Здравствуй, дерево!
***
— О, нет! Мои суки!
— Твои суки загораживали мне вид из окна...
— Я тебе руки сейчас отрублю, потому что они мне не нравятся. Каково тебе будет, м?
— Спокойно! Я срезы побелкой мазанул...
— А я к твоим обрубкам подорожник приложу! Ты охуел мои суки срезать?
— Ой, ну, подумаешь, сук. Один маленький сучонок...
— Сучок, дебил...
— ... сучок, великое дело! Человек же сухие кончики подстригает, чтобы волосы росли лучше. А тут так же! Ну ты глянь только! Скоро на месте этих старых суков прорастут молодые и красивые...
— При кастрации тоже так говорят?
— А вот это уже наезд!
— Намджун, блять, будь твой хвост неладен... Я серьёзно, хвост свой от моей ноги убрал!
— Я его не контролирую... Он своей жизнью живёт, я тут не при чём, Юнги.
— У тебя ум за разум заходит, что ли? Что за тупые оправдания! Да убери ты от моего лица свой мех! Я сейчас схожу за ножницами и откромсаю его к чёртовой бабушке! Ай!
— Ему не нравится твои угрозы. Не слушай его дорогой, он не посмеет тебя тронуть, да-да, мой хороший...
— Тьфу, блять, весь язык в шерсти, феах! Тьфу-тьфу, ты в каких болотах снова лазил?
— Ты ж сам меня за клюквой послал, вот я и пошёл. Вот, кстати, она. Забыл отдать — пошёл суки отрезать.
— Эт чё за жижа?
— Я случайно на неё сел, когда удалось пришпорить дикого волка.
— И какой из тебя после этого хранитель леса, м, Намджун? Да тебя всё зверьё в округе боится! Страшно подумать, какой шок у бедного волчонка... Послушай...
— Не вздыхай так тяжело, мне не по себе...
— Джуни, ты очень дружелюбный...
— Ага, я такой.
— ... но твои приступы доброты и заботы, порой, выбивают из колеи...
— ... зато в лесу тишь да гладь.
— Это потому что все птицы затыкаются, когда ты мимо проходишь. Шухерятся почище сусликов! Звери крестятся, потому что знают, что ты их тискать своими лапищами будешь!
— Нормальные руки...
— Сорок пятого размера, ага!
— Ну, говорят же, что раз руки большие, то и в штана...
— Заткнись, прошу. Лучше бы это было признаком ума, ей богу.
— Юнги-и-и, мне так-то обидно.
— Вертел я твою обиду на срезанном суку. Повторяю вопрос: зачем ты это сделал?
— ...
— Намджун, землю рыть ногой прекращай и ответь на вопрос. В глаза смотри!
— ...хинихон...
— Прекращай мямлить и говори, объяснись как мужик: почему ты срезал суки с моего прекрасного тысячелетнего дуба, вокруг которого на протяжении многих веков собирались друиды, — в том числе и мои предки; сок которого способен лечить даже самые глубокие раны, душу и разум?
— Джинни-хён, понятно?!
— А при чём тут эта противная нимфа?
— Он не противный! Он добрый и чуткий, дебилом меня — в отличии от некоторых — не называет, улыбается ярко и смех у него на перезвон колокольчика похож...
— Ага, то есть ты пожертвовал древним духом дуба и его магическими свойствами, чтобы слушать этот набат? Ух ёпт... Та-а-ак, а суки куда ты дел?
— Стул сделал.
— Лад... Чего? Стул?
— Ага.
— Нахуя стул?!
— Ну, чтобы было удобнее наблюдать со стороны за хёном.
— Ага, то есть ты спилил священный сук, чтобы потом сделать из него стул, чтобы протирать задницу и, скорее всего, окроплять его своим срамом, пока ты будешь пялиться на эту нимфочку?!
— Я и тебе стул сделал, хён...
— Чего-о?
— Чимин вернулся в лес из командировки. Вчера, вроде бы...
— Оу... Эм, слу-у-ушай, а стул со спинкой? Не то что-то у меня спина в последнее время болит.