвались из толпы приближающихся Шизов, быстро увеличиваясь. Томаса и его друзей определенно заметили.

А затем, как будто щелкнул выключатель, комната наполнилась оглушительным громоподобным звуком. Крики и вопли боли. Ревет. Шлепающие шаги, когда они бросились к решетке. Томаса трясло от всепоглощающего страха, когда все вокруг них, Шизы врезались в забор, тела на телах прижимались к тем, кто сделал это первым.

Сквозь прутья решетки просунулись руки, они сжимались и разжимались, тщетно пытаясь схватить То-маса и остальных.

Томас стоял в самом центре прохода, Тереза прямо рядом с ним - Алби и Минхо были в нескольких футах от него. Алби стоял спиной к кирпичной стене, дергая головой слева направо, слева направо, пытаясь все это осознать. Минхо стоял перед ним в боевой стойке, как будто это принесло бы какую-то пользу, если бы решетки уступили место давлению толпы.

Томас посмотрел на Шизов, все они так далеко ушли в Прошлое, что он почувствовал в равной степени ужас и жалость. Глаза существ излучали пустоту, какой он никогда не видел, а царапины и разорванная плоть покрывали их лица и руки. Их одежда была грязной, окровавленной, разорванной. Некоторые кричали, некоторые рыдали, слезы текли по их лицам. Другие говорили, резко и быстро, слова невозможно было разобрать. Все они тянулись, тянулись, как будто Томас и другие были их единственной надеждой избавиться от ужасной болезни, которая разрушила их разум.

Внезапно появилась одна женщина, пробившаяся на фронт. Ее лицо было относительно чистым, она смотрела прямо на Томаса, ее губы шевелились, как будто она пыталась придумать, что сказать. А потом она заговорила, ее голос дрожал от дрожи.

"Мои малыши, мои малыши, мои малыши, мои малыши, мои малыши, мои малыши". Эти два слова, снова и снова. Она все время плакала, а затем резко вцепилась в решетку, как бешеная горилла, злобно бросаясь всем телом на забор, пока, наконец, не упала. Это выглядело так, как будто она сама себя вырубила. Другие Шизы наступили на женщину, когда заняли ее место. Томас почувствовал сокрушительную печаль, черное отчаяние, которое наполнило его грудь.

"Я думаю, мы усвоили наш урок!" - крикнул Алби. "Возвращайся, сейчас же!"

Томас покачал головой. Ужас их окружения каким-то образом загипнотизировал его, заморозил в неверии. И это было то, что было. Даже после того, как он увидел, как его отец превратился в сердитую оболочку мужчины, даже после всех историй, которые он слышал за эти годы, ничто не могло подготовить его

к этому. Он никак не мог в это поверить, пока не увидел все своими глазами прямо сейчас.

"Томас, иди!" - крикнул Минхо. Они выстроились в ряд рядом с ним, все они стояли в центре дорожки, держась подальше от протянутых рук Шизов.

Томас кивнул, уже не так испуганный, как раньше. Просто все глубже погружаюсь в это черное чувство. Неужели это случилось с его мамой? Плакала ли она о своем ребенке снова и снова в своем безумии? Его ноги словно прилипли к гравию под ним. Он не мог пошевелиться.

"Томас", - прошептала Тереза ему на ухо. "Все в порядке. Этот. Вот почему мы здесь. Мы собираемся помочь им найти лекарство. Спаси людей от этого".

Ее голос зажег в нем огонь. Заставил его что-то почувствовать. Он повернулся и пошел обратно тем же путем, каким они пришли. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что Тереза была прямо за ним. Ее рука лежала у него на пояснице, как будто она одна подталкивала его вперед. Кривошипы заполнили туннель с обеих сторон, их нескончаемая масса, железные прутья - единственное, что удерживало их от того, чтобы разорвать их следующую еду.

Томас посмотрел на те, что слева. Те, что справа. Все они были разными, и он попытался сосредоточиться на чем-то одном, что делало их индивидуальными: лицо, цвет волос, тип телосложения. Потому что во всех других отношениях они стали бы одним целым. Бушующая масса безумцев, совершенно не осознающих своих собственных действий.

Томас посмотрел прямо перед собой и увидел, что кто-то стоит у него на пути всего в нескольких футах. Он ахнул и остановился. Тереза налетела на него сзади. Страх застрял у него в горле, душил его.

Это был мужчина. Он совсем не походил на Шизов за решеткой, но и выглядел неважно. Его светлые волосы были грязными и нечесаными, одежда помята, глаза налиты кровью. Но у него не было никаких ран, которые мог бы видеть Томас, и он стоял прямо и спокойно, спокойно. Однако самым странным из всего этого было то, что он держал маленькую классную доску на сгибе одной руки. Не говоря ни слова, он вытащил его и написал на нем мелом, который держал в другой руке. Затем он поднял его, чтобы группа могла прочитать. Три слова, казалось, светились в тусклом свете:

Порок - это хорошо.

Глава 18

224.10.20|3:14 утра

Незнакомец указал на доску и торжественно кивнул, его губы дрожали, как будто он мог заплакать. Он опустил доску обратно и снова положил ее себе на руку.

Томас как раз собирался заговорить, когда мужчина повернулся и пошел. Томас не знал, что еще делать, кроме как следовать — единственным другим выбором было снова углубиться в Кривошипные ямы. С каждой стороны Шизы выли, кричали и скрежетали зубами, протягивая руки, протягивая. Они почти стали фоновым шумом для Томаса, его внимание было так приковано к незнакомцу перед ним.

Томас последовал за мужчиной, проходя через закрытый туннель, пока не понял, что ужасные звуки зараженных стихли. Наконец мужчина добрался до ворот, ведущих обратно в главный туннель, открыл их и шагнул внутрь. Он ждал

Томас и остальные сделали то же самое, а затем закрыли его. Охранники, все еще остававшиеся там, где они их оставили, наблюдали за всей последовательностью происходящих событий; затем один из них шагнул вперед, поднял цепь и снова запер ее. Звуки Рычагов теперь были отдаленным эхом, которое могло быть почти чем угодно.

Томас и его друзья стояли, тесно прижавшись друг к другу, образуя инстинктивный круг защиты. Алби и Минхо вели себя тише, чем когда-либо, а Тереза выглядела такой же потрясенной, как и Томас. Он не мог оторвать глаз от человека со странным знаком. ПОРОК - это хорошо.

Пока Томас размышлял над этим, мужчина подошел ближе к своей маленькой группе, пока не остановился всего в паре футов от них. Он секунду смотрел в глаза каждому из них по очереди, а затем впервые заговорил.

"Вам, наверное, интересно, кто я такой", " сказал он. Его голос был тревожным. Слишком... жизнерадостный, чтобы соответствовать обстоятельствам. "Как и следовало бы. Вы видели бремя, которое я должен нести, тяжесть, которую я должен нести с собой. Три слова, друзья мои. Всего три слова. Но я надеюсь, что сегодня вечером

научил тебя, что это самые важные три слова в мире".

"Кто ты такой?" — задал Алби вопрос, о котором они все думали - конечно, Томас думал. "А ты...работать здесь?"

Мужчина кивнул. "Меня зовут Джон Майкл. Я... - Он сделал паузу, чтобы откашляться, прижимая руку к груди. "Я был так... необходим этой организации. Однажды. Однажды. Это был я. Это был... я... тот, кто собрал выживших. Лидеры. Собрал их здесь. У меня была идея, друзья мои. У меня... была... идея!" Последнее слово вырвалось у него криком, изо рта вылетела слюна.

Томас сделал шаг назад, остальные последовали за ним.

"Но потом, видите ли, - продолжил Джон Майкл, его глаза стали немного более дикими, а поведение немного более раздраженным, - потом я поймал Вспышку. Этот... проклятый...Вспышка. Я так упорно боролся, чтобы помочь нашим собратьям-людям". Его голова поникла, и слезы потекли по щекам. "Это несправедливо, что я должен быть тем, кто поймает его. Скоро я буду жить с..." Его взгляд скользнул мимо них, сквозь

них, и сосредоточился на клетках на другой стороне туннеля. Ямы.

"Но then...No, " сказал он. "Нет, мы не допустим такого недостойного конца для меня. Не для меня. Не для человека, который начал Сотрудничество После Вспышек, боролся за его выживание, проповедовал его важность. Ты бы бросил такого человека в эти ямы? Я спрашиваю тебя сейчас. Ты бы сделал это?"

Мужчина впадал в истерику, глядя прямо на Томаса. "Не мог бы... ты?"

Томас непреклонно покачал головой, обнаружив, что сейчас боится больше, чем весь день. Джон Майкл придвинулся на полшага ближе к

группе, слегка потеряв равновесие.

Все его лицо блестело от слез.

"Я здесь не для того, чтобы просить вас о каких-либо одолжениях", - сказал он. "Я здесь, чтобы сказать вам, что в этом вопросе нет выбора. Это твоя... обязанность помогать таким людям, как я. Помогайте будущим людям, таким как я. Ты понимаешь?" Он подчеркнул последнее предложение с душераздирающей грустью.

Охранники поблизости ничего не делали, просто стояли, как будто были вырезаны из воска. Тени не позволяли разглядеть их глаза.

"Мы... понимаем", - сказала Тереза гораздо более спокойным голосом, чем Томас смог бы изобразить. "Нам жаль, что вы заражены. Большинство наших родителей тоже заболели, так что мы знаем, каково это".

Лицо мужчины внезапно превратилось в отвратительную дрожащую красную маску. Его глаза выпучились, когда он пришел в ярость и начал извергать гневную тираду.

"Ты понятия не имеешь, на что это похоже!" он закричал, его голос надломился. "Как ты мог пытаться сбежать, убегая от нашего шанса вылечиться!"

Мужчина едва держал себя в руках. То-мас не знал, сколько еще он сможет вынести этого краха. Минхо прошел мимо Томаса и встал прямо перед Джоном Майклом. Поразительно, но охранники не сделали ничего, чтобы вмешаться.

"Мы никуда не собирались", - сказал Минхо, изо всех сил пытаясь успокоить свой голос. "И мне кажется неправильным так обращаться с нами".

"Как ты думаешь, кто ты..." На полуслове мужчина прыгнул вперед с вытянутыми руками, потянувшись к горлу Минхо. Он поймал его прежде, чем Минхо смог пошевелиться, обеими руками обхватив шею мальчика, когда они упали на землю. Джон Ми-шель быстро вскарабкался на него сверху, затем всем своим весом навалился на горло Минхо, прижимая его к земле.

Минхо брыкался, выгибал спину, рвал руки мужчины. Все это время издавая сдавленный задыхающийся звук. Томас начал двигаться, чтобы помочь, хотя понятия не имел, что делать, но Алби оттолкнул его с дороги и нырнул, врезавшись плечом в Джона Майкла, сбив его с Минхо, который сел, тяжело дыша.

Томас наблюдал, как Алби и Джон Майкл пару раз перевернулись, каждый изо всех сил стараясь оказаться сверху. Затем мужчина оседлал Алби так же, как и Минхо. Томас не успел пошевелиться, как Минхо вскочил на ноги и побежал спасать своего друга. Минхо опрокинул Джона Майкла, его движение швырнуло мужчину на землю.

Охранники вышли из оцепенения и подошли, чтобы остановить внезапное насилие.

"Хорошо", - сказала женщина-охранник спокойным голосом. "Этого достаточно. Он явно нездоров."

Ни Минхо, ни Алби не сделали ни единого движения, которое указывало бы на то, что они слышали хоть слово из того, что она сказала.

Охранница взвела курок пистолета, а затем закричала гораздо громче: "Стой! Все!"

Томасу и Терезе удалось схватить своих друзей за грудь и оттащить их от упавшего мужчины. Вскоре они все стояли там, пытаясь отдышаться, глядя сверху вниз на взрослого мужчину, который теперь лежал на земле слабый и похожий на ребенка, с кровоточащим носом и распухшей губой. Затем, снова шокировав всех — даже охранников, судя по всему, — он встал на колени и сцепил руки вместе, вытянул их перед грудью, пальцы переплелись так крепко, что они засияли белым.

"Пожалуйста", - сказал он дрожащим голосом. "Пожалуйста, не суди меня. Пожалуйста, спаси меня. Если не я, то те, кто придет после. Пожалуйста, я умоляю тебя. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста." Теперь каждое его слово было хныканьем, слезы текли по его лицу, как будто за его глазами тек кран. Его плечи тряслись,

руки и кисти дрожали, грудь сотрясалась от тяжелых рыданий.

"Пожалуйста, пожалуйста, спасите нас. Пожалуйста, найдите нам лекарство". Теперь уже почти шепотом. Его глаза медленно закрылись; он откинулся назад и сел на корточки. "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста", - каждое слово вырывалось между всхлипываниями, дрожь сотрясала его тело.

Затем из темноты появился Рэндалл, как будто он наблюдал за всем этим из глубины тени. Он прошел вперед, не говоря ни слова, пока не встал прямо над Джоном Майклом.

"Вот до чего докатился мир", - сказал Рэндалл. "Если, конечно, у тебя нет иммунитета, и пока у нас не будет лекарства. В противном случае есть два варианта. Стань одним из тех... существ, которых ты видел в клетках, или покончи со всем этим до того, как достигнешь Ушедших, покончи со своей жизнью. Что этот добрый человек и попросил меня сделать, когда придет время. Я надеюсь, вы сможете оценить, каких усилий ему, должно быть, стоило сегодня вечером связать несколько связных предложений". Он мотнул головой в сторону охранников. "Отведи их обратно. Я думаю, что наш старый друг достиг своей конечной даты".

Рэндалл вытащил из-за пояса пистолет и взвел курок.

"Что ты собираешься делать?" - спросил Томас.

Рэндалл не ответил, и этого было достаточно.

Глава 19

224.10.20| 4:01 утра.

Никто не произнес ни слова. Ни слова. Они вошли в  комплекс ПОРОКА и зарегистрировались. Томас и его друзья хранили каменное молчание. Двое охранников проводили их до лифта, и они поднялись на несколько этажей, затем прошли несколько коридоров. В конце концов они добрались до другого лифта и тоже поднялись на нем. Минхо и Алби первыми вышли из лифта в сопровождении мужчины-охранника. Они вышли из машины, едва кивнув друг другу на прощание, их глаза были полны печали. То-мас и Тереза кивнули в ответ и спокойно подождали, пока закроются двери. Томас проехал оставшиеся этажи, поглощенный собственными мыслями.

Наконец, после того, что казалось бесконечно долгим путешествием, Томас и Тереза стояли перед дверями своих комнат, женщина-охранник рядом с ними.

"Вот мы и пришли", - сказала она, это были первые слова, произнесенные после туннеля. И они были достаточно беззаботны, чтобы разозлить Томаса.

"Как он мог это сделать?" - сказал он, съежившись от того, как громко прозвучал его голос в коридоре. "Просто выстрелить человеку в затылок?" И дать пощечину ребенку, которому едва исполнилось пять лет, хотел добавить он, но не стал.

Женщина вздохнула от какого-то глубокого разочарования, которое казалось слишком сложным для понимания. "Мистер Сам Майкл, человек, который сделал возможным для всех нас быть здесь сегодня, попросил его об этом". Она открыла дверь Томаса. "Давай, сейчас же. Пора спать. Возможно, пройдет какое-то время, прежде чем ты и твои друзья сможете снова собраться вместе, хорошо? А теперь немного поспи."

"Как долго?" - спросил Томас, удивленный этим внезапным заявлением. Во всем, что произошло, ему и в голову не приходило, что в ближайшее время он может больше не увидеть своих друзей.

"Пару лет, как мне сказали", - был ее ответ. "Есть много работы, которую нужно сделать, и каждому нужен полноценный ночной сон. Just...no больше

вечеринки на данный момент. Это для твоей же безопасности. Она отвернулась и поспешно ушла.

Томас вошел в свою комнату и закрыл дверь, затем прислонился к ней спиной, уставившись на унылый интерьер, в котором он жил с тех пор, как приехал в Порок. Несмотря на все ужасы ночи, расставание с охранником было самым тяжелым испытанием.

Пару лет, сказала женщина. Затем его прежнее беспокойство вернулось, чтобы ударить его. Что, если они отнимут у него встречи с Терезой? Или работа, которая висела перед ними, строительство лабиринта? Мисс Маквой сказала, что Пороку может понадобиться вся доступная им помощь. Конечно, сегодняшний вечер этого не изменил.

Он подошел к своей кровати и лег, но заснуть не мог. Его часы показывали, что скоро наступит время завтрака, и в голове у него крутилось все, что он видел той ночью. Он закрыл глаза и подумал обо всех благах и пороках этого места, которое они называли ЗЛЫМ. Подумал о Шизах, с которыми его заставили быть так близко всего несколько часов назад - их пустые глаза, их разорванная одежда, их тихие крики страдания. Они были людьми, но в то

же время были очень далеки от этого. Он подумал о Джоне Майкле и о жалком конце его жизни.

Он подумал о Сигнальной Ракете. Дурацкая Вспышка. И Порок хотел найти лекарство от этого.

Хотели, чтобы он им помог. Разве он не должен этого хотеть?

Его голова раскалывалась к тому времени, когда раздался стук к завтраку. Это был доктор Пейдж.

Томас спросил ее, знает ли она о событиях той ночи.

Она только улыбнулась очень грустной улыбкой.

Глава 20

225.05.11|18:13 вечера.

Несколько месяцев спустя у Томаса был один из худших дней в его жизни.

Все началось с большего количества медицинских анализов, чем у него было за последнее время. Конечно, взяли кровь, но также и плазму, а затем целых сорок пять минут на беговой дорожке с тем, что казалось сотнями датчиков, прикрепленных к его телу. На протяжении всего этого опыта у него болел живот. Ему казалось, что его кололи там ножами, и с течением дня становилось только хуже. Вскоре к веселью присоединилась головная боль, которая заставила его извиниться и уйти с урока мистера Глэнвилла пораньше. Он не оценил неодобрительный взгляд, которым его наградили. Затем Мисс Дентон прислала ему записку, в которой говорилось, что ей жаль, что он пропустил сеанс, и основной посыл был ясен.

С момента предполагаемой попытки "побега" его учителя и сотрудники казались

немного более отдаленный. Даже доктор Пейдж, которая всегда была так мила с ним, — ее улыбка не казалась такой искренней. И в ее глазах всегда было что-то такое, как будто она знала тысячу вещей, которых не знал он, и эта часть ее хотела поделиться.

Но Томас с радостью смирился бы с судорогами в животе и раскалывающейся головной болью каждый день, если бы только мог снова увидеть своих друзей. Его грудь сжималась каждый раз, когда он думал об их именах. Как весело ему было в те драгоценные несколько ночей вместе, когда одиночество, связанное с тем, что он был объектом ЗЛА, отступило, хотя бы на некоторое время. Даже встречи с Терезой в последнее время прекратились, и его очень беспокоило, что работа в пещере тоже была отменена.

Дни, когда у них были отношения в подвале, давно, давно, давно прошли. Несомненно, какая-то космическая катастрофа навсегда изменила нормальное течение времени, растянув его.

В ту ночь Томас лежал в своей постели, его несъеденный ужин стоял на столе. Он почти ничего не ел в течение нескольких часов, и его желудок позаботился о том, чтобы внутри ничего не осталось. Он был пуст во всех отношениях.

Он тоже был измотан, но не мог заснуть. Вместо этого он закрыл глаза, прислушиваясь к своему дыханию.

Что-то загудело у него в голове.

Он сел, оглядывая комнату. Он услышал... или, скорее... почувствовал... гул где-то глубоко в пульсирующей боли в черепе, которая преследовала его весь день. Он покачал головой, прижал пальцы к вискам. Он встал, чтобы позвонить доктору Пейдж, попросить что-нибудь, чтобы вырубить его на ночь, когда жужжание вернулось, на этот раз сильнее.

Он упал на кровать, свернулся в клубок и обхватил руками голову с обеих сторон. На самом деле жужжание не причиняло боли. Это было просто так странно, так необычно. Какой нелепый тест придумал Порок сейчас?

Жужжание.

С каждым разом все громче и сильнее. Это было похоже на вторжение в его тело; это пугало его, заставляло думать о Шизах. Сходит с ума. Видеть и слышать то, чего там не было.

Может быть, они солгали нам, подумал он. Может быть, у нас нет иммунитета. Они сказали, что Ньют не был. Возможно ли это—

жужжание.

Он перевернулся на спину и уставился на потолок, все еще прижимая руки к вискам, как будто это могло чем-то помочь. Доктор Пейдж. Он должен был позвонить доктору Пейдж.

Томас.

На этот раз это был голос. Но в то же время не голос. Вибрация, грохот в его голове, беспокойство, которое ощущалось так, словно жужжание сформировалось в твердое слово. Он медленно встал, вытянув руки для равновесия.

Томас, это Тереза.

Он сходил с ума. Он действительно сходил с ума. Это был самый старый и самый распространенный симптом - слышать голоса в своей голове.

"Э-э...", " сказал он вслух.

Это работает? Это работает?

Последнее слово ударило ему в глаза, как молния. Боль выбила у него ноги из-под ног, и он рухнул на пол. Никогда

если бы мир под ним казался таким текучим, как будто не существовало ничего твердого, ни формы, ни вещества.

"Тереза?" - спросил он вслух, сбитый с толку. "Тереза?"

Ответа не последовало. Конечно, ответа не последовало. Он сошел с ума. У него была Вспышка; скоро он станет Шизом. Его жизнь закончилась.

Послушай меня, снова раздался голос, серия слов, как лошадь, скачущая галопом в его голове. Если ты меня слышишь, постучи в свою дверь. Я смогу это услышать.

Томас поднялся на колени. Он предположил, что ему больше нечего терять, поэтому, когда мир поплыл вокруг него, он пополз через свою комнату к двери. Как бы странно это ни звучало, странный голос в его голове был больше похож на присутствие, и он не знал, как это объяснить, но это было похоже на Терезу.

Он добрался до двери, высокий, как гора, когда опустился перед ней на колени.

Томас? раздался голос. Томас, пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, что это работает. Мне потребовались месяцы, чтобы

понять это. Если ты меня слышишь, постучи в свою дверь!

Она прокричала последнюю часть, еще одну серию ударов в его черепе, которые причиняли боль, как ледоруб.

Он успокоился, поднял руки, чтобы опереться о поверхность двери, затем сжал пальцы в кулаки. То, что ты собираешься сделать, сказал он себе, может оказаться последним гвоздем в твоем гробу. Если ты ошибаешься, то поймешь, что ты действительно сумасшедший.

Снова этот голос. Тереза.

Томас? Томас? Издай этот звук.

Он сделал это. Он попятился назад, сжимая оба кулака, затем ударил ими в дверь, ударил так, словно это могло быть последним препятствием на пути к его свободе. За пенни, за фунт. Он читал об этом в одной из тех классических книг, которые ему дали. Целых десять секунд он бил кулаками по твердой поверхности, пока не заболели костяшки пальцев и боль не пронзила обе руки.

Затем он снова рухнул на пол, пытаясь отдышаться. Он услышал крики в коридоре, шаги, кто-то шел проверить

его. Но прежде чем кто-либо появился, в его голове всплыла последняя фраза.

Хорошо, поняла, сказала Тереза, и в ее голосе каким-то образом прозвучало возбуждение. Я научу тебя, как это сделать позже.

А потом она исчезла. Не только ее голос, но и ее присутствие. Ушедший. Как потухший свет.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась доктор Пейдж.

"Что, черт возьми, на тебя нашло?" - спросила она.

Глава 21

225.05.12| 7:44 вечера.

Следующий день прошел для Томаса в мучениях. Он едва мог дождаться, когда увидит Терезу во плоти — всего на десять минут. Пять минут. Все, что ему было нужно, - это достаточно времени, чтобы посмотреть ей в глаза и спросить ее. Это был ты? Он все узнает в одно мгновение, и ему отчаянно нужно было подтверждение. Когда он завтракал, проходил обследование, переходил из класса в класс, один и тот же вопрос вертелся у него в голове.

Я сошел с ума?

Он даже попытался спросить доктора Пейдж о своих страхах, когда она впервые забрала его этим утром. "Так откуда ты знаешь, что у меня иммунитет?" -

спросил он ее, внимательно наблюдая за выражением ее лица, когда

она ответила.

"Это довольно просто", - спокойно ответила она, идя рядом с ним по коридору. "В составе вашей крови, ДНК и спинномозговой жидкости есть очень специфические маркеры, которые соответствуют

среди всех тех, у кого есть иммунитет. Маркеры отсутствуют у тех, у кого нет иммунитета. Потребовалось много исследований, чтобы добраться до этого момента, но теперь это прочно".

Он обдумал это. Это определенно звучало так, как будто она говорила правду.

"Кроме того, - добавила она, - это вдвойне подтверждается у кого-то вроде вас и других иммунных субъектов, которых мы собрали".

"Что ты имеешь в виду?"

"Ну, мы можем проверить с помощью сканирования мозга, что сам вирус завладел вами, что он сделал себе дом. И все же это никак не влияет на вашу физическую материю, ваши умственные способности, ваши телесные функции. И у вас был вирус в течение многих лет, без каких-либо изменений. Если только это не какая-то массовая мутация вир—нас, о которой наши исследования не показали никаких доказательств, тогда мы можем с почти определенной научной и медицинской точностью сказать, что у вас иммунитет".

Он кивнул, вполне уверенный, что она была честна с ним. "Итак, если бы я начал демонстрировать симптомы Вспышки, скажем, завтра, насколько вы были бы шокированы? По шкале от одного до десяти?"

Она посмотрела на него. "Десять, Томас. Я был бы вне себя от шока. Так потрясен, как будто у тебя выросло третье ухо. Что все это значит?"

Он остановился в коридоре и повернулся к ней лицом. "Доктор Пейдж. Ты клянешься, клянешься своей собственной жизнью, что у меня иммунитет? Что это не какая-то...Я не знаю, какой-то тест? Я знаю, что вы, ребята, очень любите тесты. Откуда мне знать, что я не такой, как Ньют? Не обладает иммунитетом?"

Доктор Пейдж одарила его той улыбкой — той улыбкой, которая всегда заставляла его чувствовать себя немного лучше. "Я клянусь тебе, Томас. Я клянусь могилами бесчисленных близких, которые умерли...Клянусь, я никогда тебе не лгал. Вы настолько невосприимчивы, насколько это возможно для науки и медицины. И если бы был хоть какой-то шанс подвергнуть твою жизнь опасности, я бы этого не допустил. -

Он пристально посмотрел ей в глаза. Он обнаружил, что действительно верит ей, и это заставило его почувствовать тепло внутри — как будто маленький кусочек стены, которую он построил, чтобы защитить себя, рухнул.

"Почему ты спрашиваешь меня об этом?" она спросила. "что не так?"

Он почти сказал ей правду. Что он слышал голос в своей голове. Он почти сказал ей.

"Сны", " ответил он. "Мне все время снятся сны, от которых я схожу с ума. И хуже всего то, что я даже не осознаю, что это произошло. Знает ли кто-нибудь из этих Шизов на самом деле, что они сошли с ума? Откуда нам знать, что мы не Чокнутые?"

Она кивнула, как будто это был вполне обоснованный вопрос. "Это звучит как что-то для твоего курса философии. Полагаю, в следующем месяце."

Она снова начала ходить, и беседа закончилась.

—

Томас сидел в своей комнате, еще раз обдумывая утренний разговор с доктором Пейдж. С самого пробуждения он надеялся, что Тереза снова заговорит с ним, и в то же время надеялся, что она этого не сделает. Может быть, это само по себе было еще одним признаком того, что он сошел с ума от инфекции.

Но чем больше он думал об этом, тем больше верил доктору Пейдж. Она была либо искренней, либо лучшей актрисой, которую когда-либо знал мир. Окончательно

Томас слишком устал, чтобы больше беспокоиться, и он выключил свет, надеясь, что сон победит и унесет его прочь.

Только час или около того спустя, когда он начал задремывать, Тереза снова заговорила с ним.

Томас, ты здесь?

Это не потрясло его так, как в первый раз. На этот раз жужжания не было, и на каком-то уровне он ожидал этого, так что это не было так дезориентирующе. Тем не менее, любые следы сна исчезли при ее словах, и он сел, встал с кровати, подошел, чтобы сесть за свой стол.

"Я здесь", - сказал он вслух, снова чувствуя себя идиотом из-за этого. Он совершенно не представлял, как ответить ей своим разумом.

Я чувствую, как ты пытаешься ответить, сказала она. Имплантаты, которые они вставили в наши головы — я пытался понять, что изменилось с тех пор, как они это сделали, и как только я нажал, чтобы связаться с тобой, все щелкнуло.

Томас сидел там, кивая сам себе, как болван. От него не ускользнуло, как странно,

что он уже чувствовал себя в какой-то степени нормально, когда девушка разговаривает с ним телепатически.

Ты должна сосредоточиться, продолжала Тереза. Исследуйте свой разум, чтобы найти посторонний предмет, затем сосредоточьтесь на нем. Протиснись сквозь него. Ты не поймешь, о чем я говорю, пока не попробуешь.

Теперь ее слова прозвучали торопливо, уже не причиняя боли, но все еще дезориентируя.

"Хорошо", - сказал он, зная, что она его не слышит.

Попробуй это, когда будешь ложиться спать сегодня вечером, сказала она. Я буду связываться с тобой каждый вечер, пока не получу ответ. Не сдавайся!

Он чувствовал, какой вес она придала последним трем словам. Важность того, что она ему говорила.

"Хорошо", " сказал он снова. Затем, уверенный, что услышал от нее последнее, он снова лег в постель и начал копаться в своих мыслях.

—

В течение нескольких дней и ночей он работал над этим, и это было самое неприятное, что он когда-либо делал. Все, что у него было в распоряжении, - это ментальные инструменты, ничего физического. Может быть, если бы он мог взять скальпель и вскрыть себе голову, было бы легче ковырять и исследовать, пока он не нашел что-то вроде огромного выключателя старой школы, который нужно было щелкнуть. Но нет, ему пришлось закрыть глаза и искать пальцами, которые существовали только в его собственном воображении.

Как только он перестал думать о вещах в такой черно-белой манере, он смог начать видеть свои собственные мысли и совесть как вещи, которыми он мог мысленно манипулировать. Именно тогда он начал делать успехи. Он позволил своим мыслям исчезнуть и сосредоточился ни на чем, пока внезапно не стало ясно — там была область, которой, казалось, не место. А затем он продолжил, борясь с этим и думая об одном слове, которое хотел послать: Тереза.

И вот, наконец, однажды ночью он скорее почувствовал, чем услышал, как Тереза получила его послание. Это было так, как если бы он ткнул ее палкой для скота.

Он вскрикнул, лежа в постели, зная, что он уже близко. Надеясь, что он не причинил ей слишком много боли.

"Продолжай", - мысленно сказала она ему. Ты почти всегда там. И в следующий раз постарайся не ударить меня током по глазным яблокам.

Он понятия не имел, что это значит, но все равно улыбнулся.

И продолжал пытаться.

Глава 22

226.03.09 |8:12 вечера.

Я не могу заснуть, сказал Томас Терезе. Почти год прошел с тех пор, как он наконец овладел имплантированной телепатией.

Может быть, это потому, что сейчас едва перевалило за восемь часов, ответила она. И в последний раз, когда я проверял, ты не семидесятилетний старик.

Эй, мне нравится мой прекрасный сон. Как, по-вашему, я поддерживаю этот прекрасный образчик лица?

Она фыркнула. Это было похоже на те гудки, которые она издавала, когда впервые заговорила с ним таким образом. Да, я падаю в обморок каждый раз, когда вижу тебя.

Чего никогда не бывает. Точно.

Последовала долгая пауза, но самое замечательное в их трюке было то, что даже когда ни один из них не говорил, какая бы связь ни была у них в голове, они чувствовали присутствие другого.

После многих месяцев практики он почти мог поверить, что она была с ним в одной комнате. Он жаждал этого каждую ночь и скучал по этому, когда бездельничал днем. Всякий раз, когда у него выдавалась свободная минута.

Как продвигается наш план? - наконец спросил он, хотя и знал, что это ее разозлит. Ему почти нравилось спрашивать ее об одном и том же каждую ночь в течение нескольких недель только потому, что это раздражало ее. Но на этот раз он не получил обычного раздраженного ответа.

Я думаю, что поняла это, сказала она. Томас сел. Действительно?

Нет, не совсем так. Иди, поспи хорошенько.

Томас только закатил глаза. Он чувствовал, что Тереза получила его ответ.

—

Несмотря на то, что двери Томаса и Терезы оставались незапертыми, Томас знал, что за ними наблюдают, и что они все еще чувствуют последствия своей поездки на улицу. С тех пор они несколько раз пытались улизнуть, чтобы встретиться со своими друзьями

ночью, но в тот момент, когда они выходили из своих комнат, появлялся охранник и любезно, но твердо говорил им: "Пожалуйста, возвращайтесь. Это для твоего же блага." Всегда все было для их же блага.

И хотя у них не было лучшего шеф-повара для гурманов в мире, еда была одной из немногих вещей, которых Томас с нетерпением ждал в жизни. По крайней мере, Порок считал количество важнее качества, и Томаса это вполне устраивало. Рос как сумасшедший, он всегда был голоден.

Но, может быть, очень скоро у него будет больше, чем еда, чтобы волноваться.

Терезе, узнавшей все больше и больше о компьютерах и информационных системах - в последнее время их направление исследований расходилось, становясь все более специализированным, — сказали, что физическое построение лабиринтов почти завершено, и скоро Порок будет готов к их помощи в таких вещах, как программирование ложного неба и тестирование систем оптической иллюзии. Арис и Рейчел, двое людей, с которыми они все еще не встречались, тоже были в рабочем графике.

Тереза разбиралась в компьютерных системах, так что именно там проходила большая часть ее обучения. И она была намного, намного лучше в этом, чем они думали.

Гораздо лучше.

***

Мы можем это сделать, сказала она однажды утром, разбудив его от мертвого сна.

Томас сонно потер глаза, не потрудившись спросить ее, что она имела в виду. Она скажет ему достаточно скоро. Она всегда так делала.

Теперь я знаю систему камер видеонаблюдения как свои пять пальцев. Я записал все записи, которые нам нужно сделать за ночь, затем отследил и стер свои перемещения. Все уже готово.

Томас мгновенно полностью проснулся. От волнения он чуть не рассмеялся от счастья, но в то же время был напуган до смерти. Их каламбур в последний раз, когда их поймали за пределами их комнат - ямы для Шизов — все еще преследовал его, но после стольких лет без друзей он отчаялся что—либо предпринять.

Ты уверен, что нас не поймают? он спросил.

Очень уверен. Я знаю, где стоят охранники. Все остальные будут спать. А освещение ночью настолько слабое, что кому-то будет очень трудно заметить петли. С нами все будет в порядке.

На сто процентов все в порядке? Девяносто девять.

Достаточно хорош для меня.

Тогда мы отправимся на разведку сегодня вечером.

—

"Открой свою дверь через двадцать секунд", - сказала она ему сразу после полуночи. Я хочу быть в твоей комнате как можно быстрее.

Томас сделал в точности так, как она велела, и менее чем через полминуты она присоединилась к нему в его каюте. Это был первый раз, когда кто-то, кроме ЗЛОГО сотрудника, прошел мимо его двери. Он удивил ее — и себя — тем, что притянул ее к себе - в яростные объятия, сжимая ее так, словно она исчезнет,

если он отпустит. К счастью, она так же сильно ответила на это усилие.

Чувак, как я рад тебя видеть, сказал он, все еще мысленно разговаривая, он так привык к этому.

В ответ она обняла его еще крепче.

В конце концов, к сожалению, они отпустили меня. Он сел на кровать, а она села за его стол.

"Давайте подождем несколько минут, убедимся, что первый цикл работает", - сказала ему Тереза, улыбаясь в предвкушении. Он никогда не видел ее такой полной энергии и возбуждения.

"Что мы будем делать, если они нас поймают?" - спросил Томас, радуясь, что снова может говорить с ней своим настоящим голосом. "Это может отбросить нас назад. Я имею в виду, мы будем больше работать над лабиринтами и прочим. Уверены ли мы, что хотим рисковать? Что, если они его заберут?"

Он не знал, почему его это беспокоило. Тереза в ответ только закатила глаза. Они отправлялись на разведку, и все было кончено.

После нескольких минут молчания Тереза заговорила в его голове.

Пойдем, сказала она. И давайте на всякий случай придерживаться телепатии. Видео будет отлично работать, но

кто знает, кто может услышать нас, если мы будем говорить вслух. Мы можем говорить только в том случае, если столкнемся с нашими друзьями, а потом только шепотом. Звучит хорошо?

Похоже на план, ответил он.

Они открыли дверь в его комнату, посмотрели в обе стороны, а затем направились к ней.

Я все рассчитала по времени, сказала Тереза. Когда я говорю, что нам нужно отправляться в следующий район, не спорьте. Или же кто-нибудь поймает нас, когда петли закончатся.

Томас просто кивнул, и затем они побежали, его грудь горела огнем.

Несколько поворотов, поездка на лифте, еще несколько поворотов, всегда останавливаясь, чтобы заглянуть за угол, убедиться, что никто не бродит по коридорам.

Их первой остановкой был сектор группы B. Цель состояла в том, чтобы встретиться с Арисом и Рейчел — у них на дверях были таблички, такие же, как у Томаса и Терезы. Но когда Тереза постучала в дверь Ариса, ответа не последовало. Они попробовали зайти к Рейчел. И снова никакого ответа.

Тереза говорила с их особыми способностями. Эти парни либо крепко спят, либо чрезвычайно послушны, либо нарушают правила, как и мы.

Томас кивнул. Ну что ж. Может, нам пойти поздороваться с Ньютом и остальными прямо сейчас?

Тереза кивнула, и он пошел впереди, петляя по коридорам и лестницам, радуясь приглушенному освещению. Тереза передала паттерн, который она установила с помощью камер, чтобы определить лучший маршрут и где остановиться и подождать. Наконец они завернули за последний угол перед сектором Группы А и остановились как вкопанные. Томас втянул в себя воздух. В холле был маленький мальчик; ему должно было быть всего семь или восемь лет, и он был немного полноват. Он сидел, прислонившись спиной к стене, обхватив руками колени. Слезы покрывали его лицо. Когда он увидел Томаса и Терезу, он побледнел как луна и вскочил на ноги.

"Я с-с-извиняюсь", " заикаясь, пробормотал он. "П-п-пожалуйста, не доноси на меня".

Томас медленно преодолел разделявшее их расстояние и положил руку на плечо мальчика, пытаясь

успокоить его. "Все в порядке, чувак, мы такие же, как ты. Не о чем беспокоиться."

"Как тебя зовут?" - спросила Тереза. Весь их план теперь был под угрозой, но ребенок казался таким юным, таким невинным, таким испуганным.

Мальчик снова разразился слезами, а затем ответил сквозь одно из своих рыданий.

"Они заставляют меня называть себя Чарльзом". Томас покачал головой. "Ну, это неубедительно. Мы будем звать тебя Чак".

Глава 23

226.05.17| 2:42 утра

"Ты останешься в казармах?" - спросил Томас у мальчика.

"Казармы? Нет. У меня есть своя комната. По крайней мере, сейчас."

Тереза посмотрела на Томаса, и он понял, о чем она думает, даже без телепатии. Почему у этого ребенка была своя комната? "Это близко?" - спросила Тереза у мальчика. "Может быть, мы можем пойти туда и поговорить", - она снова посмотрела на Томаса. "У нас есть другие друзья, которых мы могли бы заполучить. Это поможет тебе почувствовать себя немного лучше?"

Чак кивнул, его глаза наполнились облегчением. Вероятно, он думал, что у него больше никогда не будет друзей. Он повернулся и повел их в свою комнату, и Томас удобно устроился в кресле у стола, в то время как Тереза пошла за Ньютом, Алби и Минхо. Согласно ее настройке петель камеры, у них было

за несколько часов до того, как им нужно будет вернуться в свои комнаты.

Чак лег на кровать, а Томас придвинул стул к письменному столу на расстояние пары футов.

"Сколько времени прошло с тех пор, как они привели тебя сюда?" - спросил Томас.

"Пару недель. Я не знаю, знали ли об этом мои родители. Я даже не знаю, была ли у них Сигнальная ракета!" Он снова начал всхлипывать, и Томас не знал, что делать.

"Все в порядке", - сказал он, жалкая попытка заставить ребенка чувствовать себя лучше. "Мы с Терезой живем здесь уже много лет. Ты вроде как привыкаешь к этому. Я знаю, что они могут быть придурками, когда дело доходит до твоего переименования, но после этого все становится намного лучше. До тех пор, пока ты в основном делаешь то, что они тебе говорят".

Чак не казался слишком умиротворенным. Еще несколько слез скатилось по его лицу.

"Что они со мной сделают?" - спросил мальчик, смахивая еще больше слез. "До сих пор они кололи меня иглами около миллиона раз".

"Ну, да. Они будут делать это с тобой годами. Ты привыкаешь к этому". Просто радуйся, что ты этого не делаешь

"я еще не знаю об имплантатах", - воздержался он от слов. "Но большая часть того, что происходит, похожа на школу. Ты будешь ходить на занятия, узнаешь много нового. На самом деле это весело. Плюс, у тебя появятся новые друзья." Он снова задался вопросом, почему Чак был в одной комнате, а не в казарме с другими мальчиками из группы А.

Чак сел на край кровати, ему было любопытно, что Томас может ему рассказать, и начал задавать вопросы.

"Почему ты думаешь, что у нас иммунитет? Твои родители получили Сигнальную ракету? Ты видел, как они сходили с ума? У вас были братья или сестры?" Последовало еще несколько вопросов, но Чак не позволил Томасу ни на секунду попытаться ответить ни на один из них. К счастью, Томас был спасен, когда дверь открылась. Вошел Алби, затем Минхо, затем Ньют, затем Тереза.

"В чем дело, Томми?" - воскликнул Ньют, и его лицо наполнилось неподдельным счастьем от приятного сюрприза, который на него обрушился. Томас не мог точно вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел Ньюта. "Ты выглядишь чертовски фантастически для трех часов ночи".

"Кто этот новенький?" - спросил Минхо.

Алби, немного более задумчивый, подошел к Чаку и пожал ему руку. «Как тебя зовут? Меня зовут Алби."

"Я Чак. Я только что пришел."

Алби кивнул. "Круто, чувак. Они, вероятно, скоро переведут тебя в казарму вместе с нами. Это будет весело, не волнуйся. Это место сплошное веселье и игры".

Томас никогда не слышал такой доброй лжи.

Следующие пару часов прошли в легкой беседе, большом количестве смеха и мечтах о будущем, которого никто на самом деле не ожидал. Но в любом случае, на какое-то время было приятно притвориться, расслабиться, позволить себе думать, что у них есть будущее и они могут делать с ним все, что пожелают.

Это была лучшая ночь, которую Томас мог вспомнить с тех пор, как он впервые встретил своих друзей. Он смеялся даже больше, чем в ту первую ночь, когда смеялся. Он также чувствовал умиротворение, когда они разговаривали, часто перебивая друг друга, много раз нуждаясь в повторении того, что они сказали, из-за того, что их заглушали. Поведение Чака сменилось с затуманенных глаз и заплаканного лица на радость и

удивление ребенка на вечеринке по случаю дня рождения. И это заставило Томаса почувствовать себя хорошо.

Это место, подумал он. ПОРОК. Было миллион способов, которыми все могло быть еще хуже. Он был избавлен от необходимости смотреть, как его мама поддается Вспышке, был избавлен от суровых реалий внешнего мира. Избежал ужасной смерти от рук Шиза. Избавил его от многих печалей и горестей в своей жизни.

И какова была цена? Скука? Несколько тестов? Иметь дело с кучкой странных взрослых, которые не всегда знали, как обращаться с детьми? И вот Томас сидел с группой друзей, шутил, смеялся, чувствовал себя хорошо. И, эй, лекарство. Почему нет?

"Томми?" Это был Ньют, вырвавший его из раздумий. "Я вижу, как там крутятся твои колеса". Он постучал себя по виску. "Не хочешь поделиться?"

Томас пожал плечами. "я не знаю. Мы продолжаем... Ну, я продолжаю думать, что Порок сделал что-то ужасное, похитив нас у наших семей".

"Да", - сказал Алби, хотя полуулыбка на его лице показывала, что он, вероятно, обдумал то, что Томас собирался сказать дальше.

"Но я не уверен, что это правда".

"Так Порок не плохой?" - спросил Чак, оживляясь. В голосе мальчика было столько надежды, что Томасу стало немного больно.

Томас посмотрел на свою группу друзей, затем посмотрел на Чака. "Один человек однажды дал нам послание, которое мы никогда не забудем", - сказал он. "Порок - это хорошо". Я думаю, что в нашей жизни может быть гораздо больше смысла, чем мы когда-либо могли себе представить. Я думаю, нам нужно не забывать смотреть на общую картину".

Это какая-то глубокая мысль, телепатически сказала Тереза. Заставляет тебя выглядеть мило.

Не делай этого, только не перед остальными! Он сделал все возможное, чтобы прокричать это ей, и почувствовал укол гордости, когда увидел, как она слегка вздрогнула.

"Томас, чувак, - сказал Алби, - вот ты опять засыпаешь. Уставился в пространство, как идиот."

У него было слишком много мыслей, чтобы пытаться выразить все это словами. "Я просто думаю, что нам нужно смотреть на вещи

в перспективе. Мы в безопасности, нам тепло, мы сыты. Мы защищены от непогоды и Шизов."

" Ты говоришь так, будто это чертов праздник, " пробормотал Ньют.

"Могло быть намного хуже", - возразил Томас. "Не говоря уже о том небольшом факте, что мы пытаемся помочь спасти всю человеческую расу".

"И это означает тебя, Ньют", " добавил Алби. "Я не хочу смотреть, как ты когда-нибудь будешь сходить с ума от меня".

Это сразу отрезвило Ньюта. Даже Тереза выглядела грустной. Томас разрушил это для всех, хотя и пытался быть уверенным в их испытании.

Томас взглянул на Минхо, который некоторое время молчал. Он сидел в углу, прислонившись спиной к стене, уставившись в пол. Он поймал взгляд Томаса и встал.

"Придумывай все фантазии о ЗЛЕ, какие захочешь", - сказал он. "Скажите себе, что все это благое дело, что они хорошо к нам относятся. Но я на это не куплюсь. Похоже, я единственный, кто все еще

работаю над... - Минхо остановился на полуслове и покачал головой. "Сейчас я возвращаюсь в свою комнату. Позже".

Минхо был у двери и открыл ее раньше, чем кто-либо успел прийти в себя.

Алби обрел голос до того, как Минхо исчез.

"О чем ты говоришь?" - спросил Алби.

Минхо стоял к ним спиной, но даже не повернул головы, чтобы ответить.

"Мы говорили о побеге до того, как появились То-мас и Тереза", - сказал он. "Ну, я никогда не переставал думать об этом. Или планировал это. Мы должны быть здесь по нашему собственному выбору, а не по их. Не обращались как с заключенными. Я надеюсь, что вы, ребята, пойдете со мной. Когда я буду готов."

Затем он вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 24

226.11.12 | 11:21 утра

Это было последнее, что Томас слышал о великом плане побега Минхо в течение шести месяцев. В то время жизнь была увлекательной и веселой. Примерно раз в неделю Тереза творила свое волшебство с петлями камер видеонаблюдения, и они собирались вместе в одной из своих комнат или, чаще, в старой комнате обслуживания, глубоко под всем остальным.

И это всегда была одна и та же группа: Алби, Минхо, Ньют, Томас, Тереза. И иногда маленький Чак. Он стал их любимчиком. Он был глупым, невинным и доверчивым, и он спокойно воспринимал все их шутки. Он стал как младший брат, которого они потеряли или, в случае Томаса, никогда не имели.

Иногда они проносили контрабандой еду и ели, разговаривая и смеясь. После нескольких месяцев таких ночей они в основном забыли тот страх, который испытывали все. Страх перед Рэндаллом или Рамиресом

войду в любой момент. О том, что его отправят обратно в Кривошипные ямы. Может быть, на этот раз не будет никаких заборов, чтобы защитить их.

Они забыли о страхе и чувствовали себя в безопасности. Это было лучшее время в их жизни.

—

Хорошо, сказала Тереза в голове Томаса. Дайте мне знать, когда увидите красную точку, вспыхнувшую точно в центре потолка.

Вас понял, ответил он.

Не могли бы вы, пожалуйста, перестать так говорить?

Томас сдержал смех. Он стоял, окруженный горными стенами из камня, которые тяжелые строительные бригады построили вокруг скелетов из стали и стекловолокна. По крайней мере, половина лабиринта была завершена, и он начинал выглядеть впечатляюще. Ожидая сигнала Терезы, он пытался представить, каким будет это место, когда оно будет закончено, особенно с использованием технологии оптических иллюзий. Технология будет работать параллельно с определенными... мощными предложениями, предоставляемыми мозговыми имплантатами испытуемых, чтобы сделать все

кажутся в три раза выше, шире, длиннее. И он уже был большим.

Несмотря на то, что он и Тереза помогали в создании всего этого, их ЗЛЫЕ надзиратели не делились большой информацией о том, как все будет работать, как только они откроют лабиринт для бизнеса. Он часто слышал слово "Переменные" и знал, что психи потратили годы на планирование этих экспериментов в зоне поражения.

Он также знал, что будет некоторая резкость. Томас и Тереза были далеко не глупы, и они использовали любую возможность, чтобы узнать больше о проекте, над которым они работали. Однажды они наткнулись на страницу с перечнем предварительных переменных, и пара вещей действительно выделялась. Такие слова, как вынужденная боль, нападение и устранение удобств. Они были смешаны с кучей научных работ, которые не всегда имели смысл.

Но дела продвигались вперед, хотя и немного отставали от графика. Однажды, может быть, всего через несколько лет интенсивных исследований и испытаний, у WICKED будет свое лекарство. И Томас всегда мог

сказать, что он был большой частью этого. Он начал часто повторять себе это. Это было легко, и это заставило его почувствовать себя лучше.

Ты серьезно еще не видел этого? - спросила Тереза, посылая вспышку раздражения вместе со своими словами.

О, извините. В последнее время он постоянно терялся в своих мыслях. Да, да, там есть яркая красная точка, практически прямо надо мной.

Практически? Или это точно в нужном месте? Хм, хорошо. На самом деле это может быть примерно в десяти футах. И, гм, может быть, еще дюжина или около того

размыты и рассеяны. Извините.

Это должен был быть кто-то один. Только одна красная точка, по центру.

Том, мы должны разобраться с этим, прежде чем сможем перейти к другому проекту. И меня тошнит от этого.

Расскажи мне об этом. Моя шея убивает меня от того, что я смотрю вверх на все эти ошибки.

Она проигнорировала его, поняв, что это лучший способ отомстить ему за неубедительные саркастические комментарии.

Позволь мне попробовать еще раз, сказала она.

Они занимались этим по меньшей мере две недели, пытаясь и терпя неудачу, пытаясь и терпя неудачу. Мисс Маквой назначила их в проект "Небо", и их задачей было запрограммировать и настроить системы так, чтобы они выглядели как обычное небо для тех, кто внизу. Голубое небо, ночное небо, звезды, заход солнца, все. Томасу не терпелось увидеть результат во всей его красе.

Но сначала они с Терезой должны были найти правильный баланс. Томас подозревал, что Порок знал, что они общались телепатически, прежде чем им "официально" сообщили об этом и "научили", как им пользоваться, но никто ничего не сказал. Он предположил, что Порок мог только выиграть от того, что они овладели техникой, поскольку мгновенное общение сделало их идеальными для подобных проектов, которых, казалось, было много.

Тереза проецировала красную точку из тысячи разных источников по обширной внутренней поверхности пещеры лабиринта, и пока Томас не увидел ее как единственную точку в определенном месте, техники не могли продвинуться вперед с программным обеспечением для проектирования.

Полчаса спустя Тереза попробовала еще раз. На этот раз было всего шесть красных точек, и самая большая из них находилась всего в четырех или пяти футах от центра. Они были очень близки.

Давай закончим с этим завтра, сказал Томас после теста. Мне нужно вздремнуть перед нашим сегодняшним свиданием с ребятами.

По рукам.

Только одно слово, не произнесенное вслух, но она все равно казалась измученной.

—

Они собрались в комнате технического обслуживания около часа ночи. Томас хорошо вздремнул часа три-четыре, но все еще чувствовал слабость, когда Минхо передал ему какую-то ужасную жидкую смесь, от которой у Томаса обожгло горло. У Алби был гигантский пакет картофельных чипсов, украденный откуда, никто понятия не имел — и никто не потрудился спросить. Соленая, хрустящая вкусность каждого кусочка была особенно сильна в такой поздний час. У Чака было намного больше, чем его справедливая доля.

"Сегодня вечером у меня будет новый парень", - сказал Минхо, не прошло и десяти минут после того, как они устроились, чтобы съесть свою нездоровую пищу.

Рука Томаса замерла на полпути ко рту, держа дразнящий чипс, ожидающий, когда его откусят. Тереза наклонилась вперед. Ньют поднял брови. Алби просто сказал: "Приходи еще?" Чак не остановился ни на секунду. Он продолжал есть, как будто от этого могло зависеть излечение от Вспышки.

Минхо, видя, как неожиданно было воспринято его заявление, встал и махнул рукой, говоря, что в этом нет ничего особенного. "Не о чем беспокоиться, ребята. Он достаточно хороший парень". Он замолчал, хотя по его глазам было видно, что ему есть что сказать.

"'Достаточно хорошо'?" - повторила Тереза. "Теперь это критерий для того, чтобы доверить наш секрет кому-то новому?"

Уверенность и развязность, которые отличали Минхо всего двадцать секунд назад, внезапно исчезли. "Его зовут Галли. И, он, э-э...Ты вспоминаешь тот план, о котором я тебе рассказывал. Чтобы сбежать?"

Томас почувствовал, как его сердце немного упало при этих словах. Он предполагал — надеялся — что идея Минхо умерла быстрой и продолжительной смертью.

"Да, мы помним", - сказал Алби. "Мы также вспоминаем Кривошипные ямы, и кровати, которые у нас есть, и еду, которую мы получаем, и стены, которые защищают нас от сумасшедшего дома, который они называют миром. Твоя точка зрения?"

"Галли собирается помочь мне", - ответил Минхо, смущенно оглядывая комнату. "Он должен быть здесь в любую секунду".

Казалось бы, как раз вовремя, кто-то постучал в дверь, как только он закончил свое предложение.

Глава 25

226.11.13|1:34 утра

Томасу стало жаль Галли в ту же секунду, как он вошел в комнату. В парне действительно ничего не выделялось — черные волосы, высокий и худой, бледная кожа. У него было несколько уродливых зубов, но в этом не было ничего необычного. То-мас не мог припомнить, чтобы сам когда-нибудь ходил к дантисту.

И все же Галли казался... каким-то жалким. Может быть, его глаза. Если бы вы посмотрели ему в глаза, то могли бы сказать, что внутри него что-то давным-давно сломалось.

"Все, познакомьтесь с Галли", - сказал Минхо. "Галли, познакомься со всеми. Некоторые из вас знают его или, по крайней мере, видели его поблизости. Я уверен, что мы все прекрасно поладим".

"Это хорошо", - сказал Ньют.

Галли одарила всех достаточно милым кивком, греховной попыткой улыбнуться. Томас и другие сделали все возможное, чтобы вернуть его.

После долгого неловкого молчания Алби прямо спросил, что Томаса интересует.

"Так как же Галли должен помочь с этим идиотским планом побега?"

"Я позволю ему сказать тебе", - ответил Минхо, хлопнув новичка по спине.

Галли прочистил горло. "Я тренируюсь на территории с парой других. В основном ландшафтные работы — вырубка сорняков, уборка снега, когда налетает странная буря, попытка вырастить кусты и цветы. Но я также занимаюсь электромонтажными работами, техническим обслуживанием, чем угодно. Мы трое работаем с парнем по имени Чейз."

"И как это тебе поможет?" - настаивал Алби, давая понять, как он относится к плану побега. "Ты собираешься отвезти Минхо в лес на тачке?"

Ньют хихикнул, затем взял себя в руки. "Извини", " пробормотал он.

Галли, вместо того чтобы обидеться, улыбнулась в ответ. "Если кого и будут толкать в тачке, так это меня. Минхо у меня в долгу."

"почему?" - спросила Тереза.

Ответил Минхо. "Потому что он - единственный способ, которым эта штука работает".

Все посмотрели на Галли, ожидая объяснений. Все, кроме Чака, который заснул на полу с грязной шваброй вместо подушки.

"Чейз не самый умный чувак в WICKEDПороке, скажем так". Галли уставился в пол, когда говорил — Томас не знал, как это интерпретировать. "Я уже несколько недель устанавливаю мелочи, вещи, которые помогут кому-то преодолеть ЗЛЫЕ меры безопасности. Правда в том, что Порок полагается на угрозу Шизов и состояние мира, чтобы помешать нам что-либо предпринять. Попасть в "Порок" гораздо труднее, чем выбраться оттуда."

"И что, черт возьми, ты планируешь делать, когда окажешься в великой дикой местности Аляски?" - спросила Тереза. "Взять напрокат машину, поехать и найти хорошую квартиру в Джуно?"

"Чувак, вам, ребята, действительно нравится ваш сарказм", - сказала Галли. "Я имею в виду, ты думаешь, что я глупая? Только потому, что я не сбегаю тайком и не устраиваю маленькие вечеринки с чистящими средствами?"

" Галли, остынь, " предупредил Минхо.

Галли вскинул руки вверх. "Это те, кому нужно повзрослеть!"

"эй!" - крикнул Алби. "Не приходи сюда такой высокомерной и могущественной. Мы тебя не приглашали."

"Все, я ухожу", - сказал Галли, направляясь к выходу. Минхо подскочил к нему и положил руку ему на грудь. Галли остановился.

Минхо огляделся. "Давайте, ребята. Можете ли вы дать мне презумпцию невиновности здесь? Как ты думаешь, почему я месяцами ждал, чтобы провернуть триггер? Потому что я терпеливый и не глупый. Галли придумал способ связаться с двоюродным братом в Канаде — он недалеко от границы. Галли использовал коды транспондера Чейза. В нескольких милях в лесу нас будут ждать люди — они уже наготове".

Томас не мог поверить в то, что слышал. Минхо действительно так думал. Несмотря на все то, что у них было лучше, чем у всего остального мира, он хотел уйти.

"почему?" - спросил Томас. Это единственное слово привлекло всеобщее внимание. "Просто скажи нам, почему, Минхо.

Мы знаем, что ты не дурак, и я уверен, что Галли тоже не дурак. Но почему вы, ребята, хотите уйти?"

"Потому что мы пленники", - ответил Минхо. "Потому что нас держат здесь против нашей воли. Это все, что мне нужно".

"Но у тебя никогда не будет и вполовину так хорошо, как у нас здесь!" Тереза чуть не закричала. "И как ты можешь просто отвернуться от помощи миру?"

Впервые с тех пор, как они встретились, Минхо выглядел так, словно, возможно, они ему не очень нравились.

"Я думаю, у нас разные философии", " сказал он. "Если ты этого не понимаешь, значит, ты этого не понимаешь. Ты не отнимешь у меня свободу, не спросив сначала."

"Извините, что мы так грубо начали", - вмешался Галли. "Наверное, я просто нервничаю, находясь здесь, внизу. Но я обещаю вам, ребята, что это может сработать." Он оглядел группу и добавил: "Кто-нибудь пойдет с нами?"

Его слова были встречены кладбищенской тишиной. "Когда?" - спросил Ньют, нарушая тишину.

Минхо и Галли ответили одновременно. "Завтра вечером".

Глава 26

226.11.14| 3:17 утра

Они пришли за Томасом за несколько часов до рассвета.

Рэндалл, доктор Ливитт и Рамирес. Три мушкетера. Томас знал, несмотря на свое головокружение, что то, что они собрались втроем, означало, что произошло что-то действительно плохое. Или должно было произойти. Он вскочил на ноги через несколько секунд после того, как его разбудили.

"Что происходит?" он спросил.

"У меня есть подозрение, что ты очень хорошо знаешь, что происходит", - ответил Рэндалл резко и громко в ночной тишине. "И именно поэтому ты идешь с нами, прямо сейчас. Нам нужна ваша помощь".

Томас начал было задавать еще один вопрос, но доктор Ливитт тут же оборвал его.

"Давай, Томас. Все будет хорошо.

Просто делай, как тебе говорят".

"Теперь быстро", - добавил Рамирес, и Томас впервые услышал, как говорит начальник службы безопасности.

—

Трое мужчин сопровождали Томаса по зданию, часто хватая его за руку на повороте в коридоре или выходя из лифта, хотя он в этом не нуждался. Они не были грубы с ним, но явно торопились.

Они остановились, когда достигли сильно укрепленной двери. Рамирес прижал отпечаток пальца к стеклянной панели и назвал свое имя. Дверь открылась. Рэндалл слегка подтолкнул Томаса, чтобы тот прошел.

Томас хотел получить ответы, но решил смириться и промолчать. Рэндалл вел себя лучше, чем в ту ночь, когда он был в ямах для Кривошипов, и Томас не хотел подталкивать его к какой-то границе, которую он еще не хотел пересекать.

Томас оглядел комнату, в которую вошел. Это было ново для него — то, что выглядело как центр управления безопасностью. Там была большая стена, полная мониторов, показывающих все, начиная с

медицинские кабинеты в общежития, чтобы продолжить строительство лабиринта. Как ни странно, видеопотоки лабиринта двигались пугливо, как будто их камеры были привязаны к спинам очень злых кошек. В центре комнаты, лицом к мониторам, располагалась палуба оборудования, оснащенная большим количеством экранов и несколькими стульями, расположенными за ней. Теперь там сидели два охранника, их взгляды были прикованы к монитору справа от стены.

Томас присмотрелся внимательнее и почувствовал, как у него упало сердце. На нем был изображен Минхо в маленькой комнате, привязанный к стулу — веревки впивались ему в кожу — его лицо было в крови и синяках. Он непоколебимо смотрел прямо в камеру, и его решительный взгляд заставил Томаса почувствовать некоторую гордость. И немного стыдно. Он не хотел, чтобы Минхо убегал, и сомневался, что тот действительно попытается.

"Больно это говорить, - сказал Рэндалл, - но, похоже, твой друг не извлек уроков из своей последней попытки выйти на улицу. Я думаю, мы были слишком снисходительны к нему, ко всем. Теперь у нас нет другого выбора, кроме как активизировать работу. Вы не согласны?"

Томас уставился на Минхо. Минхо уставился на него в ответ. Возможно ли, чтобы там была двусторонняя камера? Томас внезапно почувствовал себя неловко.

"Молчание, вероятно, сейчас не лучший вариант для вас", - сказал доктор Ливитт. "Садись, и мы поговорим. С такими людьми, как Минхо и Галли — людьми, которые думают, что они выше усилий помочь нам здесь, — нужно иметь дело. Надеюсь" вы сможете чему-нибудь научиться, наблюдая".

Рамирес положил руку Томасу на плечо и мягко помог ему найти место между двумя охранниками.

"Теперь вы свободны", " сказал Рэндалл.

На долю секунды Томас подумал, что Рэндалл имеет в виду его, что было бы ужасно странно, так как они только что усадили его. Но быстро стало ясно, что он ошибался, когда охранники встали и ушли.

Рамирес занял кресло слева от Томаса, доктор Ливитт - справа от него. Рэндалл шагнул в пространство между пультом управления и мониторами, затем сцепил руки за спиной, как будто собирался прочитать лекцию.

"Томас, - начал он, - давай будем честны здесь. Ты же знаешь, что мы наблюдали, как ты и твои друзья собирались по ночам, верно? Может, ты и молод, но ты слишком умен, чтобы думать, что тебе удалось как-то обойти нас."

Томас открыл рот, затем закрыл его. Он, по крайней мере, надеялся, что они их перехитрят. Он не знал, почему они позволили им продолжать собираться, но, подумав об этом, он понял, что принимал желаемое за действительное. Он кивнул.

Рэндалл положил руки на внешний край панели управления и наклонился вперед, ближе к Томасу. "Послушай", - сказал мужчина. "Мы здесь не для того, чтобы избивать тебя из-за ошибки Минхо. Во всяком случае, мы смогли увидеть, что большинство из вас пытались отговорить его от этого. Но из всего этого можно извлечь несколько ценных уроков, и мы собираемся воспользоваться ситуацией".

Томас отчаянно желал, чтобы этот парень уже высказал свою точку зрения.

"Ты будешь сидеть с нами и смотреть, как мы собираемся преподать Минхо его урок. Откровенно говоря, нам нужны свидетели. Нам нужно, чтобы об этом узнали. Мы не можем допустить, чтобы что-то подобное

повторилось снова. Наши субъекты должны знать, что действия имеют последствия".

"Что ты собираешься с ним сделать?" - крикнул Томас, по-настоящему испугавшись за своего друга.

Рэндалл вздрогнул от внезапного громкого шума, затем продолжил, как будто не слышал вопроса. "После того, как это будет сделано, мы приведем Терезу и покажем ей. То же самое для Ариса и Рейчел в диспетчерской для группы B. Но мы хотели, чтобы вы все были одиноки в этом, все реакции были вашими собственными, а не под влиянием друзей".

"Это также большой шаг в другом направлении", - добавил доктор Лив-итт. "Испытания в Лабиринте будут только через год или два, исходя из наших нынешних темпов, и это?" Он обвел рукой комнату. "Это то, что вы увидите много раз, как только мы поместим первую партию предметов в лабиринты. Так что рассматривайте это небольшое упражнение как практику. Звучит хорошо?"

Томас молчал. Иногда они могли быть такими снисходительными.

"Томас? Звучит хорошо?" - повторил Ливитт.

Томас почувствовал такую сильную ярость, что едва мог сдерживать ее, как огонь, жаждущий кислорода, Он не понимал, как, но каким-то образом он сдерживал ее.

"Звучит неплохо", - пробормотал он.

Рэндалл указал на экран, отличный от того, на котором был изображен Минхо. В новом Томас увидел какой-то овальный контейнер. С одной стороны у него был шов, а с другой - петли. Это было похоже на гроб для толстого, очень богатого инопланетянина.

"Что это?" - спросил Томас, попадая прямо в их ловушку. Любопытство часто побеждало, когда дело касалось его.

"Это капсулы", " ответил Рэндалл. "Капсулы для биомеханического существа, которое военные смогли помочь нам разработать. В данный момент мы называем их Гриверами. Они все еще находятся на ранних стадиях разработки, но в этом последнем раунде был достигнут огромный прогресс. Я думаю, что мы всего в двух или более модификациях от того, чтобы создать нашего идеального монстра-лабиринта".

Томас был настолько ошеломлен этим, казалось бы, простым заявлением, что мог представить себе, какое странное выражение должно быть у него на лице. Он закрыл рот и заставил себя несколько раз моргнуть.

"Не то, чего ты ожидал?" - спросил Рэндалл.

"Я... я не... Ожидаю?" Он был в растерянности, не находя слов. "О чем ты вообще говоришь? Биомеханические существа? Монстры в лабиринте? Как ты их назвал? Скорбящие?"

Заговорил Рамирес. "Ты скоро узнаешь все подробности. Честно говоря, мы еще некоторое время не собирались делиться этим с вами, но появилась такая возможность, и, что ж...Я скажу, как человек, входивший в комитет, руководивший разработкой этого живого оружия, что это достижение по любым стандартам".

"Короче говоря, - добавил Рэндалл, - если мы хотим понять, как функционирует мозг Муни, несмотря на то, что он был поражен Вспышкой, мы должны быть в состоянии стимулировать в них все виды чувств и мозговой активности, известные людям. Как только мы начнем испытания в Лабиринте, эти существа очень помогут в этом. Вы должны видеть отчеты психологов. Очень интересно."

Томасу показалось, что по нему пробежала темная тень. Что-то, что высасывало жизнь из воздуха и воздух из его легких. Все,

что говорили ему эти люди, — с каждой минутой становилось все хуже.

"Давайте покончим с этим", - сказал Рэндалл. Он протянул руку и что-то нажал. "Продолжай, Элис. Открой капсулу."

Томас наблюдал, как разошелся шов рядом с овальной капсулой. Струи пара с шипением вырывались из отверстия, закрывая любой четкий обзор самого отсека. Клубящийся, клубящийся туман заполнил комнату на экране. Томас взглянул на экран, на котором очень быстро показывался Минхо, и истинный ужас того, что должно было произойти, стал очевиден. Минхо наконец отвел взгляд и с тревогой посмотрел направо. Завитки тумана скользили по полу с той стороны экрана.

Томас встал, его кожа теперь была холодной.

Минхо был в той же комнате, что и та открывающаяся капсула.

Глава 27

226.11.14|5:52 утра

"Остановись!" - крикнул Томас. "Останови эту... штуку!" Его воображение разыгралось, пытаясь представить, какая ужасная вещь вот-вот откроется. "Я понял, о чем ты, хорошо?"

"Сядь!" - крикнул Рамирес из-за спины То-маса, и мужчина схватил Томаса за плечи и швырнул его обратно на сиденье. Томас понятия не имел, когда этот человек встал со стула.

Рэндалл отвернулся от затянутого туманом экрана.

"Если мы не будем действовать в соответствии с нашими угрозами, - сказал он, - то как мы сможем контролировать этот эксперимент? Если мы позволим людям сбежать — или попытаемся сбежать — без каких-либо последствий, что это скажет другим субъектам? Минхо сделал свой выбор. Теперь все должно идти так, как должно".

"Пожалуйста", - прошептал Томас, чувствуя, как борьба покидает его. У Минхо — жесткого, безрассудного, всегда шутливого Минхо - на лице было выражение такого ужаса, что Томас больше не мог на это смотреть. Он обратил свое внимание на капсулу.

Туман рассеялся достаточно, чтобы можно было разглядеть контейнер, две его половинки лежали на полу. То-мас молча смотрел, как что-то начало вылезать наружу.

Чего бы он ни ожидал, он никогда не смог бы вообразить то, что увидел дальше. Было невозможно определить его форму; существо было мокрым и блестящим, с клочками волос, покрывающими некоторые части его поверхности. Но там был и металл — вспышки стальных отростков и острые диски, торчащие из дрожащей массы. Томас наблюдал, как отвратительное существо перелезло через край контейнера и рухнуло на пол, обнажив похожее на слизняка тело размером с небольшую корову.

Он вздрогнул, наблюдая за... отвратительным маневром. Он оглянулся на Минхо и увидел, что мальчик бьется в своих оковах, беззвучно крича. Туман окутал его. Это было

задерживаясь на заднем плане, тая к потолку.

Томас потерял всякую сдержанность.

"Останови эту штуку!" - крикнул он, вставая. Рамирес мгновенно оказался рядом и снова толкнул его вниз. "Ты не можешь этого сделать!"

Рэндалл оглянулся через плечо — он пристально наблюдал за Минхо — и устало посмотрел на Томаса.

"У нас нет выбора", - просто сказал мужчина.

Тереза! Он мысленно закричал. Ты должен что-то сделать. Они привязали Минхо к стулу, и... эта... тварь, это чудовище, собирается напасть на него!

Слова в его голове на этот раз казались странными, пустыми. Казалось, что поднялся какой-то невидимый барьер, и все, что он говорил, возвращалось к нему.

Конечно, подумал он. Конечно, Порок может отключить его. Они могут делать все, что, черт возьми, захотят.

Минхо продолжал сопротивляться и кричать. Ему удалось передвинуть свой стул, отодвинув его назад, пока он

ударился о стену, самую дальнюю от Скорбящего. В левой части экрана что-то мелькнуло в поле зрения, капля с шипами, волочащая ее по земле. Прямо перед тем, как врезаться в Минхо, он остановился. Металлические шипы вонзились в его кожу, и существо распласталось.

Теперь Томас был в отчаянии, видя одного из своих немногих друзей на грани серьезного ущерба — возможно, даже смерти.

"Рэндалл!" - взмолился он. "Послушай меня! Пожалуйста, просто... прекрати это. Просто прекрати это! Просто... выслушай меня! Дай мне поговорить, а потом, если ты не передумаешь, можешь начать все сначала. Пожалуйста".

Часть тела существа теперь поднималась, и несколько отрезков металла торчали там, где раньше были шипы. Они были твердыми, покрытыми смертоносными предметами — лезвиями, пилами и когтями, которые открывались и закрывались. Томас, чуть не плача, наблюдал, как очень медленно оружие потянулось к телу Минхо.

Томас попытался подойти к делу спокойнее. Он втянул в себя воздух. "Рэндалл, пожалуйста. Минхо слишком ценен для этого. Если ты не прекратишь это, я больше

не буду тебе помогать. С чем угодно. Мне все равно, что вы, ребята, со мной сделаете."

Существо поднялось на задние лапы и теперь стояло на несколько футов выше головы Минхо. Металлические руки, торчащие из его кожи, обвились вокруг Минхо, обхватили его, прижали к стене, в которую он уперся спиной.

"Рэндалл", " сказал Томас, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. "Иди позови доктора Пейдж. Психи. Иди позови канцлера. Иди и забери их всех! Они нуждаются во мне, и им нужен Минхо. У него слишком большой потенциал, чтобы помочь вашему суду, чтобы тратить его здесь впустую".

Существо подняло свой отросток пилы, и лезвие ожило, рука медленно приблизилась ко лбу Минхо. Он уже прижался головой к стене. Томас наблюдал, как лицо его друга теперь исказилось от чистого страха.

"Последний шанс!" - крикнул Томас. "Если он умрет, я мог бы также..."

Он резко замолчал, когда Рэндалл снова нажал кнопку вызова.

"Пауза", - скомандовал он немного настойчиво, как будто позволил этому зайти слишком далеко, слишком поздно, чтобы остановить это.

Существо замерло. И Томас испустил громкий, прерывистый вздох. Он откинулся на спинку сиденья и уронил голову на руки. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы не разрыдаться.

"Посмотри на него, пожалуйста", - тихо сказал Рэндалл. "Посмотри на экран".

Томас поднял голову и сосредоточился на дисплее Минхо.

"Ты это видишь?" - спросил Рэндалл. Он тоже наблюдал за Минхо. Существо было накинуто на мальчика, почти как одеяло. "Разве я не говорил тебе, что мы почти пришли, мы почти усовершенствовали величайшего солдата?"

Томас не видел ничего, кроме своего друга, буквально в нескольких дюймах от смерти, и человека, который, казалось, потерял контроль над реальностью — если он вообще когда-либо имел его.

"Я думаю, это само собой разумеется", - продолжил Рэндалл, его голос все еще был наполнен чувством благоговения. "Мне нужно, чтобы ты никогда не забывал то, что ты видел здесь сегодня. Мне нужно, чтобы ты понял силу и опасность этих существ. Образец вашего сочувствия может в конечном итоге стать одним из самых больших кусочков нашей головоломки".

Томасу было трудно сосредоточиться на словах этого человека. Все, что он мог сделать, это уставиться на Минхо и его покрытое испариной лицо. Лезвие, хотя и перестало медленно продвигаться вперед, все еще вращалось так же быстро, как и прежде. Томасу стало трудно дышать, зная, что от Рэндалла потребуется всего одно слово, чтобы покончить с жизнью Минхо.

Мужчина снова нажал свою волшебную кнопку и сказал: "Хорошо, продолжайте и перезвоните".

Через несколько секунд металлические руки Гривера отодвинулись, отодвинулись от Минхо и втянулись во влажное, жирное тело. Скорбящий, казалось, превратился в плоский кусок плоти на полу, затем свернулся в округлый шар, вытянув шипы тяги; наконец, он потянул себя из конца в конец, пока не скрылся из виду на экране. Томас переключил свое внимание на другой экран, и существо появилось, вращаясь, пока не достигло капсулы, убрало свои шипы и просочилось обратно внутрь. Люк капсулы закрылся еще до того, как существо исчезло в своем доме. Через несколько секунд и шипение пара, капсула закрылась, и все стихло.

Томас оглянулся на Минхо, надеясь увидеть, что к нему вернулась какая-то часть бунтарской натуры его друга.

Но не в этот раз.

Голова Минхо низко опустилась, и его тело сотрясалось от рыданий. Томас просто печально опустил голову. Он был в полной растерянности, пытаясь понять то, что только что наблюдал.

"Давай отведем тебя обратно в твою комнату", - сказал Рэндалл. "У нас все еще есть еще три объекта, чтобы засвидетельствовать то, что вы только что видели. На твоем месте я бы записал все важное, что ты узнал сегодня."

Томас что-то упустил. "Подожди... что?"

Рэндалл проигнорировал его. "Ты же понимаешь, что мы никогда бы не позволили Гриверу причинить вред Минхо, не говоря уже о том, чтобы убить его. Ты достаточно умен, чтобы это понимать, верно? Мы только хотим, чтобы все усвоили ценный урок: правила должны соблюдаться. Выходить на улицу, не говоря уже о том, чтобы покинуть ЗЛУЮ компанию...Теперь ты знаешь последствия".

"Но..." Томас был так потрясен, что не мог сформулировать вопрос, который хотел задать.

Заговорил доктор Ливитт. "Не беспокойся о своей сегодняшней реакции, Томас. Это было довольно близко к тому, что мы ожидали, и от нас не ускользнула та страсть, которую вы проявили, пытаясь спасти своего друга. Вот что я тебе скажу, у психов будет с этим целый день работы. Много данных для анализа".

Томас наконец понял, о чем говорил этот человек. "Что ты имеешь в виду, что у тебя есть еще трое, чтобы показать... это?" Он указал на все экраны перед собой, на панель управления, на потолок над головой. "Ты имеешь в виду запись этого, верно?" Следующие полсекунды, казалось, тянулись вечно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, думал он. Скажи мне, что да, ты записал это.

"Мне жаль говорить, что ответ отрицательный", - ответил Рэндалл. "Это будет более эффективно, если Минхо пройдет через это снова". Он вздохнул. "На стольких уровнях, Томас".

Глава 28

228.04.03 |7:00 утра.

Томас протянул руку, включил будильник и опустил руку на край кровати. Он ненавидел пробуждение в дни после свидания в комнате обслуживания, возможно, ненавидел эту сигнализацию больше, чем дом, полный Шизов. Голодные Шизы.

Но он действительно наслаждался теми десятью минутами, которые последовали за тем, как он задремал, прежде чем снова зазвонил будильник. Это было как маленький бонус для него самого каждое утро.

Он снова свернулся в клубок, довольный, хотя бы на мгновение.

Он не видел Минхо больше года, хотя и пережил наказание вместе с Скорбящим. Ну, по крайней мере, физически. Алби сказал это мысленно, эмоционально...Минхо был другим. Он не был таким разговорчивым или безрассудным, и он, конечно, никогда больше не упоминал слово "побег". То

течение времени, безусловно, может залечить множество ран, но, как описал Алби их общего друга, Минхо потребуется еще около двадцати лет.

Другие члены их клана "комнаты обслуживания" встречались раз в неделю. Все, кроме Минхо. Он не появлялся ни разу с того рокового дня, и Ньют сказал, что их друг даже не подумает об этом. Он был оболочкой человека, которого они все узнали. Это невероятно опечалило Томаса. Ему действительно нравился Минхо, и все в их ситуации казалось таким несправедливым. Кто мог винить его за то, что он так отреагировал после шоу ужасов, которое ПОРОК назвал своим наказанием?

Томас верил в лекарство — по крайней мере, он говорил себе, что верит. Но Порок обращался с ними как с лабораторными крысами — иногда это превращало его печаль в гнев. Часто ему приходилось становиться на колени у кровати и колотить по матрасу обоими кулаками, пока он не падал от изнеможения. Он хотел, чтобы все это закончилось, чтобы лекарство было под рукой, и он делал все возможное, чтобы оставаться позитивным в этом отношении. Доктор Пейдж всегда говорила, что данных много и они накапливаются.

Может быть, только может быть, конец был уже близок, каким бы далеким ни был горизонт.

Они с Терезой почти закончили с лабиринтом, лишь немного отстав от темпа группы В, судя по тому, что им сказали. Но в этом-то все и дело. Томасу все труднее и труднее было им верить. Порок продолжал изолировать его и Терезу, поэтому он полагался на последние сплетни от Алби, Ньюта и Чака. У этого парня был мозг, как губка, впитывающий каждый маленький комментарий, который он когда-либо слышал или подслушивал. Они могли безжалостно дразнить его, но когда Чак говорил, люди слушали.

Ежедневные десять минут утреннего блаженства Томаса закончились какофонией клаксонов, когда его будильник снова зазвонил. Он ненавидел это больше, чем солнечные вспышки.

—

Доктор Пейдж появилась с завтраком как раз вовремя. Как давно он знал эту женщину? Дольше, чем его собственная мама, наверняка. Годами. И сегодня он мог прочесть что-то другое в ее манерах, в ее улыбке. Боль за ярким интеллектом, который всегда отражался в ее глазах.

Он хотел спросить ее, что случилось, но их отношения так и не восстановились после того, что Порок сделал с Минхо. Тем не менее, из всех людей, которые там работали, в каком бы качестве они ни работали, доктор Пейдж нравилась ему больше всего, и ему приходилось бороться, чтобы между ними не было никакой стены. Хотя это была очень тонкая стена, и цемент, скреплявший ее, начал крошиться.

"Как у нас сегодня дела?" - спросила она его, как только поставила завтрак на его стол. "Сегодня рабочий день, верно?"

Томас кивнул, затем сел есть. Обычно они немного разговаривали о том, как проходят тесты, его занятиях, прогрессе в лабиринтах и т. Д. Но прежде чем Томас успел откусить кусочек яичницы, доктор Пейдж направилась к двери. Она только открыла ее и собиралась выйти в коридор, когда Томас остановил ее.

"Привет", - сказал он. "Ты можешь вернуться на секунду?"

Она сделала паузу, тяжело вздохнула. Но потом она закрыла дверь, вернулась к столу и села на другой стул. Она посмотрела на него печальными глазами.

Томас ничего не мог с собой поделать — любопытство всегда побеждало.

"Я не собирался спрашивать", - сказал он,"but...is что-то не так?" Долгое мгновение он был напуган. Что, если бы один из его друзей умер? Но только не Тереза. Он определенно почувствовал бы ее отсутствие или ее последние мгновения. У него была бы какая-то зацепка.

"Томас...", " начала доктор Пейдж. Она оглядела комнату, как будто могла буквально найти слова, написанные на стенах. "Мы очень близки к тому, чтобы отправлять испытуемых в лабиринты". Она тихонько рассмеялась и снова встретилась с ним взглядом. "Ну, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Как там продвигается твоя работа?"

Она имела в виду его и Терезы усилия в пещере лабиринта.

"Все идет хорошо. Довольно весело. Я не знаю". "Ты говоришь без особого энтузиазма".

"Просто мне было трудно пережить некоторые вещи. Есть секреты — вещи, которые вы скрывали от нас. Кое-что из этого просто кажется неправильным. И люди могли бы быть добрее. Как Рэндалл.

Как Рамирес, доктор Ливитт". Было приятно снять часть этого с его души.

Она скрестила ноги и посмотрела на него с искренним беспокойством.

"Я не знаю, поверишь ли ты в это, Томас, но я сам боролся с этими самыми вещами. Я мог бы предложить вам оправдания, но я предполагаю, что это не то, что вы хотите услышать."

Томас покачал головой. "Даже тот факт, что вы называете нас подданными. Я имею в виду, что мы люди, а не стая мышей." Его голос стал немного тверже, но Пейдж сохраняла спокойствие, кивая, как будто все поняла.

"Я думаю, что это сводится к двум вещам", - сказала она. "Во-первых, несмотря на то, что все, что мы делаем в данный момент, ведет к испытаниям в Лабиринте, это не означает, что психи не искали каждую возможность найти шаблоны зон убийств. Каждая секунда каждого дня имеет значение, как я уверен, вы понимаете. Как раз за то время, пока мы говорили сегодня утром, сколько сотен или тысяч людей заразились Вспышкой там, в мире? Сколько человек погибло?"

"Значит, твое решение... вымещать это на детях?" - спросил Томас, хотя и знал, что это глупо говорить. Эти люди спасли их от почти неминуемой смерти.

Гнев промелькнул на лице доктора Пейдж. "Это жестокий, жестокий вирус, с которым нужно бороться... используя жесткую и жестокую волю, Томас. Если бы ты просто... перестал думать о том, как тебе тяжело. Ты понятия не имеешь..." Она запнулась, и на ее лице появилось выражение сожаления. "мне жаль. Я... извиняюсь. Правду просто чертовски трудно обсуждать".

Она встала, ее глаза были влажны от слез. Казалось, она собиралась сказать что-то еще, но затем повернулась к нему спиной и вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.

Глава 29

228.04.03 | 8:04 утра

Томас задел его за живое. Он заставил ее говорить более честно, чем когда-либо прежде, и он не собирался упускать эту возможность, независимо от того, насколько ее внезапное проявление эмоций удивило его. Он встал и пошел за ней.

Она быстро шла по коридору, почти бегом, так что ему пришлось бежать, чтобы догнать ее. Он схватил ее за руку, чтобы остановить.

Она вырвалась от него, сделала шаг назад, пока не уперлась в стену. Тяжело дыша, она посмотрела на него с чем-то похожим на отвращение. Ее глаза на мгновение вспыхнули гневом. Но потом все растаяло, и она снова стала прежней доктором Пейдж, которую он всегда знал. Заботливый, добрый доктор Пейдж. Хотя печаль, написанная на ее лице, почти заставила Томаса извиниться и вернуться в свою комнату.

"Что происходит?" он спросил. "Что ты мне не договариваешь?" Когда она просто покачала головой, он продолжил. "Каждый день я выхожу туда и делаю ваш гигантский лабиринт немного ближе к готовности к тестированию. Я не ною и не жалуюсь — я просто делаю это. Я работаю изо всех сил, и Тереза тоже. Мы оба знаем, каковы ставки, - кивнула

доктор Пейдж. "да. Вы правы. Мне очень жаль."

"Но это именно то, о чем я говорю", - продолжил он. "Поскольку нам пришлось быстро повзрослеть, мы заслуживаем, чтобы к нам относились как к взрослым. Не как девчонки, не как мыши в клетке, не как идиоты. Мы все хотим одного и того же. Почему к нам нельзя относиться как к партнерам, а не как к... субъектам? Минхо, Алби, Ньют — все, кого я здесь знаю, были бы намного более сговорчивыми, если бы вы проявили немного уважения".

Доктор Пейдж оправилась от того, что застало ее врасплох. Теперь она стояла высокая и стройная, как всегда, скрестив руки на груди, пристально глядя на него. "Послушай меня. Вернувшись в твою комнату, я сказал тебе, что все сводится к двум вопросам. Во-первых, некоторые из этих эпизодов того, что вы называете жестокостью, имеют

на самом деле это было спланировано психами. Это способы стимулировать паттерны мозга, прежде чем мы перейдем к большим тестам внутри лабиринтов. Хорошо?"

Нет, не в порядке. Томасу это не понравилось, хотя, по крайней мере, это было объяснение. "отлично. А что во-вторых?"

"Эти люди - выжившие, Томас. Я знаю, что вы были молоды — ужасно молоды, — но, конечно, вы помните ужасное состояние мира после того, как вирус распространился и добрался до нас здесь. Вещи, которые не должны были..."

Она сделала паузу, и что-то в ее глазах подсказало Томасу, что она сказала то, чего не хотела. "Но я хочу сказать... мир стал местом ужаса, смерти и безумия. По nature...by определение... любой, кто пережил те первые волны чистого ужаса, должен был быть немного закаленным. Жестче, чем обычно. Это то, что помогло им выжить. Слабые — они либо умерли, либо скоро умрут".

Томас, немного ошеломленный ее потоком слов, не знал, что сказать.

"Так что да", " продолжила она. "Большинство людей здесь не самые приятные, которых ты когда-либо встречал. У них нет ни

времени, ни желания беспокоиться о чувствах. Ладно? Они видели глубины ада в этом мире, и они готовы сделать все возможное, чтобы найти лекарство и остановить эти ужасы. И тебе просто придется с этим смириться

". "Хорошо", - сказал Томас, ошеломленный всем, что он только что услышал. Ее страстная речь лишила его всякого желания продолжать спор.

"А теперь встряхнись и приступай к работе", - сказала доктор Пейдж. Уголок ее рта дернулся в полуулыбке, и он решил, что это лучшее, о чем он мог просить в то утро.

"Будет сделано", - ответил он, произнося слова так угрюмо, как только мог.

—

Томас шел по коридорам лабиринта, гордясь прогрессом, которого они достигли за последние несколько месяцев. Он не мог приписать большого значения самим величественным стенам — потрескавшемуся серому камню, плющу, который полз, как вены, по их поверхности, явной величине всего этого. Особенно

продвинутый уровень инженерии, который был заложен в движущиеся стены, изменяющиеся конфигурации самого лабиринта. Было здорово наблюдать, но он понятия не имел, как это работает — инженеры не были самыми дружелюбными людьми в мире и были слишком заняты, чтобы получить много информации.

Но так много мельчайших деталей вокруг него — мелочей, которые действительно оживляли это место и казались реальными, — были созданы благодаря его неустанным усилиям и усилиям Терезы.

Он думал обо всем, что они сделали, когда завернул за угол и направился вниз по длинному участку лабиринта. Даже врачи, психи и техники WICKED были удивлены тем, насколько ценной оказалась телепатия. Томас и Тереза не только могли мгновенно общаться, они стали намного лучше чувствовать чувства друг друга, предвосхищать их мысли, понимать вещи, которые было невозможно сформулировать. Никто на самом деле не верил ему, когда он пытался объяснить это, поэтому он давно перестал пытаться.

Ты уже там? - спросила его Тереза из центра управления.

Дай мне секунду, ответил он. Я просто радуюсь нашей работе. Он посмотрел на ярко-голубое небо, солнце едва выглядывало из-за высокой каменной стены слева от него. Небо само по себе потребовало бесчисленных дней кропотливых усилий, чтобы стать совершенным, но, увидев конечный результат — увидев это прекрасное небо, которое выглядело таким реальным, — он забыл, как это было тяжело.

Сзади послышался звук маленьких стучащих металлических ножек, и он понял, что это было. Камеры-жуки-лезвия, которые теперь были разбросаны по всему комплексу, готовые записывать все, что происходило во время испытаний. Он собирался игнорировать это существо, пока оно не запрыгнуло ему на заднюю часть ноги и не поползло вверх по его телу.

"Ах!" - взвизгнул он и подпрыгнул в воздух, изогнувшись, потянувшись к спине, пытаясь отмахнуться от существа. Он крутанулся по кругу, когда тварь прошлась по всей его одежде, покусывая кожу своими острыми лапами. Она достигла его шеи и вцепилась, впиваясь до боли.

Ты опять что-то говорил? - спросила Тереза. Он чувствовал каждый кусочек ее злорадства. Это действительно хороший танец, который ты там устроил. Не волнуйся, я записал

это, готов показать Ньюту и всем остальным в следующий раз, когда мы соберемся вместе.

"Не смешно!" - громко крикнул он. Лезвие жука ударило его головой в ухо, прямо в то место, которое болело как сумасшедшее. Томас наконец ухватился за металлическое тело и отшвырнул существо. Он приземлился на ноги и умчался прочь, исчезнув в плюще стены справа от него.

Ты победил, сказал он. Я иду. Он старался не улыбаться, но ничего не мог с собой поделать.

"В следующий раз я пришлю Скорбящего", - ответила она. Или еще хуже — Рэндалл.

Он засмеялся, и она тоже, одна из тех вещей, которые он знал и чувствовал, не понимая, как.

Хорошо, я здесь, сказал он. Он дошел до конца коридора, который имел спуск примерно на двадцать футов к выкрашенному в черный цвет полу. Это была одна из тех странных областей внутри лабиринта, где технология оптической иллюзии еще не была завершена, заставляя вас думать, что вы сошли с ума. Когда он поднял глаза, то увидел идеальное небо. Когда он посмотрел вниз, через край обрыва, он увидел черный пол, который вел к черной стене — краю лабиринта

каверна. Но прямо впереди небо и стена не совсем сходились — граница между ними колебалась то тут, то там, смешивалась и не размывалась, смешивалась и кружилась. Это вызывало у него головокружение и тошноту.

Ты видишь люк Гривера? - спросила Тереза. Он закрыл глаза, чтобы не дать желудку закружиться, но снова открыл их. Где-то в

середине этого сумасшедшего калейдоскопа смешения иллюзий

и реального мира он увидел шахту, возвышающуюся этажом ниже, с открытым кругом наверху. Это была дыра, через которую гриверы входили и выходили из лабиринта.

"Я вижу это, - ответил он Терезе, - но это продолжает то всплывать, то исчезать из иллюзии". Меня сейчас вырвет от этого.

Она не ответила ни намеком на сочувствие. Дайте мне знать, когда он полностью исчезнет.

Он наблюдал, прищурившись, надеясь, что это поможет его желудку. Изображение перед ним замерцало, потеряло фокус, подпрыгнуло, затем снова замерцало. Но вскоре шахта Печального входа исчезла из его поля зрения, и пока он не смотрел вниз, иллюзия бесконечной синевы

перед ним открылось небо. Теперь, вместо головокружения, он испытывал непреодолимое головокружение, почти как при падении. Он сделал шаг назад.

Это сработало! он закричал. Это выглядит идеально!

Она издала громкий возглас, который он почувствовал до самых костей. Они работали над этим разделом в течение месяца, и теперь они были так близки.

Хорошая работа, сказал он. Серьезно. Что бы эти люди делали без нас?

Им понадобится еще по меньшей мере несколько лет.

Томас уставился на открывшуюся перед ним панораму, не веря в то, насколько реалистичной она казалась. Как будто коридор лабиринта заканчивался обрывом на краю света, в конце существования.

Интересно, кто первым увидит Скорбящего, сказал он. И не обосрут ли они свои штаны? Стоит ли нам ставить на это?

Он был удивлен мрачным тоном, который вернулся к нему. И тем более ее словами.

И кто умрет первым?

Они не позволят этому зайти так далеко, ответил Томас.

Нет никакого способа.

Тереза прервала их связь, не ответив.

Глава 30

229.06.12 | 10:03 утра

Томас не мог поверить людям, которые сидели за столом. Всех важных людей, которых он знал или о которых слышал, и еще некоторых. Психологи, врачи, техники. Рэндалл, Рамирес и Ливитт. Доктор Пейдж сидела рядом с Томасом и Терезой. Канцлер Кевин Андерсон во главе стола, Кэти Маквой рядом с ним. В комнате было только два других подростка — Арис и Рейчел. Хотя они никогда не встречались, Томас точно знал, кто они такие.

Они когда-нибудь позволят нам тусоваться с ними? - мысленно спросила Тереза.

Томас послал изображение самого себя, пожимающего плечами. Я просто подумал, что, может быть, это соревнование или что-то в этом роде. Может быть, они надеются, что две группы будут работать лучше, если они попытаются to...do это первое. А что, если там будет приз!

Пожизненный запас ЗЛЫХ футболок!

Томас хихикнул себе под нос.

Канцлер Андерсон прочистил горло, чтобы начать совещание.

"Я хотел бы поприветствовать наших ведущих кандидатов на их самом первом заседании Комитета канцлера, что является важным шагом в их дальнейшем продвижении. Томас, Тереза, Арис, Рейчел... мы действительно гордимся вами. Работа, которую вы проделали во время проектов лабиринта, была феноменальной. Просто феноменально. Мы определили вас четверых в начале этого процесса как выдающихся, и мы не ошиблись. Поздравляю." Он просиял улыбкой, которая казалась на три порядка сильнее, чем могла быть искренней, но Томасу показалось, что этот человек испытывает сильный стресс.

Томас посмотрел на Ариса — оливковая кожа, каштановые волосы, проницательные глаза, — затем на Рейчел — темная кожа, туго завитые волосы, улыбка. В них не было ничего особенного, но они были невероятно симпатичными. Их лица были добрыми, и в них не было ни капли высокомерия или надменности, которых ожидал бы Томас.

"Итак, - продолжил канцлер Андерсон, - прошло десять лет с тех пор, как появился Порок, что был задуман Джоном Майклом, и мы прошли долгий путь в наших исследованиях с тех пор, как начали собирать тех, кто невосприимчив к Вспышке. Прогресс в те первые годы, конечно, был медленным. Пытаясь понять саму болезнь, проверяя наших испытуемых, чтобы убедиться, что у них действительно был иммунитет, узнавая о вирусе и о том, как он взаимодействует с вашим телом и вашим мозгом. Медленно, но уверенно. Не проходило и года, чтобы у нас не было каких-то значительных достижений, и я бы сказал, что это лучше, чем кто-либо мог надеяться".

Десять лет, подумал Томас. Это казалось ему таким долгим, таким долгим временем. И они, очевидно, не были близки к решению, иначе они не стали бы беспокоиться обо всей этой истории с лабиринтом.

"Томас?" - спросил канцлер. "У тебя на лице самое большое сомнение, которое я когда-либо видел". Он одарил ее еще одной из своих глупых улыбок.

"О... гм..." Томас заерзал на стуле. "Нет, я just...it кажется, вы, ребята, так долго работали над этим. Я не знаю. Наверное, до меня только что дошло, что все идет не так хорошо".

Андерсон кивнул, поджав губы, как будто это было разумное замечание. "Доктор Ливитт, ты хочешь поговорить об этом?"

Лысый мужчина, казалось, очень хотел это сделать. "Почитай свою историю, сынок. Я призываю вас найти любой вид вируса за последние несколько сотен лет, который был излечен в течение нескольких десятилетий, не говоря уже об одном. Все, что угодно, от обычной простуды до лихорадки Эбола, ВИЧ и ранних стадий некоторых видов рака. Это долгий, долгий, долгий процесс. И у этих людей не было наполовину разрушенного мира, в котором бегали сумасшедшие Психи. Тот факт, что у нас хватило терпения и выдержки работать над этим с помощью долгосрочной стратегии, в значительной степени является чудом. Но даже если к тому времени, когда мы найдем лекарство, останется всего десять процентов населения, по крайней мере, мы спасем человеческую расу от вымирания".

"А как насчет Муни?" - спросил Арис. "Может ли человеческая раса продолжаться, если только они выживут?"

Доктор Ливитт усмехнулся, а затем, казалось, смутился, что сделал это. "Сколько из них выживут в мире, полном Шизов?"

Он мне действительно не нравится, Тереза обратилась к Томасу.

Да, я тоже.

"Замечания доктора Ливитта хорошо сформулированы", - сказал Андер-сон. "Мы сделали все возможное, чтобы собрать самых умных людей, самые передовые ресурсы и лучших субъектов, а затем обеспечили нашу защиту от внешнего мира. Мы планировали долгий путь с тех пор, как начали, и мы не планируем останавливаться, пока ответ на эту болезнь не будет в наших руках и готов представить миру. И для кандидатов, которые находятся здесь сегодня, не должно быть сюрпризом, что мы тестируем и проводим испытания как можно чаще с первого дня. Я прав?"

Томас кивнул, хотя ему показалось странным задавать этот вопрос тем самым людям, которых они проверяли. На самом деле, все это — в первую очередь то, что они были там, — просто казалось странным. Кто знал, может быть, это само по себе было своего рода испытанием. Одна из переменных, о которых они всегда говорили.

"Испытания Лабиринта очень близки к началу", - продолжил Андерсон. "И мы готовились к этому в течение некоторого времени. Но прогресс, которого мы достигли за последние несколько лет в направлении нашего окончательного плана

из зоны поражения..." Он изо всех сил пытался подобрать правильные слова. "Я думаю, что мы заложили прочную основу с помощью небольших тестов и испытаний, которые мы до сих пор проводили с нашими испытуемыми. Шансы невелики, но, возможно, у нас будет план после испытаний в Лабиринте. Кто знает? Может быть, нам удастся избежать Второй или Третьей фазы. Сегодня я настроен оптимистично".

Он сделал паузу, его взгляд был рассеян, как будто его мысли были на несколько лет в будущем, представляя идеальный конец тому, чему он посвятил всю свою жизнь. Рядом с Томасом доктор Пейдж начала хлопать в ладоши. Сначала медленно, пока не присоединились другие. Вскоре в зале раздались хлопки, и от их звука Томас даже немного завелся. Он чувствовал себя нелепо.

Канцлер Андерсон поднял руки, и хлопки прекратились. "Хорошо, хорошо. Эти аплодисменты, конечно, предназначены для всех нас. И для всех этих субъектов в группах А и В. Я действительно чувствую, что мы на правильном пути. Я действительно хочу." Он улыбнулся, казалось, взял себя в руки, затем глубоко вздохнул. "Ладно, пора приниматься за работу. У нас есть месяц или два — самое большее четыре — от отправки наших первых людей в лабиринты".

Еще одна из его драматических пауз — Томас решил, что этот человек заслуживает небольшого момента в центре внимания после десяти лет работы, — затем он действительно начал встречу.

"Нас ждут испытания, ребята. Давайте копать глубже."

Глава 31

229.06.12 |18:10 вечера

Та ночь стала самой большой переменой в жизни То-маса. С этого момента Томас и Тереза будут полностью интегрированы с другими предметами группы А, включая питание, занятия и время для отдыха. Похоже, красться вокруг больше не будет необходимости.

Конечно, это был не самый большой подарок в мире, потому что большинство друзей Томаса должны были войти в лабиринт с самой первой группой, где-то в течение следующих нескольких месяцев.

Рамирес, из всех людей, сопровождал Томаса и Терезу на их первый ужин в кафетерии, где все остальные дети ели в течение многих лет. Когда они вошли в просторную комнату — сплошь сервировочные места из нержавеющей стали, длинные пластиковые столы и стулья-резаки для печенья - в помещении воцарилась тишина, все взгляды были прикованы к вновь прибывшим.

"Слушай сюда", - рявкнул Рамирес, его голос эхом отозвался в тишине. "Многие из вас слышали о То-масе и Терезе — они считались элитными кандидатами в течение многих лет".

Он выносит нам смертный приговор! - закричала Тереза в голове Томаса, гнев пронзил ее, как электрический разряд. Какого черта?

"...будь с ними поласковее, они действительно много работали", - говорил Рамирес. "Испытания в Лабиринте скоро начнутся, как вы все хорошо знаете, и многое еще предстоит сделать. Эти двое будут считаться официальными связующими звеньями между вами, субъектами, и ЗЛЫМ персоналом, наблюдающим за подготовкой к испытанию. Очень скоро мы назначим расписание входа в лабиринты. А пока найдите время, чтобы познакомиться с Томасом и Терезой, подготовьтесь морально и физически и позвольте себе быть взволнованными предстоящими веселыми переменами. А теперь возвращайтесь к своей еде."

Он натянуто кивнул, затем повернулся и вышел из кафетерия, не сказав ни слова ни Томасу, ни Терезе.

Этот парень просто воплощение обаяния, сказала Тереза.

Прежде чем Томас успел ответить, он увидел, что к ним приближаются Ньют и Алби с широко улыбающимися лицами.

"Ну, посмотри, кого притащил этот чертов полицейский", - сказал Ньют, заключая Томаса в крепкие объятия. Он несколько раз хлопнул себя по спине, прежде чем отпустить. "Немного странно видеть тебя без того, чтобы прятаться и все такое. Добро пожаловать в общество".

Алби уже обнял Терезу, а потом они поменялись, Алби выдавливал дыхание из Томаса.

"Рад тебя видеть, чувак", - сказал старший мальчик. "Твоя голова достаточно большая для всего того дерьма, которое они говорят о тебе? Ты что, теперь канцлер? Ты никому здесь особо не понравишься."

Томас открыл рот, чтобы ответить, но кто-то наполовину схватил его слева, чуть не сбив с ног. Это был Чак.

"В чем дело, ты, маленький коротышка?" - спросил Томас, взъерошивая волосы ребенка самым старым дедушкиным движением в книгах.

"В значительной степени управляет этим местом, вот и все", - сказал Чак, выпятив грудь. "То есть, когда я не

пробираюсь в группу В, чтобы получить немного любви от дам".

Это заставило их всех разозлиться, и Томас не мог остановиться, пока не увидел Минхо, сидящего рядом и выглядящего неуверенным, стоит ли ему вставать. То-мас подошел к нему.

"Привет, чувак", - сказал он. "Кого-нибудь разозлил в последнее время?"

Минхо улыбнулся, хотя в глубине глаз он все еще казался немного побежденным. Однако после того случая с Гривером ему стало лучше. Томас мог это сказать.

"Я совершенный ангел", - ответил он. "Иногда я придумываю слова вокруг Рэндалла. Вы бы видели его — он всегда ведет себя так, будто знает, что это что-то плохое, и он как бы наполовину смеется над этим. Такой идиот."

Да, Минхо определенно становилось лучше.

Том, сказала Тереза, посмотри туда, справа от тебя. Галли.

Томас посмотрел в том направлении, ища, пока не нашел черноволосого мальчика, который невольно вызвал все проблемы с Минхо в первую очередь. Что-то в нем было не так,

и Томасу потребовалось несколько секунд, чтобы понять это. Нос парня был примерно в два раза больше, чем раньше, и полностью деформирован. Как какой-то раздавленный овощ, который был приклеен туда. Или, что еще хуже, скрепленный — это выглядело болезненно.

Глаза Галли встретились с глазами Томаса, и, к удивлению, мальчик кивнул, как показалось, извиняющимся кивком, который казался искренним. Но он быстро вернул свое внимание к друзьям, сидевшим с ним за одним столом.

"Что с ним случилось?" - спросил Томас Минхо.

Его друг поднял кулак. "Вот что случилось. Его болтливый язык выдал нас, я почти уверен. Наверное, хвастается в душе или что-то в этом роде. Даже если это была не его вина, это определенно заставило меня почувствовать себя лучше".

Томас ожидал, что он рассмеется или хотя бы улыбнется, но по лицу его друга пробежала тень. Томас только поднял брови и покачал головой. Алби, Тереза, Чак и Ньют присоединились к ним.

"Давай принесем тебе поесть", - сказал Алби. "Это не самое худшее, что ты когда-либо клал в рот.

Потом нам нужно кое-что наверстать, обсудить людей, составить планы."

И на какое-то время такие вещи, как солнечные вспышки и Шизы, были почти забыты.

—

Проходили недели, и официальное начало испытаний становилось все ближе и ближе. Томас как можно чаще оказывался в лабиринте, рассматривая его как своего рода святилище. Он особенно любил центральную жилую зону с ее широкими открытыми пространствами, небольшим лесом; она должна была стать местом отдыха и безопасности для тех, кого туда отправили.Порок хотел, чтобы большая часть этого была построена самими субъектами — ферма, сады, жилое пространство — вероятно, хорошая возможность проанализировать свои модели зоны поражения в такое продуктивное время.

Томас испытал значительное чувство гордости, когда дело дошло до лабиринта, и он задался вопросом, отправят ли его когда-нибудь внутрь. Ему было безумно любопытно, на что это будет похоже, и с каждым днем ему все больше хотелось, чтобы начались настоящие испытания. Их жизнь нуждалась в переменах.

Но по мере того, как приближался день введения, он вспомнил, что должен сдержать обещание. И однажды ночью он сказал себе, что сегодня та самая ночь. Хотя у него было больше допуска, чем раньше, он все еще чувствовал себя немного озорным, когда шел по коридорам к казармам Группы А. Он никому не сказал, что собирается сделать, решив, что лучше будет попросить прощения за что-то столь безобидное, чем в первую очередь просить разрешения. Большинство людей были так заняты, даже по вечерам, что он сомневался, что их все равно заметят.

Ньют ждал его у двери.

"Ты действительно пришел, Томми!" Бывший Ньют заявил, что, вероятно, шутит только наполовину. Томас всегда беспокоился, что люди с подозрением относились к нему и Терезе из-за их "элитного" статуса.

"Да", " ответил он. "Я человек слова".

Они пожали друг другу руки, а затем вдвоем отправились вглубь ПОРОЧНОГО комплекса.

Глава 32

229.10.28 |11:04 вечера.

"Ты, наверное, знаешь это место даже лучше, чем я", - сказал Томас, когда они завернули за угол и тихо пошли по другому длинному коридору. "Со всеми этими подкрадываниями, которые вы, ребята, совершили".

"Да, возможно", - согласился Ньют.

"Ну, я думаю, что нашел более быстрый способ добраться до казарм группы B. И меньше шансов быть остановленным охраной."

Все по-прежнему выглядит хорошо? - мысленно спросил Томас Терезу. Она помогала, проводя их через наименее вероятные места, где их могли поймать. Ранее она изучала видеопотоки и очень ясно дала понять, что Томас будет ей очень обязан.

Да, ответила она. Пройди через ту научно-исследовательскую лабораторию, о которой я тебе рассказывал, и ты будешь в полном порядке.

В дальнем конце есть аварийный эвакуационный туннель, который проходит прямо рядом с казармами.

Понял, сказал он.

Еще через несколько поворотов они подошли к охраняемой двери с надписью "ИССЛЕДОВАНИЯ И РАЗРАБОТКИ", одной из многих, к которым ему никогда не предоставлялся доступ.

Сейчас она должна быть открыта, сказала ему Тереза. Это было так, как если бы она наблюдала за ними в реальном времени. И с тобой все будет в порядке на обратном пути. Я иду в свою комнату и ложусь спать. Если кто-то арестует тебя или застрелит, очень плохо. Она оборвала связь прежде, чем он успел ответить, но не раньше, чем послала последний мысленный образ поцелуя в щеку, который, как она знала, смутит его.

" Томми, " прошептал Ньют. Он присел на корточки рядом с дверью отдела исследований и разработок. "Сотри это кровавое выражение со своего лица и давай продолжим двигаться".

Томас проигнорировал его и толкнул дверь, затем быстро вошел в комнату, жестом приглашая Ньюта следовать за ним. Как только дверь закрылась, они начали пробираться через лабораторию. Это было большое пространство, полное столешниц, заваленных оборудованием, и столов, уставленных

рабочие станции и мониторы. Комната была заполнена стеклянными контейнерами и необычным оборудованием, покрытым множеством трубок и проводов. Стены были увешаны инструментами, которые выглядели так, словно принадлежали камере пыток Средневековья: блестящий серебристый металл, и многие из них были острыми. Томас и Ньют пригнулись, пробираясь по проходу, который прорезал середину огромного зала.

"Что они здесь делают?" - спросил Ньют, его шепот прозвучал как небольшой взрыв в жуткой тишине.

Томас подскочил от этого звука, затем споткнулся. Ньют споткнулся о него, а потом они оба засмеялись, ноги и руки переплелись в куче на земле. Они либо были напряжены, либо начинали ломаться.

"Ты уверен, что Порок знает, что они с тобой делают?" - пошутил Ньют, когда они поднялись и отряхнулись. "Ты кажешься немного более клоуном, чем элитой".

Томас подыскивал что-нибудь умное, чтобы сказать, когда его глаза заметили необычное зрелище. В глубине темной комнаты пряталась

светящаяся зеленая масса. Это было завораживающе и странно, и он не мог отвести взгляд.

Улыбка Ньюта дрогнула, затем исчезла. "что это?" - спросил он, глядя в том же направлении. Лимонно-зеленый свет был окутан туманным туманом.

Томас знал, что ему следует уйти, продолжать двигаться и найти скрытый проход к группе B. Но на это не было никаких шансов.

"Давай проверим это", - прошептал он, как будто мог разбудить какое-то чудовище, плавающее в светящейся жиже.

Вместе они с Ньютом медленно прошли мимо нескольких столов и рабочих станций, шаг за шагом приближаясь к жуткому свету. Когда они приблизились к нему, Томас увидел, что свечение исходит от большой зеленой стеклянной пластины размером примерно десять на десять футов, покрывающей контейнер высотой по грудь. Клочья белого тумана вырывались из-за краев и клубились в темноте комнаты.

Томас наклонился над стаканом, на крышке которого блестели капли воды, и посмотрел на Ньюта. Лицо его друга было освещено зеленым светом,

и на мгновение он выглядел больным. Томас отогнал эту мысль.

"Нам, наверное, не стоит с этим связываться", - сказал Ньют, отрываясь от чана. "По-моему, выглядит чертовски радиоактивно. Мы могли бы проснуться утром с тремя лишними пальцами и одним глазом меньше".

Томас улыбнулся, едва слыша его, оглянулся на потусторонний контейнер внизу, чувствуя себя почти загипнотизированным. Туман клубился под поверхностью, закручиваясь в маленькие водовороты. Но за этим что-то скрывалось. Он едва мог различить темные очертания. Он почти чувствовал, что если он просто продолжит смотреть на это, что бы это ни было, оно раскроется само.

"Томми?" - сказал Ньют. "Давай двигаться дальше, хорошо?

От этой штуки у меня мурашки по коже."

Томас не мог двигаться дальше. Он отчаянно хотел знать—

В контейнере шевельнулся бугристый предмет, с тяжелым стуком ударившись о стекло, и Томас отскочил назад. Объект несколько секунд скрипел вдоль стенки контейнера, прежде чем снова исчезнуть в тумане. Вещь

была коричневого цвета, с линиями, похожими на вены, проходящими через нее. Рука. Это было похоже на руку.

Томас вздрогнул, и волосы на его шее и руках встали дыбом. Он посмотрел на Ньюта, который встретил его взгляд с ужасом.

"Почему мы все еще стоим здесь?" - спросил Ньют.

"Хороший вопрос".

Томас двинулся, чтобы уйти, когда еще один кусок плоти прижался к стеклу. Похоже, это было туловище какого-то существа, которое держали в резервуаре. У него тоже были вены, и что-то похожее на слизь покрывало его кожу. Томасу пришлось бороться со своим желудком, чтобы ужин не попал ему в горло.

"Смотри, Томми", - сказал Ньют, наклоняясь ближе к стеклу и указывая. "У него... что-то растет из его кожи". Он отступил от контейнера, качая головой и отводя взгляд.

Томас не мог отвести взгляд, пока не увидел, о чем говорит его друг. С внезапным приливом храбрости он облокотился на край контейнера и вытер немного конденсата. У мясистой массы, прижатой к окну, были большие

луковичные наросты — несколько из них. Они выглядели как опухоли или гигантские волдыри. И если только его глаза не обманывали его, Томас мог поклясться, что наросты были там, откуда исходил светящийся свет.

Наконец он отступил назад и потер глаза. Он видел много странных вещей в своей жизни, но это было самое главное.

"Что...", " сказал он, растягивая слова, "в world...is это?"

" Понятия не имею, черт возьми, - ответил Ньют, отказываясь оглядываться. "Нам уже достаточно?" Завитки тумана струились по его рубашке и расходились вокруг головы.

" Много, " согласился Томас. "Пойдем".

Он еще раз заглянул за таинственный занавес ЗЛА, и ему не понравилось то, что он увидел.

—

Мрачное настроение повисло между ними, когда они пересекли остальную часть научно-исследовательского зала, туннель безопасности, о котором им рассказала Тереза, и

затем, наконец, к фальшивой стене за шкафом, которая вела в казармы группы B. Каждый раз, когда Томас думал, что он вроде как привык к вещам вокруг ЗЛОГО, он натыкался на что-то вроде стеклянного контейнера, в котором отвратительный монстр со светящимися опухолями рос, как плод в утробе матери.

Они явно не рассказывали ему всего. Конечно, это было не так — он не был наивным идиотом. Но иногда казалось, что они ничего ему не сказали, как будто они играли с ним, как и со всеми остальными. Как будто он был просто еще одним объектом. Кто знал, какие ужасы ожидали тех, кого отправили в два лабиринта. Гриверы, эта штука растет в чане для исследований и разработок...

Он вздохнул, когда Ньют прижался к стене и выдвинул большую панель. За ней обнаружился небольшой чулан, в основном темный, с дверью всего в нескольких футах, которая вела в большую казарменную комнату. Дверь шкафа была приоткрыта, и сквозь приоткрытую дверь Томас мог видеть двухъярусные кровати, выстроившиеся вдоль стен.

"Что, если они взбесятся?" - прошептал Томас. "Я не хочу, чтобы сорок девушек набросились на меня сразу".

"Я думал, ты увлекаешься подобными вещами", - прошептал Ньют в ответ. Томас едва мог его видеть, но знал, что его друг улыбается.

Томас покачал головой и подтолкнул Ньюта к отверстию, затем последовал за ним к другой стороне шкафа. Они заглянули через дверь в группу В. Тихие вздохи сна то тут, то там прерывались резким храпом или скрипом пружин, когда тела меняли положение.

Томас подождал, пока его глаза привыкнут к темноте. Он осматривал комнату с койками, когда перед ним внезапно появилась фигура. Он подавил вскрик и отшатнулся назад. Девушка последовала за ним в тень шкафа.

"Чего ты хочешь?" - яростно прошептала она. "Кто ты такой?"

Томас наконец пришел в себя. "Извините, что так прокрадываемся — мы из группы А. Мы здесь, чтобы Ньют мог попрощаться со своей сестрой до того, как начнутся испытания Лабиринта". Он не мог видеть лица Ньюта из-за темноты, но представил, как мальчик смеется над ним за то, что он так испугался.

"Вы могли бы предупредить нас, - ответила девушка, - прежде чем подкрадываться, как похитители. Как вас зовут? Ну, твое имя, если он Ньют. Мы знаем все о Ньюте. Соня - одна из моих лучших подруг."

"Я Томас".

"ой." В ее голосе звучало разочарование. Или ан-нойед. Ее группа, вероятно, слышала о нем и Терезе столько же, сколько его друзья слышали об Арисе и Рейчел. Порок, казалось, распространил это слово. "Меня зовут Миеко. Позволь мне позвать Соню."

Она проскользнула в казарменную комнату, тень среди теней.

"Я надеюсь, что они на нашей стороне", - сказал Ньют. "Эта девчонка уложила бы половину из нас, да?"

Томас не ответил; темнота шкафа внезапно показалась угрожающей. Он знал, что Порок разделил испытуемых на группы девочек и мальчиков по разным причинам. Это было связано с тем, как они собирались использовать переменные позже в ходе испытаний. Но он также знал, что происходит нечто большее, и ему это не нравилось.

Миеко появилась снова, на этот раз с другой девушкой рядом с ней. Она была размытым пятном, когда пробежала

мимо Томаса, пронеслась через дверь и направилась прямо к Ньюту. Они обнялись в неустойчивом объятии, спотыкаясь в темной маленькой комнате.

"Здесь", - сказала Миеко, мягко отодвигая Томаса с дороги, чтобы она могла закрыть дверь шкафа. Затем она включила свет, который казался таким же ярким, как два солнца. Он прищурился и поднес руку к глазам, временно ослепнув.

Глава 33

229.11.12| 7:31 утра.

Они были в нескольких днях пути от вставки. Дни. То-мас едва мог заснуть. Он и Тереза общались с помощью телепатии каждую ночь перед сном, но часто они просто сидели в тишине, почти ничего не говоря. Хотя само присутствие другого человека, каким-то образом присутствующего здесь, всегда было утешением. Если не считать его матери, которую он всегда будет любить, Тереза стала самым близким человеком для семьи — самым близким к тому, что было у Ньюта с Лиззи—То-мас, которого он когда-либо мог себе представить.

Последнее, что он помнил перед стуком, разбудившим его в то утро, была Тереза, напевающая себе под нос. Казалось, она сделала это не задумываясь. Вибрация, тон и ощущение этого прошли через их связь, и это погрузило его в глубокий сон, которым он не наслаждался уже довольно давно.

Он неуверенно поднялся с кровати и открыл дверь. Там была доктор Пейдж, и она выглядела обеспокоенной.

"Извини", " сказал Томас, протирая глаза. "Я проспал. Но поверь мне, мне это было нужно". Они работали до изнеможения, чтобы подготовиться к испытаниям в Лабиринте.

"Все в порядке", - ответила она. Она казалась рассеянной. "Канцлер Андерсон хочет очень быстро встретиться с вами и Терезой сегодня утром. Арис и Рейчел тоже будут там. Это срочно. Поторопись и одевайся. Вы можете позавтракать после собрания."

Томас понял, что она была немного растрепана, ее лицо было бледным, и сделал паузу, прежде чем ответить.

"Я серьезно, Томас!" - огрызнулась она. "Поторопись". "Хорошо, хорошо. Я буду готова через пять минут. "Пусть будет три".

—

Это был тот же самый конференц-зал, в котором он впервые увидел Ариса и Рейчел несколько месяцев назад. В тот последний раз, когда комната была заполнена людьми. На этот раз, кроме Томаса и трех других "элитных" кандидатов, присутствовали только три человека. Канцлер Андерсон, офицер службы безопасности, Рамирес и доктор Пейдж. Они сели по одну сторону стола, а Томас, Тереза, Арис и Рейчел сели напротив них на другом конце. Никто в комнате не выглядел очень счастливым.

"Спасибо, что пришли", - начал Андерсон. Они всегда начинали подобные вещи с подобных заявлений — как будто у Томаса или его друзей был выбор в этом вопросе. "Боюсь, у меня есть несколько отрезвляющих новостей. И я не собираюсь ходить вокруг да около — я просто выйду и скажу это".

Вместо этого он поступил наоборот. Он замолчал, обменявшись взглядами с Рамиресом и Пейдж. Томас наблюдал за этим, пока это не стало почти комичным. Но ужас в голосе Андерсона был настоящим и тяжелым.

"Тогда просто скажи это", - сказал Арис.

Андерсон сдержанно кивнул. "Мы думаем... мы верим, что у нас может быть вспышка на нашем

руки". Он откинулся на спинку стула и устало вздохнул. Снова посмотрел на доктора Пейдж.

" Вспышка, " повторила Тереза. "Из-за Вспышки?"

"Пейдж, скажи что-нибудь", - проворчал Андерсон.

Доктор Пейдж сложила руки на столе и посмотрела на подростков. "Да, Вспышка. Как вы можете себе представить, никто из взрослых здесь не обладает иммунитетом, поэтому мы приняли крайние меры предосторожности, чтобы обеспечить нашу безопасность от вируса. Однако несколько месяцев назад мы начали беспокоиться, что у нас произошло нарушение, хотя ни у кого из наших сотрудников не было симптомов или положительного результата теста".

"Тогда что заставило тебя беспокоиться об этом?" - спросила Рейчел. Не в первый раз Томас пожелал, чтобы Порок позволил им четверым больше работать вместе.

"Вы знаете о ямах с кривошипами?" - сказал Андерсон, скорее утверждая, чем задавая вопрос. "Это самая рискованная часть наших объектов, но жизненно важная. Это ловушка и место содержания Шизов, которые забредают на нашу территорию, и оно предоставляет биологический материал для нашего исследования вируса".

"Так что же случилось?" - спросил Томас.

"Мы ведем строгую инвентаризацию", - ответил Рамирес. Это всегда было неожиданностью, когда грубый мужчина заговаривал. "Это почти как старомодная ловушка для пчел внизу - они забредают внутрь, но не могут выбраться обратно. Помещение для содержания постоянно контролируется — у нас повсюду камеры". Он сделал паузу и издал ужасный хлюпающий звук где-то глубоко в горле. "Существует строгое правило не вступать в контакт без защитного костюма - на самом деле, правило расстояния в двадцать футов — если вы, конечно, не муни. Как и вы, ребята." Он фыркнул, словно оскорбленный собственными словами.

"Вы все еще не рассказали нам, что произошло", — сказала Тереза, не потрудившись скрыть свое отвращение к этому человеку - Томас прекрасно знал, что она, как и он, ассоциировала этого человека со всеми вещами Рэндалла.

"Один из Шизов пропал без вести", - сказал Рамирес. "Три раза в день мы проводим инвентаризацию, считая новичков из внешних лесов, за вычетом тех, кого удаляют для лабораторных нужд. За все мои годы никогда не было расхождений, ни разу. Еще несколько месяцев назад. Один поднялся и исчез."

Эти слова на мгновение затихли, никто не произнес ни слова. Томас почувствовал дрожь страха, несмотря на то, что был невосприимчив. На самом деле он не боялся вируса — его пугали Шизы. И при мысли о том, что кто-то может прятаться где-то внутри этого ПОРОЧНОГО комплекса, у него в животе заурчало.

"Мы не хотим тревожить вас или кого-либо еще, - сказал канцлер Андерсон, - но мы пригласили вас, чтобы сообщить вам, что мы приняли некоторые решения. Некоторые трудные решения. Для начала мы решили сократить испытания в Лабиринте с пяти лет до двух. Несмотря на все наши разговоры о том, что это долгий, медленный процесс, возможность прорыва заставила нас задуматься. Возможно, нам придется быть немного более... внимательными к Переменным."

Томас никогда еще не чувствовал себя так неловко. Андерсон танцевал вокруг чего-то здесь, но он не был уверен, что именно. Тереза не сказала ему ничего особенного, но она открыла ему свои эмоции, показывая, что разделяет его зловещее чувство.

"Мы работаем над несколькими возможностями для Второй фазы, даже для Третьей фазы, если до этого дойдет

. Как только мы пройдем начальные вставки лабиринта, мы посмотрим, как пойдут дела".

Томас сразу подумал о том, что они с Ньютом видели в научно-исследовательской лаборатории: контейнер со стеклянной крышкой, кожа с прожилками, луковичные опухоли...

Андерсон вздохнул, затем обхватил голову руками, прежде чем снова поднять глаза. Томас никогда не видел его таким расстроенным.

"Я чувствую, что иногда слишком много нужно сделать", - продолжил мужчина. Он хлопнул ладонью по столу. "Послушайте, все может быть решено в течение следующих нескольких месяцев, пока мы изучаем и анализируем результаты в лабиринтах. Достаточно сказать, что у нас есть технология Flat Trans, у нас есть потенциал для увеличения людских ресурсов, и мы даже ищем места для дальнейших испытаний. Все это может произойти, и это произойдет, все в свое время. Сокращение испытаний в Лабиринте с пяти до двух лет - это просто правильный поступок". Он слабо улыбнулся. "Я думаю, что половина моего разочарования в связи с этим изменением заключается в том, что для создания этих чертовых вещей потребовалось так много усилий, что стыдно видеть, как они используются меньше, чем в половину того времени, которое мы планировали".

"Он тянет время", - мысленно сказала Тереза Томасу. Есть кое-что, что он должен сказать, но не хочет говорить.

Томас едва заметно кивнул ей.

Она была совершенно права.

"Что ты нам не договариваешь?" - спросил Арис. Андерсон сначала сделал вид, что удивлен этим

вопросом, но затем понимающе улыбнулся. "Иногда я

забудьте, насколько вы проницательны, дети. Вот в чем дело. Я просто нервничаю, хорошо? Я не должен был бы показывать тебе это, а тем более признавать, но это правда." Его глаза обежали комнату, затем остановились на столе перед ним, прежде чем он посмотрел на каждого из детей и выдохнул. "Я думаю, что я пытаюсь сказать, что это будет трудно, но я знаю, что вы все готовы к этому".

Больше всего было сказано, больше информации было изменено во время встречи. Но Томас почти ничего не слышал, потому что все это было переодеванием. Итак, метинг изменился. Или кто-то струсил. Каким-то образом Томас знал, что по какой-то причине в последнюю секунду канцлер Андерсон и двое его партнеров решили не рассказывать им всего.

Что он скрывает? - спросил Томас Терезу, когда они наконец собрались уходить. Но затем он посмотрел на доктора Пейдж, и странное выражение ее лица заставило его понять, что он спросил не о том человеке.

Глава 34

229.11.22|8:47 утра.

Посмотри на Минхо, сказала Тереза Томасу.

Это было утро перед большим днем — первым проникновением в лабиринт. Сорок мальчиков из группы А выстроились вдоль стен коридора, готовые к заключительному медицинскому осмотру. Ньют, Минхо, Алби, Галли — все мальчики, с которыми Томас познакомился за последние несколько лет своей жизни, будут частью группы. Санитары ходили взад и вперед по коридору, готовя их к входу в медицинские кабинеты — измеряли температуру, давление крови, проверяли глаза, языки.

Да, я вижу его, ответил Томас. Он и Тереза присутствовали на повторном задании канцлера Андерсона - наблюдать и оказывать моральную поддержку. Но все, что он чувствовал, была тяжелая, тяжелая грусть при прощании, и он молчал с тех пор, как приехал.

Минхо был примерно в десяти мальчиках от того места, где они с Терезой стояли, и он все время ерзал

утро. Но теперь это превратилось во что—то худшее - его тело напомнило Томасу взведенный пистолет, его мышцы напряглись, как будто он собирался начать действовать.

Чувак, сказал Томас. Он ни за что не стал бы пытаться что-то сделать снова. Верно?

Хотя было много вещей, которые могли расстроить их друга. Внутри медицинских кабинетов, хорошо видимых со своего места в коридоре, над каждой кроватью висели угрожающие устройства - они выглядели как маски роботов, металлические и полные проводов и трубок. Томас предположил, что они предназначались для захвата всех мыслимых типов измерений зоны поражения, основы, на основе которой они могли бы изучать прогресс в испытаниях Лабиринта.

Следуй моему примеру, сказала Тереза. Она оттолкнулась от стены и направилась к Минхо. Томас следовал за ней по пятам. В ней чувствовалась властность, поэтому санитары едва взглянули в ее сторону. Она остановилась, когда подошла к Минхо, и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, и на мгновение Томасу показалось, что он действительно может ударить, но затем его глаза встретились с ее, и волна спокойствия, казалось, захлестнула его.,

расслабляя мышцы, когда она текла по его телу. К удивлению Томаса, в глазах мальчика появились слезы.

"Все в порядке", - сказала ему Тереза. "Не делай хуже, сражаясь с ними. В лабиринте все будет хорошо. Вот увидишь".

"Разве ты не пойдешь с нами?" - спросил Минхо.

Ответ застал и Томаса, и Терезу врасплох.

"Э-э, н-ну...", " заикаясь, пробормотала Тереза.

"Еще нет", " быстро вставил Томас, оставив все как есть. Надеясь, что его друзья не будут копать дальше.

Намек на гнев снова вспыхнул на лице Минхо, но на этот раз он был тверд. "Серьезно? Так ты говоришь мне не сражаться с ними? Вы уверены, что не имеете в виду нас? Что именно ты здесь делаешь, Томас? Я не вижу, чтобы тебя тыкали и подталкивали, как скотину."

Алби, находившийся всего в нескольких футах дальше по коридору, повернулся, чтобы посмотреть на троих. "Да", " сказал он. "Он прав, если вы спросите меня. Ты просто собираешься втянуть нас в большой эксперимент, а потом вернуться в свою мягкую

постель и расслабиться? Ты когда-нибудь собирался нам рассказать? Или просто дай нам подумать, что ты собирался войти, тогда Сюрприз!"

Томас понятия не имел, что сказать. Он смог убедить себя, что он такой же, как и его друзья. Что им было все равно, что он был отделен, что у него были другие обязанности, чем у них. Как он мог подумать, что это не будет иметь значения? Что это не взорвется ему в лицо?

«Что? Забыл сценарий, которому ты должен следовать?" - спросил Алби. "Или ты просто боишься расстроить своих приятелей?" Он кивнул врачам и медсестрам, которые продолжали свою работу, как будто ничего не происходило.

"Ребята, давайте", - сказала Тереза, наконец обретя дар речи. "Мы ничем не отличаемся от других — мы просто делаем то, что они просят".

"Говори все, что тебе нравится", - ответил Алби. Он скрестил руки на груди и прислонился к стене, глядя в другую сторону. Они были явно на взводе.

И тогда правда стала ясна как день. Друзей То-маса отправляли в лабиринт и

он не был. Он не знал, отправят ли его когда-нибудь сюда. Он отличался от своих друзей, и никто больше не мог этого игнорировать. Они стояли, прислонившись спиной к стене, некоторые смотрели на него так, словно он знал об этом все это время. Как будто он лгал им. Даже Ньют, стоявший в конце очереди, посмотрел на Томаса, и его лицо исказилось от гнева.

Томас был совершенно раздавлен.

Минхо ничего не сказал, но свирепый змеиный взгляд вернулся. Гнев, страх, беспокойство по поводу того, что означало это новое изменение, - Томас понимал, что они чувствовали. И он был идеальным, кого можно было обвинить.

Минхо сбросил руку Терезы со своего плеча. "Алби прав", - сказал он. "Я пытался и пытался дать вам, ребята, презумпцию невиновности. Решил, что ты сможешь нам помочь. Но теперь очевидно, что вы делали. Ты помогал им все это время. Все дело было в том, чтобы подготовиться к тому, чтобы сделать это с нами, не так ли!" Он дважды ударил себя в грудь, подчеркивая эти слова.

— Минхо, послушай... " начала Тереза.

"Убирайся с моего лица!" - заорал Минхо.

Мир разваливался на части, и Томас не мог придумать, что сказать. Алби, Минхо, Ньют. Еще пять минут назад он считал их своими лучшими друзьями и просто предполагал, что они понимают его разум и сердце. А теперь все рухнуло, и вот он здесь, стоит перед ними, как полный идиот. Все, что он говорил, звучало как ложь, даже для него самого.

Краем глаза он заметил, что кто-то приближается по коридору. Он посмотрел и увидел, что это Галли. Он покинул свое место в очереди, и его лицо пылало от гнева. Две медсестры последовали за ним, пытаясь догнать его до того, как он доберется до Томаса.

"Томас!" — закричал мальчик, ускоряя шаг, только теперь, когда он был ближе, Томас мог видеть, что на его лице был не гнев, а страх. "Вы должны нам помочь! Вы не можете нам помочь?" Двое полицейских схватили мальчика, прежде чем он успел подойти ближе, и удержали его. "Мы знаем, что у тебя есть некоторая власть над ними. Помоги нам!" В его голосе звучало отчаяние, и он изо всех сил старался не сводить глаз с Томаса, когда санитары грубо развернули его и потащили в смотровую.

Томас чувствовал себя беспомощным. Он посмотрел на ряд мальчиков, которые были его друзьями, и его сердце разрывалось снова и снова. Минхо, Алби, Ньют — их глаза полны негодования. Как все рухнуло так внезапно?

Он должен был что-то сказать, быстро. Его шанс скоро закончится. Он должен был это исправить! Они должны были знать, что все они ошибались, что они с Терезой на самом деле не работали со ЗЛЫМ. Они помогли бы им, даже сами отправились бы в лабиринт, если бы пришлось. Он должен был заговорить, сейчас же!

Томас открыл рот, готовый излить свои слова, свои мольбы, свои извинения.

Но что-то случилось. Что-то глубоко в его мозгу щелкнуло, и он почувствовал, как будто чья-то рука проникла в его реальное тело и начала манипулировать им, играть с его нервами, его мыслями, всем его существом. Словно одержимый злым духом, он полностью потерял контроль — уступил его кому-то или чему-то другому. Он произносил слова против своей воли.

"Мне очень жаль", - сказал он, тон и тон его голоса звучали так чуждо, как будто он исходил от совершенно другого человека. "Я ничего не могу сделать".

А потом он смотрел, застывший, беспомощный, кричащий внутри, как они уводят его друзей.

Глава 35

229.11.23 |10:28 утра.

На следующий же день доктор Пейдж прибыла точно по расписанию. Томас не спал всю ночь, размышляя о том, что произошло, и злился все больше и больше. К тому времени, как зазвонил будильник, он был готов обрушить все это на нее. Но когда он открыл дверь и увидел лицо доктора, он поник. То, что с ним случилось, заставило его почувствовать себя наполовину сумасшедшим, и он боялся поднимать этот вопрос.

"Не говори ни слова, Томас", - сказала она. "Есть причины для вещей, которых ты не понимаешь. Также знайте, что я не являюсь последним словом ни в одном решении. Но сегодня я принес тебе одну победу. Как бы тебе понравился выходной? Вы можете провести его, обслуживая своих друзей в лабиринте. Я чувствую, что ты заслуживаешь этого".

Дух Томаса поднялся, затем упал. "Единственная причина, по которой вы, ребята, хотите, чтобы я это сделал, - это чтобы вы могли наблюдать, как я наблюдаю за ними".

Она вздохнула. "Ты хочешь это сделать или нет?" Он проглотил свою гордость. "да".

—

Доктор Пейдж повел Томаса в смотровую, в которой он когда-то видел, как Минхо мучил Скорбящий. На этот раз мониторы показывали различные проблески огромного зеленого пространства в центре лабиринта, где сейчас проживало большинство его друзей. Доктор Пейдж показал ему стул на контрольной палубе, и он сел, уже приклеенный к различным сценам, разыгрывающимся на множестве мониторов. Не сказав больше ни слова, она оставила его, тихо закрыв за собой дверь.

Томас наклонился вперед. Он наблюдал.

—

Они провели одну ночь в своем новом доме, хотя никто из них еще не видел настоящего лабиринта. Порок еще не открыл двери, ведущие в лабиринт, оставив это на следующий день.

Томас наблюдал, как мальчики бродят по большому двору, расположенному внутри гигантских стен самого лабиринта. Их лица говорили сами за себя. Их глаза говорили все это, часто видимые, когда лезвие жука могло подойти достаточно близко. Они понятия не имели, где находятся. Они выглядели дезориентированными — и чем больше Томас наблюдал, тем больше чувствовал, что что-то не так. Все оторвались друг от друга и, казалось, действительно были предоставлены сами себе.

Он сосредоточился на двух мальчиках, которых он не очень хорошо знал, которые просто пересекали пути друг друга.

"Эй", " сказал один из них дрожащим голосом. "Ты знаешь, где мы находимся? Как мы сюда попали?"

Другой мальчик покачал головой, выглядя на грани слез. "Я не знаю...Я даже не знаю..." Он не закончил, но повернулся и быстро зашагал прочь.

Подобные вещи происходили и в других местах. Большинство мальчиков избегали друг друга, но когда они все-таки общались, казалось, что они ведут себя как незнакомцы. Как будто они не знали, кто такой кто-то еще. Или даже кем они были сами. Было названо несколько имен, но даже они были произнесены с неуверенностью.

Эти маски. Вот для чего были нужны маски.Порок сделал что-то ужасное с их воспоминаниями. Вероятно, что-то связанное с их имплантами.

Если это было так, если это было что-то постоянное, Томас не мог представить ничего более ужасного. Это было все, что у них было, их воспоминания. Он вспомнил, как Рэндалл отнял у него имя — это было похоже на потерю части его души. И это было намного, намного хуже. Как глубоко это зашло? Возможно, это было временно?

Он обнаружил, что Минхо быстро идет вдоль стен, изучая каждый дюйм строения. Он мог бы заниматься этим часами, еще до того, как взошло ложное солнце. Он был напуган — это было очевидно. Потеря воспоминаний в сочетании с тем, что тебя бросили в каменную тюрьму, — это должно было наполнить тебя паникой, превосходящей то, что большинство могло себе представить. Он шел, шел и шел, спускаясь от одной огромной стены к другой, потом к следующей, потом к следующей. От него не могло ускользнуть, что он ходит кругами.

На другом канале Алби сидел возле рощицы, прислонившись спиной к одной из скелетообразных сосен.

Он был так неподвижен, что казался почти безжизненным. Он выглядел сломленным, и это убило Томаса. Этот молодой человек, которого Томас знал как свирепого и решительного, всегда готового справиться с тем, что на него обрушится. Порок смог превратить его всего лишь в оболочку.

Ньют был одним из странников. Бесцельно ходили взад и вперед, от сарая к полям, к небольшому строению, которое должно было стать их домом. На самом деле это была не более чем лачуга. У него был такой же пустой взгляд, как и у Алби. Ньют медленно подошел к своему старому другу, как будто приближался к совершенно незнакомому человеку. Томас нажал кнопку, чтобы получить аудиопередачу с этого монитора.

"Ты знаешь, где мы находимся?" - спросил Ньют.

Алби резко поднял голову. "Нет, я не знаю, где мы", - отрезал он, как будто Ньют спрашивал его сто раз, и ему надоело это слышать.

"Ну, черт возьми, я тоже". "Да, я думаю, мы все это понимаем".

Они долго смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Наконец Ньют сказал: "По крайней мере, я знаю свое имя — это Ньют. А ты?"

"Алби". Он сказал это почти как предположение.

"Ну, разве мы не должны начать выяснять отношения?"

"Да, мы должны". Алби выглядел так же злобно, как в ту ночь, когда их поймали за пределами комплекса ЗЛОДЕЕВ.

"Ну что тогда?" - спросил Ньют.

"Завтра, чувак. Завтра. Ради Бога, дай нам денек поскандалить."

"правильно".

Ньют пошел прочь, пнув камень, который рассыпался по пыльной земле.

—

Ближе к вечеру Минхо попытался взобраться на стену. Виноградные лозы были достаточно соблазнительны, маня тех, кто осмеливался взобраться на покрытый листьями плющ. Минхо так и сделал

, сжимая его побелевшими кулаками,

находя опасные точки опоры, когда он медленно поднимался. Перебирая руками, осторожно переставляя ноги, он полез вверх.

Десять футов.

Пятнадцать футов. Двадцать футов. Двадцать пять.

Он остановился. Он посмотрел на небо, затем вытянул шею, чтобы снова посмотреть на землю. Собралась толпа, подбадривавшая его. Еще пара мальчиков тоже взялись за виноградные лозы, пытаясь последовать примеру своего товарища по заключению.

Минхо снова поднял глаза. Вниз. У стены. От его рук. Снова в небо. Земля. Небо. Стена. Его руки. Затем, без каких-либо объяснений, несмотря на обилие плюща над ним, он начал спускаться на землю. Он перепрыгнул последние несколько футов, затем вытер руки о штаны.

"Здесь ничего нельзя сделать", - сказал он. "Давай попробуем... в другом месте".

Три часа и все четыре стены спустя, когда небо почти потемнело, он сдался.

Как и все остальные.

— В

тот вечер, когда доктор Пейдж пришла за ним, Томас не мог поверить, что день уже закончился. "Пора возвращаться в твою комнату", - сказала она

нежно.

Она приносила ему еду в течение всего дня, поэтому Томас решил воспользоваться ее гостеприимством, попросив у нее разрешения. И он не хотел рисковать расстроить ее, спрашивая о явной потере памяти — он приберег бы это на другой раз.

"Могу я вернуться сюда утром?" он спросил. "Я чувствую, что мне нужно увидеть их реакцию, когда двери откроются в первый раз. Это важно". Он попытался намекнуть, что имеет в виду его важность для исследования.

"Хорошо, Томас. Это будет прекрасно. Ты можешь позавтракать здесь."

Он встал, его сердце было таким тяжелым, что казалось, будто оно осталось на месте. Бросив последний взгляд на своих друзей — устраиваясь на вечер, разговаривая небольшими группами, съев немного еды, которую им дали, — он отвернулся.

— На

следующее утро он вошел в комнату наблюдения как раз вовремя.

Весь лабиринт затрясся, и он включил звук. Комната, в которой он сидел, внезапно наполнилась грохочущим звуком грома, и гигантские двери начали открываться, невероятное зрелище для любого, кто никогда не видел этого раньше. Это все еще было впечатляющим зрелищем для Томаса, который помогал строить эти двери.

Друзья Томаса собрались, сбитые с толку. Некоторые плачут от страха. Некоторые из них с таким ярким выражением надежды на лицах, что это чуть не разбило ему сердце. Казалось совершенно очевидным, что их воспоминания все еще были потеряны для них.

Он наблюдал, как они вышли в коридоры собственно лабиринта и начали исследовать его обширное множество залов, извиваясь и поворачиваясь по их узорам. Томасу стало интересно, что они подумают, когда в первый раз стены там сдвинутся, перестраиваясь в новый узор. Он представил себе ужасные времена, которые предстоят его друзьям, а затем вспомнил студенистое существо, склонившееся над Минхо, и что произойдет в тот день, когда Порок решит впервые выпустить его в лабиринт.

"Томас?"

Он обернулся, вырванный из своих мыслей, и увидел позади себя доктора Пейдж.

"Будет много других возможностей понаблюдать за твоими друзьями", - сказала она. "Но твои обязанности здесь имеют приоритет, хорошо? У тебя все еще полный график. Пойдем."

Он ушел, оставив своих друзей позади.

Глава 36

230.03.13|2:36 вечера.

Томас сидел в кресле, уставившись на ряд мониторов напротив контрольной палубы, чувствуя себя немного лучше, чем за последние месяцы. Что не говорило о многом. По крайней мере, он действительно хотел сделать следующий вдох вместо того, чтобы желать, чтобы этого не случилось, чтобы какая-то таинственная болезнь сразила его насмерть на месте. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя... хорошо. И сегодня он чувствовал себя хорошо.

Доктор Пейдж продолжала позволять ему наблюдать за своими друзьями в лабиринте до тех пор, пока он придерживался своего обычного расписания занятий, тестов, осмотров и всего остального. У него больше не было рабочих дней с тех пор, как лабиринт был завершен, поэтому у него было дополнительное свободное время, и, хотя он знал, что они наблюдали за ним, пока он сидел и наблюдал, это было единственное место, где он хотел быть.

Техники установили новую систему отображения, и, возможно, это было одной из причин, по которой он, наконец, смог выйти из депрессии, даже если это было только на долю каждого дня. Теперь он мог выбрать любой из каналов жука-лезвия и вывести его на значительно улучшенный центральный экран, который был целых шесть футов в поперечнике и имел впечатляющий цвет, детализацию и улучшенный звук. Ему нравилось видеть и слышать своих старых друзей в лабиринте крупным планом, почти так, как если бы он был там с ними. Вся система была в сто раз лучше, и он знал, что вся его жизнь теперь будет вращаться вокруг поиска все новых и новых предлогов, чтобы находиться в этой самой комнате и наблюдать. Наблюдение. Копать в поисках чего-то, что дало бы ему понимание. К сожалению, их воспоминания так и не вернулись, и это до сих пор бесконечно раздражало Томаса.

Он выбрал лезвие жука номер тридцать семь и вывел его на главный обзорный экран. На дисплее было видно, как Алби и ребенок по имени Джордж стоят у восточной двери лабиринта, разговаривают и смеются, оба едят персики, которые они только что вытащили из совка треккера. Томас никогда раньше даже не разговаривал с Джорджем, но эти

были те сцены, которых он жаждал. Снимки Глэйдеров, на самом деле наслаждающихся жизнью. Это всегда давало ему надежду, помогало на время забыть об ужасной краже, которую они пережили. И поскольку нигде больше не происходило ничего интересного, он откинулся на спинку стула и наблюдал, жалея, что не может быть там. Просто в гости.

Кто-то постучал в дверь.

"Войдите!" - позвал Томас, не потрудившись проверить, кто это, когда дверь открылась, а затем закрылась. Он понял это по звуку шагов этого человека. Он определенно знал. "Привет, Чак", - сказал он, не глядя.

"Эй, Томас!" - сказал мальчик, его голос был полон обычного энтузиазма. Он пододвинул стул и поставил его прямо рядом с Томасом, всего в дюйме от него, и с веселым ворчанием вскочил на сиденье. "Что-нибудь интересное уже произошло?"

"Ты смотришь на это", " ответил Томас. "Видишь это? Посмотри очень внимательно. Посмотри, что едят Алби и Джордж. Вы не поверите."

Чак наклонился вперед, его волосы, как обычно, растрепались, и прищурился на экран, ища со всей серьезностью, на которую он был способен.

"Похоже на персики", - наконец сказал он.

"Бинго", " ответил Томас, хлопнув Чака по спине. "Ты можешь быть лучшим аналитиком во всем Пороке".

"Харди хар хар". Это был любимый ответ ребенка, когда Томас дразнил его. "Ты такой забавный". Это было его второе любимое блюдо.

Томас умолял доктора Пейджа позволить Чаку быть его помощником в течение часа или двух каждый день. Стало ясно, что Порок оценил идеи, которые предоставил Томас, и он настаивал на том, что ему нужен кто-то, кто будет делиться идеями в эти периоды работы. Тереза часто была слишком занята изучением компьютерных систем сверх своего обычного графика, чтобы помочь ему.

Он утверждал, что готовил Чака к великим свершениям, но правда заключалась в том, что Томас нуждался в нем. Одиночество часто приводило к тому, что его воспоминания рушились, и Чак был маяком, который освещал темноту. Доктор Пейдж, казалось, был более чем счастлив согласиться, учитывая ценность изучения реакции Чака на то, что он видел. Это был чистый эгоизм со стороны Томаса, но он не мог этого оставить. Он просто нуждался в Чаке, как ребенок в защитном одеяле.

Чак был постоянным светлым пятном в том, что было несчастной парой месяцев с момента отправки первой партии испытуемых, после кражи их воспоминаний. Если бы не Чак и Тереза, Томас не знал, как бы он выжил.

Как будто эта мысль вызвала ее — что вполне могло случиться, — Тереза заговорила в его голове. Эй, что ты делаешь? она спросила. Я только что

закончил готовить следующего ребенка к поступлению.

Завтра утром у него время для бокса. Бедный парень.

- Я в комнате наблюдения, - ответил он. Я дам вам три предположения, кто сидит рядом со мной, и первые два не в счет.

Милый маленький Чаки-Чак? Он чувствовал, как она сияет от связи. Они оба питали слабость к этому парню. Не возражаете, если я присоединюсь к вам, ребята?

Ты что, шутишь? Без тебя все уже не так

, как раньше.

Она ответила не сразу, и он понял, что

она собирается сказать что-то серьезное. Он съежился, ожидая.

Я могу сказать, что ты чувствуешь себя лучше, наконец сказала она. И это делает меня очень счастливым.

Он вздохнул с облегчением.

Ты и я оба, ответил он в ответ. А теперь тащи свою задницу сюда.

—

Тереза появилась в комнате наблюдения через несколько минут. Она проскользнула внутрь, ничего не сказав, и придвинула стул рядом с Томасом. Вся эта рутина была такой же удобной, как пара поношенных ботинок. Чак посмотрел на нее и подмигнул — флирт с девушкой постарше был в его представлении веселым, — затем поднял большой палец вверх.

"Как поживаешь, Чак?" она спросила. "Тебя уже отправили в твою комнату сегодня?"

"Нет, мэм", - ответил он, хлопая ресницами. "Идеальный маленький ангел, как всегда".

"Держу пари". Она перегнулась через колени Томаса и схватила кусок кожи на ноге Чака, затем сильно дернула его.

Чак закричал в агонии и вскочил со стула, подпрыгивая вверх и вниз, потирая больное место. "Не круто!" - заорал он. "Не круто!"

"Это за то, что ты украл яйца с пряностями с моего обеденного подноса, когда я вернулась за выпивкой", - сказала она, обвиняюще приподняв бровь. "Ты же знаешь, как я люблю яйца с пряностями".

"Что?" - спросил он. "Как ты..." Он посмотрел на Томаса. "Она что-то вроде телепата".

"Не связывайся с Терезой", - сказал Томас, медленно качая головой взад и вперед, как будто в чистом благоговении перед ее способностями. "Если я и не научу тебя ничему другому в жизни, сын мой, так только этому. Не связывайся с Терезой."

"Иди сюда, ты, маленькое чертово яйцо", - сказала Тереза, теперь гоняясь за Чаком по комнате, пытаясь задушить его объятиями. Несмотря на все его флиртующие шутки, малыш ненавидел, когда она так делала.

Томас откинулся на спинку стула, наслаждаясь каждой секундой происходящего.

Да, подумал он. Я снова чувствую себя хорошо.

Глава 37

230.03.14 |6:03 утра

Еще один день вставки.

Мальчика звали Зарт, и была его очередь входить в Ложу. На этот раз задачей Терезы было подготовить новую вставку. Она подготовила Зарта за день до этого, и он прошел процедуру проверки рано утром. Томас посмотрел на него, лежащего без сознания на каталке. Что бы они ни давали детям, чтобы вырубить их, казалось, что это может свалить носорога.

Он посмотрел на Терезу и одарил ее улыбкой. Они были в лифте вместе с доктором Пейдж, двумя медсестрами и Чаком. В очередной раз То-мас убедил доктора Пейджа взять с собой своего закадычного друга, что очень понравилось Чаку. Он всегда был рад отдохнуть от обычной учебы и тестирования. Томас с каждым днем все сильнее чувствовал, что будущее мальчика не должно быть скрыто от него, что оно

было бы неплохо подготовить его разум, даже если большая его часть оказалась на подсознательном уровне.

Машина гудела, когда они спускались в подвал здания. Никто не произнес ни слова во время поездки, даже Чак, что было небольшим чудом. Мысли Томаса блуждали.

На что это похоже? - удивился он, глядя на спящее лицо Зарта. Как, должно быть, странно просыпаться со стертыми воспоминаниями. Доктор Пейдж много раз объясняла, как это работает, но на что это похоже? Вот что хотел знать Томас. Иметь совершенно нетронутую картину мира и того, каким он был... но со всем, что имело значение, вычищенным. Друзья, семьи, места. Это было захватывающее и ужасное зрелище.

Лифт зазвенел, и они оказались на месте. В подвале. Это немного кольнуло Томаса в сердце. Именно там он и его друзья так долго встречались раз в неделю по вечерам. Где он превратился из одинокого, несчастного ребенка в относительно счастливого человека с друзьями.

Двери открылись, и медсестры выкатили каталку в коридор. Томас посмотрел на Терезу, и они последовали за доктором Пейдж. Зажимной патрон

последовал за ним, его глаза расширились от предвкушения. Если то, что ждало его в будущем, и беспокоило его, он никогда этого не показывал.

Колеса каталки стучали по кафельному полу, когда они шли по длинному коридору туда, где их ждала Коробка.

"Почему вы, ребята, такие тихие?" - спросил Чак. Каждые несколько секунд ему приходилось пробегать пару шагов рысцой, чтобы не отставать от всех остальных.

"Потому что сейчас самый рассвет", - ответила Тереза. "До обычного пробуждения, а мы еще не завтракали".

"Или кофе", - добавила доктор Пейдж, демонстрируя редкую индивидуальность. "Я бы убил Гривера голыми руками за чашку кофе".

Томас и Тереза обменялись удивленными, затем веселыми взглядами. Эта женщина только что пошутила. Может быть, наступал конец света.

Это пугает меня, сказала Тереза из ниоткуда.

Что тебя пугает? он спросил.

Идея лабиринта. Вставка. Но это также в некотором роде возбуждает и меня тоже. Иногда я завидую мальчикам

на Поляне. Да, им приходится довольно тяжело, но они веселятся.

Томас пожал плечами, делая вид, что никогда об этом не задумывался. По правде говоря, в последнее время он много думал об этом. Я не знаю, сказал Томас. Ты же знаешь, что психи не позволят веселью и играм продолжаться там очень долго.

Тереза сначала не ответила. Они молча прошли по коридору.

Это дерьмо скоро попадет в вентилятор, наконец согласилась она.

Наконец они добрались до широких двойных дверей, которые вели в комнату, где хранилась Шкатулка. При всей изощренности, окружающей WICKED, их испытаниях, экспериментах и технологических чудесах, в самой Коробке не было особой помпы. Он находился в широкой пыльной комнате на дне шахты, которая вела к Поляне, соединенной цепями и блоками с огромными шестернями на поверхности. Волшебный подъем в совершенно новый мир.

Томас содрогнулся при мысли о том, каково это - просыпаться в этом темном металлическом ящике, когда воспоминания исчезли. Это должно было быть ужасно.

"Вот мы и пришли", - сказала доктор Пейдж, когда медсестры покатили каталку к нависающей стене из серебристой стали. "Я знаю, что последние несколько недель мы потратили на то, чтобы ввести в лабиринт больше испытуемых, поскольку психи вносят коррективы в программу, но после Зарта мы станем немного более организованными. Мы будем посылать одного мальчика в месяц на Поляну в один и тот же день, в одно и то же время. Как по часам. Если только что-нибудь не изменится."

Они всегда оставляют свои варианты открытыми, не так ли? - сказал Томас Терезе.

Они точно знают. Каким-то образом она представила, как она высунула язык и скосила глаза. Не имело смысла, и все же казалось идеальным ответом.

Медсестры остановились прямо рядом с Ящиком, который был около десяти футов высотой. Один из них завернул за угол и вернулся, волоча за собой большую крепкую стремянку на колесиках.

"Где дверь в эту штуку?" - спросил Чак, осматривая ближайшую к ним бесшовную стену, а затем осмеливаясь обойти ее с другой стороны. Никто не ответил, пока он не обошел весь контейнер и не вернулся туда, откуда начал.

"Просто смотри", - сказала Тереза, не скрывая своего недовольства процессом.

"Это не то, что вы бы назвали гламурным", - добавил Томас.

"Не могу дождаться!" - сказал Чак, немного чересчур жизнерадостно. Иногда Томасу казалось, что у мальчика более сухое чувство юмора, чем кто-либо знал.

"Хорошо", " сказала доктор Пейдж. "Давайте поднимем его по лестнице. Все должно быть готово. Они все готовы в командном отсеке."

Медсестры схватили Зарта — одна за ноги, другая подняла его, сложив руки под грудью, — и сняли с каталки. Затем они медленно и осторожно поднялись по вращающейся стремянке, которая предварительно сдвинулась под их весом. Они добрались до верха, а затем последовало неловкое упражнение, когда медсестра, держащая Зарта за грудь, подняла его на верхний край Ящика, борясь до тех пор, пока он не смог перекинуть руки мальчика через край металла, чтобы удержать его на месте. Он подождал, убедился, что мальчик не упадет, затем наклонился, чтобы помочь другой медсестре поднять Зарта за ноги.

Так неубедительно, сказал Томас Терезе. Они действительно не могли придумать лучшего способа сделать это? У них есть имплантаты в наших мозгах, плоские транс-камеры, маленькие роботы-жучки с камерами на них. И вот как они—

Он прервался, когда медсестры случайно вернули тело Зарта слишком рано, и мальчик опрокинулся и исчез из виду, врезавшись в дно Коробки с грохочущим грохотом, который эхом отразился от высокого потолка. Чак хихикнул, а затем выглядел пристыженным, когда доктор Пейдж бросила на него злобный взгляд.

"Прости", " пробормотал он.

"С ним все в порядке?" - спросила доктор Пейдж, ее голос был полон раздражения.

Обе медсестры стояли на цыпочках, перегнувшись через край, и осматривали Зарта внизу.

"Выглядит нормально", - сказал один из них. "Он свернулся в клубок — он спит как младенец".

"Почему бы не поставить дверцу сбоку Коробки?" Чак спросил это таким сладким голосом, что, очевидно, подразумевалось обратное. Как вы могли, ребята, быть такими глупыми?

"Все, что мы делаем, имеет свою причину", - ответила Пейдж, но она не очень старалась, чтобы это звучало убедительно. Может быть, это была даже еще одна шутка? "Давай, пойдем посмотрим, как он вставит".

"Что теперь будет?" - спросил Чак, когда они шли обратно тем же путем, каким пришли, по, возможно, длинному коридору. "Когда он проснется?"

Удивительно, но доктор Пейдж ответила, на этот раз потакая дикому любопытству мальчика. "Примерно через час", " сказала она. "Как только он это сделает, мы запустим имитацию полета и начнем наши наблюдения. Мы должны увидеть несколько новых — и очень интересных — паттернов в течение следующего дня или двух".

Ее настроение быстро изменилось, ее тон и легкая походка излучали волнение.

"Круто", " ответил Чак. Они продолжали идти.

—

Томас наблюдал, Тереза стояла рядом с ним. Они заставили Чака вернуться в свою комнату, не желая, чтобы он видел чистую боль, которую мальчики испытали сначала

просыпаюсь в Коробке. Не нужно торопить его с подготовкой мальчика к его будущему.

Вместе Томас и Тереза наблюдали и представляли, на что это должно быть похоже.

—

Зарт проснулся в темноте, камеры в Коробке едва могли уловить его движения. Сначала он ничего не сказал, спотыкаясь о металлическую перегородку, как пьяница. Но затем он осознал все сразу. Потеря памяти, странное место, движение, звуки. Он запаниковал, колотя по стенам и крича: "Помогите мне! Помоги мне!"

Истерика продолжалась; порез на его кулаке лопнул, обагрив руку кровью. Наконец он рухнул на пол, затем отполз в угол. Там он подтянул ноги ближе к груди и обхватил их руками. Сначала слезы были лишь тонкой струйкой, но вскоре послышались рыдания, его плечи затряслись, когда он заплакал.

Коробка остановилась, и воздух наполнился пузырьком тишины, как будто что-то могло лопнуть

и взрывается при малейшем прикосновении. Зарт чуть не выпрыгнул из одежды, когда потолок внезапно треснул и завизжал, две двери со скрежетом открылись. Свет десяти горящих солнц ослепил его сверху. Он прижал обе руки к глазам, катаясь взад и вперед по полу и стонал.

Он слышал шорохи, шепот, легкий смех, доносившийся с неба. Наконец он выглянул сквозь пальцы, действительно способный видеть. Он увидел квадрат света, окруженный силуэтами тридцати мальчиков, все они склонили головы и смотрели на него сверху вниз. Некоторые из них толкали локтем своего соседа, показывали пальцем, хихикали.

Веревка упала, петля, завязанная на ее конце, приземлилась прямо перед ним. Он встал, сунул ногу в петлю, ухватился за веревку обеими руками. Они подняли его, перетащили через край Ящика, подняли на ноги. Трое или четверо мальчишек отряхнули его, ударив сильнее, чем нужно, но их возгласы и смех заставляли все казаться нормальным. Как старые друзья, приветствующие потерянную душу.

Высокий парень с каштановыми волосами подошел к нему и протянул руку. Зарт взял ее, пожал.

"Меня зовут Джордж", " сказал встречающий. "Ну-пойдем на Поляну".

Глава 38

230.03.15|15:15 вечера.

День прошел так же, как и предыдущие. Завтрак, пара занятий, больше времени в наблюдательной комнате. Обед. Смотровая комната. Все это время Тереза была рядом с ним. Чаку разрешили присоединиться к ним, как только закончатся его дневные занятия.

Чак слева. Тереза справа.

Томас не знал точно, во что превратилась его роль в Пороке. Казалось, они позволяли ему делать все, что он хотел, идти, куда он хотел. Обычно он обедал в кафетерии с испытуемыми, которых еще не отправили в лабиринт. Он не общался с ними так, как с Ньютом, Алби и Минхо, но в основном они были классными. Двое парней по имени Джефф и Лео были особенно милы, хотя они явно были озабочены тем, что их ожидало - до них дошли слухи о том, что такое лабиринт и как он выглядит.

может стать. Но в основном они держались особняком.

Наблюдая за мониторами, Томас решил, что с ним все в порядке. Удовлетворенный статус-кво, пока не появилось что-то лучшее.

"Что там происходит?" - спросила Тереза, отрывая Томаса от его мыслей. Она указала на один из мониторов справа. Томас бросил его на большой центральный дисплей, чтобы лучше рассмотреть.

Группа мальчиков во главе с Алби и Ньютом подозрительно стояла вокруг навеса из обрезков досок у каменной стены в северо-западном углу Поляны. Порок начал с того, что построил для мальчиков небольшое, простое сооружение, в котором они могли бы укрыться, в надежде, что испытуемые будут дополнять его по мере поступления припасов, проявят некоторую инициативу и улучшат свои условия жизни. Они уже начали обдумывать эту идею последние пару недель, собрали все запасные дрова, которые у них были, и прислонили их к стене. Некоторые мальчики даже спали там последние несколько ночей.

Но теперь группа, стоявшая у его проема ближе всего к углу стен, смотрела...беспокойный. Во-первых, они стояли как-то странно, слишком близко друг к другу, как будто не хотели, чтобы лезвия жуков увидели, что находится внутри навеса. Их головы поворачивались то в одну, то в другую сторону, осматривая местность вокруг, как преступники, ожидающие машину для побега. Алби и Ньют яростно перешептывались друг с другом, то ли споря, то ли обоюдно беспокоясь о чем-то.

"Что они задумали?" - тихо сказал Томас, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть, сможет ли он что-нибудь разглядеть в тени. Ничего с этой точки зрения.

Тереза опередила его, нажав кнопку связи, которая связывала их с командной комнатой, где работали важные люди.

"Мы можем как-нибудь засунуть туда лезвие жука?" Тереза спросила того, кто ее слушал.

"Нет", " ответил мужчина. Наверное, один из Психов. Они почти не общались с испытуемыми, если вообще общались, даже с Томасом и Терезой. "Мы хотим посмотреть, как это будет происходить, прежде чем мы дадим им знать, что внимательно наблюдаем".

Это еще больше заинтриговало Томаса. "Разве мы не можем хотя бы увеличить изображение с того места, где оно сейчас находится?"

"Мы сделаем все, что в наших силах", - коротко ответил мужчина. "Командная комната отключена". Раздался громкий щелчок, который он, очевидно, специально сделал слышимым. Другими словами, оставьте нас в покое. Иногда они становились такими.

Движение на дисплее отвлекло внимание Томаса. Алби прислонился к треугольному ограждению и с чем-то боролся, его тело напряглось от напряжения. Ньют присоединился к усилиям, и затем они вытащили что—то из темноты в серый свет - ложное солнце уже затмила огромная стена с западной стороны и отбросила эту часть Поляны в тень.

"Что...", " сказала Тереза. "Что это такое?"

"Это человек!" - крикнул Чак, заставив Томаса подпрыгнуть на целый дюйм над своим сиденьем.

Но парень был прав. Алби и Ньют оба держались за одну ногу, таща человека к стыку северной и западной стен. Когда они добрались туда, Алби опустился на колени рядом с мальчиком и ударил

его кулаком в лицо. Тереза взвизгнула от шока, и То-мас, не раздумывая, отпрянул на пару футов назад. Алби попятился и ударил мальчика еще раз, потом еще. Ньют схватил его за руку и потащил прочь.

"Ты можешь сказать, кто это?" - спросила Тереза.

Чак обошел контрольную палубу так, что его глаза были всего в нескольких дюймах от экрана. "Я знаю его", - сказал он. "Это Джордж".

"Тот, кто пригласил Зарта на Поляну?" - спросил Томас. "Это было чуть больше двадцати четырех часов назад. Как могло все пойти не так с тех пор?"

"Что пошло не так?" добавила Тереза. "Я имею в виду, что, черт возьми, происходит? Почему Алби пытается выбить все дерьмо из Джорджа?"

Томас заметил, что один из видов камеры в левой части главного дисплея размылся в движении, лезвие жука пробиралось так быстро, как только могло, сквозь заросли виноградных лоз.

"Чак, вернись сюда", - рявкнул Томас. "Я не могу видеть все виды".

Чак повиновался, выражение его лица было чем-то средним между страхом и ликованием. Томас быстро схватил нужный ему экран и вывел его на главный дисплей в центре. Как только он остановился там, угол обзора камеры выскочил из-за виноградных лоз и показал вид с высоты птичьего полета на Алби, Ньюта и Джорджа. Несмотря на шум, который, должно быть, издал жук-лезвие в спешке, никто из мальчиков, казалось, не заметил.

Теперь Томас мог видеть все в мельчайших деталях и слышать каждое их дыхание и движение.

Джордж был в полном беспорядке. Он извивался на земле, его мышцы были сжаты, как будто они были надолго заперты таким образом, стесненные и напряженные. Его глаза выпучились, губы сжались в бледную линию, кожа на лице выглядела так, словно ее содрали, прокипятили, а затем пришили обратно. Томас моргнул, протер глаза. Джордж выглядел почти анимированным, продукт специальных студийных эффектов. Когда он корчился, словно испытывая самую сильную боль, какую только можно себе представить, он издавал резкие стоны сквозь закрытый рот, которые звучали бешено.

"Что, черт возьми, с ним не так?" - крикнул Ньют.

Теперь рядом с ним стоял еще один ребенок, которого То-мас не знал. Этот мальчик сказал: "Я же говорил вам, ребята. Мы отправились исследовать лабиринт. Он всегда был впереди меня. Я услышал все эти механические звуки, а потом Джорджи закричала. Я едва смог вернуть его сюда." Он выглядел сердитым, кипящим, когда говорил.

"Кто это?" - спросил Томас. Ему почти казалось, что он был там, на Поляне, со своими старыми друзьями. "Его зовут Ник", - ответил Чак. "Ковыряет в

носу".

Томас оторвал взгляд от дисплея, чтобы посмотреть на парня. "Серьезно? Сейчас?"

"Это все, что я о нем знаю!"

"Я не хотел, чтобы другие видели его", - сказал Алби, возвращая внимание Томаса к большому экрану. "Напугай всех. Большой шанс избежать этого сейчас".

"Ну, а почему ты только что ударил его по лицу?" - спросил мальчик по имени Ник, все еще сходя с

ума. "Он мой друг, ты же знаешь. Ему нужна медицинская помощь, а не какая-то горячая голова, избивающая его

". "Он, черт возьми, пытался укусить меня!" - заорал Алби в лицо Нику. "Отойди!"

"Мальчики, уменьшите это", - сказал Ньют, вставая между ними. "Давай разберемся с этим. Что нам делать?"

Они стояли над Джорджем, которому стало хуже. Его голова действительно выглядела так, словно могла взорваться от опухоли. Он был свекольно-красным и опухшим. На его лбу и висках вздулись вены. И его глаза...они были огромными. Томас никогда не видел ничего подобного.

"Ты видел, что на него напало?" - спросил Алби Ника, казалось, забыв, что несколько секунд назад они были на грани драки.

Ник покачал головой. "Ничего не видел". "Джордж что-нибудь сказал?" - спросил Ньют.

Ник кивнул. "Ну, да, я так думаю. Не уверен, но...Я думаю, он продолжал шептать: "Это ужалило меня, это ужалило меня, это ужалило меня".....' Это было странно, чувак. Он говорил так, словно был одержим или что-то в этом роде. Что мы будем делать!"

Томас откинулся на спинку стула. По какой-то причине эти слова действительно охладили его.

Это задело меня.

Глава 39

230.03.15|17:01 вечера.

" Пошли, - сказал Алби, наклоняясь, чтобы схватить Джорджа за ноги. "Нет смысла больше пытаться это скрывать. Давайте выведем его на середину Поляны и соберем всех. Посмотрим, знает ли кто-нибудь, что делать".

В этот самый момент Ньют поднял голову и посмотрел прямо в камеру. Томас откинулся назад, на секунду подумав, что его друг каким-то образом заметил его.

Ньют сложил ладони рупором у рта и закричал. - эй! Тот, кто послал нас сюда! Пришлите нам какое-нибудь лекарство. Как насчет чертова доктора? А еще лучше, почему бы тебе не вытащить нас из этой адской дыры!"

Томас похолодел. Это было безумие, что Ньют и остальные действительно не знали, кто их туда послал. Или даже то, что существовало нечто, называемое ЗЛЫМ. Все, что они знали, была эта странная жизнь, которую они теперь

жил в центре лабиринта — и что там были камеры на кончиках роботов-насекомых, бегающих по этому месту. Только теперь, похоже, они тоже будут слишком хорошо знать о Гриверах.

Это задело меня. Никто ничего не говорил Томасу о том, что его ужалили. Это должно было иметь какое-то отношение к одному из тех металлических придатков, которые простирались от тел существ.

Мальчики подняли Джорджа — потребовалось четверо из них, потому что он так сильно бился. И звуки, которые он издавал. Стоны так преследовали Томаса, что ему хотелось заткнуть уши.

Группа обогнула небольшое строение, которое они начали называть Усадьбой, и направилась к центральной части Поляны возле входа в Коробку. Другие мальчики — кто—то работал в саду, кто-то на ферме, кто-то просто слонялся без дела - сразу заметили ситуацию, и вскоре другие Радующиеся собрались вокруг Джорджа, которого наполовину положили, наполовину бросили на землю его очень расстроенные носильщики.

Поскольку их все равно заметили, Порок перестал притворяться, что не наблюдал и ворвался с лопастями жуков. На мониторах в комнате замелькали различные ракурсы сцены, и Томас выбрал лучший — желая, чтобы у него все еще был вид сверху — и поставил дисплей спереди и по центру.

"Слушай сюда!" - крикнул Ник. Томас был немного удивлен, что Алби не взял на себя ответственность. "Мы с Джорджи были в лабиринте, бегали по коридорам, и он встал впереди меня. Что-то напало на него. Он все время говорит, что его ужалили. Кто-нибудь что-нибудь знает об этом?"

"Минхо видел там какое-то существо", - сказал Алби. "Где Минхо?"

"Все еще бежит", - ответил кто-то. "Возможно, вздремнул в одном из тупиков".

"Это было одно из тех существ, о которых он говорил", - сказал Алби. "Должно было

быть". "На самом деле не имеет значения, что это было". Ник указал вниз на Джорджа, который свернулся в тугой клубок, раскачиваясь взад и вперед на боку. "Что мы будем с ним делать? Все, что у нас есть, - это пачка аспирина и бинты".

"Было что-то странное в кухонных принадлежностях, которые они прислали на прошлой неделе".

Томас не видел, кто это сказал, но затем из толпы вышел высокий темнокожий мальчик и встал прямо рядом с Ником.

"О чем ты говоришь, Зигги?" - спросил его вожак.

"Его зовут Фрайпан!" - крикнул кто-то. "Ты единственная, кто его так не называет".

Раздалось несколько смешков, что не могло быть более неуместным в данной ситуации, учитывая, что мальчик корчился в агонии у их ног.

Ник игнорировал всех, хотя Томас заметил, что Алби бросил несколько суровых взглядов.

"Это было на дне картонной коробки", - сказал Зигги, Фрайпан, как бы его ни звали. "Какой-то шприц, на нем было написано "сыворотка". Я решил, что это была ошибка — кто-то случайно уронил его туда, что бы там ни было. Выбросил его вместе с остатками колбасы сегодня утром."

Алби подошел к мальчику, схватил его за рубашку и притянул к себе. "Ты его выбросил?

Не потрудился никому рассказать? Неудивительно, что ты хочешь готовить — у тебя нет мозгов ни для чего другого".

Зигги улыбнулся. "Если это заставляет тебя чувствовать себя умнее.

В любом случае, я говорю тебе сейчас, не так ли? Уменьши это". "Где ты это выбросил?" - спросил Ник.

"Может быть, он и не сломан. Давай хотя бы взглянем на

это

". "Сейчас вернусь". Зигги побежал в сторону Усадьбы.

—

Это заняло всего три или четыре минуты, но к тому времени, когда высокий мальчик вернулся с тонким металлическим цилиндром, зажатым в руке, Джордж резко упал от плохого к худшему. Скорее, от худшего к худшему.

Он замер, за исключением груди, которая быстро двигалась, когда он хватал ртом воздух. Его челюсть отвисла, конечности ослабли, мышцы расслабились после того, как они были сжаты ранее. Мальчик недолго прожил в этом мире.

"Порок не позволит ему умереть, верно?" - спросил Чак. "Это просто какой-то тест. Они хотят посмотреть, как все отреагируют".

Тереза обошла Томаса и похлопала Чака по спине. "Для этого и нужен шприц. Я в этом уверен. Им просто лучше поторопиться."

Она посмотрела на Томаса, обращаясь к его разуму.

Это не закончится хорошо.

Он слегка покачал головой, затем снова обратил свое внимание на экран. Зигги отдал шприц Нику, который теперь стоял на коленях рядом с Джорджем. Больной мальчик — ужаленный мальчик — теперь почти не двигался, едва дышал. В его глазах не было жизни.

"Кто-нибудь знает, как это сделать?" - крикнул Ник. "Куда его засунуть?"

"Куда угодно!" - закричал Алби. "Просто поторопись и сделай это! Посмотри на него!"

Больше никто даже не потрудился ответить, поэтому Ник взял шприц, прижал к нему большой палец, а затем вонзил его в руку Джорджа. Мальчик даже не вздрогнул. Ник нажимал на поршень до тех пор, пока вся жидкость не вышла; затем он бросил его на землю, встал и сделал пару шагов назад. Все дали Джорджу немного места, но остались рядом, чтобы посмотреть, что может произойти, отрезав Томасу вид на тело.

"Давай, Джорджи", - сказал Ник, едва достаточно громко, чтобы расслышать. Это и шелест легкого ветерка были единственными звуками на Поляне.

Прошло долгое мгновение. Тереза сжала колено То-маса, ее рука была теплой сквозь его джинсы. Она нервничала так же, как и он.

Затем мальчики расступились, отползая назад, и нечеловеческий рев наполнил воздух. Джордж вскочил на ноги, его рот был открыт, лицо исказила болезненная гримаса. Он крикнул напряженным голосом: "Скорбящий! Это было чертовски грустно! Они убьют нас всех!" Слова вырвались из него, как звук отдаленных взрывов.

Он внезапно бросился на ближайшего к нему мальчика, прыгнул на него и начал колотить. То-мас наблюдал в полном шоке, едва способный поверить в то, что он видел. Алби и Ник попытались оттащить Джорджа от мальчика, но он отмахнулся от них, бросившись на Ника с оскаленными зубами.

"Что за...", - прошептала Тереза.

Джордж вцепился в мальчика, кровь текла у него по щекам, по губам. Теперь он целился в глаза, все это время крича. Ребенок под ним сопротивлялся, крича, когда он пытался вывернуть свою

тело вырвалось из-под нападавшего. Но Джордж, казалось, обладал силой десяти мужчин. Он прижал свою жертву одной рукой и ударил ее кулаком в лицо. Затем он снова вцепился мальчику в глаза, завывая, как зверь.

Это было безумие. Как будто Джордж за считанные минуты перешел от гриппа к полноценному Шизу. Другие дети вмешались, попытались оттащить его, но никто не мог ухватиться за какую-либо часть его дико бьющегося тела. Томас увидел движение справа, увидел, что это Алби, мчащийся на полной скорости. В какой-то момент он покинул место преступления, а теперь вернулся с обвинением.

В руках, прижатых к плечам, словно он был закаленным воином древних времен, он держал длинное тонкое древко дерева. Это было похоже на сломанную ручку метлы или лопаты, ее конец был занозистым, острым концом.

"Убирайся с дороги!" - крикнул Алби, его ноги загрохотали по пыльной земле.

Томас оглянулся на Джорджа, увидел, что его руки впились в глазницы жертвы, ребенок кричал от боли.

Алби добрался до него и вонзил импровизированное копье в затылок Джорджа с такой силой, что оно прорвалось с другой стороны. Крики Джорджа превратились в сдавленное бульканье, когда его тело упало на бок. Парень выкарабкался из-под него, закрывая руками израненное лицо.

Джордж дернулся, застонал, затем замер. Грязь и камень под ним потемнели от крови.

Глава 40

230.03.15|17:52 вечера.

"Святое дерьмо", - выдохнул Томас, ошеломленный, как никогда.

Тереза отпустила ногу Томаса и с громким вздохом откинулась на спинку стула. "Святое дерьмо, это правильно. Что происходит?"

Томас посмотрел на Чака и почувствовал, как у него немного разбилось сердце. Мальчик закинул ноги на сиденье и обхватил их руками, его лицо было бледным, две четкие линии слез блестели на его щеках. Он весь дрожал. Невыносимое чувство вины охватило сердце Томаса - он никогда не ожидал, что его друг увидит что—то настолько ужасное. Он сам никогда не ожидал увидеть что-то настолько ужасное.

"Эй, эй", - сказал Томас, поворачиваясь лицом к Чаку. Он схватил мальчика за плечи. "Эй, посмотри на меня. Посмотри на меня", -

наконец сказал Чак, его глаза наполнились печалью.

"Мы разберемся с этим, хорошо?" - сказал Томас. "Я уверен, что...Я не знаю. Что-то пошло не так. Кто-то облажался. Этого не должно было случиться. Лабиринт будет не таким, хорошо?"

Чак заговорил сквозь рыдания. "Я просто развлекался. Я не..." Его голос надломился, и он продолжал тихо плакать.

"Я знаю, чувак, я знаю. На это было тяжело смотреть". Он притянул Чака в свои объятия. Тереза уже была там, обнимая его с другой стороны. Их маленькое групповое объятие продолжалось минуту или около того; затем Томас оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, как Глэйдеры реагируют на насильственную смерть.

Некоторые из мальчиков разошлись, большинство из них бродили поодиночке. Алби стоял на коленях, прислонившись к деревянному копью, которым он убил Джорджа, и совершенно неподвижно смотрел в землю. Ньют был рядом с ним, сидел, скрестив ноги, в грязи, обхватив голову руками, закрыв глаза, такой несчастный, каким только может выглядеть человек.

Лезвие жука скользнуло ближе к телу Джорджа, и Томас вывел это изображение на центральный дисплей. Из всех присутствующих детей Ник, казалось, был

держал себя в руках лучше, чем кто-либо другой, хотя Джордж, очевидно, был близким другом. В конце концов, он назвал его Джорджи. Ник опустился на колени рядом со своим мертвым товарищем, роясь в его одежде, заглядывая ему в глаза, изучая его конечности. Он внезапно замер, его глаза сфокусировались на точке посередине спины Джорджа.

Через секунду или две он протянул руку и схватил рубашку мертвого мальчика, ощупывая ее, пока не нашел небольшой разрыв. Затем несколькими быстрыми движениями руки он проделал дыру побольше и наклонился, чтобы на что-то посмотреть. Томас тоже наклонился в наблюдательной комнате, сосредоточившись на большом экране перед собой.

Лезвие жука придвинулось ближе, пока не оказалось прямо рядом с телом, его взгляд был направлен на то самое место, которое заинтересовало Ника. Кожа там была красной и опухшей, и несколько толстых черных вен выступали из раны, почти идеальный темный круг врезался в плоть Джорджа. Это было похоже на тело паука со сломанными ногами, выходящими из его тела. На ужасную рану было трудно смотреть слишком долго.

"Уязвлена", " сказала Тереза. "По-моему, это чертовски больно".

Томас встал. "Вот и все", - сказал он. "Пошли." Он отвернулся от отвратительного дисплея, спроецированного на стену, и направился к двери.

"Куда мы направляемся?" - спросила Тереза, стоя рядом с ним.

Томас повернулся к Чаку, который был рядом с ними. "На самом деле, тебе нужно остаться здесь. Я имею в виду, мне нужно, чтобы ты остался здесь."

«Что? Почему?" Томас не мог сказать, обиделся он или испугался, что его оставили в покое.

"Кто-то должен присматривать за этими мониторами для меня. Если что—нибудь случится - если выйдет Скорбящий, или если кого—то ужалят, или все это место взорвется, что угодно - ты найдешь меня. Хорошо?"

Томас знал, что Чак был слишком умен, чтобы поверить его объяснению, почему он оставил его, но он принял это, не сопротивляясь. "отлично. Но куда ты направляешься? Как я тебя найду?"

Томас открыл дверь и жестом пригласил Терезу войти.

"Я собираюсь получить некоторые ответы".

—

Томас постучал в дверь. "Впусти нас!" - крикнул он.

Главная командная комната была закрыта для всех, кому было меньше двадцати одного года. Он слышал, как кто-то однажды сказал это, но это звучало как формальность, придуманная, чтобы держать их подальше. Он, Тереза, Арис и Рейчел были частью "команды", когда это было удобно. Он знал, что все они анализируются так же, как и любой другой на Поляне.

И после того, что он только что увидел, Томас начал чувствовать себя очень неловко.

Он уже собирался снова постучать в дверь, когда раздался щелчок, за которым последовало шипение; затем большая металлическая плита распахнулась. Там стоял мужчина, которого он никогда раньше не видел, невысокий и коренастый, с темными волосами. И он выглядел не слишком довольным.

"В чем проблема, Томас?" - спросил мужчина на удивление спокойным голосом. "Здесь сейчас все немного безумно".

"Ты продолжаешь говорить, что мы важны, что мы часть всего этого", - сказал Томас. Он указал на Терезу, потом на себя. "Мы помогли запрограммировать ваш лабиринт. И помог отправить туда всех наших друзей. А теперь мы просто смотрели, как один из них умирает, и ты ничего не сделал, чтобы остановить это. Почему? Почему вы, ребята, не пошли и не помогли? Кто-то должен объяснить, что произошло, и кто-то сделает это прямо сейчас".

Томаса трясло, он пытался взять себя в руки. Он судорожно втянул воздух, ожидая, что мужчина ответит.

На лице мужчины отразилось несколько эмоций. Последним был гнев.

"Подожди", - сказал он, затем закрыл дверь, не дожидаясь ответа.

Томас потянулся, чтобы снова постучать в дверь, но Тереза схватила его и покачала головой.

"Они поговорят с нами", - сказала она в его голове. Просто прояви немного терпения. Мы должны действовать так же спокойно, как и они в подобных ситуациях, если мы когда-нибудь чего-нибудь добьемся.

Огорченный, раздраженный тем, что она была права, чувствуя себя глупо из-за своей нелепой бравады, он еще раз вздохнул и кивнул, затем подождал.

Дверь открылась меньше чем через минуту. Доктор Ливитт стоял там, такой же лысый и несчастный, как всегда, но прежде чем он успел что-либо сказать, рядом с ним появился доктор Пейдж. Она практически оттолкнула мужчину с дороги.

"Томас", - ласково сказала она. "Тереза. Я уверен, что вы должны быть так же обеспокоены, как и мы."

Он не ожидал, что это будут ее первые слова, обращенные к ним, хотя и не мог сказать, почему они показались ему странными.

"Ну, да, мы такие", - ответила Тереза. "Вы, ребята, теперь согласны убивать детей?"

Томас не знал, хватило бы у него смелости сказать это так прямо, но согласился. Как бы то ни было, Порок только что убил Джорджа. Ребенок, которому не было и восемнадцати.

Доктор Пейдж отступила в сторону, открывая дверь шире. "Входите. Мы объясним вам, что

произошло. Что пошло не так. Ты заслуживаешь знать."

"Да, я думаю, что да", - услышал Томас свой голос, хотя в тот момент он был немного растерян. Его поразило осознание, которое никогда не казалось более правдивым: не имело значения, что они делали или что говорили. Все и вся может быть испытанием, устроенным Пороком.

Это было уже слишком.

Он последовал за Терезой в командный отсек, внезапно настороженно оглядываясь по сторонам.

"Следуйте за мной", " сказала доктор Пейдж, позволяя двери захлопнуться.

Ливитт все еще стоял в стороне, глядя на Томаса и Терезу, когда они проходили мимо него, как будто они были вражескими захватчиками.

Пройдя по короткому узкому коридору, они вошли в просторную комнату, которая открывалась в обе стороны. Справа от Томаса располагалось множество мониторов, рабочих станций, пультов управления и стульев. Это было похоже на их собственную комнату наблюдения на звездах, по крайней мере, в десять раз больше. Двадцать человек или около того выполняли различные обязанности в огромном пространстве. К

Слева от Томаса стояло несколько столов, застекленный конференц-зал и несколько закрытых дверей, скрывавших неизвестно какие тайны. Это заставило Томаса вспомнить, что на самом деле он видел лишь крошечную часть огромной операции Порока.

"Я не хочу, чтобы кто-то еще говорил с вами об этом прямо сейчас", - бросила доктор Пейдж через плечо, проходя через центр всей этой деятельности. "Давай найдем тихое местечко, и я объясню тебе, что произошло. Я хотел бы, чтобы вы доверяли нам — доверяли мне — немного больше, чем вы только что показали. Может быть, это дало нам преимущество сомнения".

"В пользу сомнения?" - повторил Томас, удивленный ее реакцией. Могла ли она действительно ожидать этого от них? После того, что они только что видели?

Доктор вошел в небольшую застекленную комнату со столом и четырьмя стульями в центре. Она открыла дверь и пригласила их войти, жестом приглашая сесть. Томасу не нравилось, как все это происходило — он хотел ворваться туда, требуя ответов, и теперь каким-то образом они снова были на условиях Порока.

"Мы пришли не для того, чтобы мило посидеть", - сказал он. "Мы не хотим лжи. Нам нужны реальные ответы. Пожалуйста".

"Ты кого-то убил", - добавила Тереза гораздо более спокойным голосом. "Мы на это не подписывались. Мы не подписывались на то, чтобы ты убивал наших друзей. Мы следующие?"

Доктор Пейдж не выглядела ни сердитой, ни виноватой, ни даже смущенной. Вместо этого она казалась... грустной. Обеспокоенный.

"Ты закончил?" - спросила она усталым голосом. "Могу я, пожалуйста, поговорить сейчас? Тебя тошнит от лжи и полуправды? я тоже. Но вы пришли сюда за ответами, а все, что вы делаете, - это выдвигаете обвинения. Это должно прекратиться, если ты хочешь, чтобы я заговорил."

Томас вздохнул. Казалось, они всегда заканчивали тем, что обращались с ним как с ребенком, и он ничего не мог с этим поделать. Больше всего раздражало то, что в их глазах он все еще был ребенком, хотя и не чувствовал себя таковым.

"Отлично", - сказала Тереза, пока он тушился. "Тогда говори".

Доктор Пейдж медленно кивнула в знак согласия. "Спасибо. А теперь вот правда. Мы мутировали версию вируса Вспышки, которая может закрепиться в иммунной системе... интересными способами. Способы, которые помогут нам лучше понять основной вирус. Эта измененная версия - то, что Гривер ввел Джорджу, и это также то, для чего предназначена сыворотка, чтобы остановить ее действие. К сожалению, сыворотка еще не была обработана, и вы видели... печальный результат."

Она на мгновение замолчала, наблюдая за реакцией Томаса. Томас был слишком потрясен ее откровенностью, чтобы собраться с мыслями. Тереза тоже молчала.

Доктор Пейдж сложила руки на груди. "Мы будем продолжать работать над этим. Мы не хотели, чтобы Джордж умер — это чистая правда. Мы исправим сыворотку. - Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить.

Глава 41

230.04.8|7:15 вечера.

Томас быстро поужинал. У него была запланирована наблюдательная комната на весь вечер, и он не хотел терять ни минуты из своего свободного времени. Это было самое близкое, что он мог сделать, чтобы на самом деле быть со всеми теми друзьями, по которым он так скучал. Он проглотил последние несколько кусочков еды, а затем побежал, пока не добрался туда.

Он сел, убедился, что все мониторы включены и работают. Быстро просмотрел управление и различные ракурсы на экранах.

Затем Томас наклонился вперед. И он наблюдал.

—

Минхо и Ньют были сегодня партнерами, бегунами в лабиринте. Он смотрел, как они входят

через восточную дверь, направляясь к громадной черепахе здания, которое они превратили в своего рода картографическую комнату. Они попросили бумагу и карандаши старой школы, оставив сообщение в ящике после того, как он доставил свои еженедельные поставки, и их просьба была удовлетворена.

Они не прекращали бежать, пока не достигли угрожающей двери здания из бетонных блоков. У него всегда была запирающаяся колесная ручка, похожая на то, что можно увидеть на подводной лодке, - вот почему они выбрали его для хранения карт, которые они нарисовали. Минхо вставил ключ, затем крутанул колесо, пока что-то не щелкнуло, и дверь не распахнулась. Они вдвоем вошли внутрь, первые Бегуны, вернувшиеся домой. Лезвие жука последовало за ними, и Томас переключил изображение и звук на главный дисплей.

Когда Минхо схватил для них листки бумаги, оба мальчика вполголоса повторяли слова. Это звучало так, как будто они говорили: "Влево, влево, вправо, влево, вправо, вправо" и "камень с двумя кулаками, затем три правых" и "радужная трещина, слева, лысое пятно плюща, слева, справа, справа". Они написали

яростно на их соответствующих бумагах, записывая их слова, пока они не забыли.

"Фу!" - сказал Минхо, роняя карандаш; он вытянул руки над головой и зевнул. "Сладкая пробежка сегодня".

"Не слишком убого", - пробормотал Ньют, усмехаясь про себя.

Затем они схватили новые листки бумаги и начали превращать свои слова в визуальную карту.

—

Алби в одиночестве сидел на скамейке у флагштока. Наступила ночь, и двери уже давно закрылись. Рядом с ним стояла пустая тарелка; крошки усеяли его рубашку. Его глаза были закрыты, тело совершенно неподвижно.

"Алби?" - сказал кто-то, подходя к нему. " Ш-ш-ш! " прошипел Алби. "Оставь меня в покое. Я хочу

послушать".

"хорошо". Но малыш остался рядом, закрыв глаза, как Алби.

За пределами огромного ограждения их дома стены лабиринта начали менять свое положение. Земля задрожала, и отдаленный грохот камня о камень наполнил воздух. На лице Алби было что-то похожее на улыбку.

"Гром", " прошептал он. "Что?" - спросил его посетитель. "Гром. Я помню гром".

По его щеке скатилась слеза. Он не вытер ее.

—

Томас сидел в своем кресле, молчаливый и угрюмый, пока доктор Пейдж измеряла его жизненные показатели. Сегодня у него была полная нагрузка на занятия, и он боялся этого с такой тяжестью, что ему хотелось плакать.

"Ты сегодня утром какой-то тихий", - сказал доктор. "Я должен быть таким", - ответил он. "Пожалуйста. Сегодня мне

нужно побыть в тишине".

Она прошептала свой ответ. "хорошо."

Томас представил себе, как его друзья занимаются своими различными делами на Поляне. Попытался

представить, что они делали в ту самую секунду. И он подумал о том, о чем думал уже некоторое время: когда-нибудь он, вероятно, присоединится к ним там. Это было бы правильным поступком.

Доктор Пейдж воткнула в него иглу, и на этот раз он почувствовал это.

—

Томас продолжал свою странную, скучную, иногда душераздирающую, иногда возвышающую жизнь. Наблюдая, как его друзья справляются с трудностями на Поляне и в лабиринте. Но также наблюдая за их процветанием, упорно трудитесь, чтобы сделать это место лучше. Были установлены правила, назначены рабочие места, выработан распорядок дня. Усадьба была в три раза больше, чем когда они начинали, и Минхо был назван Хранителем Бегунов.

Все это и многое другое происходило по мере того, как дни превращались в недели, превращались в месяцы. Тереза и Чак были его постоянными спутниками, и ему нравилось, когда они были рядом. Они делали его жизнь сносной, иногда даже веселой. Но было трудно быть слишком легкомысленным, когда место, где вы жили,

постоянно напоминало вам о двух вещах: ваши друзья участвовали в эксперименте, и этот эксперимент существовал потому, что ужасная, отвратительная болезнь свирепствовала во внешнем мире.

И вот, он жил. Изо дня в день. Следить за своим телом, посещать занятия, делать то, о чем его просили. Например, помогать Терезе каждый месяц готовить нового мальчика к вставке. Подвал, где он оставил так много приятных воспоминаний, теперь был местом, которое он посещал только раз в месяц. Он казался темнее и сырее, чем когда-либо прежде. Он делал все, что мог, чтобы выкроить время для смотровой, делая собственные заметки о том, что он видел, делясь ими с доктором Пейдж. Чем лучше анализ, тем больше сеансов он получал.

В основном это была скучная жизнь, прерываемая сладкими временами с Терезой и Чаком. Это стало возможным благодаря все возрастающей доброте доктора Пейдж, которая, казалось, была единственным членом WICKED с сердцем, единственным, кто помнил, каково это - быть ребенком. Она не постеснялась повторить то, что сказала в тот день, о том, что любит их, как своих собственных детей. Но это всегда было пронизано чувством опасности, как будто она

знала на каком-то уровне, что позволить себе чувствовать себя так может быть самым большим риском, на который она когда-либо пойдет.

Это был странный мир. Но Томас был жив, и он выжил.

Глава 42

230.08.21|10:32 утра.

Его сумасшедший день начался со стука в дверь во время утреннего перерыва.

Когда он открыл ее, там стоял мальчик, которого он никогда раньше не видел, и Рэндалл, из всех людей, был рядом с ним. В последнее время этот человек редко появлялся — на самом деле Томас был почти уверен, что не видел его со дня смерти Джорджа. И выглядел он не очень хорошо. Он был худее, чем раньше, и его лицо казалось серым. Что касается новичка, он был немного выше Томаса, со светлыми волосами, и его глаза были такими же большими и любопытными, как у ребенка.

"Это Бен", " сказал Рэндалл. "Он один из новых субъектов, которых мы подобрали за последние несколько дней, и он идеальный возраст для включения. Доктор Пейдж хочет, чтобы вы подготовили его, прежде чем проходить ежедневные осмотры и тесты."

Рэндалл отвернулся, не дожидаясь ответа, и быстро зашагал по коридору, как будто

опаздывает на встречу. Бедный Бен стоял там, нервно моргая.

"Не беспокойся об этом парне", - сказал Томас, открывая дверь пошире. "Он всегда был Шизом. Заходи. Хотите верьте, хотите нет, но я могу вспомнить, каково это - быть здесь совершенно новым".

"спасибо". Бен робко вошел в комнату и сел за стол, когда Томас указал на стул. "Они нашли меня в Денвере".

А потом малыш в одно мгновение преобразился, разразившись слезами. Он закрыл лицо руками, и его плечи вздрагивали с каждым всхлипом.

Денвер? Томас много изучил об этом городе — о том, что это была безопасная зона, место сбора для тех, у кого не было Сигнальной ракеты. Они явно приняли крайние меры предосторожности, чтобы убедиться, что никто из инфицированных никогда не проникнет внутрь, и он был окружен сильно укрепленными стенами. Тот факт, что Бен родом оттуда, показался Томасу... странным. Разве это не означало, что его родители были здоровы? И все же Порок забрал его?

Томас понял, что мальчик все еще плачет. "что случилось?" - спросил он, не зная, как себя вести. "Я имею в виду, не торопись, но я здесь, чтобы выслушать".

Он чуть не закатил глаза от неудачного выбора слов.

"Мы наконец-то нашли место для жизни", - сказал Бен сквозь слезы. "В какое-нибудь милое местечко. И ни у кого из моих родителей не было Вспышки — я это знаю! Они бы не впустили нас, если бы знали." Теперь все это хлынуло потоком, его слезы превратились в гнев. "Они спросили, не присоединюсь ли я к их учебе, и мой отец сказал "нет", и они все равно схватили меня и забрали. Они толкнули мою маму и пригрозили застрелить моего отца. Кто эти люди? Почему я здесь?"

Томас сидел на своей кровати, застыв. Он совершенно не знал, что сказать. Он всегда интересовался всеми родителями, и, похоже, его подозрения оправдались. Порок сказал, что все они происходили из семей с двумя больными родителями и без какой-либо другой доступной помощи. Было ли это какой-то аномалией или одной из многих ложей?

Бен снова заплакал, уткнувшись лицом в руки на столе.

"Мне жаль, чувак", - сказал Томас, чувствуя печаль мальчика глубоко внутри себя. "Они пытаются найти лекарство от Вспышки, и они в отчаянии".

Это было все, что у него было. У него не хватило ни сердца, ни слов, чтобы попробовать что-то еще. "Но, эй, все не так плохо, я обещаю".

Бен поднял голову, вытер слезы и кивнул.

"Пойдем, давай я тебе все покажу". Томас встал, подошел к двери, открыл ее и проводил Бена в коридор. Все это время называл себя большим толстым лжецом.

—

Проведя Бену экскурсию по комплексу, Томас посидел с новичком в комнате наблюдения, знакомя его с лабиринтом. У него не хватило духу прямо сказать, что его скоро пришлют, не после того, как он плакал ранее. Но он был уверен, что парень не глуп.

Он старался сохранять позитивный настрой.

"Большинству парней это нравится. Спят на улице со своими друзьями." От Томаса не ускользнуло, что вот он здесь, лжет так же легко, как, казалось, Порок. Это беспокоило его, но он не знал, что еще делать. Он хотел, чтобы мальчику стало лучше.

Его мысли улетучились, когда что-то появилось на правой стороне главного дисплея. На одном из экранов жук-блейд следовал за Галли, который все время оглядывался через плечо, как будто замышлял что-то недоброе.

"О-о", - прошептал он, выводя изображение Галли на огромный экран посередине.

"что не так?" - спросил Бен.

На несколько секунд Томас совершенно забыл о существовании Бена, не говоря уже о том, что он сидел рядом с ним.

"Гм, ничего", - рассеянно ответил Томас. "Просто, э-э, я хочу посмотреть, куда направляется мой друг". Опасаясь, что что-то плохое может случиться с Беном в один из его первых дней, он быстро вывел его в коридор. Он заставил его встать в нескольких футах от двери. "Слушай, подожди здесь, хорошо? Я собираюсь позвонить другу, чтобы закончить твою экскурсию. Было здорово познакомиться с вами

". "Хорошо", - сказал мальчик, явно чувствуя себя глупо. Томас почувствовал себя плохо, но бросился обратно в комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы услышать,

когда придет Тереза. Он снова сел на свое место.

Галли прошел весь путь до южной двери и только сейчас повернул обратно к Поляне, осматривая местность, очевидно, задаваясь вопросом, наблюдает ли кто-нибудь за ним. Очевидно, ему было наплевать на жуков-лезвий, только на других мальчиков. Выглядя уверенным, что его не заметили, он сосредоточил свое внимание на левой стороне самой огромной двери, ряд выступающих шипов возвышался над ним.

"Что ты задумал?" - прошептал Томас. "Давай, ты, тупой жук-лезвие, покажи мне угол получше".

Как будто маленькое механическое существо услышало его, оно заторопилось быстрее, ползая рядом с Галли вдоль стены. Затем он развернулся и поспешил назад, чтобы любой наблюдатель мог ясно видеть лицо мальчика.

Он плакал, его щеки были такими мокрыми, что, очевидно, это продолжалось уже некоторое время. Томас этого совсем не понимал. Что он делал, пробираясь по запретной территории? Не будучи Бегуном, он не был допущен в сам лабиринт, и, похоже, намеревался войти в него.

Томас вдруг вспомнил Бена, ожидающего в коридоре.

Эй, ты там? Томас немедленно окликнул Терезу. Затем он убавил громкость, чтобы Бен не мог слышать, что происходит. Иди, убери этого новенького от моих волос. Его зовут Бен, и он находится прямо за пределами комнаты наблюдения. Галли замышляет что-то странное.

Хорошо, был ее простой ответ.

Галли только что нарушил правила и шагнул за край двери. Теперь он официально находился за пределами Поляны. Он закрыл глаза и начал глубоко дышать. На его лице появилась странная улыбка. Его руки оторвались от тела и торчали по бокам, как будто он воображал, что может летать. И вдруг Томас понял. Галли вышла за пределы Поляны просто так, порывисто.

Затем экран дисплея вспыхнул размытым движением. Томас вдохнул воздух, когда из ниоткуда появился Гривер, его ужасная влажная кожа внезапно заполнила экран, покрытая желчью его тела. Раздался нечеловеческий стон и грохот механизмов. Лезвие жука дернулось; его

камера теперь не показывала ничего, кроме виноградных лоз и камня, и все это было шатким. Но Томас услышал крик Галли. И это был не крик страха, это был крик боли.

Изображение с камеры вернулось на место, и Гривер исчез. Галли схватился одной рукой за бок, другой подтянулся по земле. Это заняло несколько мучительных секунд, но он, наконец, вернулся на Поляну. К нему бежали мальчишки. Один по имени Клинт шел впереди стаи, таща аптечку первой помощи. Порок наконец-то определил правильную дозировку сыворотки, и Клинт на бегу держал шприц в свободной руке.

Крики Галли были тем, что, как думал Томас, он никогда не сможет забыть.

Он услышал за спиной вздох и, обернувшись, увидел Бена, выглядывающего в узкую щель открытой двери. Глаза мальчика расширились от ужаса.

"Что только что произошло?" - спросил он робким голосом.

Томас подыскивал слова. "Ах, это? Они, э-э, иногда они проводят эти упражнения, проверяют свое время реакции. Не о чем беспокоиться."

Он не преминул сообразить, что только что употребил одну из любимых фраз доктора Ливитта.

Как раз в этот момент появилась Тереза, чтобы увести Бена.

Бедный ребенок, подумал Томас.

Глава 43

230.12.17 |9:06 вечера.

Томас терпеливо ждал, пока доктор Пейдж вернется после того, как сдаст последний образец крови в лабораторию. В редких случаях в комнате с ним больше никого не было, даже ассистента. После пары минут молчания ему стало любопытно.

Он встал со стула и подошел к стойке. Он открыл несколько дверей, выдвинул несколько ящиков. Ничто не выглядело слишком необычным. Флаконы, шприцы, продукты в бумажной упаковке. Но затем, в последнем ящике справа, он нашел настоящую золотую жилу.

Исследовательский планшет.

Тонкое прямоугольное устройство длиной в фут имело блестящий серый экран, готовый открыть мир информации. Он знал, что ему, вероятно, понадобятся пароли, но это была возможность, которая, возможно, никогда больше не представится. Отказываясь думать о последствиях, он засунул устройство в

сзади на поясе брюк, накинув рубашку поверх оставшейся части, чтобы скрыть ее.

Он был на своем месте задолго до того, как вернулся доктор Пейдж.

—

В тот вечер он сказал санитару, что чувствует себя немного не в своей тарелке и хочет пропустить свой обычный сеанс в комнате наблюдения. Никто не поднимал из-за этого слишком много шума.

Он хотел погрузиться в свой украденный исследовательский планшет. Он также захватил несколько закусок в кафетерии, чтобы сделать эту ночь полной развлечений. Сидя за своим столом, когда его никто не беспокоил, жуя картофельные чипсы, он включил планшет и приступил к работе. Он еще не сказал об этом Терезе. Он не собирался упускать ни малейшего шанса на то, что кто-то отнимет у него его сокровище, прежде чем у него будет хотя бы один шанс.

К его большому разочарованию, и, как он и подозревал, большинство информационных порталов на устройстве требовали паролей. И он мог забыть об удаленном доступе к главной системе Порока. Но на виду было достаточно вещей, чтобы привлечь его внимание, и все они были помещены на вкладку с открытым доступом с надписью "История".

Он порылся в документах, запоминая как можно больше. Он выучил подлинные имена своих друзей, смеясь над некоторыми из них. Зигги, он же Фрайпан, родители назвали Тоби. Тоби. Томас не знал, почему это показалось ему таким забавным.

Была и другая интересная информация. Схемы комплекса WICKED и его различных зданий. Ранний военный отчет о том, что станет Гриверами. Климатические данные, относящиеся к году солнечных вспышек, а также сравнительные диаграммы со средними значениями до этого времени. Тонны информации о вспышке, ее симптомах, стадиях, предыдущих попытках лечения.

Одно, казалось бы, случайное замечание в служебной записке привлекло его внимание — два сотрудника вспоминали о том времени, когда им пришлось "повозиться с воспоминаниями бедного А2, потому что его первая встреча с Терезой была такой катастрофой". Это заставило То-маса прекратить чтение. Он уставился на табличку, вспоминая.

Он вспомнил тот день, когда впервые официально встретил Терезу. Как у него кружилась голова от дежавю. Неужели Порок так давно экспериментировал с их имплантами и воспоминаниями? Это имело смысл, в свете того, что они сделали с его друзьями, когда отправили их в лабиринт, к чему они должны были быть хорошо подготовлены. Но у Томаса закружилась голова при мысли о такой возможности — при мысли о том, что могла быть целая встреча с Терезой, которая была стерта из его памяти. Что еще они могли у него отнять?

Чем больше он думал об этом, тем больше это его расстраивало, что ничему не помогало, сказал он себе. Поэтому он вернулся к изучению планшета в поисках информации.

После нескольких тупиков он увидел файл с надписью

Удаленный Com.

Он открыл ее.

Это была серия записок и переписки, которые, как он должен был думать, были по ошибке оставлены за пределами зоны лечения. Связь между высшими чинами WICKED и несколькими другими организациями, о которых он мог только догадываться, были предшественниками организации. Там было много аббревиатур, некоторые

о которых он узнал из своих различных уроков истории. ОГОНЬ (Восстановление информации о вспышках En-deavor), PFC (Коалиция после вспышек), АМРИИД (Армейский медицинский научно-исследовательский институт инфекционных заболеваний) и многое другое, что он не узнал. Он просмотрел их, очарованный тем, каково это, должно быть, было жить в тот период времени.

Он сидел за ней часами, его глаза щипало от долгого чтения. В какой-то момент он начал бегло просматривать, читая слишком быстро, чтобы уловить большую часть того, что на самом деле говорилось в документах.

Затем он остановился на чем-то интересном. Пара аббревиатур, которых он никогда раньше не видел, вместе со словами "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" красными буквами. Это просто может быть что-то. Он просмотрел пару заметок, его сердцебиение учащалось с каждым прочитанным словом. Вещи, в которые он не мог поверить. О вирусе. О том, что он создан человеком. О том, что это было выпущено специально. О населении, которое стало слишком большим, чтобы его прокормить.

"О, боже", " прошептал он, снова перечитывая последнее. Он едва мог поверить в то, что там говорилось.

Меморандум коалиции после вспышек

Дата 219.2.12, Время 19:32

КОМУ: Всем членам правления

ОТ: Канцлера Джона Майкла RE: Проект EO

Пожалуйста, поделитесь со мной своими мыслями по следующему проекту. Он выходит завтра.

Исполнительный приказ № 13 Коалиции после Вспышек, одобренный Комитетом по контролю за народонаселением, должен считаться СВЕРХСЕКРЕТНЫМ, имеющим наивысший приоритет, о наказании в виде смертной казни.

Мы, Коалиция, настоящим предоставляем PCC явное разрешение на полную реализацию их инициативы № 1 для ПК, как представлено полностью и прилагается ниже. Мы в сотрудничестве берем на себя все

ответственность за это действие и будет следить за развитием событий и предлагать помощь в полном объеме из наших источников. Вирус будет передан в аренду в местах, рекомендованных PCC и согласованных Коалицией. Вооруженные силы будут размещены для обеспечения того, чтобы этот процесс проходил как можно более упорядоченно.

EO № 13, PCI № 1, настоящим ратифицируется. Начинайте немедленно.

Вау.

Это было все, что он получил от Терезы после того, как выложил ей все.

Да, ответил он. Вау, это правильно. Они думали, что вирус убьет только определенный процент населения — сделает его более управляемым. Они понятия не имели, что он мутирует и превратится в эту

чудовищную штуку, которая практически уничтожила нас. Я просто не могу поверить во все это. Не могу в это поверить.

Тереза молчала. Она даже не передала, какие чувства вызвали у нее эти откровения.

Хуже всего, продолжил он, то, что есть несколько прямых связей с WICKED. Например, помнишь Джона Майкла? Тот парень, которого мы видели в "Кривошипных ямах"? Он был тем, кто приказал выпустить вирус!

Прошлое есть прошлое, Том.

Ее слова заставили его похолодеть.

По крайней мере, они пытаются исправить то, что напортачили, продолжила она. Я имею в виду, что сейчас мы ничего не можем с этим поделать.

Тереза..., начал он говорить, но затем споткнулся о пустоту. Он понятия не имел, как ответить. Ты...вы уже знали об этом?

До меня доходили слухи.

И ты никогда мне не говорил? Он был ошеломлен. Как она могла знать об этом и ничего не сказать? Она была его лучшим другом. Первый человек, к которому он пошел со всем.

Я просто не вижу в этом смысла. Да, у нас есть причины ненавидеть этих людей. Но как размышления о прошлом могут кому-то помочь? Решение - это то, что имеет значение.

Томас никогда в жизни не был так ошеломлен. Неужели вы ничему не научились на наших уроках головоломок с мисс Дентон? Чтобы найти решение, вы должны знать проблему досконально. Это проблема.

Ответ, который он получил от Терезы, был бесстрастным.

Да, я думаю, ты прав, ответила она. Я действительно устала, Том. Мы можем поговорить об этом завтра?

Она исчезла из его мыслей прежде, чем он успел ответить.

—

На следующий день Тереза отказалась говорить об этом, подчеркнув, что она скорее сосредоточится на будущем, чем на прошлом. Доктор Пейдж также отмахнулась от этого, сказав, что эти решения были приняты задолго до

нее. Это было почти так, как будто они оба были обречены забыть.

Томас этого не забудет.

Он поклялся себе, что всегда будет помнить об этом.

Что он всегда будет помнить, что Порок пытался решить проблему, которую их предшественники создали в первую очередь.

Глава 44

231.05.04 |10:14 вечера.

В тот год зима наступала рывками, как будто старые двигатели перезапускались после многих лет, проведенных в куче технического обслуживания. Но это, наконец, установилось, продолжаясь долгое время после того, что должно было быть началом весны.

Томас не выходил на улицу очень редко - и то только по специальному разрешению и по крайней мере с двумя вооруженными охранниками рядом с ним, — но он увидел достаточно, чтобы понять, что лед, холод и снег вернулись в мир с удвоенной силой. Местный  климатолог ПОРОКА сказал, что погодные условия на земле медленно возобновляют свои циклы - зима, весна, лето и осень, - но в местах, расположенных дальше к северу и югу от экватора, времена года были гораздо более непредсказуемыми и экстремальными, чем до вспышек солнца. Он описал мировой климат как маятник, который теперь раскачивается все быстрее и дальше в обоих направлениях.

Томас наслаждался этим, когда мог, наслаждался ощущением снега на лице, покалыванием ледяного холода в носу и кончиках пальцев. Это было похоже на плевок в лицо солнечным вспышкам. Видишь? Мне холодно. А теперь иди и пососи его.

В начале мая — зима все еще отказывалась ослаблять свою хватку — Томас вышел на улицу с Чаком и Терезой, двое охранников следовали за ними, держа оружие наготове. Томас был в дурном настроении.

Все, что касалось Порока, изнурило его до костей, ожесточило его сердце. Психи, Переменные, зона поражения, закономерности. Всё. Он чувствовал это с той самой ночи, когда узнал правду об их предшественниках - о том, что они выпустили на волю тот самый вирус, от которого хотели найти лекарство. Выйти на улицу на некоторое время было крошечным спасением.

Тереза вздрогнула и потерла руки сквозь пальто. "Мы уверены, что это планета Земля? Порок не бросил нас через Плоский Транс, не отправил на ледяную планету?"

"Это было бы круто", " ответил Чак. "Ледяные пришельцы. Интересно, прилипает ли твой язык к их коже, когда ты их облизываешь? Ну, знаешь, как флагшток."

Томас взъерошил кудрявые волосы своего друга, пытаясь отбросить дурные предчувствия. "Да, мы знаем, Чак. Тебе не всегда нужно объяснять нам свои шутки. Иногда они действительно забавны. Как этот. Это было забавно. Я смеюсь так сильно, что внутри становится больно".

"Я тоже", " добавила Тереза. "Я фыркаю, я так сильно хихикаю. С внутренней стороны."

Чак хрюкнул, как свинья, и захихикал. Он часто реагировал на подобные вещи. Это только делало его более симпатичным.

"Возможно, стоит снизить его на ступеньку", - сказала Тереза. "Мы же не хотим разбудить Шизов в ямах сейчас, не так ли?"

"Я так и не увидел их", - ответил Чак, изображая печаль. По крайней мере, Томас надеялся, что он притворяется.

Они завернули за угол комплекса и остановились, перед ними открылся захватывающий вид. Огни снаружи ЗЛОГО здания были достаточно яркими, чтобы осветить окружающий лес, сосны, припорошенные снегом, светились в отражении. Крупинки снежинок освещали небо, грохот волн

под утесами, более далекими, чем когда-либо. Томасу показалось, что они стоят внутри какой-то искусственной декорации, холодный ветерок дует от гигантских вентиляторов.

Фальшивый мир, как лабиринт.

"Боже, это так красиво", - прошептала Тереза. Томас ожидал, что у Чака вырвется шутка,

но он был так же захвачен удивлением

их окружения. "Наш мир не так уж плох", - сказал он. "Как только Порок поймет, как снова сделать всех здоровыми, жизнь станет довольно хорошей, тебе не кажется?"

Томас просто кивнул, положив руку на плечо Чака. Используя свой украденный планшет, Томас провел собственное исследование об Ожоге, месте, где Порок организовал какую-то секретную операцию. Если бы Чак мог увидеть фотографии этой пустынной адской дыры, он мог бы немного изменить свою мелодию. Но парень был прав. В мире было много таких мест, как этот лес на утесе, величественный океан, разбивающийся о него. Места, где человечество могло бы обосноваться и восстановиться.

"Том, вон там", - сказала Тереза, ее тон был вежливым. Он проследил за ее взглядом до группы деревьев примерно в ста футах от них.

Какая-то фигура, спотыкаясь, вышла из леса и упала. Кто бы это ни был, он встал, отряхнул снег и направился прямо к группе Томаса. Охранники быстро встали перед детьми, подняв оружие.

"Нам лучше вернуться", - сказал один из них.

"Это Шиз, не так ли?" - спросил Чак. Он сказал это спокойно, храбро, и Томаса распирало от гордости, да так сильно, что это почти причиняло боль.

"Бинго, малыш", " ответил другой охранник. "Не волнуйся, ты в безопасности. Давайте зайдем внутрь."

"Подожди секунду", - сказала Тереза. "Это не... я имею в виду... это Рэндалл".

Томас прищурился от яркого света Порока. И она была права. Это был он. Рэндалл. Шатаясь по снегу, как будто он что-то там потерял и надеялся подбросить это в воздух.

Первый охранник опустил пистолет. "Будь я проклят. Это он".

"Что он здесь делает?" - прошептал Томас.

"Что нам делать?" - спросил Чак слишком громко. Томас попытался утихомирить его, но было слишком поздно. Рэндалл остановился, вскинув голову. Он увидел их, и долгое мгновение никто не двигался.

Затем Рэндалл начал действовать, изо всех сил пытаясь пробраться к ним сквозь снег.

" Извини, " пробормотал Чак.

"Давайте вернемся", - сказал охранник более ур-мягко. "Мы должны сказать Рамиресу".

Они повернулись спиной к Рэндаллу и быстро побежали к ближайшему входу в вырисовывающийся комплекс. Они были прямо перед ним, когда Рэндалл крикнул им сзади.

"Остановись! Марион! Муреу! Мне просто нужно кое-что сказать!" Услышав их имена, охранники обернулись, снова встали перед детьми и подняли оружие.

Рэндалл вышел из заснеженной площадки и споткнулся о тротуар, примерно в двадцати футах от них. Он выглядел ужасно. Глаза

налитый кровью. Носовое кровотечение. Его щеки ввалились и осунулись. Кожа у правого края его лба была разорвана, красная полоса окрасила одну сторону его лица. Томас уставился на беднягу. Что он мог здесь делать?

"Тогда говори быстрее, Рэндалл", - сказала женщина. "Ты неважно выглядишь. Нам нужно оказать вам некоторую помощь".

"Я больше не могу это скрывать, не так ли?" - сказал Рэндалл, теперь согнувшись, опираясь на колени. "Это самая ужасная вещь!" Он выпрямился, покачнулся влево, затем вправо, прежде чем восстановил равновесие. "Самое ужасное - пытаться скрыть Вспышку от своих боссов".

Томас схватил Чака за руку. Снег, казалось, застыл в воздухе, больше не кружась, больше не танцуя, больше не падая.

"Хорошо, мы закончили здесь", " сказала женщина-охранник. "Открой дверь, Муреу. Отведите их внутрь и найдите врача. Быстро."

"Ты думаешь, что ты особенный?" - крикнул Рэндалл. "Ты действительно думаешь, что они не сделают с тобой то же самое, что они сделают со всеми ними?"

Муре набрал код безопасности. Раздался громкий звуковой сигнал. Цвет на дисплее изменился с красного на зеленый; затем в воздухе раздался щелчок. Дверь распахнулась. Охранник широко распахнул ее и отступил назад.

Томас практически протолкнул Чака через вход, затем схватил Терезу за руку и потащил ее за собой, пробегая внутрь. Он не хотел проводить там больше ни секунды с Рэндаллом, крики которого он все еще слышал.

"Ты слышал, что я сказал?" - крикнул больной. "Ты убегаешь не от того парня. Я не тот, кого тебе следует бояться. Ты меня слышишь?"

Охранник закрыл дверь, не обращая внимания на бред Ранделла. Томас заглянул в маленькое безопасное окошко и увидел, как мужчина развернулся и, спотыкаясь, побрел обратно к лесу.

—

"Сегодня ты можешь спать на моем полу", - сказал Томас Чаку. Они стояли в коридоре перед его дверью. "Мне все равно, если у нас будут неприятности".

Тереза ушла в свою комнату, чтобы воспользоваться ванной, но только что вернулась, чтобы присоединиться к ним. У нее было встревоженное выражение лица.

Томас озабоченно посмотрел на нее. "Ты тоже хочешь спать здесь? Я и сам немного напуган."

"На самом деле..."

"что не так?" - спросил Томас.

Она бросила взгляд на Чака, который был погружен в свои мысли. Она говорила в сознании Томаса. Давай уложим его спать в твоей комнате. Тогда нам нужно идти. Сейчас.

Подожди, что? - ответил Томас. Куда идти? "Дела обстоят хуже, чем ты думаешь", - сказала она.

Послушай... просто уложи его спать, расскажи ему

сказки на ночь, мне все равно. Все, что нужно. Постучи в мою дверь, когда убедишься, что его нет дома.

Что случилось? - снова спросил он.

"Знаешь что?" - сказала она вслух, игнорируя его вопрос. Она нежно убрала прядь волос Чака с его лица, и он посмотрел на нее, его глаза наполнились тяжестью всего, что он только что увидел. "Я устал. Почему бы вам двоим не пойти на

вечеринку с ночевкой, а я увижу вас утром. И не волнуйся." Она немного наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза. "Серьезно. Рэндалл болен, и они позаботятся о нем. У нас есть иммунитет, член клуба? Здесь не о чем беспокоиться." Она широко и тепло улыбнулась мальчику. Она была так уверена в себе, что Томас сам почти поверил ей.

" Спокойной ночи, " сказал ей Томас. "Давай, Чак".

"Спокойной ночи", " ответила она и проскользнула в свою комнату.

Томас закрыл за собой дверь и бросил пару одеял на пол для Чака. Устраиваясь на своей импровизированной кровати, мальчик еще раз напомнил Томасу, что он гораздо умнее, чем они часто считали.

"Да, она права — у нас иммунитет", - сказал он в темноте. "Но как насчет всех тех людей, которые работают на Порок?"

Глава 45

231.05.04 | 11:41 вечера

Тереза открыла дверь еще до того, как он дважды постучал.

"Входи", - настойчиво прошептала она, хотя ее спокойная сосредоточенность напугала его.

Он вошел внутрь, и она закрыла дверь. "В чем дело?"

Она подняла листок бумаги. Томас взял его.

На нем карандашом было нацарапано несколько слов:

Приходи ко мне. КАК МОЖНО СКОРЕЕ, доктор Пейдж

Томас поднял глаза на Терезу. "Хорошо, теперь, действительно — что происходит?"

"Эту записку подсунули мне под дверь, когда мы были снаружи". Она сделала паузу, перевела дыхание. "Я почти уверен, что доктор Пейдж знает, что произошло

там сегодня вечером. Это должно быть как-то связано с Рэндаллом".

Томас прислонился спиной к стене. Так что... метинг был ужасно неправильным, он просто знал это. Ужасный страх царапал его грудь. Он чувствовал непреодолимую неуверенность, перемену в мире.

"Что нам делать?" - спросил он.

Тереза положила руку Томасу на плечо. "Давай просто пойдем и найдем доктора Пейдж. Она самый умный человек, которого я когда-либо встречал. Если она хочет поговорить с нами, тогда нам нужно идти."

"Хорошо", - тупо сказал Томас. "Если и есть кто-то, кому мы можем доверять, так это она".

Тереза ободряюще кивнула ему, затем открыла дверь и вышла из комнаты.

Он последовал за ней.

—

Он тихо постучал в дверь доктора Пейджа. Последнее, что они хотели сделать, это разбудить кого-нибудь из других врачей или психов, находящихся в том же коридоре.

Когда она не ответила, он постучал немного сильнее. Наконец он услышал тихий голос с другой стороны.

"Кто это?"

"Томас", " сказал он, и внезапно его поразила мысль. Что, если записка на самом деле была не от нее? "И Тереза. Мы получили твое сообщение?"

Дверь приоткрылась. Он никогда не видел доктора Пейдж такой... растрепанной. Ее волосы были распущены и спутаны со сна, а на лице не было макияжа. Она открыла дверь пошире и кивком пригласила их войти.

"Я рад, что ты пришел".

—

Доктор Пейдж сидела за своим столом, Томас и Тереза сидели бок о бок на кровати и ждали, когда она заговорит. Он поймал себя на том, что думает о Ньюте, возможно, о том, кто ему нравился больше всех, не обладающем иммунитетом. У Ньюта было только два варианта будущего: они нашли способ вылечить эту болезнь, или в один прекрасный день он сошел с ума и закончил, как Рэндалл.

Доктор Пейдж наконец заговорила. И хотя она казалась такой же спокойной и сдержанной, как всегда, ее глаза говорили о чем-то другом. Томас увидел в них страх.

"Я боялась этого дня в течение нескольких месяцев, желая, чтобы мы могли продержаться еще немного", - сказала она.

Она встала, немного постояла молча, размышляя, затем повернулась, чтобы посмотреть на них.

"Есть причина, по которой я боролся за вас и так много раз обращался к вам за помощью", - сказал доктор Пейдж. "Вы являетесь частью этой организации. Ты вырос здесь, как один из нас, и я знаю, что у нас одни и те же цели. Я знаю, что могу доверять вам в том, что вы сделаете все, чтобы помочь нам выполнить нашу миссию. А теперь мне нужно, чтобы ты мне доверял. Ты можешь это сделать?"

Томас посмотрел на Терезу, и она посмотрела в ответ. Он чувствовал, о чем она думает.

Они оба кивнули.

Доктор одарил их теплой улыбкой. "Да, я так и думала", - сказала она. "Хорошо, хорошо, теперь у нас нет выбора. Как только мы начнем это, пути назад уже не будет". Она задержалась на секунду, чтобы посмотреть каждому из них в глаза. "Итак, я должен спросить вас обоих: вы готовы?"

Томас встал. Тереза встала. Они оба снова кивнули.

"Тогда ладно", " сказала доктор Пейдж. "Я уже некоторое время подозреваю, что некоторые чиновники Порока скрывают от нас информацию, которая потенциально может подорвать все, что мы здесь делаем. Некоторые из наших лучших людей даже не показывались неделями. Пришло время инициировать протокол".

Она сделала паузу, прежде чем заговорить снова. Сделал глубокий вдох. "Пришло время для Чистки".

Глава 46

231.05.05 | 12:33 утра

Доктор Пейдж шла по коридору, уверенный шаг за уверенным шагом, все ее поведение отличалось от всего, что Томас когда-либо видел раньше. Как будто она приняла на себя какую-то шерстяную мантию ответственности и носила ее высоко на своих плечах. Он поймал себя на том, что верит, что она может спасти эту ситуацию.

"Мы должны все сделать в ближайшие двадцать четыре часа", - тихо сказала она через плечо. "У меня много помощников с моей стороны, а Арис и Рейчел помогут тебе с твоей".

"Куда мы направляемся?" - спросила Тереза. "Что такое Чистка?"

Доктор Пейдж остановилась у лифта, нажала кнопку вызова и вошла, когда подъехала машина, заговорив, когда дверь закрылась. "Сначала о главном. В конце каждого дня WICKED требует обязательного анализа крови своих членов. Мы всегда

понимал важность мониторинга для контроля". Она ввела номер этажа, и лифт начал движение. "Но за последние несколько месяцев я заметил некоторую странную активность - возникло скрытое подозрение, — а затем я обнаружил, что некоторые из наших личных медицинских данных были взломаны. Канцлер Андер-сон наконец решил, что все результаты должны пройти через него, прежде чем они будут распространены среди медицинского персонала. Ну, я получаю общий отчет каждый вечер, и ни один человек не проверил положительную оценку. Но... это согласно отчетам, которые я вижу через канцлера."

Лифт остановился, раздался знакомый звон, и двери открылись. Томас и Тереза последовали за доктором Пейдж и спустились еще в один коридор.

"Но недавно я начала замечать симптомы", - продолжила она. "Даже у самого канцлера проявляются признаки инфекции. Теперь я почти уверен, что наш любимый лидер подделывал отчеты. Я видел Рэндалла сегодня вечером на каналах службы безопасности. И если Рэндалл болен... Что ж, невозможно, чтобы он был единственным."

Доктор Пейдж остановилась перед дверью, которую То-мас видел только один раз. В тот раз его пригласили туда на встречу с самим канцлером.

"Но почему мы ничего не заметили?" - спросила Тереза. "Я имею в виду, кроме Рэндалла, мы не видели никаких признаков того, что люди больны".

Доктор Пейдж кивнула, как будто предвидела этот вопрос. "Для некоторых это может быть рановато. Другие, кто идет дальше, могут где-то прятаться. Заставляет меня задуматься, выбрался ли Рэндалл оттуда, где бы это ни было. То, что произошло с ним сегодня вечером, заставило меня понять, насколько серьезной стала наша ситуация. Если результаты подделываются, как я думаю, мне нужно инициировать протокол безопасности, чтобы мы оставались здоровыми и могли продолжать нашу работу. Я должен взять на себя ответственность. Сегодня вечером."

Томас не мог поверить, как быстро все накалялось.

Доктор никогда еще не выглядел таким серьезным, таким обреченным. "Сначала мы должны получить все эти результаты до последнего из анализов крови — из исходных результатов, а не из сводного отчета. Мы выясним, кто болен, а кто нет. А потом мы разберемся с делами."

Томас пытался разобраться в вихре информации. "Как нам попасть в его офис? Разве каналы безопасности не следят за нами?"

Она улыбнулась, на мгновение рассеяв облака. "На какой вопрос я должен ответить в первую очередь?"

"Второй", - сказала за него Тереза. "Безопасность".

Пейдж кивнула. "Давайте просто скажем, что здесь есть много людей, которые мне чем-то обязаны. Это и еще то, что все так боятся заболеть, что они ждут от нас гарантий своего здоровья. Рамирес боится поддаться этому, и он думает, что я лучше всего подхожу для того, чтобы убедиться, что лекарство действительно сработает. Печальная правда заключается в том, что время канцлера Андерсона, возглавляющего WICKED, должно подойти к концу".

Томас не знал, что и думать об этом. "И... этот кабинет? Как нам проникнуть внутрь так, чтобы Андерсон об этом не узнал?"

В какой-то момент улыбка доктора Пейджа полностью исчезла. "О, он узнает об этом. Он сейчас там, внутри. Может, нам войти?" Она сунула руку в карман, вытащила хирургическую маску и надела ее на лицо. "Я думаю, вам, ребята, это не нужно

, а?" По ее глазам было видно, что улыбка вернулась.

Доктор Пейдж открыла незапертую дверь и вошла в кабинет канцлера.

—

К задней части его кабинета была пристроена еще одна комната - личное пространство для отдыха или проведения более интимных встреч. Они нашли там Андерсона, спящего, половина его тела лежала на диване, другая половина опасно свисала к полу.

"Как ты узнал?" - прошептала Тереза так тихо, что Томас едва расслышал ее.

Доктор жестом пригласила их вернуться в главный кабинет, а затем осторожно закрыла дверь в отдельную комнату, где спал канцлер.

"Вы не можете себе представить, какие меры предосторожности я предприняла, чтобы избежать вспышки", - сказала женщина, ее слова были приглушены маской. "Экстремальный. Я ношу эту маску почти двадцать четыре часа в сутки, и всегда, когда нахожусь в таком замкнутом пространстве, как это, с другими потенциально инфицированными. Я

мою руки и лицо каждые полчаса. Я сам готовлю себе еду..." Она посмотрела на свои руки. "Конечно, я должен пойти на некоторый риск. Каждый день. Я вряд ли мог бы назвать себя врачом, если бы не сделал этого".

"Но как насчет... этого?" - спросила Тереза, указывая через плечо в сторону отдельной комнаты Андерсона.

"Он - одна из причин, по которой я так осторожен. Я приезжаю сюда навестить его раз в неделю или около того в течение нескольких месяцев. У нас сложилась... дружба... еще до того, как все это началось. Мы проговорили много часов подряд. О наших прежних жизнях, Пороке, о прогрессе "синей печати". Он перестал утруждать себя запиранием двери больше месяца назад. Но я хочу сказать, что за это время он изменился".

"Как ты думаешь, у кого еще это может быть?" - спросила Тереза.

"Мы собираемся выяснить, не изменил ли он первоначальные результаты теста". Она подошла к столу канцлера, заваленному фотографиями в рамках его потерянных близких, которых они видели во время своего предыдущего визита, и открыла экран его дисплея. "Несмотря на все его опасения по поводу безопасности, он не очень хорошо разбирался в паролях". Она улыбнулась этому, затем

принялась за работу, используя клавиатуру, а также сенсорные функции на самом экране. Голубое свечение наполнило комнату призрачной пеленой.

"Не должно занять слишком много времени...", - рассеянно сказала она. Томаса поразила внезапная мысль: а что, если у него на самом деле не было иммунитета, как ему всегда

говорили? Он действительно беспокоился об этом время от

времени, но, несомненно, к настоящему времени он бы уже заболел. Воспоминание об ужасных Кривошипных ямах промелькнуло у него в голове.

Доктор Пейдж маневрировала, преодолевая несколько уровней безопасности на компьютере канцлера, пока, наконец, не добралась до электронной таблицы, в которой перечислялся полный список ЗЛЫХ сотрудников в комплексе, от работников кафетерия до врачей и психологов до самих испытуемых. Она пролистала несколько записей, пока не добралась до вкладки для рекламы; она щелкнула по ней, и на экране появилось изображение лица канцлера Андерсона. Его сияющая улыбка не могла быть более неуместной в сложившейся ситуации. Доктор Пейдж углубилась в данные и нашла результаты тестов за последний день. Хотя он в основном уже смирился с тем, что это будет,когда Томас увидел подтверждение, буквально вспыхнувшее прямо перед его глазами - красным, не меньше, — это вызвало озноб во всех уголках его тела.

У канцлера Кевина Андерсона была Вспышка. И, как оказалось, то же самое сделали несколько других в ПОРОК.

Глава 47

231.05.05| 3:42 утра

Девятнадцать из ста тридцати одного врача, психотерапевта, ученых, техников, медсестер и другого персонала, находившихся в этом УЖАСНОМ комплексе, оказались больными. Все высокопоставленные чиновники, в основном из окружения Андерсона. Неудивительно, что они сговорились скрывать это от всех остальных.

Доктор Пейдж увела Томаса и Терезу обратно в свою комнату и заперла их внутри, объяснив, что теперь ей нужно полностью запустить протокол Очистки и убедиться, что все в порядке. Что она скоро вернется. Два часа спустя она вернулась, и с ней были Арис и Рейчел. Когда они вошли из коридора, доктор Пейдж бросила на пол четыре нагруженных рюкзака.

"Для чего это?" - спросила Тереза.

"Я все объясню", - ответил доктор. "Сегодня вы четверо мне будете отчаянно нужны".

Томас дружески кивнул им, и они ответили тем же. Арис, казалось, постарел, морщины пересекали его лицо, как маленькие следы беспокойства. Рейчел подстригла волосы еще короче, и в ее темных глазах была печаль. Но она держалась уверенно, и что-то в этих двоих ободрило Томаса.

Доктор Пейдж не проявляла никаких признаков усталости.

Она с удовольствием взяла на себя ответственность.

"Это то, что выяснили мои люди", - сказала она. "Андерсон спрятал всех инфицированных в секторе D, и, судя по их симптомам, некоторые из них, похоже, довольно далеко продвинулись. Это объясняет, почему мы не видели их лиц в последнее время. Я заблокировал все это крыло комплекса.

"Я проверил и перепроверил первоначальные медицинские тесты со вчерашнего дня. Кроме Андер-сына, который все еще в своем кабинете, и Рэндалла, где-то в лесу, похоже, у нас есть все зараженные. Все, кто находится за пределами сектора D, чисты."

Она сделала паузу, чтобы сделать пару глубоких вдохов. "Но мы не можем терять ни секунды. Нам нужно очистить

эти люди вышли, и нам нужно сделать это быстро. У меня есть несколько храбрых охранников, которые готовы рискнуть заразиться, но я просто не могу заставить себя потерять еще одну жизнь из-за этой болезни. Вот тут-то и вступаешь ты."

Она замолчала, позволив своим словам повиснуть в воздухе, и осознание того, что она говорила, внезапно поразило Томаса, как удар молнии.

"Ты имеешь в виду..."

Она кивнула, по выражению ее лица было видно, как трудно сказать, что было дальше. "Вы все люди, и вы самые старые и сильные из тех, кого нет в лабиринте. Мы имеем дело с очень больными и слабыми людьми — но еще важнее то, что большинство из них спят, и именно поэтому мы должны действовать прямо сейчас. В этих рюкзаках есть шприцы, наполненные раствором, который был подготовлен для этой задачи — все, что требуется, это быстро вонзиться им в шею, и работа выполнена. Вы должны быть в состоянии сделать это без проблем".

Томас почувствовал слабость в коленях и сел на пол, чтобы скрыть это.

Арис наконец произнес слова, которые никто другой не мог произнести. "Так... мы просто убьем их всех?"

"Они все равно умрут", - немедленно сказала Тереза, выводя Томаса из задумчивости.

"Эй, эй, эй", " сказал он, вставая. Он посмотрел на свою подругу, задаваясь вопросом, было ли это какой-то попыткой избавить ее от чувства вины или она действительно окружила себя такой твердой оболочкой для защиты. "Мы должны все хорошенько обдумать".

"Нет, Том", - отрезала Тереза. "Это будет трудно сейчас, или все умрут позже".

Томас рухнул обратно на пол, настолько ошеломленный, что его зрение немного затуманилось. У него не было ответа. Она также оборвала их мысленную связь. Все, что он мог сделать, это посмотреть на нее.

"Мне жаль", - сказала она, и ярость растаяла. "Мне очень жаль, Том. Действительно. Я просто... Я знаю, что все это ужасно, но это будет менее ужасно, если мы просто примем это и сделаем это".

"Она права", - сказала доктор Пейдж. "Вы четверо скоро станете взрослыми. Ты можешь справиться с этим. Мы точно знаем, где находятся инфицированные — вам просто нужно пройти из комнаты в комнату и сделать им укол. - Она указала на рюкзаки. "Мы упаковали оружие, и у нас также есть пусковые установки для вас. На всякий случай. Мне нужно это подчеркнуть. На всякий случай. Я думаю,

ты сможешь сделать это с ними, пока они спят. И я выставлю охрану, несмотря на риск заражения, если дела пойдут плохо".

В комнате надолго воцарилась тишина. Доктор Пейдж, по крайней мере, дала им время подумать над этим.

"Рассчитывай на меня", - наконец сказала Тереза. "Я тоже", " добавил Арис.

"Цель оправдывает средства", - сказала Рейчел с некоторой горечью. "Это должен быть официальный логотип WICKED. У них должен быть гигантский баннер, развешанный поперек главного входа. Цели оправдывают средства. Но я в

деле". "Ну, это правда, не так ли?" - спросил Арис. "Если бы вы могли спасти миллиард людей, убив миллион человек, разве вы не должны были бы это сделать? Вы знаете, гипотетически говоря? Если у вас действительно был такой выбор и вы сказали "нет", то разве вы на самом деле не убиваете миллиард людей? Я бы предпочел убить миллион, чем миллиард".

Теперь настала очередь Ариса поймать недоуменный взгляд Томаса. Казалось, что мир начал вращаться в противоположном направлении.

Доктор Пейдж кивнула троим, принявшим ее вызов. "Томас?" - спросила она.

Он не ответил. Он уставился в пол. "Том?" - сказала Тереза. "Мне нужно, чтобы ты был со мной в

этом деле. С нами. Пожалуйста".

Он плохо себя чувствовал. Он совсем плохо себя чувствовал. Он встал. Его мысли метались, пока он искал идеальные слова. Он знал, что они сделают то, что нужно доктору Пейдж. Они зашли слишком далеко, чтобы теперь повернуть назад. У него были друзья в Лабиринте, Чак, о котором нужно было думать, целый мир, о котором нужно было думать.

Он бы сделал это. чистка. Это должно было быть сделано. И теперь ему нужно было сказать что-то умное, что-то глубокое, что-то, что свяжет их вместе и положит начало ужасному путешествию.

"Это отстой".

Глава 48

231.05.05 | 4:15 утра

После того, как все четверо согласились на миссию, доктор Пейдж отправилась за несколькими охранниками, чтобы дать им инструкции по шприцам и оружию и обсудить наилучший план нападения, чтобы скоординировать все усилия. Пока они ждали, Тереза снова открыла их соединение.

Ты в порядке? она спросила.

Я просто... я не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Она сделала паузу, которая, казалось, длилась целую вечность, и он почувствовал, как у нее закружилась голова. Он ждал, хотя ему хотелось сказать больше.

Послушай, наконец-то ответила она. Это слово всегда означало, что она вот-вот откроет ему свою душу. Помнишь, когда я рассказал тебе все о том, откуда я родом? Когда меня звали Диди?

При этом имени его пронзила острая боль, такая сильная, что Томасу пришлось поерзать на стуле. Да. Я помню.

Это было ужасное место, Том, продолжала она. Я не могу even...it это было ужасно. Я видел бесчисленное множество людей, поймавших Вспышку, помню, как убегали от Шизов, помню...Дело в том, что я продолжаю убеждать себя, что сейчас так много частей света. Так много маленьких девочек, как и я когда-то, наблюдают за тем, как это происходит. Умереть посреди всех этих ужасов. И Порок хочет спасти мир от этого. Спаси всех этих маленьких девочек и всех этих маленьких мальчиков.

Я знаю, сказал Томас. Мы все видели плохие вещи. Не так, как я. Я был практически в эпицентре событий.

Зараженные были сосредоточены в одном месте, и

вирус еще не был разбавлен. Мы вернемся к этому по мере его распространения. Однажды весь мир — каждый город и поселение — станет таким, каким он был в Северной Каролине. И тогда все будут мертвы.

Томас встал, жалея, что не может каким-то образом избежать этого удручающего разговора. Я понимаю, Тереза. Я получаю

оно. Нам нужно найти лекарство. Ты действительно думаешь, что я не слышал эту речь тысячу раз?

Он мог сказать, что она была разочарована им. Том, эта речь не пустая. Мы должны найти лекарство, и мы больше не можем смотреть на вещи в краткосрочной перспективе. Мы говорим о вымирании. Все, что имеет значение, - это конечный результат. Как мы туда доберемся... мы просто сделаем это. Ладно? Все, что нужно.

Значит, мы их убьем? - спросил Томас. Это ты мне хочешь сказать? Мы вчетвером собираемся обойти эти здания и просто перебить всех до последнего, у кого есть Сигнальная ракета?

Да. Вот что мы собираемся сделать.

Томас попытался предложить другое решение. Разве мы не можем просто переместить их в Кривошипные ямы?

Серьёзно? Ты думаешь, они хотят, чтобы их бросили в клетку с монстрами? Том, ты даже не соображаешь толком. Волна разочарования прорвалась через их связь, достаточно мощная, чтобы заставить Томаса поморщиться.

Поэтому мы убиваем их. Это было похоже на то, чтобы отпустить какую-то жизненно важную часть человеческого бытия.

Мы позаботимся о том, чтобы доктор Пейдж могла контролировать эти объекты, поддерживать оба лабиринта в рабочем состоянии. Речь идет не о том, чтобы кого-то убить. Речь идет о спасении.

Томас вздохнул. Я сделаю все, что в моих силах. Что еще он собирался делать?

Она подошла к нему, наклонилась и прошептала ему на ухо. "Это так важно", - сказала она. "Самая важная вещь в мире".

"Да", - выдохнул он. "Потому что ЗЛО - это добро".

—

Через несколько минут дверь открылась. Вошли несколько охранников в униформе, а за ними доктор Пейдж.

"Давай тебя подготовим", " сказала она. "Время на исходе".

Глава 49

231.05.05|5:44 утра

Рюкзак Томаса был тяжелым. У него и его друзей были полные рюкзаки со всем необходимым. По два пистолета на каждого, запасные патроны для пусковых установок, которые они повесили на плечи, и достаточно шприцев, чтобы усыпить зоопарк, полный слонов. Лучше иметь слишком много, чем недостаточно.

Они побежали по коридорам комплекса к своей первой цели — канцлеру Андерсону. Хороший человек, с которым у Томаса никогда не было особых проблем. Хороший человек, который теперь был совершенно в здравом уме. Они должны были сначала позаботиться о нем, прежде чем отправиться в сектор D.

Они бежали уже добрых пять минут, когда Арис остановился и поднял руку. Тереза почти переехала его, прежде чем остановилась.

"Ты это слышал?" - прошептал Арис.

Томас прислушался, пытаясь уловить что-то необычное в гуле вентиляционной системы и звуке их тяжелого дыхания после бега.

"Нет", - сказал Томас, в то время как остальные покачали головами.

"Просто продолжай слушать", - ответил Арис, его взгляд переместился на потолок, как будто то, что он услышал, пришло сверху. "Там".

Низкий вопль, похожий на детский плач. Теперь, услышав это, Томас не мог поверить, что не заметил этого раньше. Пронзительный, печальный, он эхом разносился по коридору, из-за чего невозможно было определить, откуда он доносился. Томас представил себе ребенка на дне колодца.

"Может быть, он проникает через вентиляционные отверстия из сектора D", " предположила Рейчел.

Жалобный шум прекратился.

"Или это может быть один из детей", - сказал Томас. "Доктор У Пейдж они все где-то прячутся."

Заговорила Тереза. "Нам нужно разобраться с Андерсоном, прежде чем мы сможем думать о чем-то еще. Пойдем."

Арис не возражал. Все четверо снова пустились бежать.

—

Дверь в кабинет Андерсона была закрыта, но не заперта. Тереза шагнула вперед и открыла ее. Томас затаил дыхание, почти ожидая, что мужчина выскочит на них, как зомби.

Ничего, кроме тишины и темноты. И запах. Ужасный запах.

Тереза толкнула дверь пошире и вошла внутрь, держа перед собой гранатомет, готовая стрелять. Следующим шел Арис, затем Рейчел, последним Томас. Голубое свечение рабочей станции все еще сияло — ничего не изменилось с тех пор, как они были там в последний раз. За исключением гнилостного запаха тела и мочи, даже кала. Запах напал на Томаса, и он подавился, упав на одно колено, когда его горло сжалось. Он попытался взять себя в руки.

Ты в порядке? - мысленно спросила Тереза.

Да. Он там внутри? Он кивнул в сторону задней комнаты.

Пойдем посмотрим.

Но Арис уже подошел к этой двери и легким пинком распахнул ее. Еще одна волна отвратительной вони донеслась из темноты. Томас поднялся на ноги и встал позади Ариса и Терезы, заглядывая внутрь, пытаясь разобраться в происходящем. Рейчел стояла рядом с ним, зажимая нос.

"Он мертв?" - спросила она.

"Нет", " раздался скрипучий голос. Андерсон. Это едва ли звучало по-человечески. "Нет. Не мертвый. Не твой счастливый день." Он издал серию влажных, мучительных кашлей.

"О, черт", " сказал Томас. Его желудок не очень хорошо справлялся со всем этим. "Зажги свет в этом месте".

"Это может повредить его глазам". Это от Ариса, который все равно дотронулся до панели. Вспыхнули огни, яркие, как в полдень.

- закричал Андерсон, хватаясь за глаза. Он корчился на полу перед диваном, который выглядел так, словно он пролежал на нем несколько месяцев. "Выключи его! Выключи его!"

Арис приглушил свет, за что Томас безмолвно поблагодарил его. Зрелище, представшее перед ними, было

почти слишком много для Томаса, чтобы вынести. Он уставился на человека, который когда-то был их лидером. Кровь покрывала его лицо и одежду, а волосы были спутанными и сальными. Он похудел, его кожа была бледной и потной. Он лежал на боку, его рот застыл в постоянной гримасе, обнажая зубы, обведенные красной каймой. И тогда Томас понял, почему.

У мужчины осталось всего два пальца.

Кровавые шишки остались там, где когда-то были другие.

"О боже...", - сказал Арис, когда заметил это, прикрывая лицо согнутой рукой. "Он не сделал этого. Он этого не сделал."

"Он сделал это", - ответила Рейчел холодным голосом.

Томас не мог смотреть. Он отвернулся от всего этого и подошел к экрану дисплея на столе бывшего канцлера. Он показывал систему связи, и на экране была записка, которую писал Андерсон. К счастью, оно, похоже, так и не было отправлено. Потому что сама записка была мучительной.

"Ребята", - сказал он. "Послушайте, что Андерсон почти всем разослал, пока нас не было". А потом Томас прочитал им это.

ПОРОК меморандум, Дата 231.5.5 ПО:

от:

ре:

У меня осталось всего два пальца.

Я написал ложь о своем прощании двумя пальцами.

Это и есть истина. Мы - зло.

Они и есть дети. Мы - зло.

Мы должны остановиться, позволить Муни завладеть миром.

Мы - зло.

Мы не можем играть в Бога.

Мы не можем так поступать с детьми. Ты - зло, я - зло.

Мои два пальца говорят мне об этом.

Как мы можем лгать нашим заместителям?

Мы даем им надежду, когда ее нет.

Все умрут. Несмотря ни на что.

Позвольте природе победить.

"Он так запутался", - сказала Тереза через плечо Томаса, когда он прочитал последние слова Андерсона.

"Я бы сказал, что это за пределами этого", - ответил Томас. "Мои пальцы", - простонал Андерсон из

другой комнаты. "Почему ты съел мои пальцы?"

Томас почувствовал сокрушительное горе, когда снова подошел к Терезе и подошел к Андерсону. Мужчина свернулся в клубок и раскачивался взад-вперед.

"Осталось только двое", - сказал мужчина, его слова плыли в бреду. "Я надеюсь, что остальные восемь были вкусными. Я всегда думал, что это я их съем. Но нет. Это должен был быть ты, не так ли?"

Томас обменялся взглядом с каждым из своих друзей. После всего, что они видели, было ли это самым печальным? Видеть, как человек, который с такой энергией руководил этой гигантской операцией, превращается в хнычущего сумасшедшего?

Тело Андерсона исказилось, казалось, каждая мышца скрутилась сама по себе. Он дернулся на несколько секунд, затем расслабился. Его дикий взгляд медленно оторвался от пола и проследил за линией тела Томаса от ступней до бедер и туловища и, наконец, встретился с его взглядом.

"В конце концов они заберут твой мозг", - сказал Андер-сон. "Они достанут его, посмотрят на него несколько часов, а затем, вероятно, съедят. Тебе следовало бежать, когда у тебя был шанс."

Томас не мог пошевелиться; внезапная ясность в глазах этого человека напугала его больше всего в тот день.

"Что нам делать?" - спросил Арис. Их бывший канцлер продолжал говорить, но он снова сжался в позу эмбриона, и его слова потонули в стонах агонии. Он уставился в пол прямо перед своим лицом.

"Мы должны избавить его от страданий", - ответила Тереза. "И тогда, я думаю, нам будет легче... позаботиться обо всех остальных. Но нам нужно двигаться".

Месяц или два назад Томас был бы шокирован ее бессердечием. Даже несколько дней назад. Но больше нет. Теперь они имели дело с холодной, суровой правдой своего положения. Кем бы ни были эти люди — их больше не было.

Томас внезапно решил, что должен это сделать. Он должен был быть тем самым, прямо здесь, прямо сейчас. Если бы это сделал кто-то другой, он, возможно, никогда больше не набрался бы смелости.

"Это должен быть я", - прошептал он, в основном самому себе. Он даже не был уверен, что они его слышали. Но они определенно заметили, когда он снял

рюкзак с плеч и поставил его рядом с собой. Он опустился на колени рядом с Андерсоном, и кровь из ран мужчины просочилась на колени его брюк.

Остальные не сделали ни малейшего движения, чтобы остановить его.

Томас расстегнул молнию на рюкзаке, порылся в нем и вытащил один из шприцев, наполненных смесью доктора Пейдж. Он отщелкнул защитный пластиковый язычок на конце иглы, затем положил ее в руку, слегка надавив большим пальцем на кнопку, которая управляла электронным поршнем.

"Мы уверены в этом?" - спросила Рейчел. "Я имею в виду... мы уверены?"

"Да", - коротко и отрывисто ответил Томас. Больше нечего сказать.

Андерсон перевернулся на спину, теперь он дрожал. Его глаза расширились, когда он уставился в потолок, что-то неразборчиво бормоча. Томас наклонился ближе, держа шприц над головой мужчины. В выражении лица Андерсона не было никаких признаков осознанности, не осталось никаких признаков человечности.

Тереза тронула Томаса за плечо, напугав его. Он оглянулся на нее, и ее глаза наполнились слезами.

Прости, сказала она в его голове. В этом я с тобой согласен. Ты можешь это сделать.

Он кивнул, затем повернулся к Андерсону, все еще слегка дрожа на земле, не более чем простая дрожь. Томас поднес серебряный кончик иглы к шее бывшего канцлера сбоку. Колебавшийся.

Взгляд Андерсона переместился, его взгляд упал на Томаса. Он что-то прошептал, какое-то слово. Повторял это снова и снова. Слюна пенится в уголках его рта.

"Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста..."

Томас не знал, поощряет ли он его к этому или умоляет остановиться. Но он медленно ввел иглу в мягкую плоть шеи мужчины и нажал кнопку, которая управляла поршнем. Раздалось шипение, когда смертоносная жидкость во флаконе вытекла из шприца в тело Андер-сона.

Все они молча наблюдали, как бывший лидер Порока замер, сделал последний долгий вдох и закрыл глаза.

Глава 50

231.05.05|7:13 утра

Их осталось восемнадцать.

Томас и его друзья стояли в комнате охраны, которой когда-то управляли Рамирес и Рэндалл. Доктор Пейдж и несколько ее новых сотрудников проанализировали комнаты и коридоры сектора D.

"Все по-прежнему находятся в тех же положениях", - сказала доктор Пейдж, просматривая каналы безопасности. "Может быть, мы поставим перед вами цель достичь пяти из них, затем вернемся сюда и перегруппируемся, оценим, изменилось ли что-нибудь".

Томас рассеянно наблюдал за трансляциями камер, поступающими из лабиринта, в то время как остальные сосредоточились на секторе D. Возле Усадьбы, несмотря на поздний час, Алби и Ньют были заняты спором с Ником, который давно отделился от остальных как явный лидер. Без звука драка не имела никакого контекста. По крайней мере, никаких ударов

был брошен. Большинство других Глейдеров спали.

"Они понятия не имеют, что здесь происходит", - сказал Томас, немного удивленный тем, что заговорил вслух. "Я думаю, это хорошо".

Тереза посмотрела в его сторону. Она, казалось, была готова упрекнуть его — у них были несколько более неотложные дела, — но потом смягчилась. "я знаю. На этот раз жизнь здесь сложнее, чем там".

"Я думаю, что роли поменялись", - сказала Рейчел. "Ребята?" - вмешалась доктор Пейдж. Она указала на

камеры, сфокусированные на самом ПОРОЧНОМ комплексе.

"План?"

"Прости", " пробормотала Рейчел.

Томас снова сосредоточил свое внимание на релевантных каналах.

Охранник указал на одного из них в частности. "Комната Д-17. Комната отдыха. Некоторые из них спят там на полу. Это должно быть вашей первой остановкой после входа в Сектор."

"Может быть, они мертвы", - добавила Тереза.

Доктор Пейдж наклонилась ближе к экранам, ее губы шевелились, когда она считала. "А вот и наша пятерка.

Это хороший план. Иди позаботься о них, а потом возвращайся сюда, и мы покажем тебе, куда идти дальше".

"Позаботься о них", - подумал Томас. Какой хороший способ выразить это.

Они схватили свои рюкзаки, полные смерти, и направились к двери в сектор D.

—

После того, как охранник пропустил их через запертый вход, Томас и остальные направились в отведенную им комнату. Они почти сделали это, когда движение в коридоре впереди остановило их на полпути. Арис взял на себя инициативу и внезапно отпрыгнул назад, оттеснив остальных за ближайший угол.

"Там наверху пара человек", - прошептал он, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша.

"Я тоже их видела", - сказала Тереза. "Что означает, что они, вероятно, видели нас".

Как раз вовремя в зале раздался крик

.

"Эй, вы, дети!" Мужчина, его голос на грани истерики. "Идите сюда, мои маленькие подданные!"

Это наполнило Томаса чувством такого ужаса, что он вздрогнул. Пот выступил у него на руках и лбу, прилив жара сделал его невыносимо горячим.

"Сколько их?" он спросил.

Арис выглянул из-за угла, затем резко повернулся лицом к остальным. "Двое мужчин. Один ползает по земле, другой идет, но он использует стену, чтобы держаться. Они уже совсем близко. И, черт возьми, они выглядят серьезно испорченными".

Томас оценил подробный отчет, но от этого ему стало только хуже. "Мы вернемся и перегруппируемся?"

"Нет, мы торопим их", - сказала Тереза. "Зачем откладывать это? Мы вчетвером легко справимся с этими двумя."

Рейчел кивала, когда говорила, и один взгляд на Ариса показал, что он тоже согласен.

Томас сокрушенно вздохнул. "Что ты подразумеваешь под "испорченным'?"

"Ползающий чувак совершенно голый, " ответил Арис, " царапины по всему телу. Тот,

что спотыкается о стену, выглядит так, будто его вырвало примерно за семь завтраков прямо на рубашку. И его волосы...Я думаю, что он вырвал часть этого. Это отвратительно."

"Ты думаешь, они все такие?" - спросил Томас, ошеломленный стоящей перед ними задачей. "Я не знал, что они были так близки к Пропавшим".

Ужасный вопль боли раздался по коридору, долгий, мяукающий звук, который закончился чем-то близким к хихиканью. Они приближались.

"Ты видел Андерсона", - прошептала Тереза. "Те, кто остался, должны быть такими же плохими, как он, или в паре шагов от него", - кивнул

Томас, пытаясь подбодрить себя. "Хорошо, хорошо. Что нам делать?"

Тереза сняла рюкзак с плеча ровно настолько, чтобы расстегнуть его и заглянуть внутрь. Она вытащила пистолет, затем два шприца. Она протянула шприцы Томасу.

"Я буду последним средством", - сказала она, взвешивая пистолет в правой руке, палец уже на триггере. "Арис и Рейчел, вы первыми поразили их гранатометами. Как только они упадут, Томас,

ты подбежишь к ним и введешь яд. Я буду рядом с тобой. Если они сделают хоть шаг, я позабочусь о них".

Томас уставился на нее, наполовину впечатленный и наполовину напуганный своим самым близким другом. Но больше всего он был благодарен ей за то, что она взяла на себя ответственность.

"Хорошо", - сказал он, слишком умный, чтобы спорить. Ничто в этом не обещало быть приятным, и чем скорее... э-э... они доберутся до этого, тем скорее они закончат.

"Звучит неплохо", " ответил Арис. "Вы, ребята, готовы?"

Томас, сжимая в каждой руке по шприцу со смертельным наконечником, кивнул. Рейчел в ответ подняла свой гранатомет. Тереза сказала: "Иди".

Арис с ворчанием оттолкнулся от стены и побежал за угол, крича вместе с Адриной. Рейчел пошла следующей, держа оружие наготове, затем Томас, затем Тереза, ее пистолет был последней линией обороны. Звук заряжающейся пусковой установки наполнил воздух, за которым последовал взрыв энергии, когда граната катапультировалась в сторону человека, движущегося вдоль стены. Его волосы действительно были вырваны местами, оставив красные кровавые рубцы.

Граната попала ему прямо в грудь. Он взвыл, когда крошечные завитки молний заплясали по его телу, и упал на пол. Там он страдал от спазма за спазмом, когда сила Пусковой установки пыталась поджарить его изнутри.

"Твоя очередь, Томас!" - крикнул Арис, шагнув вперед, уже целясь в другого мужчину на случай, если Рейчел промахнется.

Томас побежал к первой жертве, затем заскользил по кафельному полу, остановившись всего в футе или около того от головы мужчины. Он сжал шприц, позволив ему зависнуть всего в нескольких дюймах над лицом мужчины, ожидая, пока исчезнут полосы белого порошка. Он услышал второй выстрел из гранатомета, затем третий, за которым последовали быстрые глухие удары. Крик, подобный крику какого-то первобытного зверя, пронзил воздух.

Томас увидел свой шанс внизу, заряд электричества уменьшался. Он воткнул иглу шприца в шею Шиза и повторно ввел яд. Он отполз в сторону, пиная пол ногами, пока его спина не уперлась в противоположную стену, где он встал. Глаза мужчины закатились, и он перевернулся —

шприц подпрыгивал взад-вперед, словно танцуя на игле, вращаясь в мягких складках шеи.

Семнадцать, подумал Томас. В комплексе осталось семнадцать Шизов.

"Сюда!" - закричала Рейчел. "Быстрее!" Она стояла над вторым мужчиной, который все еще приходил в себя от ее выстрела из гранатомета. Его потрепанное, багровое тело было похоже на темную грозовую тучу, посылающую маленькие молнии вниз, чтобы умереть в плитках пола.

Томас подбежал к нему. Статика и искры наполнили воздух, когда он упал на колени. Он наклонился вперед и вонзил второй шприц в шею мужчины, выпустив пузырек с жидкой смертью.

Тереза была там, крепко сжимая двумя руками пистолет, целясь на всякий случай в голову мужчины. Рейчел и Арис стояли прямо за ней, пытаясь отдышаться.

"Я думаю, что этого достаточно", - сказал Томас. "Мы только что убили двух человек, и никто из нас не получил ни единой царапины".

"Шизы", - ответила Тереза, наконец-то позволив себе расслабиться, и опустила пистолет на бок. "Не люди,Шизы".

Томас поднялся на ноги. "Я не понимал, что это две разные вещи".

Она бросила на него тяжелый взгляд, который напугал его. "Комната D-17", - сказал Арис между вдохами.

"Придерживайся плана".

Тереза отвернулась от Томаса, чтобы идти впереди.

Глава 51

231.05.05|7:47 утра

"Д... семнадцать...", - сказал Арис, оглядывая комнаты, когда они пробегали мимо. Он указал пальцем. "Вот оно!"

Томас, который чувствовал, что в тот день все остальные проявили гораздо больше инициативы, подошел к двери и приложил ухо к плоской поверхности. Он нажал на кнопку, надеясь ничего не услышать. Он хотел, чтобы они спали или умерли.

"Что-нибудь?" - спросила Тереза.

Томас покачал головой. Затем: "Нет, подожди". Он снова прижал ухо к двери. Низкий стон был отчетливее. "Да, по крайней мере, один не спит".

Они подготовились так же, как и к встрече в коридоре. Согласно камерам, пять Шизов были по другую сторону двери, неподвижные. Томас сжал три шприца в правой руке, два в левой, а Арис и Рейчел оба держали свои пусковые установки, полностью заряженные

и заряженный за ним. Это снова оставило Терезу с пистолетом, и у Томаса было предчувствие, что на этот раз она будет вынуждена им воспользоваться.

Когда все были готовы идти, Тереза свободной рукой толкнула дверь. Она распахнулась в тускло освещенную комнату, запахи запаха тела и гнилого дыхания доносились оттуда, как больной ветер.

Томас сморщил лицо от отвратительного запаха, борясь с рвотным рефлексом, когда проскользнул внутрь. Рейчел, Арис и Тереза последовали за ним. Оружие наготове. Быстрый осмотр установил место действия для Томаса, и его быстро бьющееся сердце замедлилось. Комната была местом сбора, заполненным стульями и диванами, развлекательными экранами, столами для бильярда и пинг-понга. Пять человек, которых они заметили ранее, собрались в углу слева от него. Мужчина лежал на диване, свесив руку сбоку, другой мужчина лежал на полу у его ног. Две женщины развалились бок о бок, тоже на полу, у подножия двух стульев, обхватив друг друга руками, словно для утешения. Последний человек, мужчина, сидел в кресле, откинув голову назад во сне,

громкий, раскатистый храп вырывался из его широко открытого рта.

Арис и Рейчел тихо подошли к группе, нацеливая свое оружие. Прошло долгое мгновение тишины; затем воздух наполнил знакомый электронный вой, за которым немедленно последовала серия трещин, когда пусковые установки выстрелили в быстрой последовательности. Пять отчетливых ударов означали, что они попали в цель. Голубая молния осветила воздух, когда тела Шизов содрогнулись от электричества.

"Сейчас же!" - крикнул Арис Томасу. "Вот, я тебе помогу". Он подошел к нему, взял шприцы, передал один Рейчел. Тереза держала пистолет направленным на пять дергающихся фигур, когда трое приблизились.

Томас подбежал к двум мужчинам на полу у дивана, их судороги уменьшились, когда маленькие электрические разряды превратились в несколько искр тут и там. Сжимая по шприцу в каждой руке — его большой палец прижимался к кнопке дозатора — он опустился на колени и воткнул две иглы в шеи Шизов. Выпустил яд. Он отпрянул и поднялся на ноги, потрясенный тем, как гладко все прошло. Рейчел

позаботилась о мужчине в кресле, а Арис как раз заканчивал с женщинами на земле.

Это означало, что во всем Секторе их осталось всего одиннадцать. Осознавая ужасы всего этого на каком—то уровне — тот факт, что они убивали реальных людей, - Томас оттолкнул это, сосредоточившись на необходимости. Он почувствовал восторг, который наполнил его грудь. Они просто могут преуспеть.

Дверь из коридора с грохотом распахнулась.

В комнату ворвались четверо Шизов, все они выглядели достаточно здоровыми для драки. Они разбежались в разные стороны.

Один прыгнул на Ариса прежде, чем он успел выстрелить из своего гранатомета — он растянулся на спине, когда женщина оседлала его, потянувшись к горлу мальчика. Рейчел оставила попытки прицелиться, не задев подругу, и вбежала, используя пусковую установку как таран, ударив ее твердым наконечником в голову женщины сбоку. Она вскрикнула и свалилась с Ариса; затем Рейчел выстрелила ей в грудь гранатой.

Сам Арис, казалось, был травмирован атакой, срываясь от напряжения. Откуда-то из карманов он вытащил нож и,

закричав от ярости, он соскочил со спины и вонзил острие лезвия в грудь электрифицированного Кривошипа, лежащего рядом с ним. Электричество не рассеялось достаточно, чтобы сделать это — толчок энергии заставил его вскрикнуть и отлететь назад, сбив Рейчел на пол.

Все это происходит так быстро. Томас мог видеть только двух оставшихся Шизов, бегающих по комнате без всякой логики в своих движениях. У Томаса в руках ничего не было. Тереза наугад прицелилась из пистолета, не сделав ни единого выстрела. Наверное, боялась, что промахнется и ударит Ариса или Рейчел.

Кто-то врезался в Томаса сзади.

Руки обхватили его, когда он упал лицом на пол, его нос хрустнул от боли, дыхание со свистом вырвалось из груди, оставив его пустым. Он запаниковал, извиваясь, чтобы убежать от того, кто напал на него.

Тереза выкрикнула его имя. Он увидел ее ноги прямо рядом с собой.

"Помогите", - попытался сказать Томас, но получилось не более чем приглушенное ворчание. Рычаг позади него ослабил хватку и теперь положил

рука на затылке Томаса, прижимающая его губы к ковру, чтобы заставить его замолчать. Теперь у Томаса не было другой мысли, кроме как сделать следующий вдох — он не мог вдохнуть ни малейшего глотка воздуха - в легкие. Колени впились ему в спину, сдавливая ребра так сильно, что они наверняка сломались бы.

Грохот выстрела потряс комнату.

Давление на Томаса ослабло. А потом все это исчезло полностью. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рукоятка свалилась с него и упала на землю. Сбоку на его виске зияла кровавая дыра, и признаки жизни уже исчезли из его глаз. Томас поднял глаза на Терезу, которая дрожала, все еще целясь из пистолета в то же место, куда она выстрелила.

"Есть еще двое", - сказал Томас, чувствуя отстраненность в своем голосе.

Тереза пришла в себя, глубоко вздохнула и заняла оборонительную позицию, направив свое оружие на другие секции комнаты. Томас, у которого все болело, заставил себя подняться на ноги, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что на него не напали еще раз.

Не было никаких признаков оставшихся двух Шизов — они, должно быть, спрятались за одним из многочисленных диванов или стульев, сгрудившихся вокруг комнаты отдыха. Томас снял рюкзак, чтобы поискать шприцы, в то время как его друзья осторожно переходили от стула к стулу, от дивана к дивану, заглядывая за них. Пока ничего. Затем Тереза закричала, и как только Томас посмотрел в ее сторону, он увидел, как она исчезла за диваном, упав с тяжелым стуком.

Томас побежал к ней, его сердце бешено колотилось. Он оставил все позади — свою сумку, все орудия смерти, которые в ней находились. Ему показалось, что воздух затвердел, замедляя его скорость. Со стороны Терезы не доносилось никаких других звуков, а Арис и Рейчел были слишком далеко, чтобы помочь.

Он добрался до стены, врезался в нее плечом, заглянул за диван и увидел Терезу на земле, мужскую руку, обхватившую ее за горло. Она боролась с ним обеими руками, но безрезультатно. Он сжимал и сжимал, заставляя ее глаза выпучиваться, а ужасные звуки вырываться из ее открытого рта. Захлебывающиеся, булькающие звуки.

"Отпусти ее!" - крикнул Томас. Слова ничего не значили бы для этого Шиза — лысого мужчины, потного, с огромной раной на лбу. Доктор Ливитт.

Это был доктор Ливитт.

Кровь, смешанная с потом, капала ему в глаза, которые были испещрены красными прожилками и яростными. Тереза, сопротивляясь, потянулась за чем-то на полу, прямо за ее пальцами.

Пистолет.

Томас поднял его, почувствовав, как жизнь его лучшего друга улетучивается, словно по воздуху, быстро оставляя ее в объятиях смерти. Он никогда раньше не стрелял из пистолета, беспокоясь о своей способности целиться. Слегка положив палец на спусковой крючок, он вернул свое внимание Терезе и Шизу, когда-то известному как Ливитт. Мужчина не смягчился, его рука сжалась в плотские тиски, а кожа Терезы приобрела пугающий пурпурный оттенок.

Томас бросил прицел по ветру и прыгнул на них сверху, приземлившись животом к животу на Терезу, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его. Их глаза встретились, разделяя боль и страх. Ливитт другой рукой ударил Томаса, его мясистая ладонь ударила его по голове сбоку. Томас

поднял руку, проводя кончиком пистолета по полу рядом с телом Терезы. Вверх и вверх, мимо ее уха, к голове Шиза, в сторону, к виску.

Лицо Ливитта внезапно преобразилось, потеряв всю свою злобу и пустую ненависть, превратившись в жалкую, детскую мольбу. Хватка его руки на Терезе ослабла.

"Пожалуйста, - захныкал мужчина, - пожалуйста, не делай мне больно".

Томас нажал на спусковой крючок и покончил с этим. Выстрел был подобен раскату грома, треску раскалывающегося мира. В ушах у него звенело, он схватил Терезу и оттащил ее от мертвого нападавшего. В любом случае, То-мас никогда его особенно не любил.

Она дрожала в его объятиях - редкое проявление слабости после такого ужасного испытания. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Арис подошел к нему сзади, положил руку ему на плечо, но Томас не обернулся, чтобы посмотреть.

"А где другой?" - спросил я. - спросил он, едва способный говорить. "Должен быть еще один".

"Рейчел поймала его", - ответил Арис. "Не волнуйся.

Они все мертвы".

Томас держался за Терезу так, словно в противном случае упал бы в центр мира. "Я больше не могу этого выносить".

- отозвалась Рейчел откуда-то поблизости. "Шесть", " сказала она. "Осталось только шесть".

—

К обеду они убили оставшихся Шизов. По сравнению с кошмаром того, что им пришлось сделать в комнате отдыха, остальное было проще простого. Все спали, их жизни закончились уколом иглы и потоком яда.

И это было все.

Чистка закончилась.

Глава 52

231.06.07 | 12:45 вечера.

В каком мире жил Томас. Болезнь, смерть, измена. Его друзья подверглись жестоким испытаниям, которые, возможно, ничего не значили. Мир, испеченный, лежащий в руинах. Месяц назад он помог убить более дюжины людей за считанные часы. И с тех пор каждый день он жил в яме ненависти к себе и вины, избегая своих друзей любой ценой. Даже живя в комплексе, разрывающемся по швам с так называемыми Психами, никакая терапия не помогла ему справиться с ужасами Чистки. И никогда не будет.

Он изменился. По крайней мере, он это понимал.

В последнее время он даже держался подальше от наблюдательной комнаты, слишком подавленный, чтобы наблюдать за лабиринтом. Но сегодня он заставил себя войти и наверстать упущенное. Первое, что он заметил, был дисплей, на котором Алби и Ньют шли вдоль одной из огромных стен Поляны, но что-то было не так. Ньют наклонился к Алби, который обнимал Ньюта за спину, помогая ему встать. Ньют мог перенести весь свой вес только на одну ногу. Он покачивался при каждом шаге, его лицо искажала гримаса боли.

Томас сел за пульт управления, сделал паузу, чтобы собраться с мыслями о том, как поступить с тем, что он хотел сделать. Затем он начал тщательный процесс поиска правильных ракурсов камеры, которые ему понадобятся для создания истории.

Что, черт возьми, случилось с Ньютом?

—

Менее чем через два часа Томас соединил вместе серию видеокамер с различными лезвиями жуков, что было ближе всего к непрерывной подаче, которую он мог выполнить. В нем была показана история, которая чуть не разбила сердце Томаса. На большом экране дисплея в середине стены он снова запустил его с самого начала.

Ранним утром предыдущего дня Ньют был в полном порядке. Он попрощался с Минхо и другими Бегунами — очевидно, у Ньюта был выходной от бега. После различных

группы исчезли за своими соответствующими углами, Ньют провел некоторое время, прогуливаясь по Поляне, проверяя различные участки, как будто все в мире было для него нормально — так же нормально, как и жизнь в гигантском лабиринте. Он поговорил с Уинстоном в Доме Крови, затем поболтал с Зартом у небольшого кукурузного поля в Саду. Ньют даже немного рассмеялся, один раз хлопнув Зарта по спине, как будто он только что рассказал отличную шутку.

Затем Ньют побрел к Мертвоголовым, роще в юго-западном углу, очерченной обветшалыми скелетами деревьев, которые, по мнению Томаса, всегда казались предчувствием грядущих неприятностей. Там Ньют плюхнулся на скамейку и просидел не менее тридцати минут. Томас переадресовал канал до того момента, когда Ньют наконец встал и вошел в крошечный лес. Изображение переключилось на низкую перспективу лезвия жука, когда оно проползло всего в нескольких футах позади него. Ньют направился прямо на кладбище, где деревянные столбы отмечали места, где они похоронили тех Глэйдеров, которые встретили свою смерть после входа в лабиринт.

Там он опустился на колени, тупо глядя перед собой остекленевшими глазами, его лицо все больше и больше погружалось в отчаяние. Он долго сидел так, и Томас подумал, что может догадаться, что происходит в голове его друга. Изнуряющее чувство вины за всех тех, кто умер. Думая, что, возможно, он мог бы как-то спасти их. Печаль по поводу ситуации в целом — опасности, скуки, разочарования из-за того, что они не знали, почему они там оказались. Разочарование из-за потери воспоминаний. И, возможно, на каком-то глубоком уровне он вспоминал сестру, которую они стерли из его памяти.

Ньют встал. Он отвернулся от кладбища и вышел из Мертвоголовых, шагая так быстро, что лезвие жука, обеспечивающее обзор камеры, подпрыгивало, когда оно спешило не отставать. Ньют покинул лес, не замедляя шага, направляясь прямо к западной двери, ближайшей. Несколько Глейдеров помахали ему или поздоровались, но он проигнорировал их, глядя прямо перед собой с мрачной решимостью. Томас сел прямее, уже зная конечный результат этого, и ему было безумно любопытно, как это произошло.

Ньют покинул собственно Поляну и вошел в коридоры лабиринта. Его походка не замедлилась, шаг был быстрым, но уверенным. Он повернул налево, потом направо, потом снова налево. Еще несколько поворотов. Наконец он добрался до длинного участка, где густой плющ покрывал стены с обеих сторон. Он остановился рядом с тем, что слева, и повернулся к нему лицом, опершись вперед на руки, которые исчезли в зелени. Он на мгновение замер, опустив голову, затем посмотрел вверх, вытянув шею, как будто хотел увидеть самый верх стены.

Ньют протянул руку и начал карабкаться по

плющу.

Его мускулистые руки делали это легким делом. Ухватившись за

одну лиану, он подтягивался достаточно высоко, чтобы найти опору где-нибудь в камне ногами. Затем он хватал другую лозу, и еще одну, используя обе руки, обе ноги и всю свою силу. Он взобрался по камню и плющу, достигнув середины пути между землей и фальшивым небом за считанные минуты. Томас знал, что именно здесь, по его мнению, он не сможет продвинуться дальше. Сочетание встроенных оптических иллюзий и запрограммированных репрессоров в его

имплантат гарантировал бы, что он никогда не доберется до вершины. Он поднялся еще на несколько футов; затем остановился, уставившись в небо, избитый.

Томас наблюдал и ждал.

Ньют вцепился в плющ на стене, все его тело почти исчезло за зеленью. Лезвие жука, которое карабкалось по стене рядом с ним, поползло вверх и остановилось всего в нескольких дюймах от лица мальчика. Не в первый раз Томас задумался о программном обеспечении, которое управляло этими маленькими механическими существами. Как он узнал, что делать, когда рядом не было никого, кто мог бы дать им инструкции?

Ньют посмотрел прямо в камеру и впервые за все это время заговорил так, чтобы Томас мог слышать, что он говорит.

"Я не знаю, кто вы такие, но я надеюсь, что вы счастливы. Я надеюсь, ты получишь настоящее гребаное удовольствие, наблюдая, как мы страдаем. А потом ты можешь умереть и отправиться в ад. Это на тебе".

Ньют отпустил виноградные лозы и оттолкнулся от стены, резко исчезнув из поля зрения камеры. Лезвие жука поспешило переместиться, и все, что Томас услышал, было шуршание его

движение, а затем отдаленный тяжелый удар. Изображение отскочило на землю, а затем остановилось на Ньюте. Он лежал на боку, подтянув ногу и обхватив ее руками. Он раскачивался взад-вперед, постанывая. Эти стоны превратились в рыдания. Глубокий, болезненный крик, от которого у Томаса заболела грудь.

Ньют внезапно издал мучительный вой, а затем закричал в воздух. "Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя!"

Томас выключил канал. Он больше не мог этого выносить. Он уже знал, что кто-то спас его, вытащил из лабиринта обратно на безопасную Поляну. И он не мог больше вынести ни секунды этого зрелища.

Ньют, Ньют, Ньют, подумал Томас, чувствуя, как сам воздух вокруг него становится черным. У тебя даже нет иммунитета, чувак. У тебя даже нет иммунитета.

Глава 53

231.09.22| 11:17 утра

Томас услышал тихий стук в дверь и, открыв ее, увидел Терезу. В штаб-квартире WICKED все почти вернулось к норме, насколько это было возможно после чего-то вроде Чистки.

"Привет", - сказал он, пошатываясь. "Ты мог бы просто зажужжать мне в голову. Я хотел вздремнуть."

В ответ она подняла планшет. "Ты это видел?"

"Хм?" Он понятия не имел, о чем она говорит.

Она вошла в его комнату, проскользнула мимо него, когда он закрыл дверь, и села за его стол. "Иди сюда и посмотри на это. Вы разослали массовую памятку? Или доктор Пейдж попросила разрешения использовать ваше имя?"

«Что? Нет".

"Ну что ж". Она указала на светящийся экран. Томас наклонился, чтобы взглянуть.

ПОРОКМеморандум, Дата 231.5.22

КОМУ: Замены ОТ: Томас [Тема A2] RE: Чистка

Я беру на себя полную ответственность за то, что нам пришлось сделать за последние несколько дней.

Однако мы должны иметь в виду, что Порок функционирует. Лабиринт запущен и работает, и наши исследования в самом разгаре.

Мы на верном пути и не можем свернуть с него.

Все, о чем я прошу, - это чтобы то, что мы здесь сделали, осталось в рамках организации и никогда больше не повторялось. Что сделано, так это

сделано, и это было милосердием. Но теперь каждая бодрствующая мысль должна быть посвящена созданию плана.

Ава Пейдж - новый канцлер Порока, вступает в силу немедленно.

Прежде чем он успел полностью осознать это, Тереза забрала у него планшет.

"И посмотри на эту другую, которую я нашла", - сказала она, ища что-то еще. "Предположительно, отправленный канцлером Андерсоном за день до того, как он напечатал ту сумасшедшую, которую мы видели на его рабочем месте, о его пальцах. Он никак не мог это написать. Проверь это."

Она вернула ему планшет.

Порок Меморандум, Дата 231.5.4 АДРЕСОВАН: Коллегам-партнерам

ОТ: Кевина Андерсона, канцлера

РЕ: Мое прощание со всеми вами

Я надеюсь, что каждый из вас простит меня за то, что я сделал это таким трусливым образом, отправив вам памятку, когда это то, что я должен сделать лично. Однако у меня нет выбора. Последствия Вспышки безудержно проявляются в моих действиях, раздражая и приводя в уныние. И наше решение не допускать наркотического Блаженства в нашей компании означает, что я не могу притворяться достаточно долго, чтобы должным образом попрощаться.

Набрать эти слова достаточно сложно. Но, по крайней мере, у меня есть возможность и время писать и редактировать в оставленных мне маленьких окошках здравомыслия.

Я не знаю, почему вирус поразил меня так быстро и так

злобно. Я деградировал гораздо быстрее, чем почти вся первоначальная группа. Но это неважно. Я был выведен из эксплуатации, и моя замена, Ава Пейдж, готова взять на себя ответственность. Эль-иты хорошо тренируются, чтобы служить связующим звеном между нами и теми, кто будет продолжать вести Порок. Сама Ава признает, что ее цель почти больше похожа на цель номинального руководителя, а наши элитные подданные являются истинными правителями.

Мы находимся и будем находиться в хороших руках. Благородное дело, которое мы начали более десяти лет назад, принесет свои плоды. Наши усилия и почти для всех нас наши жизни будут потрачены справедливо и на великое благо. Лекарство будет построено.

Честно говоря, это скорее личная заметка. Чтобы поблагодарить вас за вашу дружбу, ваше сострадание, ваше сочувствие перед лицом выполнения таких сложных задач.

Одно слово предупреждения: в конце концов все становится плохо. Не боритесь со временем вашего списания. Я сделал это, и теперь я сожалею об этом. Просто уйди и положи конец страданиям.

Это стало уже слишком. Спасибо.

И до свидания.

"Что это такое?" - сказал Томас, совершенно обезумев. "Все произошло совсем не так. Что она пытается сделать, переписать историю, чтобы в будущем выглядеть более законной?"

Тереза пожала плечами. "Я думал, ты захочешь это увидеть"

. "Давай

", - сказал он. "Мы собираемся поговорить с ней".

—

Томас стучал в дверь доктора Пейдж, пока она, наконец, не открыла ее. Он был так расстроен, что едва мог нормально дышать.

Доктор выглядел удивленным. "Есть ли проблема?" - спросила она.

"Зачем ты это сделал?" - спросил Томас, стараясь сохранять спокойствие. Он чувствовал себя преданным, сбитым с толку и, прежде всего, злым. "Писать заметки с чужих аккаунтов - это теперь твое дело?"

"Это помогает другим справиться с нашей нынешней ситуацией, Томас", - сказала доктор Пейдж, ее удивление сменилось ошеломленным пониманием. "Дает им лучшее чувство порядка. Это также показывает, насколько вы вовлечены в эту организацию и какими вы все стали". Она улыбнулась Томасу. Она, казалось, гордилась им. "И я думаю, что это простой, но символический способ создать мост в сознании каждого. Связь. Между старым и новым".

Томас не знал, как ответить, что сказать. Почему она заставила его казаться таким важным? И почему она отправила что-то из его учетной записи обмена сообщениями, не спросив? Не для мужчин из Андерсона, их лидера в то время?

"Это делает все это, " продолжила она, " имея в центре внимания одного человека. Это лучшее из обоих миров".

Он все еще не отвечал.

"Ты мог бы, по крайней мере, сначала спросить его", - сказала Тереза.

Доктор Пейдж бросила на них достаточно искренний взгляд, полный сожаления. "Ты прав. Мне жаль. Я забежал далеко вперед".

"Это не нормально", " сказал Томас. Он повернулся и пошел прочь, боясь сказать что-нибудь, о чем может пожалеть. Доктор Пейдж была полна лжи. Просто их полно.

—

Томас сразу же вернулся в свою комнату. Он сказал Терезе, что плохо себя чувствует, и вернулся в постель. Он закрыл глаза и попытался успокоить свои мысли, перевернулся на бок, мечтая уснуть.

Все казалось другим. Он не мог сказать Терезе, о чем он думал, и почти все, кого он знал или о ком заботился, были внутри лабиринта. А теперь эти электронные письма. Это было просто странно — если доктор Пейдж была хитра в этом, что еще она скрывала от них? Он пожалел, что не сказал больше, когда столкнулся с ней лицом к лицу. Но вместо этого он струсил.

И вот он стоял, уставившись в стену своей комнаты, и думал.

Размышляющий.

Это было самое худшее. Если бы только он, Тереза и Чак могли убежать и начать новую жизнь вместе. Но потом он подумал о Ньюте. О его друге, упавшем со стены, и о том, что он не был им-муном. Им нужно было лекарство. И если бы они нашли его, то освободили бы всех — Алби, Минхо, Ньюта, Чака, Терезу, даже Ариса и Рейчел. Может быть, они все могли бы жить в одном районе, стареть вместе, сидеть и набивать себе рот едой и рассказывать своим детям истории о том времени, когда они спасли мир. Он представил себе Минхо перед большой группой детей, разыгрывающего жизнь Бегуна, но по какой-то причине он продолжал делать гигантские

обезьяньи движения, щекоча подмышки, колотя себя в грудь.

Если бы только это было так просто. Представьте себе, что Минхо ведет себя глупо перед будущими внуками, и все будет хорошо. Эта мысль возникла снова — то, что сейчас, более чем когда-либо, казалось правильным поступком. Он хотел войти в лабиринт. Все, что угодно, лишь бы выбраться из этого места, вернуться к своим друзьям и перейти к следующему этапу. Все, что угодно, лишь бы это лекарство было сделано и сделано. Доберитесь до счастливого будущего. Он просто хотел солгать самому себе и сделать это.

Будущее, мир без Шизов, он и его друзья живут в раю.

Говорите о куче дерьма.

Он глубоко вздохнул, а затем, несмотря на то, что была середина дня, заснул.

Глава 54

231.10.31| 16:48 вечера.

Томас вернулся в свое убежище, в комнату наблюдения.

В течение последних нескольких недель вина и гнев продолжали нарастать, медленные струйки, которые соединились, превратившись в потоп, и теперь он тонул. Был только один способ вернуть воздух в легкие. Быть здесь, наблюдать за своими старыми друзьями в лабиринте.

В последнее время они с Терезой отдалились друг от друга — она, казалось, справилась со своими собственными трудностями после Чистки, посвятив себя уму, телу и духу работе, работе и еще раз работе, — но Томас не возражал. Они достаточно часто общались с помощью телепатии, чтобы поддерживать друг друга в форме. Достаточно, чтобы знать, что они оба делают то, что лучше для них.

А для Томаса это означало как можно дольше оставаться вне поля зрения. Он должен был придерживаться

обычный режим тестов, осмотров и занятий, но в остальном он старался держаться подальше. Несмотря на то, что Чак или Тереза были доступны для общения, Томас проводил большую часть своего свободного времени в своей комнате, читая или спя, или наблюдая за своими друзьями в лабиринте, наблюдая за каждым их движением. Эти переезды стали довольно рутинными, Глейдеры обосновались в довольно впечатляющем маленьком сообществе. Закон, порядок, порядок, безопасность. Уже некоторое время никто не умирал и не был ужален.

Томас все еще любил подслушивать, когда только мог. Подслушивал, когда Алби, Минхо и Ньют садились за стол. Это заставляло Томаса чувствовать себя частью их, почти как будто он был там.

И это было именно то, чем он занимался весь день, переключаясь между видами и микрофонами, когда одна сцена становилась скучной. В это время у восточной двери Ньют разговаривал с Минхо, который только что вернулся с пробежки по огромному лабиринту.

"Есть что-нибудь новое там?" - спросил Ньют с очевидным сарказмом. "Неужели чертов Гривер вышел и попросил поцеловаться?"

Минхо прислонился к камню, все еще переводя дыхание. "Как ты узнал? Я сказал ему, может быть, в другой раз — не совсем в моем вкусе."

Эти двое почти каждый день в той или иной степени повторяли эту беседу, издеваясь над монотонностью того, что Бегуны находили в своих ежедневных экскурсиях. Они уже направились к Комнате с Картами, когда Томас услышал стук в дверь позади себя. К сожалению, он вырвался из мира лабиринта и вернулся в Порок.

"Кто это?" он спросил.

Дверь открылась, и в нее просунулась кудрявая голова Чака. "Привет, Томас. Доктор Кэмпбелл сказал, что у меня может быть два свободных часа, чтобы помочь вам с вашими заметками. Так что..."

"Заходи, ты, шанк. Тебе не нужно каждый раз вести себя так, будто это что-то важное".

Они с Чаком начали использовать некоторые жаргонные слова, изобретенные внутри Поляны, только между ними двумя. Фаворитом Чака был кланк с большой вероятностью. Доктор Пейдж сказала, что психи действительно интересовались тем, как потеря памяти повлияла на Глэйдеров. Иногда случались неожиданности, такие как изобретение совершенно новых слов. A

немногие из них исходили от Минхо, у которого был отличный рот еще до того, как он вошел в лабиринт. Удар, казалось, усилил эту черту, которую психи также сочли интересной.

Конечно, психи находили все

интересным.

Чак вошел и сел рядом с Томасом, плюхнувшись на свое место с преувеличенным вздохом удовлетворения. "Они прислали Фрэнка сегодня, а это значит, что у меня остался всего один месяц". Смесь восторга и страха в глазах Чака всегда немного разбивала сердце Томаса. Он разделял столько же вины за страх, сколько и все остальные — это был его собственный эгоизм, так часто бывавший здесь, видевший некоторые плохие вещи, которые происходили в лабиринте. Но малыш был его братом во всех отношениях, кроме крови — без него в своей жизни Томас давно бы сломался.

"Это будет здесь, прежде чем ты это узнаешь", - сказал он. "Что означает, - сказал Чак, - что все это

закончится, прежде чем мы это узнаем".

"Ага. Ты понял

". "Что ты делал сегодня?" - спросил Чак. "Дай угадаю — медицинский осмотр, занятия, критическое мышление, осмотр лабиринта".

"Ага. Ты понял, - снова сказал Томас, заставив мальчика рассмеяться. "Довольно захватывающую жизнь я веду, не так ли?"

"Просто подожди, пока я не доберусь до лабиринта", " ответил Чак. "Я оживлю это место". Он сказал это с энтузиазмом, о котором Томас мог только догадываться, что он был искренним — дети в таком возрасте умели запоминать только хорошее.

"Ага. У тебя получилось". В третий раз даже Томас рассмеялся. Затем он встал. "Извини, у меня встреча, на которую я должен пойти".

"Ой, да ладно, я только что пришел! Я надеялся посмотреть, как Глейдеры ужинают. Я думаю, что Галли и Алби наконец-то выбьют друг из друга дурь сегодня вечером".

"Извини, приятель", " сказал Томас. "И ты знаешь, что не можешь быть здесь без меня, так что отправляйся в казармы. Позже мы захватим еду, вернемся сюда и продолжим шпионить за Поляной. Может быть, Психи пришлют Гривера, чтобы он станцевал для них."

Чак немного побледнел при этих словах, но сделал все возможное, чтобы скрыть это. Иногда, в своем волнении, чтобы добраться до Поляны, он забывал о монстрах.

"Извини", - сказал Томас, желая пнуть себя. "Ужасная шутка".

—

Встреча проходила в небольшом конференц-зале, и Томас прибыл, абсолютно ничего не зная о ее цели. Доктор Пейдж сидела во главе стола, слева от нее сидели два человека, которые явно были психами. Одна была из дней, предшествовавших Чистке, — леди по имени Кэмпбелл. Другой был новичком, из Сиэтла или Анкориджа, или кто знает откуда. Томас намеренно не утруждал себя изучением подобных деталей. Он не мог понять, почему.

Справа от доктора Пейдж сидел мужчина средних лет с темными волосами и смуглой кожей с девушкой, которая могла бы быть его дочерью по возрасту, но, судя по всему, не генетически. У нее была светлая кожа и грязно-светлые волосы, и мужчина наклонился к ней, как будто хорошо

ее знал, как будто они только что шептались.

Томас долго стоял там, пока все в комнате оценивали друг друга.

Доктор Пейдж встала. "Спасибо, что пришел, То-мас. В последнее время ты стал незаметен. Помогаешь Чаку готовиться к его большой поездке в лабиринт в следующем месяце?" Она невинно улыбнулась, как будто не знала о каждом его движении, о каждой секунде дня. Томасу она нравилась далеко не так сильно, как до Чистки.

"Что-то в этом роде", - сказал Томас ровным тоном.

"Ну, пожалуйста, садитесь", - ответила Пейдж, указывая на стул напротив нее, через стол.

После того, как он сел, Томас спросил: "Так в чем же все-таки дело?"

Доктор Пейдж раздраженно подняла палец. "Одну минуту. Тереза должна быть здесь с минуты на минуту."

По сигналу дверь снова открылась, и в комнату торопливо вошла Тереза, несколько раз кивнув в знак

приветствия, прежде чем сесть рядом с Томасом. Она всегда выглядела такой... занятой. Такой озабоченный.

Привет, сказала она ему, посылая как можно больше тепла вместе со своим приветствием.

Рад тебя видеть, ответил он. Более правдивых слов никогда не было сказано. Он скучал по ней.

Доктор Пейдж перешла к делу. "Я хочу представить пару новых друзей, которые будут помогать в некоторых предстоящих проектах". Она повернулась к двум новичкам справа от нее, мужчине и девушке, над которыми он, казалось, нависал. "Это Хорхе и Бренда. Хорхе - пилот Айсберга, очень хороший. А Бренда получила некоторое образование медсестры, с большими планами когда-нибудь стать психологом. Не так ли, Бренда?"

Девушка кивнула, не выказывая ни малейшего намека на застенчивость или неловкость. "Все, что потребуется, чтобы найти лекарство", - сказала она. Это показалось странным ответом, но что-то призрачное скрывалось в ее глазах, что-то, что, вероятно, точно объясняло, почему она так ответила.

"Привет", - сказал человек по имени Хорхе, на мгновение заглянув каждому из них в глаза. "Я рад работать с вами

". "Работать с нами?" - спросила Тереза. "Что происходит?"

Он привлек внимание Томаса. Теперь ему было безумно любопытно.

"Мы хотели бы, чтобы вы помогли нам в предстоящем исследовании", - сказала доктор Пейдж. "Через несколько недель Хорхе, Бренда и еще несколько человек будут отправлены в место под названием Ожог. Нам очень интересно, что мы можем найти в соседнем городе, кишащем Шизами. Значительный исследовательский потенциал".

"Город, кишащий Шизами?" - повторил Томас. У него было плохое предчувствие, что он не услышал здесь всей правды.

"Да", - сказала она, не предлагая ничего другого. "И мы думаем, что будет полезно видеть вас там. Мы хотели бы проверить долгосрочную эффективность вашей технологии имплантации, особенно удаленного мониторинга ваших шаблонов зон поражения и других измерений. Нам нужно знать, что он может работать на больших расстояниях. А теперь, вот что мы запланировали..."

Томас обдумывал то, что она только что сказала, не обращая на нее внимания. Зачем им нужно знать о мониторинге на расстоянии? Был ЗЛЫМ

планируете их куда-нибудь перевезти? Здесь происходило что-то еще, о чем они ему не говорили, и у него было плохое предчувствие по этому поводу. Чувство, которое он испытывал какое-то время, но только сейчас смог признаться себе. От этого его затошнило.

Порок никогда не собирался останавливаться. Они никогда, никогда не собирались останавливаться.

Глава 55

231.11.30|8:32 вечера.

Томас шел с Чаком по длинному коридору, который, казалось, простирался перед ним бесконечно. Именно так все чувствовалось сегодня. Долгий и нескончаемый. На самом деле, он просто был в грустном настроении. Наконец-то этот день настал.

Чака собирались ввести в лабиринт.

Томас попросил этот час с Чаком, чтобы в последний раз перекусить и все обсудить. Их собственное прощание. Затем Томас планировал оставить Чака в руках экспертов и скрыться. Он не думал, что сможет выдержать, наблюдая, как Чаку стирают память, как с ним обращаются как с трупом, как его бросают в Коробку, как кучу мусора. Они попрощаются, а потом Томас сможет спрятаться в своей комнате до следующего утра.

В кафетерии было тихо во время затишья между завтраком и обедом. После

захватив тарелки с остатками завтрака, они с Чаком сели у одного из немногих окон, выходивших на лес Аляски. Они почти не разговаривали с тех пор, как Томас забрал Чака из его комнаты, и теперь оба ковырялись в еде. Ни один из них на самом деле еще не откусил ни кусочка.

"Я мог бы также убрать этот глупый вопрос с дороги", - наконец сказал Томас. "Ты боишься?"

Чак поднял вялый кусок бекона и изучил его. "Ты прав. Глупый вопрос."

"Тогда я приму это как "да"."

Чак жевал бекон, его лицо слегка поморщилось. "На вкус как кланк".

"Конечно, это так. Они поджарили его почти три часа назад. Но твоим единственным желанием на сегодня было выспаться, поэтому они позволили тебе выспаться. Может быть, твоим желанием должен был быть хрустящий бекон. Или, знаешь, билет в один конец до Денвера."

Чак одарил его вежливой улыбкой, самым взрослым поступком, который он когда-либо делал.

"Давай, парень", " сказал Томас. "Открой здесь, приятель. Скажи мне, о чем ты думаешь. Что ты чувствуешь. Я беспокоюсь о тебе".

Парень пожал плечами. "Неужели нам действительно нужно так распускаться? Они посылают меня в лабиринт, и я ничего не могу с этим поделать. Я буду скучать по этому здесь, буду скучать по вам, ребята. Но нет смысла ныть и плакать".

"Тебе придется какое-то время не видеть мое прекрасное лицо каждый день. Тебе лучше бы скулить и плакать. Я говорю об опухших глазах, мокром лице, соплях, льющихся тебе в рот, обо всем этом. Я не вижу, что в ближайшие три минуты я буду оскорблен".

"Что произойдет после того, как я туда доберусь?" - спросил Чак, делая вид, что не слышал ни слова из того, что только что сказал Томас. "Я имею в виду, это не может продолжаться вечно, верно?"

И вот так просто из комнаты вышел весь воздух.

"Конечно, не навсегда", " сказал Томас. "Я слышал, что они приближаются к полному плану. И как только они это получат, следующим будет лекарство. Я уверен, что мы скоро воссоединимся".

Томас не знал, сможет ли он на самом деле сосчитать всю ложь, которую он только что сказал, на одной руке. Но какое это имело значение? Чаку вот-вот должны были стереть

память, и Томас подумал, что не помешает немного обнадежить его.

Чак пристально смотрел на него. «что?» - спросил Томас.

Чак сказал ему, что он чем-то полон, и он не использовал слово "кланк".

"Я не такой", " возразил Томас. "Послушай, парень, ты прав. Нам не нужно быть такими глупыми. Мы прощаемся, но мы оба все равно будем рядом с этим огромным комплексом. И я буду наблюдать за тобой, болеть за тебя. Всегда. Я обещаю."

"Я тебя даже не вспомню", " сказал Чак. "Так что это действительно похоже на то, что мы прощаемся навсегда".

"Нет, чувак, нет". Томас встал, подошел к другому концу стола и сел рядом со своим другом. "Я как раз недавно думал об этом. В ближайшем будущем наступит время, когда у нас будет лекарство, и мы все будем жить в одном районе — богатые, толстые и счастливые. К каждому вернутся воспоминания, и жизнь станет сладкой. Просто жди этого с нетерпением

". "Если ты так говоришь". "Я так говорю".

"Тогда ладно". Мальчик улыбнулся, затем отвел взгляд, и набухшая слеза угрожала пролиться из его глаза. "Звучит неплохо".

"Знаешь что?" - сказал Томас. "Нам даже не нужно прощаться. "Бы" - это слишком тяжело. Я просто встану и выйду, как ни в чем не бывало, а потом увидимся, когда увидимся, хорошо? В сайонарах нет необходимости".

Чак кивнул, но когда Томас сделал первое движение, чтобы встать, его друг бросился вперед и заключил его в объятия, яростно сжимая обеими руками.

"Я буду скучать по тебе", - сказал мальчик сквозь рыдания. "Я буду так сильно скучать по тебе".

Томас обнял его в ответ, его собственные слезы капали на волосы Чака. "Я знаю, чувак. Я знаю. Я тоже буду скучать по тебе".

Они могли бы оставаться такими вечно, но доктор Пейдж послала кого-то, чтобы вызвать Чака, и она мягко выпроводила его. Его взгляд назад прямо перед тем, как они вышли из комнаты, чуть не разбил сердце Томаса.

—

Он долго сидел за столом в кафетерии, представляя Чака в лабиринте. Представляя, как на Чака нападает Гривер. Чак умирает от голода или жажды. Он представил, как Чак умирает сотней смертей, и никто ничего не делает, чтобы помочь.

Он подумал о Ньюте, об Алби, о Минхо. Он подумал о Терезе.

Что-то затвердело глубоко в груди Томаса. А пока он должен был соглашаться с тем, чего от него хотел Порок. Но так будет не всегда.

Ему в голову пришла идея. Нелепая, нелепая идея. План. Тереза однажды, давным-давно, сказала, что когда-нибудь они станут больше. И теперь они были.

Что, если я спасу их? он задумался.

Что, если я спасу своих друзей?

Глава 56

231.12.11 | 10:46 утра.

Это был всего лишь второй раз Томаса на Айсберге, и первый он едва мог вспомнить.

Сначала он ненавидел это — его желудок подпрыгивал и бурлил, волны тошноты наполняли рот слюной, — но когда он привык к этому, ему это даже понравилось. Потом он снова возненавидел это. Пребывание внутри большого летающего зверя было волнующим, непохожим ни на что, что он когда-либо испытывал. Жизнь в таком разрушенном мире действительно заставляла вас ценить что-то настолько мощное, что даже гравитация не могла его подавить.

Тереза не пришла, оставшись, чтобы внести свой вклад в проверку дальнодействующих способностей их имплантатов. С каждым днем они отдалялись все больше. Она погрузилась в Порок и их миссию, и Томас иногда не решался сказать ей, о чем он думает. Но им нужно было поговорить — серьезно поговорить. Скоро.

Томас выглянул в один из смотровых иллюминаторов, вделанных в пол Айсберга. Он наблюдал за бесчисленными пейзажами, мелькающими под ним, в полном и абсолютном благоговении. Несмотря на разрушения, обрушившиеся на его планету, она оставалась прекрасной. Захватывающий. Зелень, голубизна и апельсины, смешанные с большим количеством бледно-коричневого. Конечно, с такой высоты вы не могли разглядеть деталей. Вы не могли видеть Шизов, голод, нищету и ужас.

Неудивительно, что еще до того, как вспыхнуло солнце, каждый ребенок хотел стать астронавтом.

"Привет".

Он поднял глаза и увидел Бренду, которая была занята тем, что Хорхе готовил все их припасы для экспедиции в Крэнк-сити. Они также доставляли кучу оборудования в Скорч для ЗЛЫХ, по причинам, которыми никто не поделился с Томасом.

"Привет", " сказал он в ответ. "Вы, ребята, почти готовы?"

Она села рядом с ним. "Настолько готовы, насколько мы когда-либо будем готовы. Хорхе заставил меня проверить все примерно сто раз. Он любит быть готовым."

"Когда мы должны туда добраться?" Он почти ничего не знал. Но земля внизу уже начала походить на пустыню, в палитре преобладали различные оттенки красного, оранжевого и желтого. Не было почти никаких признаков жизни, или, если уж на то пошло, что там когда-либо была жизнь.

"Я думаю, полчаса или около того". Она потерла руки, и выражение ее лица выглядело напряженным. "Чувак, я начинаю нервничать. Еще десять минут назад все это казалось забавным приключением".

"Чего тут бояться?" - спросил Томас. "Постапокалиптический город без правительства или безопасности, окруженный пустыней и кишащий Шизами. Я имею в виду, давай же. Не будь неженкой". Он быстро улыбнулся девушке, давая ей понять, что пошутил.

Бренда закатила глаза.

"Или...", - сказал он с преувеличенным огорчением, - "это может быть страшно".

"Знаешь, тебе следовало бы быть повежливее с Терезой", - сказала она после долгого молчания, пока они смотрели на пустошь, гул двигателей Айсберга так успокаивал, что Томасу вдруг захотелось вздремнуть.

"Что ты имеешь в виду?"

"Она, очевидно, сильно к тебе привязана. И мне просто кажется, что ты не был так добр к ней. Извини, если это не мое дело."

Томас задумался над этой темой, которой обычно старался избегать в своих мыслях. "Нет, все в порядке. Она моя лучшая подруга. Мы были вместе больше половины нашей жизни, и мы можем разговаривать друг с другом...как никто другой не может. Иногда даже не разговаривая. Может быть, поэтому мне кажется, что я нехороший."

Бренда кивнула, как будто это имело для нее смысл. "Просто друзья? После всего этого времени? Я никогда не видел, чтобы вы двое держались за руки, целовались или что-то в этом роде. Ты очень медленно двигаешься." Она рассмеялась над последней частью.

"Это сложно", - сказал Томас, удивленный этим разговором, тем, о чем он заставлял его думать. "Она значит для меня весь мир, и ничто никогда этого не изменит. Но довольно сложно быть романтичным, когда у тебя есть умирающий мир за пределами твоего дома, а твои друзья застряли в эксперименте".

Бренда казалась разочарованной. "Да, но давай. Люди любят, Томас. Лучшие времена, худшие времена. Люди любят. Ты должен убедиться, что она знает, что ты чувствуешь. Это все, что я хочу сказать."

Томас почувствовал прилив эмоций, которых не понимал. Он подумал о своей маме, и об отце, и о своих друзьях. И все это просто нахлынуло на него, и слезы потекли из его глаз. Он не знал, что ему нужно в жизни или чего он должен достичь. Друзья были тем, что у него было, и они были всем, что имело значение. Каким-то образом он должен был спасти их.

Бренда заметила его слезы, и ее лицо растаяло во что-то такое мягкое и полное доброты, что Томаса затрясло. Она притянула его в объятия, и он обнял ее в ответ, чувствуя, что обнимает каждого, кто только что промелькнул в его мыслях. Они оставались в таком положении, прижатые друг к другу, пока Айсберг не накренился вправо и не начал свой спуск.

Они прибыли в "Ожог".

—

Порок послал с ними вооруженную охрану, и они первыми спустились по открытому пандусу на пыльную, раскаленную землю внизу. Когда они дали понять, что все чисто, Томас спустился вместе с Брендой и Хорхе, все трое щурились от ослепительного яркого солнца.

"Добрая слава", - сказала Бренда. "Представьте, каково было здесь, внизу, когда на самом деле вспыхнули вспышки".

"Ты уверен, что не хочешь пойти с нами, хермано?" - спросил Хорхе. "Мы собираемся устроить себе настоящую вечеринку".

Они с Брендой оба рассмеялись, но Томасу было трудно найти в этом что-то смешное. Это место было ужасным.

Айсберг приземлился на удивление далеко от города Шизов, и техники, с которыми должен был работать Томас, собирали свои вещи, как будто собирались отправиться в противоположном направлении. Таким образом, он не видел ничего, кроме пустоши, что заставляло его более чем немного нервничать. Он поймал себя на том, что ему не терпится вернуться на Аляску, и надеялся, что тесты, которые они хотели провести, не займут слишком много времени.

Томас прикрыл глаза рукой и посмотрел в сторону города. Казалось, он был в нескольких милях отсюда. Грязь, ржавчина и осколки стекла составляли половину всего этого. Разрушенные небоскребы тянулись к небу, как сломанные пальцы. Трудно было поверить, что там может жить кто-то, даже Шизы. За разрушенным городом возвышались горы. Солнечные вспышки, возможно, унесли часть его растительной жизни, но камень и почва, казалось, кричали: "Мы все еще здесь. Что еще у тебя есть?"

Томас оторвал взгляд от этой сцены и увидел, что Бренда смотрит на свой будущий новый дом.

"Ты уверен насчет этого?" - спросил Томас. "Ты уверен, что хочешь пойти в это место?" Он хотел, чтобы это было немного беззаботно, но он знал, насколько серьезно это прозвучало, когда это вырвалось у него изо рта.

"Если бы у нас было лекарство, многие люди, которых я люблю, все еще были бы живы", - сказала она, непоколебимо глядя вдаль. "Такие люди, как мои мама и папа, такие люди, как мой брат".

"Я знаю, я знаю", - пробормотал он. "Поверь мне, я знаю".

"Вот почему мы с Хорхе вызвались добровольцами", - продолжила она. "Не только в целом, но и для этого". Она кивнула в сторону разрушенного города вдалеке. "Я должен внести свой вклад".

"Да", " сказал он.

Прежде чем он успел добавить что-то более приятное, Хорхе крикнул, что его группе нужно идти. Он хотел быть в городе задолго до заката.

"Будь осторожен", - сказал Томас, пытаясь глазами показать, что ему жаль. Что никому другому не придется жертвовать своей жизнью из-за этой болезни. "Серьезно. Будь осторожен".

"Я так и сделаю", - сказала она. "Трудно поверить, что в следующий раз они приведут сюда твоих друзей, да? Бедные парни. Что ж, увидимся позже, аллигатор."

Она слабо помахала ему рукой и поспешила за Хорхе.

"Подожди, что ты сказала?" - крикнул он.

Она не ответила, убегая все дальше.

Он долго смотрел на нее, заметил, как песок колышется у нее под ногами.

"Что ты имела в виду?" - прошептал он.

Глава 57

231.12.11 | 16:40 вечера.

Вторая фаза.

Это было все, что он мог вытянуть из ЗЛЫХ техников, к которым его приставили. Вторая фаза. Он спросил каждого из них о том, что сказала Бренда, и это были единственные слова, которые он получил в ответ. Кроме таких вещей, как Пойти спросить доктора Пейдж. Не мое дело говорить об этом. Я просто делаю свою работу.

Но все это не имело значения, потому что Томас точно знал, что происходит. Он должен был заметить это задолго до того, как Бренда проговорилась.

Порок планировал отправить Глейдеров в это жалкое место для очередного этапа испытаний. Именно по этой причине они хотели протестировать технологию его имплантации на большом расстоянии - чтобы знать, насколько эффективно они смогут сделать это с другими, как только окажутся там. Ложь просто накапливалась все выше и выше. Все оказалось даже хуже, чем он себе представлял. Гораздо хуже.

Если раньше и было хоть малейшее зерно сомнения, то теперь оно полностью исчезло. Чего бы это ни стоило, Томас шел в лабиринт, чтобы спасти своих друзей.

—

Ожог становился все более неприятным с каждым шагом.

Он шел вместе со ЗЛЫМИ техниками по твердой, мертвой земле, прижимая полотенце к подбородку. Он обернул остальную часть вокруг головы, чтобы защититься от солнца, которое палило на них, проливая чистый жар. Единственным облегчением был легкий ветерок, хотя он и засыпал его песком. Они направлялись в какой-то подземный туннель, где им якобы нужно было провести испытания и установить оборудование. И теперь Томас знал, для чего.

Пока он и остальные шли по пустоши, у него было достаточно времени, чтобы обдумать свой многообещающий план спасения своих друзей. Это может случиться. Это действительно могло. Ему просто нужно было убедить Порок в двух вещах — ввести его в лабиринт и сделать это, не стирая его воспоминания. Для любого

своего рода план, чтобы сработать, он должен был иметь свой разум в такте. Только тогда он будет знать, как их вытащить.

Нужно было выяснить некоторые детали. Как, когда и где достать оружие. Как отключить Скорбящих. Куда идти, если они каким-то образом избежали ЗЛОГО комплекса. Но у него было время.

Это действительно может сработать.

Он старался оставаться таким же позитивным и продолжал двигаться по пустыне.

Одна нога перед другой. Сильно потеет.

Они шли все дальше и дальше.

"Сюда!" - в конце концов крикнул мужчина, возглавлявший группу. Остальные столпились вокруг него, когда он опустился на колени, а затем пошарил в песке. Он смел тонкий слой грязи и открыл металлический люк с простой ручкой сверху. У него даже не было замка, чтобы запереть его — каковы были шансы, что кто-то наткнется на вход в туннель здесь, посреди разрушенного нигде?

Женщина наклонилась и взялась за ручку вместе с мужчиной, и они подняли покрывало и открыли его. Томас привстал на цыпочки, чтобы заглянуть кому—нибудь через плечо - длинный лестничный пролет внизу исчезал в темноте.

"Хотите верьте, хотите нет, - сказала женщина, перекрикивая ветер, - но раньше поблизости была тюрьма. Это был путь к отступлению, построенный картелями. Мы просто адаптировали его для наших целей. Это будет примерно в... другом часе ходьбы вниз."

Она больше ничего не сказала, просто начала спускаться по ступенькам. Один за другим группа последовала за ним, Томас спускался последним.

—

Это был долгий, удивительно прохладный, неудивительно жуткий спуск в глубину и вниз по туннелю без конца, который захватил Порок. Никто почти не разговаривал, пока они шли, шли и шли, но когда они это делали, обычно это был шепот, который эхом отдавался, как зов призрака.

"Почти пришли", - объявил мужчина по имени Дэвид, напугав Томаса. Он уже привык к тишине, и внезапный голос вывел его из задумчивости.

"Почти где?" - спросил Томас, и его слова отскочили от стен.

"Впереди есть Плоский Транс, который мы остановили во время нашей последней поездки сюда. Наконец-то он готов к активации".

"Плоский Транс?" - повторил Томас. Так они планировали перевезти Глейдеров в Скорч?

"Да", " ответил Дэвид. "Будем надеяться, что это сработает, потому что именно так мы вернемся домой сегодня вечером!"

Томас чуть не споткнулся, когда услышал это.

"Вы даже не представляете, сколько стоят эти вещи", - продолжал мужчина. "До Вспышек только миллиардеры могли себе это позволить — были даже некоторые правительства, которые только жалели, что у них не было достаточно денег, чтобы их приобрести".

"Порок так богат?" - спросил Томас.

Дэвид рассмеялся. "Им не нужно покупать эти вещи. Они просто крадут его у миллиардеров, которые слишком мертвы, чтобы их это волновало. Или слишком Увлекся прошлым Ушедшим. В любом случае, не волнуйся, как только он заработает, бояться будет нечего. Это классный способ путешествовать, это точно".

"Вот мы и пришли", - крикнула в ответ женщина. Она посветила фонариком на высокое прямоугольное сооружение, похожее на большую дверь в никуда. Или, что более важно, дверной проем, в котором отсутствовала настоящая дверь. Панель управления, темная в данный момент, была прикреплена к правой стороне устройства.

Дэвид двинулся вперед, чтобы встать рядом с женщиной. "Мы провели все мыслимые тесты. Все, что осталось, это включить присоску".

Томас отошел от ЗЛОГО персонала, когда они достали инструменты и начали выполнять свою работу. Он не очень хорошо знал никого из этих людей, поэтому чувствовал себя полным аутсайдером. Он подошел к стене туннеля, как раз на краю лужи света, и прислонился спиной к грязи и камню. Он скрестил руки на груди, наблюдая, как люди занимаются своими делами.

Гудящий звук наполнил воздух, от которого у него затрещали кости. Зеленое свечение осветило панель управления Плоским трансом. Гул становился все громче. Он не мог поверить, что через несколько минут он пройдет сквозь волшебную стену инженерии и снова появится за тысячи миль отсюда. Это заставляло его нервничать, заставляло беспокоиться, что в конечном итоге он окажется рассеянным по квантовой вселенной, не более чем галактикой атомов и молекул, которые не имеют ничего общего друг с другом.

Громкое жужжание заставило его выпрямиться; затем мерцающая стена статичного серого цвета заполнила пространство между прямоугольной рамкой Плоского Транс. Он дрогнул, несколько раз вспыхнул и погас, а затем замер. Мягкий, непрерывный импульс его энергии заставил кожу на руках Томаса покалывать. Он действительно собирался это сделать. Он действительно собирался пройти сквозь эту стену власти.

"Все признаки стабильны", " объявил Дэвид, глядя на экран дисплея на панели управления. "Отправляю тестовый предмет прямо сейчас". Затем, как ребенок, стоящий у озера с прыгающим камнем, он бросил свой фонарик через Плоский Транс. Через несколько

секунд она выскочила обратно, и он поймал ее. Он рассмеялся. "Думаю, у нас все хорошо".

"Кто хочет идти первым?" - спросила женщина. "Томас, как насчет тебя?" Она одарила его дразнящей улыбкой.

"Вообще-то, да". Не зная, что на него нашло, он расправил плечи и направился прямо к Плоскому Транс, отчаянно пытаясь не выказывать ни колебаний, ни страха. Он подумал, что если бы была какая-то причина для беспокойства, они остановили бы его за те несколько секунд, которые потребовались, чтобы пройти от одного места до другого. Но никто ничего не сказал. Пара из них издала радостный возглас. Один человек захлопал в ладоши.

Томас шагнул прямо в мерцающую серую стену.

Глава 58

231.12.11 | 9:32 вечера.

По его телу пробежала волна холода, как будто он ступил в глубокий бассейн с ледяной водой. Но потом все закончилось так быстро, как только можно было войти в любую дверь. Несколько человек ждали с другой стороны, в комнате, которую он никогда раньше не видел. Там был доктор Пейдж, а также Тереза и некоторые другие, которых он не знал.

Тереза подошла к нему первой, заключив его в самые крепкие объятия, которые он когда-либо получал.

" Слава Богу, - прошептала она ему на ухо.

Затем она снова произнесла это в его голове.

Он обнял ее в ответ, чувствуя такое облегчение от ее тепла, что задрожал, сжимая ее. Он хотел рассказать ей о своих планах относительно лабиринта, и этот прием подтвердил ему, что он сделает это в ближайшее время. Ему понадобится ее помощь, если у него будет хоть какой-то шанс справиться с ними.

"Все в порядке", - сказал он ей в ответ. Он заметил, что доктор Пейдж смотрит на них обоих с гордостью

родитель. "Вообще ничего плохого не случилось. Мы были в полной безопасности

". "Я знаю. Я знаю, - сказала она, но не ослабила хватки.

"Привет", - сказал он так мягко, как только мог. "В чем дело?"

Наконец она отстранилась от него. "Ничего. Просто... когда ты так далеко. Заставил меня понервничать."

"Я тоже скучал по тебе". Неубедительный ответ, но он надеялся, что она поймет по его глазам, что он чувствует. "Нам нужно поговорить", - быстро сказал он ее уму. Скоро.

"Результаты вашего мониторинга на расстоянии были очень положительными", - сказала доктор Пейдж, прежде чем Томас смог что-либо еще объяснить. Она подошла ближе, сияя вымученной улыбкой. "На самом деле, в целом дела идут очень хорошо. Мы делаем успехи каждый день".

Томас кивнул, его разум лихорадочно работал, думая: "Если бы ты только знал". Он посмотрел на незнакомые окрестности - это было похоже на огромное общежитие, но ничего похожего на казармы Порока. Он увидел кирпич, штукатурку и деревянные двери.

"Где мы?" - спросил он.

"Новый объект за пределами штаб-квартиры", " ответила она. "Мы привлекали добровольцев для проведения дополнительных исследований, и нам нужно было место, чтобы держать их".

Томас не поверил ни единому слову из этого. Зачем им понадобился Плоский Транс, связанный с Ожогом, если это место предназначалось для размещения добровольцев-исследователей? Может ли это иметь какое-то отношение ко Второй фазе и Глейдерам? В любом случае, он должен был убедиться, что эти планы никогда не осуществятся.

"У нас есть шаттл, направляющийся обратно в главный комплекс", - сказала Пейдж. "Предстоит много работы". Она, казалось, сосредоточила внимание на Терезе.

"Как далеко это отсюда?" - спросил Томас. "Всего несколько миль по дороге. Меньше двух, если

срезать через лес."

Он вздохнул с облегчением. "хорошо. После Ожога мне действительно нужна прогулка по воздуху, который не хочет обжигать мои легкие. Вы, ребята, идите вперед — я встречу вас там". Его ноги уже болели от долгой ходьбы в тот день, но он действительно хотел побыть один. И ему нужно было некоторое время, чтобы подготовить свою речь к Терезе.

"Ну что ж...в последнее время у нас было не так много Шизов, - ответила Пейдж, подумав. "Но на улице темно. Вот что я тебе скажу. Возьми пусковую установку, и я позволю тебе это сделать. И один из наших охранников. Нет, пусть будет два."

Томас открыл рот, чтобы возразить, но не стал утруждать себя, как только увидел ее лицо. Было слишком тяжело думать, что она отпустит его одного.

Несколько минут спустя, в сопровождении двух безымянных охранников, приставленных к нему, он покинул здание.

—

"Нам лучше поторопиться", - сказал один из охранников. К его чести, он и его приятель, казалось, уважали явное желание Томаса побыть наедине, но они также отвечали за его безопасность. "Уже поздно".

"Это правда, что в последнее время у тебя было не так много Шизов?" - спросил его Томас, поворачиваясь спиной к новому зданию, лицом к лесу и темноте.

"Ага. Я думаю, что те, кто здесь, либо умерли, либо забрели в ямы. Но быть

темным, холодным и все такое — я просто думаю, что мы должны поторопиться".

Томасу понравилось, что этот человек не взял на себя роль крутого охранника. По крайней мере, пока нет. А другой казался немым. "Хорошо, звучит неплохо. Вы, ребята, ведете или я веду?"

"Я буду прямо за вами". Мистер Разговорчивый поднял свой Гранатомет и указал в направлении ЗЛОГО комплекса, где-то глубоко в лесу. У Томаса была собственная пусковая установка, перекинутая через плечи ремнем, который врезался ему в шею. "Так я смогу видеть тебя и одновременно сканировать лес. Ксавьер будет вести разведку впереди. Это похоже на план?"

Как будто у него был выбор. "конечно. Давай сделаем

это." Не

говоря ни слова, человек по имени Ксавьер

протопал через кустарник в лес. Внезапно задрожав от холода, Томас последовал за ним, второй охранник последовал за ним.

—

Прошло полчаса, в лесу было тихо и темно. Ветви нависали над ними, словно навес из бесчисленных деревянных рук и пальцев, едва различимых в беззвездной ночи. Тяжелая тишина повисла в воздухе, нарушаемая только тихим хрустом их шагов по опавшим листьям. Томас направил луч фонарика перед собой, время от времени направляя его вверх и вокруг, в ужасе ожидая увидеть какое-нибудь неземное существо из сборника рассказов. Желтые глаза, клыки, призрачное видение. Он был напуган и пожалел, что просто не прокатился с Терезой и всеми остальными.

Сова ухнула так громко, что Томас подпрыгнул. Затем он рассмеялся, и охранник позади него тоже.

"Сова?" - сказал Томас. "Серьезно? Я чувствую себя как в фильме ужасов".

"Здесь жутковато", - согласился мужчина. "Шизы или не Шизы. У детей было много вещей, о которых могли сниться кошмары, еще до того, как появилась Вспышка".

"Да." Томас обшарил ветви над собой в поисках совы. Иногда он забывал, что существует целое животное царство, которое

не знает или не заботится о болезни, называемой Вспышкой. Виновника нигде не было видно. Томас продолжал идти.

Упражнение немного согрело его, и ноги расслабились от скованности. Он расслаблялся, просто чувствуя себя лучше после дня, когда понял, что потерял Ксавье из виду впереди. Мужчина обогнул огромную сосну, но когда Томас обогнул то же дерево, он не увидел охранника.

"Ксавье?" он позвонил.

Никакого ответа, никаких признаков его присутствия нигде.

Внезапный шквал шагов, ломящихся сквозь подлесок, с грохотом раздался позади Томаса. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, что это было, в воздухе раздался еще один звук. Сопровождаемый хлюпающим, хрустящим звуком.

И тогда он увидел это.

Охранник за его спиной остановился как вкопанный и выронил оружие. Кровь капала у него изо рта. Длинная ветка была воткнута ему в шею сбоку, ее конец, залитый красным, выходил с другой стороны. Когда мужчина упал на

колени, Томас увидел, кто это сделал — человек все еще сжимал конец самодельного копья обеими руками, ухмыляясь своей жертве, которая задыхалась.

Нападавший посмотрел вверх, прямо на Томаса. Это был Рэндалл.

Глава 59

231.12.11|10:47 вечера.

Рэндалл выглядел не очень хорошо.

Там он стоял, избитый, в синяках и грязный, одетый в несколько слоев разорванной одежды. Его лицо было покрыто коркой грязи, глаза были дикими, а волосы растрепаны — кошмарный образ, о котором беспокоился Томас. Но это был не сборник рассказов.

"Рэндалл", - прошептал Томас, словно умоляя человека, который когда-то был Рэндаллом, вернуться. Но этого человека больше не было. Шиз, стоявший перед ним, давным-давно ушел из Жизни.

Рэндалл сказал что-то неразборчивое, затем выдернул копье из шеи охранника, позволив мужчине, наконец, упасть на землю, жизнь покинула его. Он лежал неподвижно, кровь стекала лужицей на подстилку из сосновых иголок.

"Ксавьер!" - крикнул Томас. По-прежнему никакого ответа.

Стараясь не делать резких движений, он потянулся за пусковой установкой, медленно взял ее обеими руками, положил палец на спусковой крючок. Рандалл стоял и смотрел на запекшуюся кровь на своем собственном оружии, как будто раздумывал, не вылизать ли ее дочиста. Затем он снова посмотрел на Томаса.

"Когда-то давно, - сказал Шиз, его слова были невнятными, но на этот раз понятными, - я был вкусным угощением. Вкуснее, чем может быть".

Размытым движением Рэндалл бросился к деревьям и исчез в темноте, прежде чем Томас успел что-либо предпринять. Он направил пусковую установку в том направлении, нажал на спусковой крючок, услышал заряд и выстрел. Но граната попала в дерево и взорвалась вспышкой электричества. Когда он затих, лес окутала полная тишина. Никакого вида или звука Рукоятки.

Томас сжал свое оружие так сильно, что стало больно пальцам. Держа его перед собой, он медленно закружился, вглядываясь в темноту между деревьями. Он уронил свой фонарик, а теперь поднял его и выключил. Он не хотел быть легкой добычей и не хотел, чтобы его зрение было бесполезным. Беспокоясь о том, чтобы его глаза выросли

привыкший к темноте, он продолжал медленно поворачиваться круг за кругом, его палец чесался, чтобы снова нажать на спусковой крючок.

Он не мог поверить, что Рэндалл все еще жив. Как он выжил здесь? Помимо выживания, казалось невозможным, что сама болезнь еще не убила его. Вспышка не просто свела вас с ума; в конце концов, она полностью отключила ваш мозг.

Тогда он подумал об охранниках. Волна печали и вины захлестнула его. Мужчины были мертвы, потому что Томасу нужно было прогуляться, как какому-то избалованному избалованному ребенку. Еще больше жизней на его руках. Сколько еще их будет?

Его нога наступила на ветку, сломала ее. Треск эхом разнесся в ночи, и он замер. Его глаза действительно привыкли к темноте, деревья, казалось, почти светились, их многочисленные ветви вырисовывались на фоне неба. Томас не видел ничего необычного, но был уверен, что Рэндалл не ушел далеко — его отступление произвело бы больше шума. Шиз был близко, возможно, следовал за ним.

И тут Томас вспомнил.

Тереза! он позвал. Тереза! Рэндалл атаковал нас. Он убил охранников. Я не знаю, что делать. Как он может это сделать?—

Том! Ее ответ прервал его. Где ты? Пейдж говорит, что пришлет кого-нибудь. У тебя все еще есть пусковая установка?

Да.

Просто оставайся там. Не пытайся вернуться назад.

Скоро там кто-нибудь будет.

Томасу показалось, что он услышал шум слева от себя, и он направил на него свое оружие. Ничего не видел.

Том?

Да, хорошо. Я просто буду продолжать вращаться по кругу, пока меня не вырвет. Торопиться.

Продолжай говорить со мной.

Нет, ответил он. Мне нужно оставаться сосредоточенным. Я знаю, что он близко.

Хорошо, но позови меня, как только что-нибудь случится.

Я буду.

Темный лес нависал над ним, казалось, почти плывя, деревья, вырванные с корнем из земли, вытягивались. Его чувства начали играть с

ним злую шутку. Он продолжал видеть что-то краем глаза, продолжал думать, что его собственное дыхание принадлежит кому-то другому. Наконец он сломался.

"Рэндалл!" - крикнул он. "Они приближаются! Они знают, что мы здесь!"

Нет ответа. Он не знал, почему позвал — у Рэндалла было не больше способности рассуждать, чем у одного из деревьев, окружающих его. Его глаза показали ему прошлое Ушедшего, как ни одного другого Шиза, которого Томас когда-либо видел.

"Я скучаю по вкусным угощениям".

Томас втянул в себя воздух. Рэндалл говорил тихо, но его слова, казалось, гремели в воздухе. Томас качнулся влево, затем вправо, затем развернулся по полному кругу, держа оружие перед собой.

"Рэндалл!" - закричал он.

Затем что-то ударило его, выбив воздух из легких. Это было на нем, прижимая его голову и шею в странном направлении, пронзая боль, как гвозди, через его сухожилия и мышцы. Чтобы защитить себя, он рухнул на землю. Он выпустил из рук Пусковую установку. Ремень впился ему в шею

когда он потянулся к тому, что на него напало, пальцы нащупали влажную кожу и сальные волосы.

"Вкусно", " прошептал голос Рэндалла прямо ему в ухо.

Томас закричал, извиваясь всем телом, пытаясь выбраться из-под прижимающего его монстра. Рука скользнула по его лицу, прикрывая рот сгибом локтя. Пахло потом и гнилью; Томаса стошнило. Рэндалл сжал его, перекрывая Томасу доступ воздуха. Ему удалось открыть рот и прикусить изо всей силы челюсти. Едкий, кислый привкус наполнил его рот.

Рэндалл взревел, ужасный звук, который был далек от человеческого. Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы Томас смог вывернуться из хватки мужчины, дико размахивая локтями, соединяясь с парой. Рукоятка отшатнулась назад, когда Томас с трудом поднялся на ноги, паника превратилась в чистый адреналин. Он схватился за свой гранатомет, который полностью перевернулся ему на спину. Он схватил его, перекинул через переднюю часть своего тела, поставил на место.

Он почти добился своего, когда Шиз бросился на него, пробежав по покрытой листьями земле, как чудовищный паук, прыгнув в последнюю секунду, чтобы врезаться в грудь Томаса. Он ударил твердым краем Пусковой установки ему в грудину, снова выбив воздух из легких, и он упал на землю, Рукоятка оказалась сверху. Рэндалл начал колотить Томаса обоими кулаками, как какая-нибудь бешеная горилла, визжа при каждом ударе.

Томас не мог сопротивляться нападающему на него дикому существу. Он подумал о Чаке, Терезе, Алби, Минхо и Ньюте. Если он умрет сейчас, у него никогда не будет шанса спасти их.

Он заставил себя расслабиться и сосредоточиться. Он закрыл глаза и собрался с силами. Когда То-мас успокоился, удары замедлились. Он воспользовался своей возможностью. Он взмахнул правой рукой, схватил Рэндалла за ухо, вывернул и дернул голову Шиза в сторону. Рэндалл потерял равновесие ровно настолько, чтобы Томас мог выпятить грудь и оттолкнуть его. Он вскочил на ноги, попятился, нащупывая свой гранатомет, достал его, нашел спусковой крючок, нажал на него.

Статический звук его заряда наполнил лес, когда Рэндалл снова бросился на него. Но граната попала в грудь Шиза, бросив его на землю, и завитки белого жара заплясали по его телу, когда он забился в конвульсиях на земле, крича в агонии.

Томас подбежал к нему, подняв свой гранатомет, как дубинку. Он швырнул его в лицо человеку, который когда-то был Рэндаллом. Тошнотворный хруст оборвал нечеловеческие вопли Шиза. Теперь тело существа дернулось по-другому, как будто его внутренняя система связи замкнулась.

Томас, тяжело дыша, еще раз поднял свой гранатомет и опустил его со всей оставшейся в нем силой.

На этот раз Рукоятка полностью остановилась.

—

Тереза нашла его стоящим на коленях рядом с мертвым телом, уставившимся на него, как завороженный. Человек, которого он когда-то знал, человек, который ему никогда по-настоящему не нравился. Вообще-то, никогда не нравился. Но никто не заслуживал такого конца. Никто.

Ей практически пришлось нести его в транспортный порт. Он был так же ошеломлен умственно, как и физически. Потраченный во всех отношениях. Он планировал проспать неделю.

Тереза, сказал он мысленно на обратном пути в комплекс.

Да?

После долгой паузы он наконец произнес это.

Они никогда не найдут лекарство.

Глава 60

231.12.13 |6:11 утра

Томас проснулся до того, как зазвонил будильник. Он не хотел будить Терезу до того, как она выспится, поэтому заставил себя подождать. Он осмотрел свое тело, осторожно прикасаясь по очереди к каждому участку, покрытому полосами, морщась при этом. Время тянулось со скоростью улитки.

Он дал себе целый день, чтобы прийти в себя, собраться с мыслями и составить точный план, как убедить Терезу. И с каждой минутой его решимость крепла.

Удар был нанесен в разговоре, который он подслушал вчера в лазарете. Что-то насчет "луковичных существ". Томас мало что слышал, но был почти уверен, что это как-то связано со странными светящимися чанами, наполненными жилистыми конечностями и опухолевыми наростами, которые они с Ньютом видели в научно-исследовательской лаборатории. Жутко, как в аду.

Еще одно доказательство того, что он уже знал — Порок никогда не остановится.

Наконец его терпение иссякло.

Ты не спишь? - спросил он Терезу. Прошло всего три или четыре секунды.

Да, сказала она. Никакого упрека за то, что разбудил ее, что было хорошим началом.

Встретимся за завтраком, как только откроется кафе. Садись поближе, только шепотом. Он не знал, насколько Порок может следить за их телепатией, и хотел убедиться, что они не подслушали этот разговор.

Хорошо. Этим утром она была немногословной женщиной — просто замечательно для него.

Потрясающе. До скорой встречи. Он скатился с кровати и захромал в душ.

—

В кафетерии Томас нашел тихое местечко подальше от нескольких обедающих рабочих и испытуемых. Он ковырялся в своей еде, пока ждал Терезу. Он выпил три стакана воды. Он, наконец, отодвинул свой

отодвинул поднос, сложил и развел руки, поерзал на стуле. Когда она появилась, она вообще пропустила очередь за едой и подошла, чтобы сесть рядом с ним.

Как дела? она спросила его мнение.

"Нет", " тихо сказал он. "Просто говори нормально".

Они сидели плечом к плечу, перед ними на столе стояла тарелка Томаса с яичницей и беконом. Он должен был избавиться от этих планов. Он наклонился ближе к Терезе и начал шептать.

"Будь непредвзят, хорошо? Выслушай меня тоже, прежде чем начнешь спорить."

Она посмотрела на него, ища намек на то, что он собирался сказать. Она кивнула и снова посмотрела на его еду.

"Извини, просто это действительно важно для меня. Так что... Послушай, я на пределе, Тереза. Абсолютный конец. Чистка, ложь, жестокость в лабиринте. И за последние несколько дней я услышал достаточно вещей, чтобы понять, что у Порока есть планы на совершенно новую фазу испытаний — в Ожоге — и кто знает, что еще. Ты знал что-нибудь об этом?"

Тереза непреклонно покачала головой, выглядя искренне испуганной. "Я имею в виду, я кое—что подозревал - а потом экспедиция в Скорч, те бараки, которые они построили, Плоский Транс. Но они ничем со мной не поделились. - Она сделала паузу, снова покачав головой. "Ты уверен в том, что слышал?"

"Полностью".

"Иногда они действительно затрудняют веру в них, не так ли?"

Ее реакция заставила Томаса почувствовать, что он преодолел первое препятствие.

"Вот именно", - сказал он. "Я ходил в "Скорч". Это ужасно. И я видел эти громоздкие штуки, которые они создали в R&D. Они похожи на что-то прямо из кошмара. Это должно прекратиться, Тереза. Все это должно прекратиться. Я серьезно." Сначала

она не ответила, ее эмоции невозможно было прочесть. Но когда она наконец заговорила, в ее словах чувствовалась легкая дрожь.

"Что мы могли сделать, Том? ПОРОК слишком велик. И что бы они ни делали, по крайней мере, у них есть для этого какое-то оправдание".

"Лекарство?" Томас усмехнулся. "Этого никогда не случится. Я просто в это не верю. После стольких лет и всей этой работы у них даже нет предварительного лечения, никаких пробных проб лекарств, ничего. Все, что они делают, это становятся все более злобными со своими вариабелями, преследуя этот нелепый план, о котором они всегда болтают".

"Ты действительно думаешь, что они отправляют их в Ожог?" она спросила.

"да. Не так ли?"

Она вздохнула. "Я думаю, что знаю".

"Это наши друзья, Тереза. Вспомни те хорошие времена, которые мы провели вместе. Боже мой, если ничего другого, подумай о том, как они бросили Чака в Огонь, не говоря уже о волках в этом Сумасшедшем городе".

Это, казалось, действительно задело ее. Ее глаза увлажнились.

"Даже так", - сказала она. "Что мы могли бы сделать? Мы вдвоем против могущественной империи, всей их охраны и всего их оружия?"

И теперь пришло время сказать ей. Он собрал все свое мужество и пошел на это.

"Это та часть, о которой тебе нужно меня выслушать. Сначала мы убедим доктора Пейдж отправить нас в лабиринт. Мы убедим ее, что им нужно немного встряхнуться. Но мы позаботимся о том, чтобы они отправили нас туда с нетронутыми воспоминаниями. Это и есть ключ. Мы говорим им, что они должны позволить нам провести серьезный анализ изнутри, и мы сможем отчитаться. Психи подумали бы, что Рождество снова наступило — представьте себе все возможные варианты. Мы можем вложить в это весь наш энтузиазм, действительно убедить их, что мы этого хотим. Может быть, мы даже предложим поехать туда на один месяц, а потом вернуться. Неважно, что мы говорим, нам просто нужно, чтобы нас вставили".

"И что потом?" - спросила она. По крайней мере, она не отвергла эту идею сразу.

"Мы делаем приготовления, прежде чем войти. Мы получаем ключи от одной из оружейных комнат или прячем оружие возле выхода из лабиринта. Мы проводим некоторые исследования о Скорбящих, находим способ отключить их в нужное время. Наметьте ближайший город, в который мы сможем сбежать, как только выведем всех. Затем, как только мы войдем, мы проведем несколько дней, убеждая

Глэйдеров в том, что должно произойти, составим план и приступим к нему".

"У тебя это звучит так просто", - ответила она. "Во-первых, они будут наблюдать за каждым нашим движением и слушать все, что мы говорим".

"Тогда мы будем много шептаться. Много разговоров в темноте, избегайте лезвий жуков, что угодно. Они доверяют нам, и это будет самое большое, что у нас есть для нас".

Тереза наклонилась еще ближе, нашла его ухо. Ее дыхание согревало его кожу. "Ты действительно думаешь, что мы можем просто пойти в лабиринт, схватить Глейдеров и выйти оттуда? Не убив при этом кучу людей? Нас самих убивают?"

Он выдохнул. "Я знаю, что это возмутительно. Но еще хуже сидеть сложа руки и позволять этому продолжаться, не пытаясь остановить это".

Она вздохнула, но ничего не сказала.

"Тереза, я изливаю тебе свою душу. Наверное, это Чак наконец-то подтолкнул меня к краю пропасти. Я так сильно люблю этого ребенка. Я не могу...Я просто не могу позволить Пороку продолжать причинять ему боль. Не говоря уже об остальных. Я не могу. Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты со мной в этом вопросе".

Он никогда раньше так с ней не разговаривал. Он выложил все это там.

Она посмотрела на него усталыми глазами. "Ты действительно так думаешь, не так ли?"

"Безусловно. Произнося это вслух, я только чувствую себя увереннее".

Тогда она замолчала. Очень долго было тихо.

Наконец она встала. "Дай мне двадцать четыре часа, чтобы подумать об этом, хорошо?" А потом она ушла, оставив очень встревоженного друга позади.

—

В конце концов, ей понадобилось всего около четырнадцати часов.

Томас провел весь день, используя свое свободное время. В промежутках между проверками, тестами и временем наблюдения он просматривал свой исследовательский планшет в поисках любой информации о Гриверах в файлах, не защищенных паролями. Остановить этих существ означало бы

это было бы огромным фактором, если бы они собирались сбежать. Там было немного, но он нашел схематическую копию его биомеханической структуры, встроенную в огромную коллекцию различной информации, датированную годами ранее.

Он лежал в постели, изучая схемы в поисках потенциальных слабых мест, когда Тереза телепатически позвала его.

Хорошо, сказала она. Я в деле.

Он чуть не вскочил с кровати от возбуждения. Действительно? Ты на борту?

Для тебя. Для Чака. Для наших друзей. Я помогу

тебе.

Потрясающе. Это потрясающе. Теперь нам просто

нужно убедить доктора Пейдж.

Не беспокойся о ней. Я на самом деле думаю, что ей понравится идея включить нас в группу А, а Ариса и Рейчел в группу Б. Позвольте мне позаботиться об этой части.

Действительно?

Действительно. Я встречусь с ней завтра первым делом.

—

Томас стоял в наблюдательной комнате, наблюдая за Ньютом, когда тот ел свой ужин у большого высокого шеста на Поляне. По какой-то причине он был один. Может быть, ему просто нужно было немного побыть одному. Может быть, Чак весь день болтал без умолку — в порядке вещей. Но он сидел там, откусывая, жуя, глотая, уставившись в никуда, погруженный в свои мысли.

Томас подумал о сестре Ньюта, Лиззи, где-то в лабиринте группы Б. Разве это не было бы здорово, спасти их обоих?

"Я иду за тобой, Ньют", - прошептал Томас так тихо, что никто не мог его услышать. "Я приду за каждым из вас до последнего".

—

На следующий день он получил официальное сообщение.

Доктор Пейдж одобрила включение Элиты в Испытания Лабиринта.

Глава 61

231.12.19|10:37 утра.

Доктор Пейдж стояла во главе стола, с одной стороны сидели То-Мас и Тереза, с другой - Арис и Рейчел. Несколько психов и техников сели дальше, оставаясь в основном тихими. Но время от времени доктор Пейдж бросала на них взгляд, ища подтверждения своим словам.

Планы по внедрению Элит были изложены, и они обсуждали некоторые окончательные детали. Томас изо всех сил старался сохранять терпение, подыгрывать, как будто он посвятил свое сердце и душу тому, что было запланировано для них. Но это было его намерение — и серьезная надежда — что ничего из этого никогда не произойдет.

"Вы можете посмотреть здесь", - сказала доктор Пейдж, указывая на экран на стене позади нее, где была спроецирована длинная диаграмма, полная информации, - "и посмотреть, сколько новых и уникальных переменных наши психи разработали вокруг этого

вставка. Мы вышли далеко за рамки твоих простых предложений, Тереза. Мы рассматриваем это как прекрасную возможность - катализатор, если хотите, — стимулировать многие модели зон поражения, которые мы никогда не могли измерить раньше".

Томас, прищурившись, смотрел на дисплей, пытаясь прочитать что-нибудь по отдельным позициям. Но слова были слишком мелкими. А затем, по сигналу доктора Пейдж, экран снова погас.

Она продолжила. "Даже первые двадцать четыре - сорок восемь часов принесут на Поляну события, которых никогда раньше не было. События, которые значительно нарушат то, что там стало рутиной, и вызовут много новых эмоций и мыслей. Субъекты, прибывающие в последующие дни, представитель противоположного пола, прибывающий в первый раз — мы просто очень воодушевлены возможностями. Так что я должен отдать должное Терезе за эту идею". Ее улыбка озарила друга Томаса.

Что касается его, то ему было абсолютно все равно, что она присваивала себе все заслуги. План мог бы никогда не сработать, если бы Томас обратился к ним.

В любом случае, все это не имело значения. Как бы сильно он когда-то ни любил доктора Аву Пейдж, он надеялся, что скоро ему никогда не придется увидеть ее снова. Или кто-нибудь или что-нибудь, связанное со ЗЛЫМ.

Он посмотрел на Ариса, а затем на Рейчел, которые оба казались менее чем счастливыми. В последнее время они почти не разговаривали, и они с Терезой все еще пытались решить, стоит ли посвящать их в этот план. Все было достаточно сложно, со слишком большим риском. Но он также не мог представить, что не расскажет им. В любом случае, он полностью намеревался спасти группу В вместе со своими друзьями из группы А.

"Томас?"

Он снова встал по стойке "смирно" и понял, что доктор Пейдж — вместе со всеми остальными — пристально смотрит на него.

" Извини, - сказал он, ерзая на стуле. "Я вроде как отключился там. Я что-то пропустил?"

Она строго посмотрела на него в ответ. "Я спросил, есть ли у тебя мнение о краже памяти".

Он почувствовал покалывание пота, неприятное тепло. "Что ты имеешь в виду?"

"Это единственный аспект этой вставки, который все еще заставляет меня задуматься. У каждого субъекта до вас были удалены воспоминания, и меня беспокоит необходимость разорвать порочный круг последовательности. Я хотел узнать ваше мнение по этому вопросу."

Он взял себя в руки, собрался с мыслями. Это может быть самый важный момент в его жизни. "Я могу это понять, но мы с Терезой много говорили об этом". Включая ее, это могло только усилить его аргумент. "Мы думаем, что это просто добавит к тому, о чем вы говорите, все эти новые возможности. Иметь кого-то внутри, впереди и близко, отчитывающегося перед вами здесь. Такой перспективы у нас никогда не было. Я рассматриваю это как следующий уровень в бесчисленных наблюдениях, которые я сделал за последние пару лет".

"Это хороший аргумент", " ответил доктор Пейдж. "Это действительно так сильно отличается?"

Он боролся за самообладание. "Но это не только с этой стороны вещей. Что еще более важно, подумайте о том анализе, который вы можете провести на мне, на Терезе, на Арисе и Рейчел. Не забывайте, что мы тоже субъекты. Изучение наших моделей, с воспоминаниями,

а не без, внутри Поляны и лабиринта, - это то, чего вы никогда раньше не могли сделать".

Доктор Пейдж кивнул, когда он говорил, но не так, чтобы это обязательно означало, что она согласилась.

"Я думаю, что есть много других способов, которыми это может быть полезно, но это самые важные". Он решил закончить это прямо здесь, вместо того, чтобы болтать дальше, и надеялся, что его последний комментарий сработает, чтобы заставить ее думать, что на самом деле многое осталось невысказанным.

"Хорошо сказано, Томас", - сказал доктор Пейдж. "Вы испытаете облегчение, узнав, что большинство из нас в этой комнате согласны с вами". Она улыбнулась, как будто этот вопрос был испытанием.

Хорошая работа, сказала ему Тереза.

Спасибо, ответил он. У меня сейчас очень сильно потеют подмышки.

Встреча продолжалась еще по меньшей мере час. Но в конце концов, подумал Томас, лучше и быть не могло. Планы были доработаны и утверждены.

Томас первым войдет в лабиринт. На следующий день Тереза последует за ним. Оба они сохранили

свои воспоминания нетронутыми. Рейчел и Арис будут следовать той же схеме в лабиринте группы B. Томас получил все, что хотел.

А теперь предстояла работа.

Глава 62

231.12.31 |11:24 вечера.

Наконец-то время пришло.

Томас измотал себя, готовясь к

этому.

Он знал о Гриверах как можно больше,

включая их слабые стороны и источники энергии. Если бы он объединил это с тем, что он знал о строительстве лабиринта и о том, как работает люк Гривера, он был бы рад возможности столкнуться с одним из них и выйти живым. С помощью Терезы он получил коды к тайнику с оружием, расположенному очень близко ко входу в лабиринт, из которого они и Глэйдеры должны были сбежать. Они нашли город на Аляске, где могли искать убежища, всего в тридцати милях от ЗЛОГО комплекса. Арис и Рейчел знали об этом плане, но они ничего не предпринимали, пока Томас и Тереза не пришли в их лабиринт, чтобы забрать их. Все встало на свои места. Главным образом, это было ожидание.

Ничего не могло случиться, пока они не окажутся в лабиринте и не смогут собрать сторонников среди своих старых друзей.

И это время наконец пришло.

Томас сел на кровать, прислонившись спиной к изголовью. Тереза села на стул у письменного стола, который она придвинула к кровати. Она наклонилась к нему, ее лицо было всего в паре футов от него. Они разговаривали часами, с тех пор как вернулись с ужина. Это был первый раз, когда они сделали что-то подобное с тех пор, как началась Чистка.

"Ты клянешься, что не струсишь?" - спросил Томас. "И ты не позволишь им изменить свое мнение о Краже?"

"Ты только что сломал нашу полосу, болван".

Они поклялись не говорить о плане побега, по крайней мере, в течение одной ночи. И они в основном добились успеха. Вспоминая свое детство, смеясь над некоторыми моментами, которые они проводили с Ньютом и всеми остальными, философствуя о будущем мира. Они даже говорили о космосе, о науке, об истории. Странные вещи, такие как знаменитые теории конспирации. Большие войны. Какой была когда-то жизнь. Они говорили, говорили и говорили.

Пока Томас не разрушил все это и не вернул их к реальности.

"Да, я знаю", - сказал он. "У меня закончились вещи". "Ну, я клянусь жизнью всех, кого я когда-либо

любил, что я буду на Поляне, с тобой, через двадцать

четыре часа после того, как тебя вставят, точно так, как мы это нарисовали — воспоминания нетронуты. Ладно? Я обещаю."

"Обещаешь на мизинчике?"

Она откинулась на спинку стула. "Теперь держись. Это какая-то серьезная вещь прямо здесь".

Он протянул мизинец. Она обхватила его своей рукой, и они пожали друг другу руки.

"Фу", - сказал он. "Теперь я чувствую себя лучше".

Она все еще не отпускала его палец. Их руки опустились и легли на матрас кровати. "Иногда я забываю, каким милым придурком ты можешь быть. Я бы хотел, чтобы ты позволил этой своей стороне проявиться больше".

"Моя милая придурковатая сторона? Я и не знал, что у меня есть такая штука. Но, полагаю, я приму это как комплимент?"

"Да, вы должны воспринимать это как комплимент". Она отпустила его, но передвинула стул так, чтобы оказаться

прямо рядом с ним. "Я знаю, что был неудачником уже несколько месяцев".

"Нет", - ответил Томас, но даже он не смог сделать это очень убедительно.

Она рассмеялась. "Просто... какая-то часть меня все еще думает, что лекарство возможно. Разве ты этого не чувствуешь? Хотя бы немного?"

"Да, конечно, я знаю". Ему стало немного стыдно за этот упрек. "Но должен быть... другой способ. Все, что я знаю, это то, что если они должны добиться этого, мучая моих друзей, то это неправильно".

"И кажется, что все будет только хуже", - сказала она.

Томас внезапно почувствовал прилив восторга. Он сел, свесив ноги с кровати, чтобы поставить ступни на пол. Он повернулся к ней лицом, его левая нога прижалась к ее ноге.

"Это странно", - сказал он. "В некотором смысле, я взволнован. Я думаю, это больше похоже на облегчение. Мне так надоело ждать, ждать, ждать. Теперь это, наконец, здесь, пройдя точку невозврата. Все, что я могу сейчас сделать

, это... выйти на Поляну и сделать что-нибудь неожиданное. Звучит безумно?"

"Нет. Я чувствую то же самое". Она улыбнулась, затем переместилась, чтобы сесть рядом с ним на кровать. Она притянула его в объятия, положив голову ему на плечо. "Ты значишь для меня целый мир", - сказала она.

Все обрушилось на Томаса одновременно. Волна эмоций наполнила его грудь и горела там, как тысяча языков пламени. Все эти годы, все воспоминания, все трудные времена и все хорошее. Он разразился рыданиями, выпуская все это, его тело дрожало. Она обняла его крепче, сама плача. И там они сидели несколько минут, выпуская все это наружу. Хотя это и было наполнено грустью, но в то же время было приятно. Волнующий. Он горел чем-то более близким к радости, чем когда-либо прежде.

"Скажи мне, что мы переживем это", - сказал он, когда наконец смог выдавить из себя слова. "Скажи мне, что мы войдем туда и вытащим наших друзей".

"Мы выживем", " ответила она. Она подняла руки и обхватила его лицо, глядя ему в глаза. "Я обещаю".

Он кивнул, не уверенный, что может сказать еще что-то. Они заключили друг друга в объятия и, забрав ноги на кровать, легли вместе. Они оставались так всю ночь, пока не наступило утро и лабиринт не поманил их.

Глава 63

232.1.1| 9:03 утра

"Все в порядке?" - спросила доктор Пейдж. "Нормальный? Сильный?"

Томас сидел в кресле в одной из медицинских палат, только что закончив медицинское обследование. Пейдж только что вошла, чтобы увидеть его в последний раз. Она держала дымящуюся чашку кофе или чая.

"Да, чувствую себя прекрасно". Правда заключалась в том, что он никогда так не нервничал. Через несколько часов он будет с Глэйдерами. Это казалось невозможным. "Немного нервничаю, если честно".

"Вот почему я принесла тебе это." Она протянула ему чашку.

Он взял его, понюхал. Пахло ягодами. "что это?"

"Особый чай, который я приготовил специально для тебя.

Это немного успокоит твои нервы."

"спасибо". Он сделал медленный, осторожный глоток. "Чувак, это хорошо". Он сделал еще один глоток, решив попробовать

его умение действовать, сбить ее со следа его планов. "Итак, как дела с твоей стороны? Тебе нравится этот план?"

"Теперь ты часть этого, Томас. Мы больше не можем делиться с вами большой информацией. Чтобы все это сработало, нам действительно нужно немного разойтись".

"Но я буду отчитываться перед вами".

"я знаю. Но, как вы сказали ранее, нам нужно помнить, что вы являетесь субъектом во всем этом. Мы можем испортить результаты, если скажем слишком много".

Он уже выпил половину чая, ожог стоил того тепла, которое он ощущал всем телом. Покалывание. Плавучий. "Ты не можешь просто намекнуть мне на это? Брось мне кость? Запланирован ли какой-то большой финал для Испытаний в Лабиринте?" Он надеялся, что его наивный энтузиазм показал, что он не планировал ничего злого.

"Ты знаешь все детали, которые тебе нужно знать", - ответила она несколько резко.

"Ты будешь скучать по мне, верно?" он спросил. Он думал, что она улыбнется, но этого так и не произошло.

"Не сопротивляйся этому, Томас. В конце концов все будет хорошо".

"Что ты имеешь в виду?" Теперь у него кружилась голова.

"Меня всегда трогала твоя неисчислимая способность доверять другим", - сказала она, печально глядя ему в глаза. Ее лицо начало расплываться. "И я сожалею, что так много раз пользовался этим преимуществом. Я просто всегда делал то, что нужно было сделать". Она встала, но теперь он видел три или четыре ее части, искривляющиеся, расширяющиеся, втягивающиеся.

"Что ты...", " попытался сказать он. Его рот не работал должным образом.

"Это был я, Томас. Я знаю, что ты не вспомнишь об этом, но я все равно хочу сказать тебе эти слова. Объяснюсь сам. Это я заразил канцлера Андерсона и его высокопоставленных сотрудников. Они хотели покончить с этим после Испытаний в Лабиринте. Они хотели сдаться. И я никогда не мог этого допустить, не так ли? То, чего мы пытаемся достичь, слишком важно".

"Что...", - попытался он снова, но теперь это было бессмысленно. Он уже ссутулился в своем кресле, не в состоянии сидеть прямо. Чашка выпала у него из

рук и разбилась об пол. Он чувствовал себя так, словно ему в уши набили тонну конфет.

"Ты всегда была моей любимицей", - сказала доктор Пейдж. Он почувствовал, как ее внимание переключилось на кого-то другого. "Давайте подготовим его".

—

Преданный.

Томас лежал на операционном столе, угасая, угасая, не в силах пошевелиться, глядя на странное устройство, похожее на маску из какого-то дьявольского ада роботизированных существ. Устройство, которое запустило бы его механизм салфетки, облегчило бы потерю памяти. Он чувствовал, как его сознание угасает, знал, что скоро полностью отключится. Затем они опускали маску, и процесс становился... джином. В его жизни, какой он ее знал, оставалось всего несколько минут, может быть, даже секунд. Паника была грозовой бурей, взрывающейся огненными вспышками по всему его телу и разуму.

И все же он не мог пошевелиться.

Скоро воспоминания, которые так часто преследовали его, так печалили, уйдут.

Он не хотел, чтобы они уходили. Порок обманул его. Конечно, они обманули его. Разве он не знал, что они все это время были такими? Разве не поэтому он с самого начала планировал взбунтоваться? Потому что эти люди были не чем иным, как манипулятивными, целеустремленными монстрами? И доктор Пейдж все это подтвердила.

Если бы только он мог увидеть Терезу в последний раз. Его последние слова ей — "Увидимся завтра" — они так ранили. Да, это было правдой. Они воссоединятся на следующий день, но их воспоминания исчезнут. Он даже не узнал бы ее.

Порок играл с ними обоими до самого конца.

Невыносимая тоска наполнила его.

Затем облегчение от сна нахлынуло и унесло его

прочь.

—

Он открыл глаза внутри того, что, как он знал, было сном. Он лежал на ослепительном, неземном ярко-зеленом поле, трава колыхалась вокруг него на легком ветерке. Над головой сияло яркое голубое небо,

разбитые рассеянными пушистыми облаками, которые казались достаточно близкими, чтобы их можно было коснуться. Предположительно, каждый человек, который испытал Удар, сделал это своим уникальным способом. И вот он здесь, все еще нетронутый воспоминаниями, погруженный в красоту.

И снова паника взорвалась в нем.

Но он не мог пошевелиться. Не мог кричать. Он попытался позвать Терезу, но ее здесь не было.

Большой пузырь появился в поле его зрения справа, всего в нескольких футах от него. Он покачивался и мерцал маслянистым блеском, искажая мир за ним, когда он подплыл еще ближе, остановившись прямо над ним. Внутри пузыря появилось изображение, движущееся изображение. Сложное трехмерное изображение. Хотя его чувства ясно говорили ему, что изображение находится внутри пузыря, оно также, казалось, поглощало его, окружало. Все это расслабило его, как будто в его вены закачали опиатные наркотики.

Он был мальчиком. Сидя на диване, его отец был рядом с ним, открытая книга лежала у них на коленях. Губы его отца шевельнулись, глаза загорелись притворной драматичностью, когда он читал историю, которая, очевидно, привела в

восторг очень молодую версию Томаса. Маленькая искорка радости вспыхнула в его груди. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Нет, подумал он. Пожалуйста, не забирай это. Я сделаю все, что угодно. Пожалуйста, не делай этого со мной.

Пузырь лопнул.

Крошечные капли жидкости брызнули наружу, волшебным образом зависнув в воздухе, ловя свет маленькими вспышками, которые заставили Томаса прищуриться. Замешательство заставило его моргнуть. Что он только что видел? Что-то о его отце. Что-то насчет книги. Он был расплывчатым, но все еще был там. Он попытался вспомнить это, но остановился, когда появился еще один воздушный шар.

Он снова завис, цвета мерцали на его поверхности, искажая облака за ее пределами. Она снова остановилась прямо над ним. Появилось движущееся изображение, одновременно маленькое, но в то же время заполняющее весь его мир.

Он шел по улице, держа крошечную руку в маминой. Листья летели по тротуару. Как будто он был там. Мир уже был опустошен солнечными вспышками, и все же небольшие поездки за пределы теперь были в порядке вещей. Он с нетерпением ждал каждого мгновения, проведенного на природе, несмотря на печаль

и страх, которые он чувствовал в поведении своих родителей. Исключите риск радиации, вызванный даже несколькими минутами. Он был так счастлив в такие моменты, как—

Пузырь лопнул. Еще больше капель жидкости повисло в воздухе, присоединяясь к остальным. Десятки искр на солнце. Замешательство Томаса усилилось. Он все еще осознавал процесс Смахивания, что у него забирают эти воспоминания. Но они только ослабли, а не исчезли. Несмотря на прилив сладкого блаженства, он боролся с ним, боролся со своим разумом. Он мысленно беззвучно закричал.

Появилось еще больше пузырьков. Выскочило еще больше.

Игра в пятнашки. Плавание. Ванны. Завтраки. Ужины. Хорошие времена. Плохие времена. Лица. Эмоции. То, что рассказала ему доктор Пейдж. Ему захотелось закричать, когда он увидел, как его отец сходит с ума от Вспышки.

Этот пузырь лопнул.

Их становилось все больше, уже не по одному. Они пролетели в спешке, сенсорная перегрузка, которая притупила его кипящий разум. Музыка. Фильмы.

Танцы. Бейсбол. Еда. Тот, который он любил (пицца, гамбургеры, морковь), и тот, который он ненавидел (бефстроганов, кабачки, горох). Лица в воспоминаниях начали расплываться, голоса звучать невнятно. Пузырьки появлялись и исчезали так быстро, что он едва успевал за ними. Остатки их взрывов заполнили все небо над ним, миллионы капель какой-то жидкости образовали их.

Он забыл, из-за чего был так расстроен.

Налетел сильный ветер. Жестокий, порывистый ветер. Он закружил капли по большому кругу, над ним закрутился вихрь росы. Пузыри лопнули еще до того, как они добрались до него, остатки их предшественников прорвались сквозь них, уничтожив их еще до того, как Томас смог ощутить их воспоминания. Все это кружилось над ним, вращаясь все быстрее и быстрее. Вскоре все слилось воедино, превратившись в извивающийся смерч серого тумана, лишенный всякого цвета.

Томас чувствовал себя цветком, увядающим от недостатка солнца. Он никогда не чувствовал такого замешательства, такой... пустоты. Мир закружился над ним. И он становился все более опустошенным, его разум

засасывало, он терялся в возвышающемся смерче, крадущем его. Украсть то, что делало его собой.

Ушедший.

Все это исчезло.

Он закрыл глаза. Он плакал без слез. Глубокая тьма поглотила его разум и тело. Время простиралось перед ним, как бесконечное море, без горизонта, который никогда не наступит. Впереди ничего нет, все осталось позади.

—

Несколько часов спустя он открыл глаза.

Он проснулся. Он стоял.

Окруженный холодной темнотой и спертым, пыльным

воздухом.

Эпилог

Порок меморандум, Дата 232.1.1, Время 3:12

КОМУ: Руководящий совет ОТ: Канцлера Авы Пейдж RE: Причины

Я хочу вкратце поблагодарить всех сотрудников WICKED. Прошло десять лет, но наши предварительные слушания наконец закончились. Вы хорошо преподавали наши Элитные предметы, и на данный момент мы готовы начать последние дни Испытаний в Лабиринте — то, что мы всегда считали самым важным.

Томас и Рейчел были полностью подготовлены. Все, что вело к этому моменту, их вхождение в лабиринты, это было бы невозможно без каждого из вас. Потребовалось много долгих часов, тщательного планирования и заботы, чтобы привести нас туда, где мы находимся сегодня. Спасибо вам за тяжелую работу, которую вы так неустанно выполняли в течение последнего десятилетия, и особенно в течение последних двух лет.

Мы никогда не знали, кто будет последним кандидатом, но сегодня мы рады отметить Терезу и Ариса и их преданность нашей цели здесь.

Вторая фаза неизбежна, и я верю, что наше будущее светлее, чем когда-либо.

Еще раз благодарю вас.

Порок меморандум, Дата 232.1.1, Время 2:01

КОМУ: Весь персонал ОТ: Тереза Агнесс RE: Последнее слово

Я только что попрощался с То-масом, и сейчас он на Поляне, в целости и сохранности. Завтра будет моя очередь. Доктор Пейдж попросила меня отправить всем заключительную записку, в которой я поделюсь своими мыслями. Я более чем счастлив сделать это.

Я хорошо отношусь к плану оставить наши с Арисом воспоминания нетронутыми. Вам нужен кто-то в каждой группе, с кем вы можете общаться и планировать на этапах испытаний. Мы с Арисом также можем координировать все действия.

Я обещаю держать свою роль в секрете. Я буду действовать так, как они на самом деле равны, в меру своих способностей, и я не буду вмешиваться в принимаемые ими решения, если вы не прикажете мне это сделать.

Я работаю с Пороком уже более десяти лет, и это большая часть моей жизни. У меня почти не осталось воспоминаний о моем прошлом времени. Большинство людей в мире сочли бы меня счастливчиком, если бы я жил в комфорте — у меня была чистая одежда, тепло, безопасность, еда. Я благодарен за то, что Порок предоставил. Я благодарен за друзей, которых я приобрел, друзей, которые являются лучшими людьми в мире. Я бы никогда не сделал этого, если бы полностью не верил, что однажды они поймут и поблагодарят меня. Я благодарен за то, что узнал,

за тот рост, который у меня был, за многие переживания, которые сформировали меня таким, какой я есть. Я благодарен судьбе за то, что остался в живых.

Я также хочу дать понять, что я верю в то, что делает Порок.

Я планирую написать три слова на своей руке, прежде чем войти в Ящик, надеясь, что его простое сообщение посеет семена в тех, кто его увидит. Чтобы напомнить им, пусть даже подсознательно, за что мы боремся. Эту фразу я увидел холодной темной ночью давным-давно, когда за моей спиной бурлили Кривошипные ямы. Это фраза, в которую я верю всем сердцем, несмотря на ужасы.

Я думаю, ты знаешь, что это такое.