Глава 17
POV Тайлер
Как только я поговорил с Оливией, на меня нахлынуло столько негативных воспоминаний, что моя голова от такого напора чуть не лопнула. Единственное качество Лив, которое выбешивает меня, заставляя биться башкой об прикроватную тумбочку – это ее жизненная цель – злить меня всеми возможными способами. Я уже забыл ту маленькую Оливию, которая каждый раз провожала меня влюбленным взглядом и открытым ртом, когда я проходил мимо нее. Я уже не помню ту веселую девчонку, которая бегала по утрам в ближайший магазинчик и покупала мне «твинки». Но судить ее я не могу, так как я тоже значительно изменился, и не в лучшую сторону.
Забив на уроки, я целый день провел перед компьютером, играя в «Call Of Duty». Маман заподозрила что-то неладное и приперлась ко мне в комнату с подносом, забитым горой таблеток. Так как я сидел спиной к двери, да еще и в наушниках, маман, чтобы обратить на себя мое внимание, потянула меня за больное плечо. Тихо зашипев, я в ярости развернулся к ней.
Положив поднос на кровать, она начала ощупывать мое плечо, ругая меня за то, что я ничего не сказал ей. Да и зачем? Я терпеть ненавижу розовые сопли. И если бы было что-то серьезное, то врач бы мне сказал. А так небольшое растяжение. Через пару дней все пройдет.
Помазав мою ключицу какой-то гадостью, маман удалилась, на всякий пожарный оставив возле принтера пару пачек обезболивающего. Меня раздражает то, что она все так драматизирует. Если бы о моем растяжении узнал папа, то он просто хлопнул бы меня по больному плечу и попросил бы постараться не растянуть второе.
Откатившись от рабочего уголка на кресле на колесиках, я глянул на «напоминалку», висящую на стене прямо над кроватью. Сюда я всегда приклеиваю стикеры с напоминанием того, что мне нужно сделать в ближайшие дни:
1. Сгонять к Итану
2. Сходить на прием к психологу (прихоть маман, достала уже)
3. Пригласить Аманду на выпускной бал
Задержав взгляд на последнем пункте, я тяжело вздохнул – видимо, не судьба мне пригласить ее. Как только я подхожу к ней с этим намерением, у нее что-то случается – звонит телефон, глохнет машина, распродажа в бутике и прочая хрень. Легче пригласить на бал любого попавшегося на глаза гея-извращенца, нежели Аманду.
Помотав головой и отогнав негативные мысли, я вспомнил, что сегодня мне нужно пойти в Пристанский переулок, который находился не в самом благоприятном районе города. Там меня будут ждать Итан и его дружки. Мне лишь нужно дождаться темноты.
Ближе к десяти часам вечера я, убедившись в том, что родаки легли спать, выключил у себя в комнате свет, засунул под одеяло подушки, сымитировав спящего в кровати человека, засунул в карман толстовки телефон, наушники и небольшой черный пакет, и присел на подоконник. Прямо под моим окном находился небольшой дуб, по веткам которого я мог бы сползти на землю, не прибегнув к прыжку.
Открыв окно и приготовившись переступить на толстую ветку, я почувствовал взгляд у себя за спиной. Медленно развернувшись, я заметил в дверном проеме маленький силуэт с двумя высокими хвостиками и с какой-то игрушкой в руке. Присмотревшись, я понял, что это Сидни. Черт. И что теперь делать?
- Тайлер, что ты делаешь? – протерев один глаз, тихо спросила моя сестра.
Девочка стояла в едва освещенном коридоре, одетая в легкую пижамку. Прижимая к себе плюшевого медведя, подаренного ей на четвертый день рождения, она с непонимающим детским взглядом смотрела на меня.
Я просто терпеть не мог детей. Они вызывали у меня отвращение – своими криками, голосами, неугомонным поведением, не важно. Они меня просто раздражали. Я ничего не мог с этим поделать. Всю свою подростковую жизнь я обходил детские площадки стороной, а уж забрать сестру с детского садика являлось для меня сущим кошмаром – повсюду орущие дети, сопротивляющиеся поездке домой.
Но. Всегда есть это но. С Сидни у меня сложились немножко другие отношения. Возможно, я был вынужден любить ее потому, что она моя сестра. Я сам до конца не понял. Оливия ее терпеть не могла, и я знаю, почему. Моя младшая сестренка полностью переняла мой характер – такая же заносчивая, ленивая, не приспособленная к труду и учебе, а также со своими странностями. Так как Лив изменила свое отношение ко мне, соответственно, ей не будет нравится Сидни.
- Э-м-м... детка, мне нужно идти, - мягко сказал я, присев на подоконник.
- И куда же? Сейчас ведь ночь, а значит, нам нужно спать, - удивленно спросила она, еще крепче прижав к себе медвежонка. – И через окно? Я тебе не верю.
- Послушай, Сидни, - нервно сглотнув, произнес я шепотом. – Иди ко мне для начала.
- Я все еще обижена, - помотала она головой. – Ты тогда очень напугал меня. Когда ты выключил свет. Ты же знаешь, что я боюсь темноты. Там монстры!
- Малышка, я не хотел тебя напугать, - улыбнулся я, протянув руки к ней. – Я хотел напугать Лив. Ты же тоже хочешь напугать ее? Ну, чтобы она больше не заставляла тебя мыть стены.
Скромно улыбнувшись, Сидни неуверенно кивнула. Недолго думая, она медленно подошла ко мне. Я усадил ее на свои колени, аккуратно придерживая, чтобы она не упала.
- Ну? Так куда ты намылился? – хитро улыбнувшись, спросила сестренка. – Опять будешь всю ночь стоять под окном этой рыжей и признаваться ей в любви?
- Что? Не признавался я ей в любви! – тихо рассмеялся я, щелкнув ее по носу. – Откуда ты это все знаешь? Я ведь тебе ничего не говорил. Я никому ничего не говорил.
- Я слышала, как ты говорил об этом своему другу Николя, - склонив голову набок, сказала Сидни.
- Во-первых, он не Николя, а Ник – ему не нравится, когда ты так его называешь, - улыбнулся я. – Ну а во-вторых, все же ты знаешь? Это должно остаться в секрете, ладно? Ты ведь умеешь хранить секреты?
- Да, конечно, - уверенно кивнула моя сестра. – Ну, так ты к своей девушке?
- Она не моя девушка, - рассмеялся я.
Я ненадолго задумался. А что, если сказать Сидни, что я опять иду к дому Аманды? А ведь это идея. Думаю, родаки будут ругать меня за это меньше, чем за то, что я пошел к Итану. Хотя, они даже и не подозревают о его существовании.
- Да, я иду к ее дому, - недолго думая, улыбнулся я. – Но только т-с-с, никому. Понятно?
- А почему ты идешь к ней ночью? – посмотрев мне в глаза, спросила Сидни. – Ведь днем будет удобнее. Ты сможешь увидеть ее.
- А я даже не знаю, - задумался я. – Наверное, ночью спокойнее, лучше думается. Я могу собраться с мыслями и сделать какие-либо выводы... - я хитро улыбнулся. - Вот смотри – когда ты вырастешь и станешь настоящей красавицей, за тобой будет бегать толпа мальчиков. Каждую ночь они будут приходить к твоему окну, петь тебе песенки с признанием в любви и дарить цветочки.
- Как в сказке? – изумленно спросила моя сестра. Я заметил, как загорелись ее яркие голубые глаза.
- Как в сказке, - улыбнулся я, пригладив ее длинные запутавшиеся темные волосы, завязанные в хвостики. – А сейчас я хочу, чтобы ты пошла в свою комнату, легла в теплую постельку и быстренько заснула, - поцеловав ее в лоб я.
- А ты можешь купить мне шоколадку? - засыпая у меня на коленках, тихо спросила она.
Я закатил глаза. Единственно сходство мох сестер – безграничная любовь к шоколаду. Наверное, это все. Да, точно, это все. Оливия точно так же выманивала у меня шоколад – шантажировала и терроризировала.
Бросив взгляд на наручные часы, я нервно вздохнул – уже половина одиннадцатого. Итан ждет меня к одиннадцати. Если я опоздаю, о нашей встрече можно позабыть на несколько недель.
- Хорошо-хорошо, я куплю тебе шоколадку, - недовольно произнес я. – А теперь давай я отнесу тебя в кроватку.
Я аккуратно поднял ее на руки и спрыгнул с подоконника. Прислушавшись, я убедился в том, что родители по-прежнему спят. Интересно, как Сидни услышала меня? Я ведь был осторожен...
Зайдя в просторную комнатку сестренки, чьи стены были полностью разукрашены фломастерами, я осторожно положил ее на кровать, накрыл одеяльцем и ушел. Напоследок я посмотрел на нее и улыбнулся – что бы там не говорила Лив – Сидни очень милая. По крайней мере, когда спит.
Внимательно осмотрев дуб, я все же прыгнул на ветку, болтавшуюся перед моим окном. Держась за ствол дерева, я начал сползать вниз. Плечо ужасно болело, давая о себе знать. Я терпел боль, стиснув зубы. Встреча с Итаном была важнее. Сейчас уж точно. И никакое растяжение мне не помешает.
С облегчением спрыгнув на землю после пяти минут адских мучений, я надел наушники и, накинув на голову капюшон толстовки, побежал к тротуару. В ушах играла песня «Talking to the Moon» известного исполнителя Бруно Марса. Я просто обожаю слушать эту песню, когда на душе творится непонятно что. И именно в такие моменты я забиваю на то, что предпочитаю тяжелый рок.
Взглянув наверх, я увидел огромное количество звезд, усыпанных по всему небу. Одинокая луна «шла» следом за мной, словно пыталась о чем-то предупредить или просто поговорить. Как и в песне, которую я сейчас слушал, я шел и мысленно разговаривал с ней, размышляя о своем одиночестве, да и вообще, о смысле жизни.
Я даже не знаю, почему согласился прийти на эту встречу. Может быть, это произошло из-за «особого» отношения Лив ко мне. Может быть из-за того, что моя чокнутая семейка пыталась упечь меня в психушку, когда мне было пятнадцать лет. И дело не в том, что я пытался покончить с собой и даже не в том, из-за чего я хотел сделать это. Просто никто не понимал меня так, как Итан. Я даже представить себе не могу, как он умудряется залезть мне в мозг и понять то, что я ему говорю.
Без пятнадцати одиннадцать. На дворе ночь. На трассе иногда мелькают машины, шумно гудя и проезжая мимо меня на огромной скорости. Одна тачка даже умудрилась обрызгать меня из лужи, образовавшейся между трассой и тротуаром.
- Придурок! – крикнул я вслед тачке, за рулем которой сидел мужчина в очках. Но мужик даже не затормозил, чтобы хоть как-то загладить вину.
Забив на то, что с моей толстовки ручьем стекает грязная вода, я ускорил шаг. Минут через пять я почувствовал, как мои руки окаменели от холода – сказывается холодная вода, которую впитали рукава толстовки.
Увидев за углом указатель «Пристанский переулок – 200 м», я побежал туда. Завернув за угол, я обнаружил, что нахожусь в очень темном районе. Повсюду стояли фонарные столбы, но ни один из них не работал. Лишь один столб, стоящий прямо возле мусорного ведра, изредка загорался, меча во все стороны электрические искры.
Поднялся сильный ветер. Я съежился, пытаясь еще глубже закутаться в толстовку. Она уже не грела, насквозь пропитанная водой из лужи. Оставалось лишь надеяться на то, что ветер утихнет, что маловероятно.
Заметив столпившихся около скамейки ребят, я направился к ним. По пути мне на глаза попадались люди, сидящие на картонных коробках и вертящие в руках какие-то бутылки. Когда они поднимали на меня свои злые и пустые взгляды, по моей спине пробегал табун мурашек. Эти люди пробуждали во мне страх и неприязнь.
Вот сидит молодой парень, чье тело едва прикрыто пуховиком – на нем, кроме этого самого пуховика, больше ничего нет. Он тянет ко мне свои худощавые руки, словно что-то просит. Обойдя его, я недовольно протер нос – в этом переулке несло так, как не несло еще нигде в Дейтоне.
Вот я вижу еще совсем мальчишку, одетого в коротенькие штанишки, старый рваный свитер и в какую-то кепку, которую носят здешние таксисты. Мальчику было от силы десять-двенадцать лет. И что он здесь забыл, в этом пристанище бомжей? У нас в городе вроде строго с порядком. Правоохранительные органы каждую ночь объезжают переулки в поисках таких, как он.
Наконец, я дошел до заветной скамейки. Как только я подошел к ней, ко мне одновременно повернулись пятеро парней в возрасте двадцати-двадцати пяти лет, смерив подозрительными взглядами. Не смутившись, я гордо выпрямился и вытянул шею, разыскивая в этой группе Итана.
- Кто там приперся на мой район? – раздался из этой группы грубый мужской голос.
Так как около этой скамейки было темнее, чем в остальных местах, хотя я не понимаю, каким это магическим образом, я не мог видеть лица парней. Я ориентировался лишь по силуэтам и голосам.
- Да какой-то штык, - заржав, произнес парень, стоящий ближе всех ко мне.
-Штык у тебя в штанах, придурок, - огрызнулся я, плюнув на асфальт. – А я Тайлер. И мне нужен Итан.
В горле от чего-то першило. Уже сейчас я ощущал все признаки простуды – заложенность носа, боль в горле и легкий жар, сообщающий мне о повышении температуры моего тела. Но это была не единственная причина моего плохого самочувствия. На меня так же действовали эти тупые качки, от которых этой самой тупизной разило больше, чем вонью в этом переулке.
- Ты смотри-ка, малой совсем оборзел, - зло произнес крупный парень, грозно привстав со скамейки.
- Лео, чувак, успокойся, - раздался еще один голос. Сиплый и весьма неприятный голос. – Это ко мне. Ты ведь Грейстоун, верно? – уже обратился он ко мне.
- Допустим, - недоверчиво откликнулся я.
Ребята со скамейки привстали, «выпуская» из-за своих спин высокого долговязого парня. Он держал в руках фонарик, который светил теперь мне прямо в глаза. Я недовольно поморщился и отвел взгляд.
- Итан, ты не мог бы не светить мне в лицо? – узнав главаря шайки, попросил я, закрывая лицо рукой.
- Я хотел убедиться в том, что это ты, Грейстоун, - усмехнулся Итан, опустив фонарик.
Убедившись, что мне уже ничего не светит в глаза, я поднял взгляд. Передо мной стоял высокий лысый парень лет двадцати пяти с пышной бородой. Особым телосложением он не отличался, но дать по морде мог. Таких людей, особенно с такой внешностью, я терпеть не мог. Сейчас вроде бы пошла мода - бриться на лысо, но отращивать куст у себя на подбородке, кося под батюшку. Либо я тупой и не понимаю моду, как говорит Аманда, либо мир окончательно слетел с катушек.
- Давай отойдем, - сказал мне Итан, указывая на грязный тротуар, буквально обложенный старыми газетами.
Не возражая, я пошел за парнем, который шел впереди и освещал дорогу. Уже позже я догадался достать телефон и включить на нем фонарик, признав то, что я реально тупой.
Оглядев местность, я съежился еще больше. Тут же мне вспомнился выпуск газеты «Сенсация» 2013 года. Статья, которую я там прочитал, врезалась в мою память навсегда. Так отчетливо я не запоминал ни что – ни правила правописания, ни степени окисления химических веществ, ни теоремы. Статья сама по себе была ужасной:
«4 июня в самом неблагоприятном районе Огайо – в Пристанском переулке, находящемся в городе Дейтон, произошло ужасное самоубийство. Шестнадцатилетний парень – Остин Рэй, учащийся средней школы Голден-Филс, покончил с собой, повесившись на исправном фонарном столбе. Как говорят следователи, парень физически не мог залезть на него, так как основа столба была идеально гладкой, да и поблизости не было никаких деревьев и приспособлений для лазки. По мнению многих врачей, это было убийство, так как на нем были обнаружены колотые раны и ожоги. Парень был обнаружен в 06:15 утра обычным прохожим. Версия, убийство это или самоубийство, до сих пор не установлена. Родители погибшего парня уверены в том, что это было убийство, и они намерены найти убийцу...»
Я даже не знаю, почему вспомнил это. Может быть потому, что Остин был нашим соседом и моим другом детства. Он был старше меня всего лишь на два года, но этой разницы при нашем общении не чувствовалось.
- О чем задумался, малой? – спросил Итан, вновь направив луч света мне в лицо.
- Я же просил не светить мне в глаза, - уходя от темы, поморщился я. – Ты принес таблетки или че? Я ведь две недели ждал.
- Какие таблетки, ты о чем? – удивленно приподнял брови парень.
- Не строй из себя идиота, у тебя это не получается, - закатил я глаза. – Если хочешь, я могу говорить шифром. Ты принес ежу грибочков, чтобы он чувствовал себя увереннее и смелее?
- Какой еж, какие грибы? Ты че курил, чувак? – не выдержав, заржал Итан, согнувшись пополам. – Фу-у-у-х, ну и насмешил ты меня, малой. Принес я твои таблетки, угомонись.
Я выдохнул, услышав заветные слова. Не подумайте ничего такого, я не наркоман какой-то. Эти таблетки не обычная дрянь, подсаживаясь на которую становишься вялым и зависимым овощем. Я лишь попросил одну таблетку чудодействующего вещества, благодаря которому тебе открываются не десять процентов возможностей твоего мозга, а тридцать. Ты чувствуешь себя смелее, увереннее, умнее. Эффект, конечно, не вечный, но мне хватит. Напоминает фильм «Области тьмы», не находите?
Итан достал из кармана кожанки маленький прозрачные пакетик, в которой лежала кругленькая прозрачная таблетка. Черт, прямо как в фильме. Я расплылся в нервной улыбке, заслужив непонимающий взгляд парня.
Я потянулся к пакетику, но Итан тут же отдернул руку, оскалившись так широко, как только мог.
- А-а-а, малой, - покачав головой, произнес он. – Деньги вперед. Ты ведь принес их?
- Да, конечно.
Я засунул руку в карман толстовки и достал оттуда черный пакет, который положил еще у себя в комнате. Развернув его, я вынул пачку десятидолларовых купюр, накопленных мною.
- И все-таки, шестьсот баксов за одно колесо – это грабеж, - возмущался я, протягивая пачку Итану.
- Если хочешь, я могу взять у тебя сто долларов, - пожал плечами парень, задержав на секунду руку.
- Правда? – не поверил я.
- Конечно, - усмехнулся он. – Но только ты уйдешь отсюда без таблетки.
Я недовольно закатил глаза и отдал пачку парню. Тот тут же протянул мне пакетик. Я жадно схватил его, осматривая со всех сторон, дабы обнаружить какой-то подвох. В таких делах нужно быть предельно осторожными.
Не обнаружив ничего подозрительного, я, окрыленный своей покупкой, засунул таблетку в карман, уже представляя, какие возможности мне откроются, как только я приму ее. Но, не стоит торопиться. Нужно подловить удачный момент – ведь таблетка одна, а на вторую мне попросту не хватит денег.
Развернувшись, я поспешил уйти из этого страшного места, но меня остановил грозный голос Итана:
- Надеюсь, об этом никто не узнает. Мне и моим друзьям не хотелось бы, чтобы за нами гналась толпа малолеток со своими несбывшимися мечтами. И копы. Про копов я говорю серьезно, вдупли это.
- Да понял я, - недовольно отозвался я.
Бросив напоследок на его шайку подозрительный взгляд, я поспешил скрыться за углом. Выключив фонарик и посмотрев на время, я облегченно выдохнул – была всего лишь полночь. И как только время так быстро летит? Буквально пять минут назад было одиннадцать часов, а сейчас уже полночь...