for myself.
Абсолютно чёрное тело - pyrokinesis
БЬЯНКА
Когда сердце пропускает удар, это ощущается как мгновение тишины, за которым следует мощный всплеск эмоций. В такие моменты время словно останавливается, и человек оказывается наедине со своими мыслями и чувствами.
Что он сказал? Развод, чёрт подери? Я ожидаю всего от Поля, но не такой глупости.
- Что за бред ты несёшь? - мотаю головой я.
- Всё логично, - отвечает он мне.
Боже, как можно быть таким холодным и бессердечным?
- Ты не будешь подвергать себя опасности, - заканчивает Поль.
- Ты говоришь ерунду, понимаешь? - чуть ли не кричу.
- Бьянка...
- Поль, правда. Что ты несёшь?
Веду себя эмоционально, глупо, зависимо.
Когда эмоции выходят из-под контроля, они становятся неуправляемыми и непредсказуемыми. В такие моменты кажется, что мир вокруг рушится, и я теряю способность контролировать свои чувства.
Хочется повторить этот вопрос тысячу раз. Что ты несёшь?
Я стою, держусь, немею, болею, плачу. Разумеется, душевно.
Ты не имеешь права отказаться от меня.
- Кажется, ты это хотела, - шепчет брюнет.
Чего? Развода? Какой же ты...
- Ты понимаешь, что опозоришь меня? Будто ты кинул меня. Да кто со мной водиться потом будет?! - чуть ли не кричу я.
- Мне не сложно взять вину на себя, - отвечает он мне.
- Ты хочешь, да? Мне тебя не переубедить, - усмехаюсь и вздёргиваю подбородок.
Лишь бы эта солёная жидкость затекла обратно и разъедала внутренности. Пускай эмоции показываются внутренне. Внешне - нет. Никогда не позволю.
- Я предложил лишь вариант, - вздыхает Поль.
- Как будто бы уже решил, - говорю.
Мешаю яд в свои слова. Голубоглазый подходит ко мне и ложит руку на плечо.
- Нам нужно подумать обо всём. Обо всех вариантах.
И уходит. Чёрт... Как бы я хотела перенестись вперёд и узнать что меня ждёт. Заглянуть в чёртово будущее.
Сейчас не могу. Сейчас слишком много чувств. И сейчас он будто сидит рядом, его смех обжигает слух, как мрак, завуалированный выдержанным, но зубастым обаянием. Темнота его глаз искрится в полумраке комнаты, словно метеоры, стремящиеся в пропасть. Каждый его шёпот - это бальзам на мои раны, и я не могу понять, зачем мне его утешение, когда оно так болезненно сладкое.
Оно ужасное. Он ужасен. Мир тоже.
«Ты сама знаешь, где лежат твои слабости», - сокрушает он, вызывая во мне старые травмы, обнажая их. Он знает, как извлекать из меня несоответствия, выдирать из самой души шрамы, заставляя меня чувствовать каждый укол, каждую щепотку стыда. Я затягиваю дыхание, сердце стучит, как барабаны на похоронах моего собственного «я».
Он меня хоронит заживо. Моя личность умерла.
«Почему ты не уходишь?» — шепчу я сквозь всхлипы, отчаянно и безнадежно. Но он лишь улыбается, его улыбка — тень, темная и холодная, словно дождевые облака, готовые надвигаться.
Моя иллюзия - Ипполито. Холодный, безэмоциональный и, полагаю, безразличный мне.
Он — поставщик моих страхов, всегда под рукой, готовый завернуть их в красивую обёртку. «Ты сама пригласила меня», — произносит он с лёгкостью, как будто это было предначертано, как звезды, разбросанные по небу, все в одной линии.
Не приглашала. Ты вошёл в мою жизнь, без спроса забрав меня себе, а сейчас хочешь избавиться.
Кресло, в котором я сижу, скрипит под тяжестью моих мыслей, и я понимаю, что не могу убежать от него. Он — всего лишь отражение моих глубоких тёмных желаний, тех частей меня, что сожалеют о пропущенном, о том, что не могло свершиться. И в этом я чувствую себя обречённой.
О б р е ч ё н н о й.
Слёзы продолжают течь, словно река горя и надежд, впадающая в океан истерики. Его рука нежно касается моего плеча — шептать мне обещания или угрозы? Я не знаю, но с каждым его словом мне кажется, что я теряю контроль. Я позволяю ему завести свой сырой голос в самый глубь своей души.
Чувствую как он скользит рукой по моей руке и хватаю его ладонь. Твою мать... Это моя иллюзия.
«Ты нужна мне, как я нужен тебе», — произносит он с притворной нежностью, и моё сердце подскакивает. Мы связаны, как лилия, зажатая между камнями — красивая, но запутавшаяся.
Почему ты мне так нужен, Поль?
Надо разобрать все эти чувства по полочкам, словно старые книги, потерянные среди пыльных томов в библиотеке моей памяти. Но не получается. Сентябрь щедро раздает свои серые дни, каждый из которых пробуждает во мне сладкую ностальгию, и, я не могу не думать о тебе.
Опавшие листья под ногами шуршат, как будто пытаются напомнить мне о том времени, когда мы бродили по аллеям, укутанные в теплые пледы, смеясь над простыми радостями. Этот месяц родит в воздухе особое очарование — аспекты жизни становятся яснее, чувства обостряются. Он заставляет заглядывать вглубь себя, к тем запертым мирам, где ты всё еще живой, где твой смех заполняет тишину.
Да, ты умеешь смеяться.
Но каждое утро я поднимаю глаза к небу, полному тяжёлых облаков, и понимаю, что теперь ты — не просто воспоминание. Ты — мой маяк, горящий в холодной дали, и я, как корабль, бороздящий просторы одиночества, метаюсь между надеждой и неизбежностью.
Я неизбежно заперта в ловушке эмоций. Таких ненавистных мне.
Зачем я вспоминаю, и зачем это мне? Когда каждый шёпот ветра приносит твое имя, а звезды на небе кажутся далёкими такими, как ты. Они напоминают о том, что смерть, холодная и беспощадная, может забрать всё, но не сможет стереть ту искру, что осталась в моем сердце. Нужно научиться жить с этой искрой, превращая её в свет.
Тёмное небо, усыпанное звёздами, отражается в лужах, создавая неповторимую игру света. Растворяющиеся фонари освещают дорожки парка, превращая их в мерцающие тропы. Листья деревьев окрашиваются в яркие цвета, создавая пёстрый ковёр под ногами. Воздух наполнен ароматом опавших листьев.
Мы с Полем чаще стали избегать друг друга.