Восьмая глава
Лука не в состоянии усидеть в общежитии.
Вдохновения нет как нет, а в школу ей не надо. Воскресный вечер, школа закрыта, да к тому же с загипсованной рукой она не сможет вылезти в окно. Она шагает по улице; проходя мимо фабрики, замедляет шаг. Слабо ей зайти туда?
Открывший дверь Гард удивленно смотрит на нее. Волосы у него торчат дыбом вокруг головы. Черт. Не стоило ей заходить сюда.
- Сорри. Я просто... не важно.
Она разворачивается. Бросается вниз по лестнице.
- Лука! Иди сюда. Просто я вчера очень поздно лег. Как раз собирался вставать.
Она поворачивает назад, не хочет упустить своего шанса.
- Хочешь, я сварю тебе кофе?
- Ты для этого пришла? - спрашивает он.
- Именно.
Он пропускает ее в комнату. Она мельком бросает взгляд на кровать. Там только одна подушка и одно одеяло. Никаких резиночек для волос. Она страшно рада. Ну, просто ужасно рада.
- Я вообще-то испекла пирог, но когда я сюда шла, на меня напала огромная собачища и сожрала его. Вместе с формой и с пакетом.
- Ах, так, повезло мне, что у меня самого есть кое-что вкусное.
Гард сует голову в холодильник и извлекает оттуда блюдо с остатками торта. Относит его назад в кровать и сам накрывается одеялом.
- Ну, вари свой кофе и тащи его сюда. Еще слишком рано приниматься за дела.
- Ага. Времени-то всего десять вечера.
Он смотрит на нее, пока она снимает куртку.
- И что ты хочешь этим сказать?
Гард кивком показывает на футболку Луки. На ней изображена девушка с приставленным к виску пистолетом. Голова девушки разлетелась на куски, а из того места, где должен быть мозг, вылетает сонмище бабочек. Масса розовых бабочек, возносящихся к небу.
- Ты это себе так представляешь? - снова спрашивает Гард.
- Чего?
- Я про твою футболку. Такие футболки не носят просто так, ты же хочешь этим что-то сказать.
- А, ты про это. Да нет, ничего я не хотела сказать.
Лука включает кофеварку. Подходит к кровати и залезает под одеяло, ногами к ногам Гарда.
- Но что-то ты все же хотела этим сказать? - спрашивает он.
Он ест торт прямо руками. Затем протягивает блюдо ей.
- Ну конечно.
- А что именно?
- А ты как думаешь?
- Ну... я начинаю сомневаться в том, что тебе действительно хочется быть здесь, в этой жизни. Вот что.
Лука ничего не говорит.
- Так? - Гард ждет ответа.
- Часто оно только мешает. Ограничивает. Тело, имею я в виду.
Гард хмурит брови:
- То есть, как это ограничивает? Это ведь благодаря ему ты можешь сейчас быть здесь вместе со мной.
Лука смотрит в сторону:
- Это оно удерживает меня на земле, когда мне больше всего хотелось бы улететь далеко-далеко отсюда.
Тут Гард понимает, что она имеет в виду. Он думает о трейлерах, о том ощущении полета, которое возникает у него, когда он обгоняет их на шоссе. Но он не хочет сдаваться просто так.
- А как же тогда глаза. Как без них? Чтобы видеть, нужны глаза. Для тебя ведь это так важно.
Довольно долго они молчат. Лука никогда ни с кем об этом не разговаривала. Никто ни разу не отреагировал на ее футболку. Вообще на нее никто не обращал никакого внимания. Никому не приходило в голову, что, нося эту футболку, она хочет этим что-то сказать. Или, может, просто никто не осмеливался спросить. Потому что боялся услышать ответ. Гард не побоялся спросить... И не испугался ее ответа.
- Ты слышал, что умеют делать шаманы? - говорит, наконец Лука. - Отправляться в путь внутрь себя самих? В другие миры. В надземные и подземные миры, в другие измерения? Говорят, что шаманы лучше всего видят в темноте. Нам нужны глаза, но глаза могут и обмануть. Мы думаем, что мы видим все таким как есть. И на этом успокаиваемся. И вот это-то хуже всего. Знаешь, как люди говорят? Что добру противостоит не зло, а равнодушие.
Гард встает, чтобы принести кофе. Стоит и смотрит на нее, широко расставив ноги.
- Так ты этого хочешь? Отправиться в иные миры?
Лука пожимает плечами:
- Я не знаю. Называй это как угодно. Я хочу научиться видеть сердцем.