Глава 10 «дом на краю тишины»
Алина отключила телефон, не успев даже добраться до вокзала.
Сообщения скапливались в уведомлениях — Лев, Света, даже бывшие коллеги. Она видела их мельком, но ни одно не открыла.
Не сейчас.
Поезд уходил ранним утром. Она сидела у окна, глядя на мелькающие поля и редкие деревушки, и впервые за долгое время не чувствовала ничего. Ни боли, ни страха. Только усталость.
И — потребность исчезнуть, пусть на день.
***
Домик бабушки и деда стоял на окраине села, в двух километрах от ближайшей остановки. Когда-то летом она и Света приезжали сюда: собирали ягоды, купались в речке, жарили картошку на сковороде с ржавой ручкой. Тогда всё было проще. Теплее.
Сейчас — всё другое.
Дом стоял тихо, будто время обошло его стороной. Скрипели доски, пахло старыми подушками и деревом.
Но в этом было что-то живое.
Что-то, что ещё помнило, как она смеялась здесь ребёнком.
Алина растопила печку. Надела старую кофту бабушки. Поставила чайник.
Тишина была странной.
Но нужной.
Весь день она провела внутри: размышляя, глядя в окно, лёжа на диване под тяжёлым одеялом.
Света — взрослый человек. Лев — прав. Но всё же... внутри что-то сопротивлялось. Она не могла просто отпустить сестру. Как он не отпустил её.
Может, он потому и ушёл — не хотел снова быть тем, кто держит за руку падающего.
Когда стемнело, она всё ещё сидела у окна.
Чай давно остыл. Печка потрескивала.
Снаружи — только ветер. И шум сосен.
Покой.
До тех пор, пока... не раздался резкий звук.
Дверная ручка.
Кто-то попытался войти.
Сначала — мягко. Потом — с силой.
Алина вскочила, сердце застучало, и в следующее мгновение — дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену.
Внутрь ворвался Лев.
Весь мокрый от дождя, волосы прилипли ко лбу, куртка скинута на ходу.
— Ты совсем с ума сошла?! — выдохнул он, глядя прямо на неё. — Я объездил весь город, обзвонил всех, мать твою, людей, и...
Он не договорил.
Она сделала шаг вперёд — чтобы сказать что-то. Или остановить его. Или... может, упасть на грудь.
Но не успела.
Он подошёл к ней стремительно, хватая за лицо, за шею, и поцеловал. С силой. Глубоко. С жадностью, будто все слова и чувства, что он копил последние дни — вырывались сейчас.
Он прижал её к стене.
Губы — требовательные. Руки — горячие, несмотря на дождь.
— Я с ума сошёл, — прошептал он, целуя уголок её губ, её шею. — Я ехал и не знал, увижу ли тебя снова. Что, если ты...
— Тсс, — выдохнула она, цепляясь за него пальцами. — Я просто не знала, как быть...
Он поднял её на руки и понёс вглубь комнаты, не отрывая взгляда.
— Я скажу тебе, как быть, — прохрипел он. — Будь со мной. Сейчас. Целиком.
Он опустил её на старый диван, и она потянулась к нему, уже не в силах сдерживать огонь внутри.
Его руки гладили её спину, её бёдра.
Он целовал её грудь сквозь тонкую майку, а потом сорвал её вовсе. Она дрожала — не от холода.
Он лёг поверх неё, смотрел прямо в глаза.
— Если ты сбежишь снова — я найду тебя в любом чёртовом лесу, Алина.
— Найди, — прошептала она, целуя его в ответ.
И тогда он вошёл в неё — медленно, глубоко.
Она выгнулась навстречу, охваченная волной тепла и жара, будто всё напряжение последних недель вырывалось в этом мгновении.
Каждое движение — словно дыхание.
Каждый поцелуй — обещание.
Он касался её, как будто больше не мог остановиться.
Она отвечала — всем телом, всей душой.
Они были как огонь и бензин: вспыхнули разом, горели ярко и неугасимо.
Когда всё закончилось, они лежали рядом, сбивчиво дыша.
Он — крепко прижимая её к себе.
Она — зарываясь лицом в его грудь, уставшая, но спокойная.
— Прости, — прошептала она. — Я просто... мне нужно было понять, кто я.
— Алина, — сказал он, гладя её волосы, — ты не обязана быть сильной всё время. Просто будь рядом. Остальное — мы вместе пройдём.
***
Ночь в старом доме была тёплой. За окнами бушевал ветер, но внутри было тихо.
Потому что, наконец, никто не был один.