Глава восьмая СКАНДАЛ
День только клонился к сумеркам; гости леди Ланди, пошептавшись по углам, пришли к единодушному мнению — в Уиндигейтсе что-то стряслось.
Начались танцы, а Бланш куда-то запропастилась, огорчив всех своих партнеров. Не менее таинственно исчезла куда-то леди Ланди. бросив гостей на произвол судьбы. Бланш так и не появилась. Леди Ланди пришла, вымученно улыбаясь, со следами явной озабоченности на лице. На соболезнующие вопросы, что с ней, отвечала, что ей чуть-чуть нездоровится. Нездоровьем объяснили и отсутствие Бланш. Тут кто-то вспомнил, что и мисс Сильвестр ушла с крокетной площадки, сославшись на нездоровье. «Как на уроке грамматики, — заметил один остряк, — я болею, ты болеешь, он болеет!» И сэр Патрик туда же! Только вообразите себе — общительный сэр Патрик бродит один-одинешенек в самом глухом уголке парка. А слуги! И те ходят как потерянные. Шепчутся по углам по примеру господ. Горничные возникают там, где их меньше всего ждешь! Наверху хлопают двери, шуршат юбки. Что-то в доме стряслось. Ей- богу, что-то стряслось. «Пожалуй, лучше вернуться домой. Дорогой, вели заложить экипаж!» — «Луиза, душенька, какие танцы, папенька уже собрался!» — «Всего доброго, леди Ланди!» — «Ах, как жаль бедняжку Бланш!» — «Мы так чудесно провели у вас время!» Объясняясь на этом скудном скучном жаргоне, свет вежливо поспешил убраться восвояси, пока в доме не разразился скандал.
Этого логического конца и ожидал сэр Патрик, прогуливаясь уединенно в уголке парка.
Было очевидно, что на этот раз придется исполнять обязанности главы дома. Леди Ланди категорически заявила, что она устроит погоню за Анной, выследит ее местопребывание и установит в интересах нравственности, действительно ли она вышла замуж. Бланш, и без того взвинченная волнениями дня, услыхав новость, разразилась рыданиями. А успокоившись, по-своему объяснила бегство Анны. Анна никогда бы не скрыла от нее своего замужества, никогда бы не оставила ей такого сухого письма, если бы с ее замужеством все обстояло благополучно, как она пыталась уверить обитателей Уиндигейтса. Видно, на ее любимую сестру обрушилось какое-то ужасное несчастье, и Бланш решила (с той же категоричностью, что и леди Ланди) во что бы то ни стало найти Анну и помочь ей в беде.
Сэру Патрику было совершенно ясно (и невестка и племянница открыли ему свои намерения в беседе с глазу на глаз), что обе они готовы совершить целый ряд глупостей, если их вовремя не удержать, а это может привести к самым печальным последствиям. В Уиндигейтсе нужен сейчас человек, обладающий непререкаемым авторитетом. И таким человеком был, несомненно, он, с удовлетворением отметил почтенный джентльмен.
«Многое можно сказать в пользу холостяцкой жизни, многое можно сказать и против нее, — рассуждал сам с собой сэр Патрик, прогуливаясь туда-сюда по уединенной аллее и чаще, чем обычно, щелкая набалдашником своей знаменитой трости. — Но очевидно одно. Женатые друзья не могут заставить человека расстаться с жизнью холостяка. Но они могут, и прилагают к этому чертовски много усилий, помешать ему мирно наслаждаться ею».
Размышления сэра Патрика были прерваны появлением слуги, которому дано было распоряжение держать его в курсе событий, происходящих в доме.
— Гости уехали, сэр Патрик, — сказал слуга.
— Утешительно слышать, Симпсон. Остались только те, кто приехал погостить?
— Да, сэр Патрик.
— Все это джентльмены, не так ли?
— Да, сэр.
— Еще одно утешение. Прекрасно. А теперь первым делом надобно повидать леди Ланди.
Нет в мире более сильного чувства, чем стремление женщины в угоду капризу погубить репутацию себе подобной. При иных обстоятельствах вы можете горы переставлять, но вот вам нежное создание в батистовых юбках, которое завизжит, если ей на плечико упадет паук, и затрепещет от отвращения, если нечаянно пахнёт на нее луковым духом. Вы думаете, что сможете поколебать ее стремление? Не обольщайтесь, ничего у вас не выйдет.
Сэр Патрик застал леди Ланди за поголовным опросом прислуги Уиндигейтса — метод, широко применяемый полицией для розыска исчезнувшего лица. Кто из слуг последним видел Анну Сильвестр? Первыми допросу подверглись особы мужеского пола, начиная от дворецкого и кончая мальчиком на конюшне. Женщины — от кухарки до девочки-огородницы — допрашивались во вторую очередь. Сэр Патрик подоспел, когда леди Ланди дошла еще только до мальчика на побегушках.
— Дорогая леди! — обратился он к невестке. — Прошу простить меня за повторное напоминание. Англия — свободная страна, у вас нет никакого права следить за действиями мисс Сильвестр после того, как она покинула Уиндигейтс.
Леди Ланди благоговейно возвела очи к потолку. Вид у нее был мученицы за веру, если понимать веру как долг. Увидев ее сейчас, вы бы вместе со мной воскликнули: мученица за веру, понимаемую как долг!
— Нет, есть, сэр Патрик. Будучи христианкой, я по-другому смотрю на такие вещи. Эта несчастная женщина жила в моем доме. Эта несчастная женщина была компаньонкой Бланш. Я чувствую себя ответственной, не боюсь сказать этого, морально ответственной за ее судьбу. Ах, если бы я могла, подобно вам, так легко отмахнуться от своего долга, я бы полжизни отдала за это. Но я не могу. Я должна удостовериться, что эта женщина замужем. В интересах нравственности! Чтобы избежать угрызений совести! И я сегодня вечером буду знать это, сэр Патрик, еще до того, как моя щека коснется подушки!
— Только одно слово, леди Ланди...
— Ни одного, — произнесла ее милость самым мягким, самым прочувствованным голосом. — С мирской точки зрения вы, возможно, и правы. Но я не могу разделять мирскую точку зрения. Мирская точка зрения глубоко ранит меня. — Леди Ланди повернулась к мальчику на побегушках и прибавила внушительно: — Ты знаешь, куда попадешь, если скажешь неправду, Джонатан?
Джонатан был ленив, Джонатан был прыщав, Джонатан был толст, но Джонатан был праведен. Он сказал, что знает, более того, он даже назвал место.
Сэр Патрик понял, что его дальнейшее вмешательство может только ухудшить дело. И он мудро решил подождать, пока истощится поток допрашиваемых, а вместе и поутихнет рвение леди Ланди. Более того, невозможно предвидеть, как повернется дело, буде поиски Анны окажутся успешными, поэтому он решил принять меры к устранению из дома оставшихся гостей, в чем были, разумеется, заинтересованы все стороны, на ближайшие двадцать четыре часа.
— Я только хотел задать один вопрос, леди Ланди, — не унимался сэр Патрик. — Из-за этой кутерьмы положение гостей, согласитесь, незавидно. Если бы вы предоставили дело естественному ходу вещей, все было бы прекрасно. Но в такой ситуации, пожалуй, для всех будет лучше, если я возьму на себя заботу развлекать ваших гостей. Что вы на это скажете?
— Как глава семьи? — оговорила условие леди Ланди.
— Как глава семьи.
— С благодарностью принимаю ваше предложение, — соизволила согласиться леди Ланди.
— Помилуйте, какая благодарность! — с обычной учтивостью ответил сэр Патрик.
И он вышел из комнаты, оставив Джонатана на растерзание полицейского в юбке. Они с братом, покойным сэром Томасом, выбрали на удивление разные жизненные пути и редко виделись с тех пор, как выросли из коротеньких штанишек. Оставив леди Ланди, сэр Патрик унесся мыслями к тому далекому времени, и нежность к памяти брата согрела его сердце. Он покачал головой и вздохнул «Бедняга Том, — затворив за собой дверь, подумал он. — Бедняга Том».
В холле он остановил первого попавшегося ему слугу и спросил, где Бланш. Мисс Бланш наверху, спокойна, заперлась со своей горничной. «Спокойна? — подумал сэр Патрик. — Это плохой знак. Я еще услышу о своей племяннице».
А пока в преддверье событий нужно было разыскать гостей. Безошибочное чутье привело сэра Патрика в биллиардную. Там он и нашел все общество, занятое серьезным делом — обсуждением, что же теперь делать. Сэр Патрик в мгновение ока снял с них эту заботу.
— Что вы скажете, если мы посвятим завтрашний день охоте? — обратился к гостям сэр Патрик.
Все общество — и охотники и любители со стороны глядеть на охоту — с воодушевлением согласились.
— Можно отправиться прямо отсюда, — продолжал сэр Патрик. — А можно и из охотничьей хижины. Она стоит в лесу на земле Уиндигейтса, по ту сторону вересковой пустоши. Лошадей в конюшне хватит для всех. Бессмысленно скрывать от вас, джентльмены, что в доме моей невестки случилось некое непредвиденное осложнение. Но вас оно нимало не обеспокоит. Вы остаетесь гостями леди Ланди — в доме или в охотничьей хижине. Решайте, где вам предпочтительнее провести ближайшие сутки — в поместье или в лесу?
Все общество — и пышущие здоровьем, и страдающие ломотой в костях — единодушно воскликнуло: «В лесу!»
— Прекрасно! — ответил сэр Патрик. — Сегодня вечером вы отбудете в охотничью хижину. Распоряжение насчет лошадей будет сделано. Завтра с утра начнем охоту — охотничьи угодья начинается сразу за пустошью. Если события в доме отпустят меня, я буду счастлив отправиться с вами и позабочусь о вас как самый радушный хозяин. Если же события вынудят меня остаться, приношу вам свои глубочайшие извинения. Вместо меня позаботится о ваших удобствах дворецкий леди Ланди.
Предложение было принято единогласно. Оставив гостей в биллиардной, сэр Патрик поспешил в конюшню отдать распоряжение.
Тем временем Бланш угрожающе затаилась в верхних комнатах, а леди Ланди настойчиво вела расследование внизу. От Джонатана, последнего мужского представителя домашней челяди, леди Ланди перешла к мужской половине дворовой прислуги. Начав с кучера, она копала все глубже и глубже, пока не дошла до мальчика на конюшне, то есть уперлась в грунт. Не узнав решительно ничего ни в стенах дома, ни снаружи, безрезультатно опросив всю мужскую прислугу от мала до велика, неутомимая леди Ланди взялась за женщин. Позвонила в колокольчик и пригласила в гостиную старшую кухарку Эстер Детридж.
В комнату вошла женщина, имеющая замечательную наружность.
Немолодая, спокойная, безукоризненно опрятная, в высшей степени респектабельная, седые волосы под скромной белой наколкой гладко причесаны, глубоко запавшие глаза смотрят прямо в лицо собеседнику, словом, женщина характера сильного, на который можно положиться. Но, вглядевшись, вы замечали в ней неизгладимую печать какого-то тяжкого горя, пережитого в прошлом. Печать эта скорее угадывалась, чем была заметна, во взгляде, выражавшем стоическое терпение, в безучастной манере держаться, напоминавшей безучастие смерти. Печальна была история ее жизни. Она поступила кухаркой в дом леди Ланди, когда та только что стала супругой сэра Томаса. Рекомендацию ей дал священник ее прихода. Эстер Детридж была когда-то замужем за горьким пьяницей, доставившим ей много горя. Имелись у нее некоторые изъяны В один из самых буйных приступов муж так сильно ударил ее, что у нее развилась странная нервная болезнь. Несколько дней она была без сознания, а когда очнулась, полностью потеряла дар речи. С тех пор временами на нее находило — она становилась как бы не в себе. И кроме того, Эстер Детридж всегда оговаривала одно условие — у нее должна быть своя комната. Но с другой стороны, в противовес этим минусам, она была трезвенница, безукоризненно честна во всех отношениях и готовила чуть ли не лучше всех поваров Англии. Приняв это в рассуждение, сэр Томас решил взять Эстер Детридж на испытательный срок и скоро обнаружил, что никогда в жизни принятие пищи не доставляло ему такого удовольствия. После его смерти новая кухарка осталась в услужении у вдовы. С первых дней леди Ланди невзлюбила ее. Существовало одно странное подозрение, которому сэр Томас значения не придавал; но люди, менее склонные ублажать свой желудок, не могли не ставить ей это лыко в строку. Врачи, консультирующие ее случай, обнаружили кое-какие физиологические несообразности, свидетельствующие о том, что женщина симулирует немоту по одной ей известной причине. Прибегали к разным хитростям (слышала Эстер прекрасно), пытаясь вынудить ее произнести хоть слово, но все напрасно. Расспрашивали о прошлой жизни с мужем. Она наотрез отказывалась отвечать. Иногда на нее нападал каприз, и она вдруг требовала отпустить ее на несколько дней. Если ее не отпускали, она прекращала работать. Если грозились уволить, она упрямо смотрела в пол, точно хотела сказать: «Дайте мне расчет, и я уйду». По причине всего этого леди Ланди не раз подумывала расстаться с кухаркой; но все как-то не решалась. Кухарка, в совершенстве владеющая искусством стряпать, ничего не требующая сверх обычного жалованья, экономная и бережливая, не заводящая ни с кем ссор, пьющая из крепких напитков только чай, и притом скрупулезно честная, — такой кухарке найти замену не очень легко. Смертным многое приходится терпеть на нашей грешной земле. Вот и леди Ланди терпела свою необычную кухарку. В сущности, Эстер Детридж жила в доме на грани увольнения, но покуда ее не увольняли, она получала свои выходные (справедливости ради замечу, она редко просила их) и спала всегда в отдельной комнате, запершись на ключ, где бы семейство Ланди ни жило.
Эстер Детридж медленно приблизилась к столу, за которым восседала леди Ланди. Сбоку на шнурке у нее висела грифельная доска с карандашом, чтобы писать ответы, которые не выразить жестом или движением головы. Взяв в одну руку доску, в другую карандаш, она с каменной покорностью приготовилась слушать.
Леди Ланди начала допрос согласно схеме, по которой допрашивала других слуг.
— Вам известно, что мисс Сильвестр покинула Уиндигейтс?
Кухарка кивнула.
— Вам известно время, когда она ушла?
Опять кивок. Первый утвердительный ответ за все расследование. Леди Ланди с жаром продолжала допрос.
— Вы видели ее с тех пор, как она ушла?
Кухарка кивнула в третий раз.
— Где?
Эстер Детридж, не торопясь, вывела на доске четким прямым почерком, неожиданным для женщины ее класса, следующие слова: «По дороге, ведущей на станцию. Недалеко от фермы Чью».
— Что вы делали на ферме Чью?
Эстер Детридж написала: «Покупала яйца для кухни, дышала воздухом».
— Мисс Сильвестр вас видела?
Кухарка отрицательно покачала головой.
— После фермы Чью она пошла в сторону станции?
Кухарка опять ответила отрицательно.
— Она пошла в сторону пустоши?
Эстер кивнула.
— Куда она пошла потом?
Эстер Детридж написала: «Пошла по тропинке, ведущей в Крейг-Ферни».
Леди Ланди в волнении поднялась с кресла. В Крейг-Ферни путника может привлечь только гостиница.
— Гостиница! — воскликнула леди Ланди. — Она шла в гостиницу!
Эстер Детридж ждала с непроницаемым видом. Леди Ланди на всякий случай задала последний вопрос:
— Вы кому-нибудь рассказали об этом?
Эстер Детридж кивнула. Этого леди Ланди не ожидала. Кухарка, подумалось ей, верно, не поняла ее.
— Значит ли это, что вы кому-нибудь еще рассказали то, о чем сейчас рассказали мне?
Опять кивок головы.
— Человеку, который расспрашивал вас так же, как я?
Эстер Детридж. кивнула в третий раз.
— Кому вы рассказали?
Кухарка написала на доске: «Мисс Бланш».
Леди Ланди отпрянула, потрясенная открытием, — Бланш не на шутку вознамерилась найти Анну Сильвестр. Падчерица что хочет, то и делает, никого не слушая, — падчерица может оказаться серьезной помехой. Тайное бегство Анны смертельно оскорбило леди Ланди. Злая, как фурия, она твердо решила раскопать позорящие гувернантку факты и предать их огласке в своем кругу — разумеется, из святого служения долгу. Но эта негодная девчонка, выступив на стороне Анны, может испортить все!
Первое, что надо сделать, не мешкая, известить Бланш, что ее планы раскрыты и что она, леди Ланди, запрещает ей вмешиваться в эту историю.
Леди Ланди дважды дернула шнурок колокольчика: согласно домашнему распорядку это означало, что хозяйка требует свою горничную. Затем обернулась к кухарке, которая все еще стояла с каменным лицом, ожидая дальнейших вопросов и сжимая в руке грифельную доску.
— Вы поступили плохо, — жестко выговорила ей леди Ланди. — Я ваша хозяйка. Значит, отвечать вы должны только мне.
Эстер Детридж кивнула, признавая с ледяным безучастием непреложность факта. Кивок кухарки был непростительной грубостью. И леди Ланди продолжала еще более жестко:
— Мисс Бланш вам не хозяйка. Вы очень сильно провинились. Как вы посмели отвечать ей на расспросы об Анне Сильвестр!
На этот раз Эстер Детридж все с тем же безучастием вывела на доске две короткие фразы в свое оправдание: «Мне не было велено не отвечать. Я храню только свои секреты».
Этот ответ переполнил чашу терпения леди Ланди, решив тем самым судьбу кухарки.
— Грубиянка! Я долго вас терпела. Но больше терпеть не стану. Месяц истечет, и вы уволены.
Этими словами леди Ланди рассчитала ненавистную кухарку. Ни одна черточка не дрогнула в зловеще неподвижном лице Эстер. Она снова медленно кивнула, принимая увольнение, выпустила из рук дощечку, повернулась и вышла из комнаты. Эстер Детридж жила в этом мире, выполняла какой-то труд; но если взглянуть на нее под углом человеческих чувств и желаний, она пребывала в полнейшей отрешенности от этого мира, точно лежала в гробу, засыпанная могильной землей.
Только что Эстер вышла из комнаты, на пороге появилась горничная леди Ланди.
— Ступайте наверх, — велела ей хозяйка, — и позовите ко мне мисс Бланш. Подождите минутку, — леди Ланди задумалась: Бланш ведь может не послушаться. Тут нужен авторитет посильнее. — Вы не знаете, где может быть сейчас сэр Патрик? — спросила она.
— Я слыхала, миледи, Симпсон говорил, что сэр Патрик в конюшне.
— Велите Симпсону идти на конюшню. Пусть передаст сэру Патрику мое любезное приглашение. Я сию минуту жду его.
Приготовления к верховой езде были закончены, неясным пока оставалось, едет ли охотиться сэр Патрик. Тут как раз появился слуга с приглашением от леди Ланди.
— Джентльмены, не могли бы вы обождать еще четверть часа? Я должен выяснить, еду ли я с вами.
Делать нечего, гости согласились еще подождать. Те, что помоложе, как истинные британцы, тотчас начали заключать пари: справится ли сэр Патрик с семейным кризисом, или семейный кризис возьмет над ним верх. Ставили на семейный кризис два к одному.
Ровно через четверть часа сэр Патрик вернулся. Семейный кризис не оправдал надежд, возложенных на него молодостью и неопытностью. Победу одержал сэр Патрик.
— Все улажено, джентльмены. В доме царит спокойствие. Я еду с вами, — сообщил он. — В охотничью хижину ведут две дороги: одна, более длинная, идет через Крейг-Ферни, мимо гостиницы. Я вынужден просить вас ехать именно этой дорогой. Мне надо заглянуть в гостиницу, поговорить с одним человеком, который там остановился. А вы поедете дальше. От гостиницы до охотничьей хижины рукой подать.
Сэру Патрику удалось уговорить леди Ланди. Ему удалось уговорить и Бланш. Но, как видно, на одном условии, что вместо них в Крейг-Ферни поедет он сам и поговорит с Анной Сильвестр. Не тратя больше времени на разговоры, сэр Патрик вскочил в седло и возглавил кавалькаду, поскакавшую в сторону охотничьей хижины.