4 глава
Глава 4
Разговор между ними длился всю ночь. Голоса звучали тихо, почти шепотом — так, чтобы никто не услышал. Комната была полутёмной, только у окна дрожало мягкое свечение уличного фонаря.
Крис первой почувствовала, что им стоит побыть вдвоём. Она встала, устало потянулась и, глядя на Эрика и Феникса, тепло улыбнулась:
— Спокойной ночи вам, — тихо сказала она и ушла в свою комнату, аккуратно закрыв за собой дверь.
Феникс и Эрик остались одни. Тишина между ними не была неловкой — скорее, тёплой. Они продолжали говорить: о музыке, о снах, о страхах, о вещах, которые невозможно произнести днём, когда весь мир требует быть сильным.
Но вдруг небо вспыхнуло. Громкий удар грома пронзил тишину, словно кто-то разорвал её пополам. Феникс вздрогнул, и прежде чем Эрик успел что-то сказать, мальчик резко обнял его, вцепившись изо всех сил, будто надеялся, что так сможет спрятаться от звука.
Эрик замер.
Он боится. Настоящего, беззащитного страха я не видел уже давно...
Феникс дрожал в его руках, и в этом движении — в этой слабости — было что-то мучительно знакомое. Что-то из прошлого, о чём он давно старался не думать.
Как можно быть таким хрупким? И при этом продолжать стоять? — Эрик невольно сжал руки сильнее, будто хотел защитить Феникса от всего на свете.
И вместе с дрожью — тихий, едва слышный плач.
Он даже не позволяет себе рыдать вслух... боится быть лишним даже в этом. Слишком много для одного мальчишки. Слишком много боли, и ни одного человека, кто бы её принял.
— Эй... — только и смог вымолвить Эрик, обнимая его в ответ. — Всё хорошо. Я с тобой.
И я не отпущу. Даже если сам ещё не до конца понял, зачем мне это нужно...
А внутри — тихий, сдерживаемый шторм.
Феникс крепко вцепился в него, уткнувшись лицом в его грудь. Пахло спокойно — как музыка, которую он слушал в детстве, когда ещё можно было мечтать. Но страх был быстрее воспоминаний.
Гром. Я ненавижу этот звук. Каждый раз кажется, будто он вернётся. Будто дверь откроется и всё начнётся заново...
Почему я так слабо держусь? Почему даже здесь не могу просто... дышать спокойно?
Слёзы текли сами собой. Беззвучные. Застенчивые. Он даже не понимал, что плачет — просто тело выдавало то, что душа прятала.
Он не оттолкнул. Не сказал: «перестань». Не спросил, что со мной не так. Он просто... остался.
Может, я не такой один?