Глава 3: Мечты, желания и боль
....
Что есть любовь, что есть желанья?
Которые творят мечты.
И что же будет за старанье,
Когда вернёшь весь смысл ты?
В желаньях смысл есть и он таков,
Ведь человек всегда желает.
Желаешь-жив, а не желаешь-мёртв.
И есть закон и так бывает.
Мечты важнее сна, не спорю,
Но в их сетях окутан будешь ты.
Что будет с телом совсем скоро,
Когда завянут твои душевные цветы?
Вопросов много возникает,
Ответ на них ценнее, чем рубин.
Мечтай, люби, желай, никто не запрещает,
Но слушай разум свой, он у тебя один.
....
Хан не спал всю ночь. Два глаза не моргая, смотрели вдаль тёмной комнаты, очевидно ища ответы на все вопросы, которых задавался Джисон. Мысли о предстоящем разговоре сводили с ума, убивали, жгли, разрывали, словно медленно действующий яд, разливающийся по крови.
....
Мерзкий звук раздался эхом по всей комнате, как бы говоря, «Вставай скорей и обрадуй мамочку с папочкой». Джисон открыл глаза. Голова гудела. Мысли путались. Ведь буквально через несколько минут решится судьба парня. Хан встал и пошёл в сторону ванной. На кухне слышались голоса мамы и папы. Разговор будет поистине серьёзный.
....
В ванной было спокойно и тихо. Хан повернул краник с холодной водой. Поднесся руки к ледяной струе, парень одним движением брызнул водой себе на лицо. Прохлада пронеслась по каждой клеточке его тела. Вот он, самый лучший момент утра.
На секунду забыв о предстоящей проблеме, Джисон расслабился. Взгляд упал на зеркало, из которого на Хана смотрел семнадцатилетний брюнет с карими глазами. Парень напротив, казался уставшим и обеспокоенным, но в нём чувствовалась сила и нежность. Этот юноша никогда не сдавался, идя только вперёд через все барьеры, которые готовила ему жизнь. Этим парнем был сам Джисон. Хоть Хан в прошлом и связывался с нехорошим человеком, однако это не испортило его чистую и наполненную добротой душу. Юноша никогда не терял лучик надежды, и всегда верил, и будет верить, что найдётся тот, кто сможет понять, полюбить, выслушать.
Но почему «будет верить»? А как же Сынмин и Хёнджин? Кто они для него? Не те ли кто сможет выслушать и понять? Да, они понимают, слушают, но любят ли? Безусловно. Ну, так почему же «будет? Ответ прост. Хан мечтал об искренней, страстной, а самое главное взаимной любви. Та девушка и её слова, ни на секунду не давали покоя юноше. Каждый день и вечер, он всё думал, думал, думал. «Любил ли он по-настоящему? Да. Любили ли его так же? Нет. Полюбит ли он ещё раз? ... Полюбят ли его когда-нибудь? ...».
Потерев лицо руками, Хан сел на холодную плитку. Страх окутал его, словно некая субстанция из фильмов ужасов. Боязнь слова «нет», или «пошёл вон», заставляла вжаться в пол. Обхватив лицо всё ещё мокрыми руками, Джисон вспомнил слова Сынмина.
-«Джисон, что случилось? Ты не хочешь стать айдолом?».
Эти слова, словно выстрел, кольнули в области груди. Айдол. То самое, из-за чего это всё. Все мучения, страдания и боль. Голос внутри повторял, словно пещерное эхо «айдол», «айдол», «айдол».
Вдруг всё прекратилось, словно весь мир замер. Джисон встал с пола и подошёл к раковине. Два карих глаза поднялись, смотря прямиком на своё отражение. Парень всматривался в свою копию, в каждые неровности и изъяны. Его взгляд остановился на своих же глазах. В них читались усталость после бессонной ночи и страх перед неизвестным, но одновременно чистота души и сила духа. Вдруг у Хана в голове, как будто в реальности снова прозвучали слова Сынмина.
-«Я не верю своим ушам, Хан ты слышал? Наши мечты могут превратиться в реальность! Хан?».
Парень вспомнил тот день, те эмоции и то обеспокоенное лицо друга. Мин всегда заботился обо всех, кого любит и никогда не просил ничего взамен. Джисон вспомнил все разговоры о будущем, о карьере, о мечтах с Сынмином. Вспомнил те движения, действия, мимику.
И вот оно снова, то самое чувство, когда вся боль уходит, а мысли испаряются, превращаясь ни во что. Но в голове повторялись, словно надоедливая скороговорка, три слова, «Мечты в реальность», «Мечты в реальность», «Мечты в реальность».
Не отводя взгляда от зеркала, парень крепко взялся за края раковины и громко произнёс.
-Я смогу!
Улыбнувшись самому себе на прощанье, Хан развернулся, подошёл к двери и громко выдохнув, повернул ручку.
....
Выйдя из ванной, Джисон поплёлся в сторону кухни, где бурно обсуждались темы работы и новостей.
Вот вроде 5 секунд назад он был самоуверен, но чем ближе становилась злосчастная дверь, тем быстрее чувство смелости улетучивалось, словно пар из кастрюли с кипящей водой. Шаг и ещё один, и ещё. А дверь всё ближе и ближе. Злостная комната заставляла убежать, скрыться и забыть обо всём. Но Джисон даже не думал разворачиваться. «Пути назад нет». Подумал парень, стоя около прохода на кухню. Подождав ещё секунды 3, Хан поднял руку. Вмиг дверь распахнулась, открывая ему ворота в неизведанное.
....
-Мам, пап, доброе утро...
-С добрым утром, сыночка. Как спалось?
Подбежав и поцеловав парня, мама продолжила вытирать пыль с тумбочек.
-Доброе.
Хан мялся, но всё же решил сесть напротив отца и начинать издалека.
-Пап, мне нужно с тобой поговорить.
Родитель молча продолжал смотреть телевизор, не обращая внимания на слова парня.
-Пап, это очень серьёзно. Пап!
Отец грозно повернулся к источнику шума и смотрел на Хана, не отрываясь. Атмосфера пугала, папа вглядывался прямо в глаза парня, как бы испепеляя их изнутри.
-Папа, это очень серьёзно, поэтому, пожалуйста, выключи телевизор и выслушай.
Отец послушно потянулся к пульту и выключил надоедливый и громкий телевизор. Мама, явно заинтригованная происходящим, села возле отца.
-Спасибо. Я начну. Вчера, когда я гулял с Сынмином и Хёнджином по городу, Джин кое-что рассказал, а если точнее предложил. Вкратце, он рассказал нам о прослушивании на поступление в трейни, которое проводят примерно раз в 10 лет в Сеуле, из-за того, что заявок на поступление крайне много. Понимаете, это мой единственный шанс, больше такого не будет, а если получится сейчас, то...
-Так, стоп...
Резкий голос отца прервал воодушевленный рассказал парня, заставляя его остановиться.
-Мне не интересно. Мы это уже обсуждали, можешь быть свободен.
И как это понимать? Отец просто ненавидит K-Pop или же самого Хана? У Джисона внутри было двоякое ощущение, вроде бы было и обидно, хотелось опустить руки, уйти в свою комнату и забыть о сегодняшнем разговоре, но одновременно продолжать отстаивать своё право выбора и слова.
Отец же, как будто позабыв последние 2 секунды происходящего, уткнулся в газету. Решив, что нужно незамедлительно действовать, Хан произнёс.
-Пап, почему мне нельзя? Я не хочу на юридический, потому что, должно быть желание, хотя бы какое-то, а у меня его вообще нету. Какой тогда смысл мне идти туда?
Папа опустил газету, глядя на парня скептически, но вскоре всё-таки ответил.
-Смысл, не смысл, мне без разницы. Ты пойдёшь туда, куда захотим мы с мамой и точка. Не хочешь? Меня это мало волнует, пойдёшь как миленький. А теперь, иди в школу, в институты бездарей не берут.
Он закончил так колко и больно, что уйти захотелось ещё больше. Но в Джисоне просыпалось новое чувство. Что же это? Обида? Отчаяние? Грусть? Нет, нет и нет. Ни один из этих ответов не совпадал с реальностью. Это было нечто другое, более страшное и опасное. В Хане проснулась злоба на отца, на весь окружающий парня мир, на несправедливое отношение. Гнев, как пожар, разносился по каждой клетке тела, наполняя её агрессией и бесстрашием. Джисон больше не боялся последствий своих слов или действий. Все эмоции заглушили они - злоба и гнев. Кулаки сжались, превращаясь в камни, брови напряглись, делая лицо парня злее и устрашающе. Смотря пристальным взглядом на родителя, Хан гневным голосом начал говорить.
-Да вы все думаете только о себе и не даёте мне самому принимать решения! Я должен выбирать, кем быть и что делать, это моя жизнь, не ваша!
Отец уже с грозным взглядом ответил Джисону.
-Ты ничего не попутал? Ты как с родителями разговариваешь? Мал ещё для таких вопросов, поэтому мы решим за тебя, а если тебя что-то не устраивает, то значит, будем разбираться физически.
Ну уж нет, Хана этим не запугать, он не отступит так просто. Разговор продолжится.
-А как вы со мной разговариваете, не задумывались? Мал? Чего? Мне уже 17, папа очнись. И да, мне плевать как вы будете разбираться физически или психологически, просто отстаньте от меня и моей жизни.
Джисон кричал, пытаясь оказать свою правоту. Папа же, очень взбешенный выходками сына, уже не выдерживал и переходил на крик.
-Так, сейчас быстро заткнулся в тряпочку и пошёл в школу, а то ты больше не увидишь своих поганых друзей, которые надоумили тебя поверить в какой-то бред о том, что в гнилом Сеуле всё так радужно и прекрасно. И ты всерьёз веришь, что пройдёшь? Не смеши меня. Ты быстрей состаришься, чем попадёшь туда. Не забивай голову всяким бредом. Иди лучше книгу почитай или помоги матери.
Это была последняя капля огромного моря под названием срыв. Хан ненавидел в тот момент всё, особенно отца. Парень не сдержался и выплеснул всю злобу и агрессию, которые копились с самого начала разговора.
-Я думаю, что это именно тебе, папа, стоит помолчать. Не ты ли говорил, какие у меня хорошие друзья, а теперь что? Что-то резко изменилось? И кто мне всё детство твердил, что нужно не сдаваться и идти к своей цели до конца, а? Что случилось теперь? Да, я верю, потому что знаю, я смогу. А ты будешь гнить здесь заживо, пока станешь никому ненужной кучкой земли, которую даже никто не вспомнит. Мне тебя очень жаль, отец.
Закончив свой выплеск эмоций, Джисон, покидая кухню, чувствовал себя удовлетворенным за свои слова, но и одновременно грустным, так как в глубине души Хан очень любил своих родителей, хоть иногда они раздражали до невозможности.
Парень ушёл, оставляя за собой пару ничего не понимающих родственников.
....
Прошёл час после разговора с родителями. Хан лежал на кровати и думал. Правильно ли он поступил? Или нужно было обсудить все более мягко? Но с другой стороны отец сам напросился. А если нужно было начать разговор вообще по-другому? Мысли метались по всей голове, не давая, переключиться на что-нибудь другое. Но вдруг резкий стук в дверь прерывает все раздумья парня о содеянном. Теперь было только одно чувство, под названием любопытство.
Тук, тук, тук. Повторяется раз от раза, все больше подогревая интерес парня. Вскоре любопытство все же взяло верх и Джисон громко произнёс.
-Кто там?
Незамедлительно за дверью послышался ответ.
-Сыночка, это я. Приди на кухню, папа с тобой поговорить хочет.
Голос мамы был спокойным, по крайней мере, так казалось парню. Но он был не настолько важен как решение, идти на повторный разговор к отцу или же остаться в своей комнате так ничего и не узнав? Джисон был не из тех, кто ищёт лёгкие пути, поэтому он выбрал первое.
Встав с кровати и открыв дверь спальни, Джисон побрел в сторону кухни.
....
Парень зашёл внутрь. Все было, как прежде. Такой же включенный телевизор и сидящий перед ним отец. Такая же мама, по всей видимости, готовящая еду к обеду.
Папа резко выключил телевизор и грозно посмотрел на сына.
-Садись.
Джисон послушно сел напротив родителя.
-Мы тут с мамой обсудили всё то, что ты нам рассказал и решили...
Папа держал паузу, он явно хотел сказать что-то очень важное.
-Ты в принципе можешь, если хочешь подать заявку, но...
«В принципе можешь»? Эти слова не укладывались в голове парня. Он сидел и молча слушал отца, так как было некое «но», которое так и твердило Хану не радоваться раньше времени.
-Если не проходишь прослушивание, то потом ты не пререкаешься и послушно идёшь туда, куда мы с мамой хотим. Всё понятно?
Джисон не мог поверить во всё происходящее. Вот буквально час назад отец кричал на парня и говорил, что никогда в жизни не согласится осуществить мечту всей его жизни, а сейчас даёт условия, на которые Хан безотказно согласится, потому что другого выхода у него нет.
-Понятно.
-По поводу школы не беспокойся, тебя отпустят. С учителями мы поговорим.
Хан сдержанно встал и, улыбнувшись, произнёс с добротой в голосе.
-Спасибо вам, за всё.
Оба родителя ответно улыбнулись, и Хан скрылся за дверью кухни.
....
Школа. Время близится к началу урока, а Хан бежал в класс, чтобы поделиться своей радостью с друзьями. И вот он заходит в кабинет, но там никого. Очень странно. Вдруг за его спиной появляется Сынмин.
-Привет.
Джисон резко вздрогнув, обернулся на восторженный голос друга.
-Зачем так пугать?
-Ну, извини. Ты вчера меня так же напугал, я тогда чуть не умер.
Мин выглядел счастливым и явно хотел что-то рассказать.
-Тут из-за ветра нам практически все уроки отменили, а я вот тебя искал, но ты видимо сам нашёлся.
Мин крепко схватил Хана за руку, потянув к выходу.
-Пошли, там сейчас какое-то объявление будут говорить, лучше присутствовать, а то та ведьма опять кричать будет.
-С каких пор ты наших учителей разлюбил? Ты же у нас мальчик-паинька, учишься хорошо, тебя все любят, что с вами произошло Ким Сынмин?
Лицо Мина посерьёзнело, как будто бы Хан сказал, что-то очень обидное.
-Джисон, пожалуйста, ответь мне на один вопрос. У тебя деменция? Если нет, то я тогда не понимаю, как можно было забыть такое? Вспомни, как она мне говорила, что я скоро скачусь и, что деградирую. Хотя я просто сказал, что не понял до конца тему! И ты мне предлагаешь её за это любить?
Сынмин со строгим голосом доказывал Хану, что преподавательница и правда не в себе. Но Джисон знал это, так как сдавал тесты по её предмету на 50-60 баллов (наша тройка-двойка), поэтому выслушивать негодования друга, который учится на 80-95 баллов (наша четверка-пятёрка), было крайне увлекательно.
-А, и помнишь ещё, как она говорила, что вызовет мою маму в школу, если я не признаюсь в списывании? Ну, а в итоге оказалось, что это у неё проблемы со зрением.
Сынмин был похож на ураган, который невозможно остановить. Но Хан решил всё-таки утихомирить друга.
-Ладно, ладно. Я вспомнил, а теперь пошли, а то на полном серьёзе будут ругаться.
Оба парня побежали в сторону актового зала, где всегда проходили важные объявления и мероприятия.
....
Народ толпился, не давая пройти вперёд. Все бурно что-то обсуждали. Хан и Сынмин встали рядом со своим классом. И как раз, в ту же секунду голос из колонок объявил о начале мероприятия. На середину сцены вышел директор и вальяжно начал говорить.
-Добрый день учащиеся и учителя. Хотел бы сильно не затягивать, поэтому скажу кратко...
-Ага, кратко, как же...
Директора прервал прекрасный голос Хёнджина, доносившийся справа от Хана.
-О, Джин привет.
Хён улыбнувшись, кивнул.
-Из-за сильного ветра, страдает вся Корея, а в нашем случае Инчхон, поэтому мы приняли меры, которые...
Вдруг справа послышался тихий шепчущий голос Хёнджина.
-Джисон, как с родителями дела? Что тебе сказали?
-Я после расскажу, сейчас вообще не вариант.
-Черт. Этот дед будет распинаться час, если не больше. Мы никогда отсюда не уйдём.
Хёнджин с разочарованием продолжал слушать директора, а Хан, посмеиваясь, последовал его примеру.
Прошло минут 20, но, по всей видимости, мужчина заканчивал свою «важную» речь.
-На данный момент, все школы Инчхона приостанавливают свою работу на неделю, из-за неблагоприятный условий. Задания от учителей будут даны вам всем позже, а сейчас можете быть свободны.
Закончив свою нудную речь, директор покинул сцену. А вместе с ним в дверных проёмах начинали толпиться ученики.
-О, вообще прекрасно. Без школы неделю, лучшей новости и не существует.
-Согласен. Наконец-то не увижу лицо той старой ведьмы.
-Ты про кого?
Резко Джисон вмешался в разговор друзей, который мог перерасти в ещё одну бессмысленную перебранку.
-Да... Долго объяснять...
....
Коридоры школы быстро опустели, все убежали домой, не смотря на сильный дующий снаружи ветер. Но три лучших друга не торопились уходить. Так как, двух из них неистово мучило любопытство. Разговор начал Хёнджин.
-Ну, так, что с родителями то?
Хан замедлился и произнёс.
-Вы точно хотите знать?
-Ты издеваешься?
-Хан Джисон, не задавай примитивы, говори уже.
-Ладно, ладно.
Оба парня исподлобья посмотрели на Джисона, как бы говоря, «Ты ещё долго будешь трепаться?», но Хана это только позабавило.
-Всё, всё, прекращаю. Итак, сегодня, как я только проснулся, в окно пробивались первые лучи солнца, а за оконном дул сильный ветер. Потом...
-Сахарок, ты, конечно, извини, но я тебя сейчас ударю.
-Джин прав, ты бы ещё со своего рождения начал.
-Ой, да ладно вам. Злые вы. Ну, если на самом деле, то мне разрешили. И теперь я могу поехать на прослушивание!
Двое ребят вначале не поверив, а затем, поняв, насколько слова Джисона реальны, кинулись обнимать друга.
-Мы знали, что у тебя получится!
-Хан, ты просто блеск!
Комплименты и уважение лились на Джисона, словно вода из водопада, настолько сильно ребята были рады происходящему.
-Ой, слушайте, нам срочно нужно подать заявки. Желательно сейчас.
-Дак может, прямо сейчас подадим, чтобы время не терять?
-Сынмин, ты сдурел? Я не собираюсь заполнять анкеты в школе. Что вообще за бред?
-И что ты предлагаешь? На улице? Тогда вперёд. Я очень хочу посмотреть, как тебя ветер сдует на другой конец планеты.
-А, давай-ка ты за себя подумаешь? А то мало ли, совершенно случайно, тебя кто-то толкнёт, и ты сам улетишь.
-Пусть только попробует.
-И что же ты сделаешь? Занудишь досмерти?
-Не-а, сломаю нос или, что похуже.
-О боже не смеши, максимум, что ты сделаешь, так это сломаешь себе что-нибудь.
-Да пошёл ты.
-Ты и такие слова знаешь?
-Ну, всё...
Сынмин резким движением накинулся на Хёнджина. Между ними завязалось небольшое подобие драки, больше похожее на удушающие объятия. Не успев опомниться, Хан принялся разнимать друзей.
-Успокойтесь. Мы так из ситуации не выйдем. Нужно думать, а не на полу валяться.
-Хорошо, но что нам делать?
-Можем в принципе ко мне домой, там сейчас никого. Родители в Сеуле, поэтому нам никто не помешает, кроме Кками, он всегда со мной.
Кками - длинношерстный чихуахуа, верный друг и питомец Джина. Хён очень любит собаку, а она дарит ему верность и радость. Кками обожает практически всех людей. Всегда при контакте с ними он облизывается и машет пушистым хвостом. Пёс относился не очень только к Сынмину. Интересно, из-за чего так?
-А может все-таки в школе? Меня твой пёс ненавидит.
В голосе Мина чувствовался страх и недоверие. Но была и нотка согласия, потому что делать все равно нечего. Оставаться в школе? Что за глупости? Сынмин и сам это прекрасно понимал, поэтому спустя 1 минуту глупых уговоров все же согласился.
-Мин, ты предлагаешь в школе остаться? Извини, но я к Джину. Да, и вообще, если, что Кками можно и в комнате закрыть.
-Можно, можно. Только пойдёмте уже, я есть хочу.
-Ладно, пошлите, только быстрее и Кками закрой.
Мин быстро побежал к выходу, тем самым обгоняя плетущихся где-то позади друзей. Вскоре ребята все же догнали Сынмина и уже втроём выходили из школы, смеясь и веселясь, ведь на то была причина.
....
-Ребят, до моего дома осталось совсем немного!
-Что?! Я из-за ветра ничего не слышу!
-Я говорю, что мы почти пришли!
-Скажи погромче, я не слышу!
-Что?!
Парни ещё долго перекрикивались, но так ничего и, не поняв, бросили это дело и весь оставшийся путь шли молча.
....
Ребята, дойдя до подъезда Хёнджина, быстро забежали внутрь.
-Наконец-то...
-Давайте ко мне быстрее, а то вам ещё домой идти.
-С каких пор ты стал таким заботливым?
-С сегодняшних? А нет, хотя вчерашних. Или всё-таки прямо сейчас?
Хён специально дразнил недовольного Сынмина, дабы позлить его ещё больше. Вдруг в их разговор с раздражением в голосе вмешался Джисон.
-Это, конечно, всё очень увлекательно, но может, уже пойдём в квартиру?
Все друзья замолкли и в следующий миг, стояли возле двери Хёнджина.
-Открывай.
Джин на удивление ничего, не сказав Сынмину, послушно достал ключ и приложил его к замку. В ту же секунду дверь распахнулась, и из комнаты выбежал Кками, встречающий хозяина и его друзей. Пёс приятно поскуливал, заставляя умиляться с каждой секундой все больше. Но вдруг собака зарычала, оскалилась, смотря прямо на Сынмина.
-Хёнджин, умоляю, убери его от меня!
Вновь ничего не сказав, Джин усмехнулся и послушно взял Кками на руки, относя в самую дальнюю комнату своей квартиры.
....
Вскоре Хёнджин вернулся к своим друзьям, которые все это вовремя ждали его около входа в квартиру.
-Не зря говорят, собака похожа на хозяина.
-Ты, на что намекаешь?
-Да так, забудь...
-Слушайте, мы пришли сюда не просто так, а для дела. И если вы продолжите, то я сейчас же выйду отсюда, потому что вы уже серьезно начинаете надоедать. Каждый день одно и тоже. Ссоры, ругань, можно хотя бы здесь себя вести серьёзнее?
Голос Джисона был крайне раздраженным, по всей видимости, именно он заставил ребят, наконец, замолкнуть.
-Ладно, пошлите на диван.
Хан и Сынмин послушно пошли за другом, который вёл их в свою гостиную.
....
Все разом сели на чёрный кожаный диван. И Хёнджин начал объяснять.
-Так, для начала доставайте телефон. Потом переходите по ссылке, я сейчас вам отправлю.
Ребята дружно касались экрана телефона, предвкушая и радуясь предстоящим событиям.
-Что дальше?
-Теперь слушайте внимательно, потому что если что-то ввести не правильно, то можно вообще больше не пытаться, вас не примут. В общем, сверху вводите имя, фамилию, дату рождения и все остальные данные, которые будут необходимы. Ну, я думаю, сами разберётесь. Как закончите, скажите.
Джисон кивнув, принялся быстрыми движениями руки вводить все нужные данные,которые запрашивал телефон. Спустя минуты 2, друзья разом крикнули «Мы всё!».
-Отлично, теперь внимательно посмотрите на поле «о себе». Там нужно указать своё тезе. Лучше кратко и самое важное. Только, пожалуйста, внимательнее!
Джисон, недолго думая, написал все свои качества, включая реп и композиторство. Проверив все ещё раз 7, он решительно кивнул Хёнджину.
-Замечательно, теперь отправляйте.
-Давайте на счёт три?
-Я согласен.
-Я тоже.
-Раз. Два. Три!
Трое ребят одновременно нажали на кнопку отправить, радуясь с каждой секундой все сильнее.
-Всё, теперь ждём буквально минутку, до ответа компании.
-А мне уже пришло!
-Мне тоже!
А Хан все ждал своего ответного сообщения. Эти секунды тянулись, словно жидкая карамель, стекающая в бездну ожидания и волнения. Но вдруг резкий звук заставил почувствовать приятное облегчение.
-И мне тоже пришло!
Смеясь и радуясь, друзья скрепились в удушающие объятия, которые означали, что все проблемы, наконец-то, позади, больше их ничего не остановит. Но никто из них и не догадывается, что это только начало пути, который таит в себе боль, разочарование и слёзы.
....