Глава двадцать шестая: Откровение и Обещание
Изабель выписали из больницы, но ей сообщили, что кто-то должен её забрать. Поскольку отчим и мама были не в Лондоне, она позвонила Зейну.
— Ну же, возьми трубку... — с отчаянием смотрела Изабель на телефон.
Зейн ответил:
— Да, Дюран? Слушаю.
— Привет, Харпер. Ты не занят?
— Немного, а что?
— А, ничего. Если занят, не нужно.
— Говори.
— Мне сказали, чтобы кто-то меня забрал из больницы.
— Я сейчас приеду!
Зейн сбросил звонок. Изабель собрала свои вещи и направилась к выходу. У неё было две сумки: Зейн привозил ей одежду.
Минут через двадцать Зейн приехал.
— Дюран, давай помогу?
— Спасибо, не нужно, я сама.
Зейн вышел из машины, взял обе сумки, открыл багажник и сказал:
— Тебе не нужно таскать тяжелое. Я тебе всегда помогу.
Он открыл ей дверцу машины.
— Садись.
Изабель села, немного смущённая его заботой. Они поехали. Зейн включил музыку. Изабель, как обычно, представляла картины под мелодию, но Зейн выключил её и спросил:
— Дюран, а почему у тебя глаза красные?
Изабель опустила взгляд.
— Мой отец — альбинос, а у мамы черные глаза. Как-то так генетика вмешалась, и мы с братом такие.
— Я поражен. Но ты красивая с таким цветом глаз, — мягко сказал он.
— Спасибо, — Изабель слабо улыбнулась. — У тебя тоже необычные глаза, они особенные.
— Спасибо, — улыбаясь, ответил Зейн. — Слушай, Дюран, ты завтра после колледжа свободна?
— Нет, конечно.
— Почему?
— Я, как всегда, в библиотеку.
— Я с тобой.
Они доехали.
— Может, зайдёшь?
— Твои родители будут против.
— Их нет дома.
Зейн закрыл машину, и они пошли.
— Ну вот, собственно, где я живу. Пойдём в мою комнату.
Изабель открыла свою комнату. Они сели на небольшой диванчик.
— Твоя комната как целый дом. Только ванной не хватает.
— Она есть, просто нужно починить кран, а отчим не хочет.
— Давай я починю?
— Ты умеешь?
— Я мастер на все руки, — рассмеялись они.
Зейн пошёл чинить, а Изабель стала прибираться в комнате.
— Так, я всё. Ты что делаешь?
— Да вот, прибираюсь, только стол остался.
— У тебя так уютно. Кстати, а почему ты не съедешь от родителей?
— Они не разрешают, да и некуда.
— Можешь ко мне. Я не против, у меня квартира большая.
— Да нет, неудобно будет.
— Ты подумай.
— Ладно.
Изабель показывала ему свои рисунки, а Зейн комментировал их.
— Дюран, а почему у тебя много светлых, оживлённых рисунков, а потом пошли какие-то тусклые и невесёлые?
— Понимаешь, когда у художника плохое моральное состояние, он не может хорошо рисовать, не может создавать что-то живое.
— Дюран... Что с тобой происходит?
— Всё нормально! Просто немного устала.
Зейн взял её за плечо и сказал:
— Помнишь, я говорил тебе, чтобы ты высказалась мне, и я тебя поддержу? У тебя был почти месяц... Тебе стало только хуже. Расскажи, что с тобой происходит.
— Я... я не могу. Я не готова.
— Дюран...
— Ладно. Пойдём сядем на кровать?
— Хорошо, как скажешь.
Они сели на кровать. Изабель начала:
— Когда ты мне это сказал, Виктор... мой отчим, он ударил меня. И поэтому тон кожи не блестит. У меня нет хайлайтера или чего-то такого. Я пользуюсь только тушью, а тоналкой редко. После того как Агата стала дружить с Лизой, я совсем потухла, и мне стало только хуже. Я была на грани срыва, чтобы... порезаться, но сдержала себя. Тот момент напомнил мне, как люди уходили из моей жизни из-за того, что у меня сложный характер. Но я пыталась измениться, клянусь! Я хотела быть лучше, чтобы у меня были знакомые или друзья, но они уходили. Я хотела бы быть как Агата, но я нетерпелива и не очень доверяю многим. Из-за нервов и переживаний мой художественный талант становится мрачным, и я не могу это контролировать. Я еле сделала рисунок тебя и твоей песни весёлым, было трудно. Я не хочу остаться одна, но у меня не получается...
Изабель заплакала и сказала:
— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой... слабой.
Зейн слушал её внимательно, и только после того как она закончила, он притянул её к себе и обнял. Изабель уткнулась ему в плечо и плакала.
А он заговорил:
— Дюран, ты не будешь одна, я тебе обещаю. У тебя есть я. Я всегда буду рядом и буду тебя поддерживать. Ты не слабая, ты очень сильная. Ты только посмотри на себя: ты прошла через это всё сама. Ты очень сильна духом. Тебе не нужно подстраиваться под других. Ты должна быть собой. Те, кому ты нужна, будут с тобой. От родителей ты должна съехать. Я тебе в этом помогу. Ты должна быть свободной, чтобы тебе стало лучше! Дюран, я буду всегда с тобой...
Изабель сказала сквозь слёзы:
— Я... я не уверена.
Зейн отодвинул её и сказал:
— Спорим?
Он протянул ей руку.
— Хорошо...
Изабель дала ему руку, и они снова обнялись.
— Поплачь ещё, если хочешь. Я буду рядом.