Письмо шестое
Меня часто удивляло, вызывало изумление и полное непонимание стремление богатых людей, людей, достигших огромных финансовых состояний и в этом смысле практически неограниченных возможностей, покупать чрезвычайно дорогие произведения живописи, скульптуры, редкие музыкальные инструменты или ценные рукописи, принадлежащие перу великих литераторов.
Большое всего меня поражало и поражает то, что они часто покупают за баснословные деньги даже не шедевры, а просто работы известных и безусловно признанных мастеров. А эти работы, например, никогда не считались шедеврами и даже не являлись значительными. Так, написал что-то Поленов или Коровин... Что-то, что и сам никому не показывал, не выставлял... Как-то переходила картина из рук в руки... Дошла до аукциона... И вот она куплена за огромные деньги только благодаря имени автора и, что самое главное, благодаря экспертной оценке её подлинности. В таком случае формат картины и её стопроцентно надёжная принадлежность кисти знаменитого мастера являются более важными факторами, определяющими цену, чем художественное её содержание.
Да и покупка подлинного шедевра меня удивляла и удивляет. Как можно обладать шедевром? Как можно этого хотеть? Зачем? И даже если желание приобрести шедевр у кого-то появляется, с таким желанием нужно бороться! Шедевр не может принадлежать кому-то. Шедевр принадлежит всем. Нельзя приобрести и упрятать шедевр от людей, заключить его в коллекцию. Искусство не может быть сокрыто от всех без исключения и каждого желающего. Шедевр – это живое и бесценное существо, которое не может и не должно быть пришпилено булавкой, как бабочка, в чьей-то коллекции. «Неужели не понимают этого те, кто шедевры покупают?» – думалось мне.
Ну а если даже владелец шедевра предоставляет его на выставки или сам выставляет его... Неужели он не понимает, что выступает в этом случае в глазах людей как довольно странный и неприятный персонаж, соизволивший ненадолго показать свою собственность остальным, чтобы потом утащить и спрятать её в своих чертогах?
У меня также вызывала недоумение та готовность и кажущаяся лёгкость, с которой богатые люди платят деньги за то, чтобы поддерживать так называемое академическое искусство. Они охотно или неохотно, но с видимой охотой дают существенные суммы на процветание и без того богатых и знаменитых оперных театров, балетных трупп, симфонических оркестров. Эти весьма затратные и абсолютно оторванные от современности «творческие коллективы» и устраиваемые ими мероприятия находят поддержку как от государства, так и от богатых меценатов. По сути же деньги тратятся на то, чтобы в очередной раз в роскошных условиях просто воспроизвести уже давно существующее, признанное и осмысленное произведение.
То есть богатый человек легче даст значительные деньги на один из концертов прославленного дирижёра, чем поддержит труды композитора, который, возможно, именно теперь, сейчас, пишет музыку, которая прославит и освятит эпоху её создания – нашу эпоху.
Мне было невдомёк, почему люди, заработавшие огромные деньги, которые на своём жизненном пути много рисковали, принимали те самые, возможно никому не понятные, опережающие ситуацию и время решения, те самые решения, которые обогатили их... Почему они не видят никакого желания и интереса поучаствовать в судьбе создания настоящего искусства? Почему они готовы платить за то, что и так уже оплачено, осмыслено и признано? Или же готовы швырнуть деньги на жульнические и шарлатанские поделки так называемого современного искусства, которые вдруг были назначены модными?
Мне было долго всё это непонятно. Теперь я нашёл этому объяснение... хотя бы самому себе.
Искусство, подлинное искусство, а самое главное, служение искусству, преданность ему, труд во имя его – это самая иррациональная деятельность, которой только может заниматься человек. Дружба и любовь тоже иррациональны, но ни дружбу, ни любовь нельзя назвать деятельностью, работой. Хоть и то и другое требует постоянных свершений и поступков.
Но искусство – это работа. Это профессиональная деятельность. Это труд. В известной степени труд каторжный, который подлинный художник осознаёт как приговор для себя. Художник понимает, что может обратить свой талант и в деньги. Окружающий художника мир и общество беспрерывно подталкивают его к этому, соблазняют. Однако подлинный художник понимает невозможность пойти на соблазн не потому что он этого совсем не хочет... Нет! Художник – человек, и ему не может не хотеться простых радостей и удовольствия, не может не хотеться комфорта... Но художник понимает свой труд как иррациональный, поскольку воплощает и может воплощать только собственные идеи. Подлинный художник осознаёт своё неумение работать на заказ, то есть во исполнение чужой воли и чужого замысла. Художник может воплощать только ниспосланный ему Богом замысел. Он понимает всю трагедию ответственности перед данным ему талантом и идёт бескомпромиссно путём создания искусства.
А создание и восприятие искусства – это, как я уже говорил, совершенно иррациональное, бесполезное с практической точки зрения дело.
Все виды деятельности человека, даже рождение и воспитание детей, направлены на выживание, обогащение и безопасность. Безопасность как способ выжить и сохранить нажитое.
Искусство само по себе не отвергает ценностей рационального мира. Искусство гуманно. Но искусство самим фактом своего существования и фактами жизней и судеб художников с несгибаемым упорством и постоянством сообщает человечеству, людям, обществу о том, что жизнь больше представлений о ней, что жизнь прекраснее, чем кто-то может даже вообразить, что не всё в человеческом мире рационально и что человек способен на проявление самых сильных, иррациональных и высоких чувств и проявлений – на любовь, милосердие, веру, надежду, самоотверженность. Искусство всё время напоминает человеку о человеческом в нём. Эти напоминания часто кажутся людям неуместными, болезненными и ненужными. Они мешают рациональному.
В этом смысле искусство – почти религия. Подлинный художник служит искусству религиозно. Поэтому встреча человека с искусством вызывает религиозные чувства. Это чувства просветления, очищения, скорби, раскаяния и какой-то непосильной и нестерпимой радости. Это божественные чувства. Гуманизм же искусства, в отличие от религии, близость искусства к человеку заключаются в том, что у искусства, в понимании людей, всегда есть автор. И этот автор всегда человек. Это делает искусство ближе к человеку, приземляет его.
Правда, религию тоже придумал и создал человек, но тут же старательно забыл о своём авторстве. Человек придумал религию и создал её из своего величия. Тем самым он доказал, что человек прекрасен, велик и бесстрашен. В то же самое время человек слаб, жалок и труслив. Именно поэтому, создав религию, человек из слабости придумал и построил церковь.
Подлинный художник лучше всех в мире понимает всю непостижимость искусства, осознаёт свои далеко не безграничные возможности его воплощения и понимает абсурдность и бесполезность существования искусства в мире, направленном на конкретные и практические цели и результаты. Художник всегда трагичен в этом своём знании и понимании, а также в своей обречённости на искусство. В отказе художника от искусства для него также нет спасения...
Человек же богатый, человек, чья жизнь целиком и полностью оказалась связана с деньгами, также лучше всех в мире понимает их суть, их природу и мощь. Никто кроме них этого так не понимает.
Мы, те кого нельзя назвать богатыми, можем только предполагать то, что известно людям богатым. И в нашем понимании человек, обладающий девятизначным состоянием, не кто иной, как миллиардер. Миллиардер – и всё. Миллиардер – это и есть его суть! Можно даже сказать, что это его профессия. Нам, а возможно и ему, совершенно не важно, владелец чего он. Не важно, какие у него заводы, газеты и пароходы. Нам не важно, любит он спорт, хороший он семьянин или исключительный ловелас. Не важны его политические и религиозные взгляды. Всё второстепенно. Он миллиардер – и баста! Таково его место в обществе и понимание его обществом. Не будь у него миллиарда, никто даже не поинтересовался его личной жизнью, пристрастиями и мнением.
Богатый человек, миллиардер, притягателен и интересен своей непостижимостью. Но непостижим в нём именно его миллиард или миллиарды. Потому что миллиард – это непостижимая сумма денег. Ни один человек, живущий пусть даже на очень хорошую зарплату, не сможет себе представить, как можно жить с миллиардом и зачем что-то ещё делать, имея миллиард. Какие человеческие желания и потребности могут быть у миллиардера? Никто этого понять не может. В свою очередь ни один миллиардер не сможет дать на этот счёт никаких сколько-нибудь понятных объяснений.
У миллиардера, особенно у того, который не получил своё состояние по наследству, а приобрёл его в течение своей жизни, должны быть особенные взаимоотношения и понимание сути денег. Это понимание предельно и абсурдно одновременно.
Ясно, что миллиардер умеет считать деньги много лучше человека, которому нужно рассчитывать и экономить каждый божий день, проживая от зарплаты до зарплаты. Миллиардер лучше всех умеет считать деньги, иначе он не был бы тем, кем является.
Человек, обладающий миллиардом, не может жить нормальной жизнью. Нормальная жизнь, жизненная норма – это то, что в первую очередь приносится в жертву гигантским деньгам. Человек с миллиардом не может жить нормально, потому что он слишком много знает. Он знает то, что скрыто от нормального члена общества. Миллиардер знает природу денег и природу их приобретения. Он знает политическое и экономическое устройство не только страны, в которой живёт, но и мировое устройство. Он знает весь кошмар этого устройства. Его знания огромны и специфичны. Он должен обладать этими знаниями, чтобы сохранить и приумножить своё состояние, потому что его состояние является его же сутью. Сутью его жизни.
Миллиардер так же глубоко знает и человеческую природу. Но знает он её глубже и полнее всего с той стороны, которая связана с деньгами. Он знает самое страшное и безобразное о человеке. Никто, как богатый человек, знает что способен совершить человек ради денег. Он видел это бесконечное количество раз. Ему не раз приходилось убеждаться, что из-за денег человек может сделать всё! Всё, без исключения!!!! Может быть, поэтому богатые люди – самые недоверчивые люди из всех. Они недоверчивы настолько, что шпионы и сотрудники силовых структур – наивные романтики по сравнению с ними.
Владельцы огромных состояний знают также лучше всех, что количество денег никогда не может быть достаточным и оно всегда прямо пропорционально переживаниям, страхам, одиночеству и глубокому осознанию бессмысленности жизни.
Однако они никогда не признаются вслух и прилюдно в том, что признают всесилие и всевластие денег. Наверное, мне так кажется, они не признаются в этом и самим себе. Иначе им пришлось бы признать власть денег и над ними самими. При этом всей своей жизнью, всем своим существованием они доказывают это всевластие. Иначе они прожили бы иную жизнь.
Искусство и жизнь художника в искусстве опровергают, противоречат всевластию денег. Подлинное искусство не имеет цены.
Произведение искусства можно купить как предмет, но его невозможно присвоить. Абсолютно не важно теперь, на чьи деньги работал и писал фрески Андрей Рублёв или Микеланджело. Не важно, кто платил деньги Шекспиру и кому принадлежала его труппа. Не имеет значения, какой чиновник выделил деньги Тарковскому на съёмки «Зеркала». Искусство не оценивается никакой суммой. Можно как-то оценить человеческую работу художника, создавшего произведение. То есть найти какую-то финансовую оценку его трудозатрат, оценить время, потраченное на работу, какие-то физические усилия. Но само произведение бесценно. Бесценно не в смысле очень-очень дорогое, а в смысле, что искусство не может быть оценено конкретной денежной суммой.
К тому же искусство, создаваемое ныне живущим художником, очень трудно становится товаром, предметом. Чтобы стать дорогостоящим предметом, произведение должно обрести признание, некое всеобщее признание. Но к тому моменту, когда произведение становится общепризнанным, чаще всего уже нечего покупать. С живописью или скульптурой всё просто – можно купить картину или изваяние. А как быть со спектаклем или фильмом? Как быть с книгой, музыкой? Что покупать? Костюмы актёров? Дом, в котором происходили съёмки великого фильма? Рукописи покупать? Ноты?
Купить нечего! При этом произведение искусства есть! Купить нечего, а искусство есть! Очевидно противоречие даже на самом поверхностном уровне.
Вот богатые люди и тратят деньги на полотна великих мастеров, стараясь приобрести шедевр. Они оплачивают дорогие оперные спектакли и балеты, которые уже давно стали классикой и превратились в затвердевшие формы. Режиссёры и хореографы, «новаторы» в опере и в балете, осовременивая спектакли, делают попытки за счёт современных костюмов и декораций или за счёт «злободневности» трактовки раскрасить и подновить давно затвердевшие формы, чтобы снова и снова продать то, что уже давно куплено и продано. Но если заказчику будет угодно, то «новаторы» могут и застарить произведение.
Богатым людям просто необходимо подтверждение всесилия денег, утверждение их понимания жизни, человеческой природы и их представлений о мире.
Они покупают признанные шедевры, оперные спектакли, концерты симфонических оркестров, балеты и... И это их успокаивает. Они платят много. Платят столько, сколько никто другой заплатить не может. Стараются платить за самое лучшее, самое признанное. И чем больше они платят, прекрасно понимая цену деньгам, тем более они успокаиваются.
Это их стремление исходит не из банального желания всему определить конкретную цену, расставить всё по ранжиру и соответственно, как в магазине, то есть по цене... В этом есть их попытка утверждения своего образа жизни, который, как ни крути, ни усложняй и ни добирайся до глубин природы и сущности жизни богатых людей, всё равно приводит к всепоглощающей власти денег...
Купил картину, оплатил балет, построил церковь – вот тебе проблемы духовности и духа решены.
По тем же самым причинам богатые люди приближают к себе, заводят «дружбу», некоторые даже создают себе свиты из известных артистов, кинематографистов, балерин, музыкантов. Но только обязательно известных! Это также успокаивает богатого человека, который, будучи умным, прозорливым и по-своему глубоко знающим людскую природу, всегда понимает, что общение с ним известных деятелей культуры всегда объясняется и обусловлено исключительно его деньгами, и только вслед за этим – иными его качествами. Всевластие денег получает дополнительное подтверждение.
Богатый человек с удовольствием платит за то, чтобы любимые им музыканты, певцы, артисты выступали у него дома, на даче или в других несвойственных искусству местах, по случаю юбилеев, рядовых дней рождения или других праздников. Для чего это делает богатый человек? Казалось бы, происходит странное...
После того как богатый человек не пришёл на выступление любимого исполнителя в театр или концертный зал, а исполнитель сам явился к нему домой или на дачу за деньги, прежнее почтительное отношение к артисту, как правило, утрачивается или сильно ослабевает, как бы дорого это выступление ни стоило. Причём чем больше запросил за такое своё выступление артист, тем меньше к нему почтения. Но именно в этой утрате почтения и кроется успокоение.
В случае покупки выступления артиста на частной вечеринке богатый человек в очередной раз убеждается, что за деньги человек может всё. Если же за маленькие деньги не согласился, а за большие согласился, то это ещё убедительнее доказывает всевластие денег.
Искусство противоречит этому всевластию. Покупка же человека, занимающегося искусством, всевластие доказывает.
И пусть не тешат себя иллюзиями ни те ни другие. Одним нужны деньги, другим спокойствие и убеждённость в своей правоте. Остальное – мишура и демагогия.
Не потому ли так называемое современное искусство столь обласкано богатыми меценатами и покупателями. Оно прямо-таки льнёт к деньгам, идёт на их запах, борется за гранты разных частных фондов, рвётся в модные галереи и на биеннале.
То самое современное искусство, которое вроде бы демонстрирует кажущуюся независимость и чуть ли не маргинальность. Оно же каждую секунду готово на компромисс и чуть ли не услужливость.
«Современный художник» видит себя над обществом. Он занимается своими выдумками и изобретениями, утверждая свои поступки как искусство. На самом деле он демонстрирует только себя и свою волю. Фигура художника в «современном искусстве» всегда важнее его поделок. Он делает всё, чтобы привлечь внимание не к искусству, а к своей персоне. Он настаивает на своей элитарности. Ему комфортно только в узком кругу неких специалистов по «современному искусству», критиков и агентов по продвижению к покупателям его изделий. Вся эта милая компания так и вьётся вокруг богатых и скучающих от пресыщенности людей.
Современное искусство и его представители дают богатому человеку ощущение связи с передовыми веяниями искусства и иллюзию наполненности жизни. Представители «современного искусства» очень ловко умеют это делать. Но главное, они дают своим заказчикам и меценатам уверенность в том, что они, художники и их искусство, целиком и полностью от них, богатых своих покровителей, зависят. Взамен представители «современного искусства» получают то, что нужно им, то есть деньги.
Несмотря на свой гордый и независимый образ, «современные художники» на самом деле готовы на всё ради денег. Они готовы даже на то, чтобы делать дизайн интерьеров. Они готовы подобрать плитку и зеркала для сортира богатого человека.
Мне не раз приходилось быть свидетелем того, с каким нескрываемым презрением и даже брезгливостью деятели «современного искусства» высказывались о своих богатых покупателях и заказчиках. Они говорили о них так, как жулики, которым удалось ловко кому-то что-то «втюхать». А никто не относится с большим презрением, чем жулики, к тем, на чьём доверии, невежестве и на чьём тщеславии им удалось «заработать».
Богатые люди, оплачивая деятельность диковинной компании, которая именует себя «современным искусством», относятся к ним также с презрением, всерьёз не воспринимая. Отношение к ним со стороны богатых людей подобно отношению к забавным и экзотическим домашним питомцам, которыми чаще всего тешатся их жёны или взятые под покровительство женщины. Чем бы, что называется, дитя не тешилось.
В таком взаимном отношении друг к другу деятелей «современного искусства» и богатых заказчиков ничего нового нет. Прислуга всегда испытывает презрение и зависть к своим работодателям. А богатый человек, всегда такое к себе отношение подозревая, относится к «слабым мира сего» из сферы обслуживания с высокомерной снисходительностью. Но они не могут друг без друга.
Как, должно быть, забавляется Энди Уорхолл, наблюдая из своих нынешних пределов очередную покупку своих раскрасок за всё растущую и растущую цену. Но как, должно быть, при этом веселятся находящиеся рядом с ним бывшие владельцы этих его весёлых картинок.