5. Вербовка
Красные глаза изучали Есеньку. В общем-то пусть изучают, Есеньке это не мешает съесть свою порцию мяса. Кошка наклонилась над чашкой и только хотела взять аппетитный кусочек, как чашка опять сдвинулась.
- Давай с тобой спокойно поговорим, - повторил Сервиллиан и растянул рот в подобие улыбки обнажая острые клыки. - Агап рассказал, что в его конторе тебя уважают и прислушиваются к твоим советам. Я знаю, что тебя нельзя подкупить. И что ты очень ценный и честный сотрудник. А эти качества я уважаю больше всего.
Есенька ничего не поняла, но слушать похвалу было приятно. Она даже замурлыкала от удовольствия. Если про нее так думают, значит это правда. Ну а как иначе? Кошки - они такие… Есенька задрала нос и свысока посмотрела на всех попавших в поле зрения, мол слышите? Это я, да. В поле зрения попался и домовой. Только сейчас Есенька заметила изменения во внешности домового и поняла, почему не сразу его узнала. Участковый, вместо привычных, измызганных землёй куртки и штанов напялил на себя какой-то серый меховой комбинезон. К тому же сзади чуть ниже спины у комбинезона болтался хвост. В таком виде домовой отлично сливался с остальной лохмато-шерстяной толпой. Поймав на себе кошкин взгляд Агап чуть усмехнулся, подмигнул ей и снова принял серьезный вид.
Сервиллиан принял молчание Есеньки за согласие "спокойно поговорить" и продолжил:
- Но это только одна сторона твоей натуры. Ведь ты живёшь большую часть жизни с хозяевами. А ценят ли они тебя так, как ты того заслуживаешь? Уважают ли они тебя так же как я? Как все мы здесь?! - Сервиллиан развёл в стороны когтистые лапы указывая на жующих поклонников. Он произносил свою речь постепенно повышая голос и поднимая глаза кверху, отчего некоторые даже забыли про еду и, как показалось Есеньке, приготовились снова биться лбами прямо об стол.
Есенька собралась уже было ответить на вопрос повелителя, что она не знает, как именно присутствующие её ценят и уважают и поэтому не может сравнить степень уважения, но Сервиллиан вовсе не ждал ответа и, поднявшись из-за стола, чтобы иметь более внушительный вид, продолжил речь:
- Все, кого ты здесь видишь, так же как и ты жили в страхе и терпели унижения и нужду. Они, так же как и ты, каждый день доказывали перед людьми право на существование. Им приходилось, так же как и тебе, вымаливать каждый кусок хлеба, каждый глоток воды. А сколько упрёков, сколько ударов, сколько жестокости пришлось вынести всем нам только потому, что природа наделила и тебя, и меня, и его, и всех нас, - повелитель поочередно указал когтем на Есеньку, на себя, на ближайшего чудика с носом-пятачком, отчего тот чуть не упал в обморок от счастья, и под конец широко развёл в стороны лапы, а потом свёл их, будто обнял воздух и продолжил. - Наделила шерстью! Самый драгоценный дар природы приводит в ярость человека! То, что для нас защита и способ самовыражения, для людей повод нас оскорбить и обидеть! Люди заставляют животных стыдиться своей прекрасной сущности! А всех, кто не укладывается в созданные ими же стандарты красоты, они подвергают гонениям или насмешкам. Спроси любого лешего, упыря или чёрта - он тебе расскажет, каково это быть исколотым вилами или ходить с опалённой факелами шерстью! Только потому, что ты не такой красивый как комнатная болонка. А у нас все равны! Звери и нечисть - все имеют равные права на счастье и свободу! Каждый имеет право на самовыражение: хочешь - на тебе крылья, хочешь - рога, хочешь - копыта. Преград нет! И все могут полноценно гордиться шерстью!
Голос князя звучал уже совсем громко и звонко. Народ закивал в ответ и одобрительно загудел. Кое-кто смахнул слезинку, вспомнив все лишения и тяготы прошлой жизни. Кто-то всхлипнул от переполняющих его чувств благоговейной радости.
- Кто вы теперь? - князь повернулся к обедающим чудищам. - Вы теперь свободные личности? Так?
Все, и даже те, кто в это время ещё работал челюстями, дружно вскинули руки и лапы вверх и, закатив от восторга глаза, крикнули:
-Да!
- Вы счастливы здесь?
- Да!
- Хотите здесь остаться? - Сервиллиан при этих словах стукнул кулаком себя в грудь.
- Да!!! - предсказуемо ответила хором толпа. Видимо, ритуал вопрос-ответ "да" был в этой компании привычным явлением.
Повелитель так много и пылко говорил, что Есенька не успевала за его мыслью. Как только она вспоминала свою миску с кормом, так сразу слова повелителя дорисовывали образ, будто эту миску она, голодная и истощённая, долго вымаливала. А потом память услужливо подсовывала картинку того, как хозяйка чистит диван от шерсти, а воображение добавляет краски страха и обиды.
- Так раздели же с нами свободу и счастье, которых ты достойна, которые ты заслужила своими страданиями в прошлой жизни и оставь все беды в прошлом! - Сервиллиан ткнул когтем куда-то налево и за спину кошке, там, наверное, и нужно было оставить прошлое. - И двигайся в будущее с нами! - коготь на другой лапе показал направо. - Оставайся и вкушай вместе с нами пищу! - теперь когти обеих лап указали под ноги князю.
Есенька решила, что после этих слов тарелка точно больше никуда не убежит, и схватила зубами кусок, пока голова князя была задрана вверх, лапы разведены в стороны, глаза смотрели куда-то за горизонт, а сам повелитель мрака умилялся произведённым на зрителей эффектом. Есенька не поняла, что за мясо она ест, но решила, что это был какой-то невезучий жареный голубь. Сервиллиан оторвал взгляд от созерцания высших ценностей и посмотрел на самозабвенно жрущую кошку. Князь тьмы решил, что предложение принято, улыбнулся, покивал и в очередной раз вскинул руки со словами:
- Дети мои! В наших рядах пополнение! Поприветствуйте свою новую сестру Есению!
Разношёрстные дети в один голос гаркнули:
- Здравствуй, Есения!
Есенька решила не обращать внимания приветствие. Виделись уже. А голубь - молодец, вкусный.
- А теперь перейдём к ритуалу очищения, - сказал Сервиллиан. - А тебя, сестра Есения, тоже приглашаю присоединиться к ритуалу, раз уж ты теперь одна из нас.
Руконогие собаки побежали собирать тарелки со стола. Они очень торопились и отбирали даже у тех, кто не успел доесть. Последние, в свою очередь, старались выхватить из уносимой тарелки ещё еды и отправить её поскорее в рот. Попытка забрать голубя у новообращенной "сестры" обернулась для одного из официантов расцарапанной рукой и букетом отборного ругательного рычания. Больше попыток не было. Поэтому Есенька продолжала грызть птичью косточку тогда, когда все остальные собрались очищаться.
Сервиллиан вышел из-за стола и торжественно сказал:
- Вы знаете, дети мои, что любой может совершить ошибку. Но не любой достоин очиститься от неё. Сегодня мы совершим благое дело для нашего брата. Шишок! Сегодня ошибся ты!
На середину поляны мелкими шажками медленно вышел Шишок под прицелом десятков глаз. Есенька взглянула на лешего, слегка даже пожалела сгорбленную лохматую фигуру и продолжила свой обед. Сервиллиан встал напротив лешего. Ростом он был не намного выше, но казался просто огромным возле сжавшегося в комочек Шишка.
- Прости меня, повелитель, - попросил леший и упал на колени перед князем.
- Сегодня ты совершил большую ошибку. Ты был назначен хранителем прыгуна и не выполнил свою миссию, ты упустил его. Он мог попасть к кому угодно, и это большая радость, что его нашла она, - Сервиллиан указал на кошку. Шишок метнул в её сторону гневный взгляд. - Мы должны тебя очистить, чтобы ты вновь мог вернуться в наши ряды. И раз ты сам об этом просишь, то приступим.
Сервиллиан обернулся к притихшим монстрам.
- Ты, - указал на одного из мелкокрыльчатых. - Ты, ты и ты, - обратился к свиноносому, парнокопытному и гуселапчатому. Выбранные вышли на полянку и встали возле провинившегося лешего. Остальные вздохнули с явным облегчением.
- Начинайте, - скомандовал Сервиллиан.
Шишок смотрел исполобья то на одного, то на другого. Ничего не происходило, никто ничего не начинал. После недолгой заминки свиноносый подошел к Шишку и толкнул того в плечо. Шишок и плечо не шелохнулись.
Сервиллиан подскочил к свиноносому и наотмаш ударил лапой в челюсть.
- Вот так надо, - гаркнул он. Тут же ногой двинул в грудь копытного. Схватил за шиворот крылатого и бросил на землю. Занёс кулак над лапчатым, лапчатый скрючился, закрыл руками голову и словно уменьшился в размерах.
- Все всё поняли? - сжимая занесенный кулак крикнул Сервиллиан. Все закивали. - Приступайте к ритуалу!
Избранная четвёрка снова подошла к едва дышавшему лешему. Один стукнул, леший отшатнулся, потом другой, третий. Потом удары посыпались один за другим. Шишок падал, вставал, его откидывало от одного кулака к другому, он снова падал, его уже пинали. Ритуал очищения происходил в полной тишине. Исполнители явно вошли во вкус.
Есенька с ужасом смотрела на ритуал. Съеденный голубь грозился вылететь наружу.
- Хватит, прекратить, - крикнул, наконец, повелитель. Четверка прекратила и убежала обратно к столу. Князь подошёл к валяющемуся ничком лешему.
- Теперь ты чист, - сказал ему Сервиллиан и ласково похлопал по спине. Шишок заплакал, поднялся на колени, поймал лапу повелителя и принялся её целовать. Сервиллиан другой лапой гладил очищенного лешего по голове.
- Спасибо, спасибо, повелитель, - всхлипывал Шишок. Под глазом лешего разливался синяк.
- Ты прощён, иди к братьям. - сказал ему Сервиллиан. Шишок поднялся и прихрамывая поспешил к толпе чудищ. Те приветствовали лешего, словно приземлившегося космонавта - с улыбками и объятиями.
У Есеньки есть свой ритуал очищения. Лапой и языком. Что может быть важнее послеободенного умывания? Не считая самого обеда, конечно. Поэтому происходящее дальше её мало волновало. А дальше повелитель собрал возле себя несколько чудищ. Чудища и сами по себе были не особо красивые, а тут выглядели вовсе убого. Один опирался на палку и поджимал ногу. Другой почему-то заваливался на левый бок. Третий шурудил перед собой клюкой при ходьбе. У четвёртого постоянно дёргалось правое ухо.
Убогие встали в кружок спинами наружу. Сервиллиан подпалил вязанку из веточек, потом погасил огонь, оставив только дым. Веточки стали нестерпимо вонять. Сервиллиан походил вокруг убогих, обвонял их дымом, чего-то побубнил и, наконец, отбросил вязанку, взял длинный прутик и, со словами: "Уйди хворь", отхлестал каждого по спине.
- Всё, канал настроен, - сказал Сервиллиан вытирая со лба невидимый пот. - Ваши болезни будут постепенно уходить через меня. Чтобы канал не разорвался, вам нужно быть возле меня постоянно. По крайней мере раз в сутки я должен проверять целостность канала. Мы же с вами не хотим, чтобы он разрушился, и к вам вернулась ваша вдесятеро усиленная хворь и убила вас?
Лечащиеся усиленно замотали головами, умирать они не хотели, а потом полезли целовать чудодейственные лапы князя.
- Ну-ну, - сказал им Сервиллиан трепля тем шевелюры и поглядывая на Есеньку, смотрит ли она на чудо исцеления. - Все будет хорошо, вы только будьте ближе ко мне, пока не выздоровеете окончательно.
Решив, что произвёл достаточно впечатления на новенькую, Сервиллиан обратился к Есеньке:
- Итак, Есения, тебя, как самую ответственную, я назначаю на важную должность.
Есенька зевнула. Послеобеденный сон так же важен, как и обед.
- Ты будешь Хранителем прыгуна. То, с чем не справился Шишок из-за своей глупости, ты сможешь сделать благодаря своей мудрости и смекалке.
Ну, естественно, куда каким-то там лешим до венца природы - кошек. Впрочем, сейчас надо поспать, а карьера подождёт.
- Никто до тебя не догадался хранить прыгуна в себе. Теперь ты можешь открывать двери в любые миры. Ты будешь нам открывать миры. Ты - ключ к любому миру! Ты чувствуешь, как в тебе пробудилась сила?
Есенька ничего особенного не чувствовала. Она уже почти дремала, стараясь всё же держать глаза раскрытыми и ощущая, как смысл сказанного благополучно ускользает от отключающегося рассудка. Но слова князя всё-таки что-то зацепили на задворках сознания. Что-то про пробуждение. Разбудить… надо разбудить… Разбудить! Ну конечно! Биологические часы сообщили, что пора будить хозяйку.
Есенька встрепенулась, сон моментально слетел.
- Ага, чувствую. Что домой пора, - сказала Есенька и вскочила на ноги. Сервиллиан вопросительно выгнул бровь дугой. Есенька пояснила - Мне надо хозяйку будить. Я каждое утро в одно и то же время её бужу. Если не разбужу, то она без меня проспит все свои дела. Она на меня надеется, не могу же её подвести. Так что не до дверей ваших мне сейчас. Дело у меня серьёзное есть.
Сервиллиан сдвинул брови и сузил глаза. Вдохнул и выдохнул сдерживая ярость и сказал:
- Бедная, бедная Есеня. Ты уже свободна, но твой разум ещё в клетке. Тебе ещё предстоит освободить свое сознание от оков. Но пока ты не готова воспринять истину. Не бойся, я помогу тебе.
Повелитель повернулся к руконогим и крикнул:
- В клетку её!
Есенька стремглав спрыгнула со стола, но сбежать ей не дали. Сразу со всех сторон несколько лап схватило Есеньку и запихало обратно в клетку не обращая никакого внимания на протесты кошки. Совсем близко от решётки на Есеньку торжественно уставилась заросшая морда со свежим фингалом.