Глава первая
"Музыка на поляне становилась все громче и громче, барабаны били сильнее - казалось, что земля дрожала от их глухих ударов. Огромный костер разгорался вместе с мелодией, вспыхивал и пускал в ясное черное небо снопы ярко-желтых искр... Кровь шумела в ушах, растекалась горячей лавой по венам, сердце в груди сумасшедше билось и горело, голова была отчего-то пьяной, кружилась как карусель, а вместе с ней кружилось и все остальное - деревья, костер, звезды, люди... Тело давно не слушалось и само двигалось в такт мелодии, изгибаясь подобно пламени костра. Но Леся не замечала ничего из этого, кроме золотых глаз, смотрящих на нее с другой стороны поляны"
***
В деревне под названием Тихая было действительно необычайно тихо. Солнце катилось к западу, небо постепенно темнело, а на улице не было никого: ни шумной ребятни, обыкновенно гуляющей до самой темноты, ни дачников, которые по обыкновению своему в это самое время поливали цветы и обменивались новостями с соседями, ни даже жителей самой деревушки.
Надо сказать, что данное обстоятельство нагнетало и несколько пугало: в деревне, вечером, после жаркого душного дня, в самый разгар поливки огородов и переделывания дел, которых немало накопилось за день - никто не вышел даже на крыльцо собственных домов... Странно, очень странно. Но вдруг тишину нарушил скрип двери и громогласное:
- Ба, ну хватит, ничего со мной не случится, вернусь через час, все, я ушла! - громко крикнула Алеся и от души закрыла тяжелую дубовую дверь.
Вскоре, из калитки чудесного синего дома с белыми наличниками и пышными пионами под окнами, появилась девушка. Она вышла на дорогу, посмотрела направо, затем повернула голову налево и, закатив глаза прошептала - "сумасшедшие". Еще раз посмотрев по сторонам, девушка глянула в сторону темнеющего елового леса и отправилась туда.
Стоит отметить, что этот день был полон необъяснимых вещей - бабушка Алеси, которая все время недовольно ворчала из-за того, что внучка целыми днями сидит дома, вдруг попросила не ее не выходить сегодня на улицу. На Алесино "Почему?" бабушка махнула рукой, сказала, мол, так надо и ушла в свою комнату.
Но по закону подлости, когда кто-то что-то запрещает этого хочется еще больше и поэтому Алеся решила прогуляться вечером до речки, которая, как и деревня звалась Тихой за свое медленное, почти неощутимое течение и отсутствие порогов.
А в лугах, через которые лежал путь Алеси сладко пахло ягодами, ромашками, какими-то сладкими травами и сеном. Девушка, зажмуривая иногда глаза от удовольствия, вдыхала запахи и неторопливо шла по тропинке, которая тянулась змейкой через луга. "Какая глупость - сидеть дома в такой вечер" - возмущенно подумала Леся. "Мало того, что еле выпустили, так еще и причину не объяснили, странно это все как-то" После недолгих раздумий девушка решила для себя, что как только вернется домой, обязательно добьется ответа на свой вопрос - Леся терпеть не могла, когда ей что-то недораcсказывали, особенно, если дело касалось ее самой.
***
От речки ожидаемо тянуло прохладой и приятным запахом сырости. На зеленоватой от водорослей воде колыхались кувшинки, а над ними кружилось целое облако стрекоз. Длинные гибкие ветви ив, что стояли на берегу, касались водной глади, пуская круги по воде и пугая маленьких, но очень быстрых водомерок.
Леся подошла почти к самой кромке воды и села на невысокий пенек - совсем недавно, после сильной грозы одна из ив сломалась и дерево спилили, а пенек так и не выкорчевали. И теперь это место стало очень даже популярным - несмотря на то, что здесь было одно из самых глубоких мест речки, кто-то из приезжих ребят повесил на высокое дерево тарзанку, а этот самый пенек служил точкой опоры при прыжке.
Леся задумчиво почесала кончик уха мизинцем и подперев подбородок уставилась на речку. Все же, кто бы что не говорил, а летом в деревне очень хорошо, особенно вечером, когда спадает дневная жара, на улице становится прохладнее, цветы в бабушкином палисаднике начинали пахнуть ярче, а когда в саду поют соловьи...
Но мечты Леськи прервал звонкий девичий смех и всплеск воды. Леся тут же уставилась на воду, где шли огромные круги. Неужели кто-то из деревни? Девушка встала, подошла к самой воде и наклонилась чуть вниз - ей казалось, что в воде кто-то был, однако, пока что она видела только свое слегка испуганное лицо. Лика вскоре наклонилась настолько низко к воде, что ее светлые длинные волосы почти касались воды.
Вдруг, прямо из воды резко показалось милое девичье лицо - девушки почти столкнулись носами друг друга - Алеся могла видеть собственное отражение в огромных глазах неизвестной. Она удивленно уставилась на незнакомку, разглядывая ее необычайно бледную прозрачную кожу. Незнакомка же в свою очередь воспользовавшись задумчивостью Леськи, притянула ее за шею к воде и, рассмеявшись, утянула ее в воду.
***
Леся даже не успела вскрикнуть, как уже вынырнула из воды - первое время она выплевывала собственные мокрые волосы, прилипшие к ее лицу и протирала глаза, в которые попала противная речная вода.
Когда девушка огляделась, она поняла, что не знает где она - все та же речка, но другой, совершенно незнакомый ей берег. Да и стемнело на улице так, что было хорошо видно звезды, а полная луна была высоко над горизонтом.
- Ой, смотрите, вон она, тащите ее сюда, тащите! - вдруг раздался голос неподалеку и уже через минуту Алесю окружило пятеро незнакомых девушек.
Из-за темноты она не могла разглядеть их лиц, но Алеся заметила, что все они были похожи: бледные, в больших пышных венках из каких-то цветов и в светлых старинных рубашках - Леська видела такие у бабушки в сундуке, когда та вынимала оттуда вещи, чтобы вытрясти из них пыль.
Незнакомки подхватили Алеську за руки и повели к берегу, откуда слышалась какая-то музыка, хохот и было несколько светлее. Леся была настолько удивлена, что даже не сопротивлялась. Алесе вообще казалось, что все именно так, как и должно быть - не было неправильности происходящего. Может, ее околдовали?
Выйдя на берег, девушки вдруг закружились вокруг Алеси и уже через минуту на ней была такая же длинная рубаха с вышивкой на рукавах и краю подола и большой пушистый венок на голове. Волосы стали сухими - будто не было никакого купания в воде - и завились милыми кудрями.
- Ну же, скорее-скорее, идем на поляну - щебетали девчонки таща за собой Алесю.
А на поляне, окруженной вековыми деревьями, происходило нечто...
Небольшое пространство, огороженное елями, было заполнено людьми и от этого было шумно: в воздухе слышался громкий смех, разговоры, и играла какая-то древняя, будоражащая кровь музыка. Большинство людей танцевали, водили хороводы...
Но больше всего впечатлил Лесю огромный костер, который стоял в самом центре поляны. Алесю будто тянуло к нему, было желание встать в один из хороводов, отдаться музыке и танцевать, танцевать лишь бы быть ближе к костру.
Алеся обвела взглядом поляну и наткнулась на молодого человека, который чем-то отличался ото всех остальных. Костер освещал поляну настолько сильно, что Алеся могла разглядеть каждую черточку на лице мужчины.
Он был явно высок, кожа его то ли была немного смуглой, то ли казалась такой от света костра. Длинные черные волосы с зеленоватым отливом были по пояс, спадали небольшими прядями на плечи, лицо, волнами закрывали спину. В ухе блестела серьга-кольцо. Сильные руки, на которые опирался мужчина, были покрыты черной вязью татуировок - они черными стеблями поднимались от кончиков пальцев с черными ногтями, скрывались за рукавами одежды и заканчивались у самого лица.
Мужчина льстиво улыбался, смеялся, что-то говорил и пил из глиняного кувшина. В очередной раз хлебнув из горла, он вытер каплю у края губ большим пальцем и посмотрел прямо на Лесю - глаза его оказались цвета плавленого золота.
***
Музыка на поляне становилась все громче и громче, барабаны били сильнее - казалось, что земля дрожала от их глухих ударов. Огромный костер разгорался вместе с мелодией, вспыхивал и пускал в ясное черное небо снопы ярко-желтых искр...
Кровь шумела в ушах, растекалась горячей лавой по венам, сердце в груди сумасшедше билось и горело, голова была отчего-то пьяной, кружилась как карусель, а вместе с ней кружилось и все остальное - деревья, костер, звезды, люди... Тело давно не слушалось и само двигалось в такт мелодии, изгибаясь подобно пламени костра.
Лесе показалось, что все, что происходит вокруг - всего лишь сон, что-то нереальное, неправильное. Но Леся не замечала ничего, кроме золотых глаз, смотрящих на нее с другой стороны поляны. Мужчина долго и внимательно смотрел на нее, изучал, гипнотизировал - он как змея выбрал себе жертву и теперь неотрывно следил за ней. Он, так же так и Леся танцевал - его движения были плавными, золотые круглые браслеты звенели на его запястьях, длинные пальцы что-то рисовали в воздухе, лицо было расслаблено, но взгляд...
Хороводы закружились вдруг сильнее, люди смешались, резко замелькали перед глазами, и девушка потеряла из вида мужчину. Она заозиралась по сторонам, пыталась разглядеть его среди других людей, как вдруг рука с черными ногтями плавно легла ей на талию:
- Я прямо за твоей с-с-спиной, мое золото, - прошептал голос на ухо, а язык лизнул чувствительное место за ушком.
И, впервые за все это время, после купания в реке девушка наконец-то пришла в себя. Музыка теперь не казалась такой громкой, ее не волновал более костер. Сердце Алеси забилось часто-часто, а испуг накатил огромной горной лавиной.
- Ис-с-с-спугалась, з-с-солото? - ухмыльнулся парень позади и шипяще произнес, - Тебе нес-с-счего боятьс-с-ся.
- Отпустите меня, п-пожалуйста
Цепкие тонкие пальцы, которые оказались еще и холодными, схватили девушку за подбородок. Золотые глаза смотрели на девушку насмешливо:
- Придетс-с-с твое время - отпущ-щ-щу. А пока вес-с-селись, с-с-сегодня ты гос-с-стья.
***
- Будеш-сс? - Парень протянул ей тот самый кувшин.
Леся с опаской посмотрела на него, а потом с недоверием на парня.
- Бери, это прос-сто вино, оно не крепкое, я же з-снаю, в горле перес-сохло
А в горле действительно пересохло, пить хотелось ужасно. "Тем более, он пару минут назад сам пил оттуда, значит, пить можно" - успокаивала себя Леся, беря кувшин в свои руки.
В кувшине действительно оказалось вино, и действительно некрепкое - оно даже на вино не было похоже, сладковатый привкус меда с виноградом, лишь в конце чувствовалась свойственная вину терпкость и кислинка.
- И каким же образ-сом ты с-сдес-сь оказалас-с-сь, з-солото?
- Одна из девчонок утянула в речку... А где я? Это не моя деревня - река та же, а берег другой.
Парень косо ухмыльнулся, но ничего не ответил, вновь отпив из кувшина. - Чего жаждет душ-ша твоя?
- Что? - не поняла Леся.
- Что хочеш-шь от жизни, з-солото?
Золотые глаза вновь смотрели на Лесю, в самую душу, не давая соврать, отчего девушка перевела взгляд на огонь и обняв колени задумалась. А чего ей хотелось? Леся и сама не знала.
Все свои 19 лет Леся жила с родителями, делала все, что они скажут. Танцевальный кружок? Хорошо. Престижная школа с физико-математическим уклоном? Конечно. Банковское дело, поступление в один из лучших университетов города? Не вопрос. Родители хотели - Леся делала. А что хотела Леся? Леся хотела не этого.
- Хочу делать выбор сама. И жить хочу свою жизнь.
Девушка перевела взгляд в удивленные золотые глаза.
- Подумай хорошо, душ-ша моя, ты можеш-шь попрос-сить вс-се что душ-ше твоей угодно...
- Я хорошо подумала - упрямо ответила Леся, теперь уже без страха глядя на парня.
И тот впервые за вечер искренне довольно улыбнулся. Вдруг он поднялся с бревна, на котором они сидели и протянул ей руку:
- Ну чтож-ш, идем, крас-са моя ненаглядная, идем-с-с.
***
Они вновь оказались на берегу реки, парень крепко держал руку девушки и смотрел в ее глаза.
- Ты точно уверена, что хочеш-шь этого? Я могу дать тебе вс-се что захочеш-ш - з-солото, с-самоцветы, бес-сс-смертие, если останеш-шься з-сдесь.
- Да, уверена!
- Тогда держ-ши этот брас-слет, з-солото мое - парень накрыл запястье девушки ладонью.
На миг, место прикосновения нагрелось, а когда златоглазый убрал ладонь, на запястье показался тонкий браслет.
- Он не потеряетс-ся, не с-сломается, с-снять всю жизнь-с не с-сможеш-шь. С-считай подарком моим-с, он тебе и помож-шет с желанием с-с твоим. Только веру в него не теряй, в желание с-свое. А теперь с-ступай, нечего з-сдеть тебе делать больш-ше, - сказал парень, да толкнул Алесю в воду.
***
Приходила в себя Алеся долго, в голове до сих пор звучали барабаны, глаза были тяжелыми, свинцовыми, а губы сухими.
- Открывай глаза, внучка, знаю я, что проснулась.
Услышав голос бабушки Алеся тут же распахнула глаза. Не было никакой поляны и реки - она была дома, на родной кровати, а рядом, с кружкой сидела бабушка:
- Ну-ка, горе мое луковое, привстань, чай пить теперь хочешь.
Поднявшись, не без помощи бабушки, Алеся села на кровати и хриплым голосом спросила:
- Что произошло?
Бабушка хмыкнула:
- У реки тебя соседка нашла поутру, да сюда привезла, безобразницу. Я тебе что говорила - не выходи на улицу! А ты еще и к речке пошла, безмозглая. А коли он тебя не отпустил бы, я бы тут что делала?
Алеся с удивлением посмотрела на бабушку: -
Так ты знала! Знала почему нельзя выходить и ничего мне не рассказала. Кто он?
Бабушка тяжело вздохнула, поставила кружку на табуретку и расправила свой передник - бабушка всегда так делала, когда волновалась.
- Да старая это история. Да даже не история, а сказка считай. Жил много лет назад парень тут, нечеловеческой красоты - волосы черные, глаза змеиные, будто золотом покрыты, а умен-то был, весь в отца своего. Только вот отец его колдуном был, да таким сильным, что сами князья к нему на поклон съезжались, да за советами. А сыну его дар не передался, оттого отец не особо его взлюбил, а вот еще двух младших сыновей боготворил, да колдовству учил. Уж не знаю как, но узнал парень как-то что можно душу свою на силу променять, признание отца ему нужно было, - бабушка вздохнула и неодобрительно покачала головой, - Променял он ее, пришел к отцу, а тот как узнал, еще сильнее озлобился, проклял своего сына да прогнал в мир другой, потому как за каждое колдовство платить нужно, а если не платить - беда случится. Вот сын и платит - людей из деревни раз в год таскает да души взамен своей отдает, чтобы когда-нибудь вернуться обратно.
Алеся удивилась – не был похож тот парень на того, которого она видела. Он ведь ее отпустил, да еще и браслет этот... Хотя, бабушка же сказала, что это сказка, а в сказке, как говорится, ложь, да в ней намек. Черт его знает, что тогда происходило.
- А ты не помнишь, как его звали?
- Да что уж тут запоминать, Горицветом его звали.